Громкое одиночество

Тяжёлый, морозный воздух искрился при каждом вздохе, крупные снежинки волновались, падая с неба. Завывал ветер, хруст снега под давлением медленных шагов раздавался по мертвенно тихой округе, создавая эхо. Годжо Сатору, молодой парень с альбинизмом, уже второй день подряд шёл в сторону бывшей Йокогамы, пересекая застеленные белым одеялом дороги, обходя большие здания и подозрительные автомобили. Часто ему мерещились чужие силуэты, шёпотки, подогревающие паранойю. Пальцы, кожа которых уже давно потрескалась до крови, судорожно сжимали маленький топорик в одном из глубоких карманов куртки, а ярко-голубые глаза метались по руинам загорода. Быть одному невыносимо страшно, некому сгладить шершавый страх, пошутить или просто подышать рядом, издав звук живого человека.. Юноша оступился, падая на колени в рыхлый снег, – Чёрт.. Отряхивая теперь мокрые штаны, тот больше беспокоился за то, не выпало ли чего из карманов рюкзака или куртки, ведь там было все самое важное: спички, отмычки, несколько найденных протеиновых батончиков, маленький газовый баллон и небольшой ножик, используемый в быту. Все это было ключом к выживанию, к способу продержаться ещё одну жалкую ночь. Сатору уже давно потерял надежду встретить кого-то живого в окрестностях Токио, так что отправился дальше в попытках не потерять себя. Оглушающая тишина и отсутствие разговоров здорово влияют на ментальное состояние человека, особенно после нескольких лет такого образа жизни. Столько всего накопилось внутри, сожаления, тоска и, конечно же, воспоминания о прежней жизни, до всей этой катастрофы. От абсурда, произошедшего в мире можно было долго кататься по полу в слезах от смеха, но только вышестоящим чинам и их приближенным. Что же до простых холопов? Им пришлось расхлебывать последствия разногласий президентов и чиновников; сначала просто междуусобица, а потом дошло и до биологического оружия, которое кто-то привёз из Кореи. Так и пошло по накатанной, будто смотришь фильм про зомби апокалипсис вживую, вот только без приукрас, - никаких тебе зомби, рычащих в поисках мозгов, а реально сошедшие с ума люди, готовые поубивать друг друга за последнюю бутылку воды в убежищах. Годжо наблюдал за собственными родителями, погибающими в муках от этой болезни. Сначала просто появлялась сыпь, будто человек долго не мылся. Затем, когда чесотка становилась невыносима, горло и лёгкие также начинали зудить, заставляя в агонии откашливаться, пить воду и глотать всё что можно. И когда у больного остаётся совсем мало времени - кровохаркание, буквально выплевывание кусков бронхов и слезающая кожа, которая начинает приклеиваться к одежде и бинтам, а если их вовремя не отрывать от ранок, то быстро гноятся, вызывая сепсис. Никакие медикаменты не помогают, мази и даже отрубание конечностей не предотвращают это. Увидев у себя эти симптомы оставалось лишь молиться и надеяться, что это лишь совпадение, а не неминуемая смерть. «Прощайте, мама и папа. Простите..» - было грустно, да, было больно - ещё бы! Но отчаиваться рано, думал он, не зная что будет дальше. А дальше - хуже, беднее и холоднее. ** Силой отворив примерзшую к косяку дверь, Сатору завалился внутрь полуобрушившийся аптеки с давно выбитыми витринами, разбросанными по полу шприцами.. Но надежда оставалась, на то, что кое-где, хоть что-то да осталось. Даже с истекшим сроком годности, лекарства, витамины и болеутолящие нужны были как воздух. Но все же больше всего нужен был самый обычный крем, кожа у альбиносов очень тонкая и чувствительная, а в такую холодную погоду она трескалась только в путь. Он тяжело вздохнул, ставя свой огромный рюкзак на пол. Достав оттуда заносившийся каремат, Годжо сел на него, переводя дыхание: – Я так привык на вишни любоваться.. Ээ.. Да твою ж мать, забыл.. надо будет раздобыть пару сборников хайку. Сатору любил в тишине цитировать различных авторов, которых когда-то проходил в школе на уроках литературы, дабы скрасить громкое одиночество, невыносимо давящее на душу. Особенно когда снаружи выл ветер, немногочисленные животные издавали приглушённый топот, иногда вселяя надежды на другого, такого же потерянного, но человека и каждый раз мечты рушились, но он продолжал верить. В этот раз что-то завалялось меж полок, да в целой упаковке! Правда пришлось искать тоненькую палочку, чтобы достать до таблеток, но это стоило того.. Поправив сползшую на лоб шерстяную шапку, Годжо широко улыбнулся, читая надпись на блистере, гласящую «жаропонижающее». Целый куш, надежда на спасение в такой холод, будто яркий луч средь чёрных туч.. Счастье длилось недолго, ведь начинало темнеть, а это значило то, что пора спать. Сначала достав из рюкзака кипу грязных тряпок, юноша завесил окна, подоткнул порог, чтобы не дуло и подпер дверь, затем постелив тонкий слой ткани на пол, кидая сверху старый, но аккуратный зимний спальный мешок. Шапку и перчатки он снимать не стал, тем более куртку, только ботинки, заменив их парой вязаных носков. Сегодня желудок не настолько болел, чтобы тратить запасы на ужин. «Утром и поем. Надеюсь снегопада не будет, а то ботинки промочу насквозь..» ** Спустя ещё пару дней он таки добрался до пригорода Йокогамы, валившийся от усталости. Везде стояли красивые, но покрытые пылью и граффити дома. Кое-где не было стёкол, иногда были вырваны куски стен, явно потом использованные для костров, занесённые снегом дороги были покрыты ямами и заполнены заржавевшими машинами. Небо все также оставалось серым. Внезапно послышался хруст снега, будто кто-то шёл. Сатору резко остановился, пригибаясь и прячась за одной из машин. Костяшки пальцев побелели, сжимая топорик уже не в кармане. Юноша был готов ко всему, к самому плохому сюжету: что его потрепанную и полусырую одежду, больше похожую на лохмотья, просто отберут, изнасилуют и съедят, а может оставят без рюкзака, обрекая на голодную смерть. Ничего из этого не сулило хорошего, так что сражаться за жизнь - оптимальный вариант. Но Годжо каннибализм был мерзок, как и сама концепция убивать людей только ради мяса.. слишком одиноко, чтобы есть возможных компаньонов. Этот звук снова раздался, но уже намного ближе, будто неизвестный специально подкрадывается. Не выдержав, Сатору нахмурился и сначала закашлялся, прежде чем громко проговорить: – Я не собираюсь играться, выходи уже! И этот человек вышел, снимая лыжные очки и приспуская шарф с лица. Оттуда показалась широкая ухмылка и очень красивое лицо, как показалось Годжо. Может, на это повлияло долгое отсутствие кого-то рядом, что он стал забывать как вообще выглядят существа одного с ним вида? Но юноша не стал смущаться, лишь насупившись ещё больше, отползая назад от высокого мужчины. Его низкий голос вдруг зазвучал как самая красивая мелодия, которую когда-либо слышал беловолосый: – Я смотрю ты не мародер, слишком бедно одет, и не каннибал, слишком худое лицо.. – Тц, если хочешь убить меня - то я так просто не сдамся! - И отполз ещё дальше, затем вставая в полный рост. Лица этого неизвестного человека он разглядеть не смог, после того как очки разбились жить стало совсем тяжело, особенно без тёмных. Глаза у альбиносов чувствительные к свету, никогда не имеют хорошего зрения, зато красивые, и утонуть не жалко. К нему прибавился ещё один человек, одетый в почти идентичную одежду, но немного ниже. Хмыкнув, мужчина осмотрел юношу с ног до головы, – я не собираюсь тебя убивать, насиловать или грабить, если ты подумал обо мне в таком ключе. В Японии осталось слишком мало адекватных людей, чтобы так делать. Я Сугуру Гето, а это мой приятель - Нанами Кенто. В нашем убежище есть ещё пара подростков, мы качуем группой и стараемся выжить. Парень с недоверием сощурился, опуская руку с небольшим топориком, стараясь разглядеть их двоих как можно лучше, пока метель заметала одежду и холод пробирал до костей. – Меня зовут Сатору Годжо. Гето подошёл ближе, дожидаясь пока его новоиспеченный знакомый наконец решится что-то предпринять. А пока тот сомневался, темноволосый стал изучать Сатору: покусанные губы, потрескавшаяся и обветренная кожа, неимоверно худое лицо, похоже что плохое зрение и усталость, а из-под шапки выглядывают белые волосы.. он что, альбинос? Диковинка. Вдруг голос подал и Нанами, разворачиваясь, – я к остальным. Гето, как притащишь его - будем обедать. И удалился, оставляя после себя лишь приглушенные звуки шагов и тихий смешок Сугуру. Снег так и продолжал падать крупными хлопьями на чужую одежду, Годжо сомневался, отводил взгляд и неуверенно жевал щеки, стараясь обдумать все наперёд, пока наконец не решился.. «Все равно терять нечего, еды почти не осталось, одежда мокнет с каждой минутой все сильнее..» и заговорил: – И что я буду должен делать, чтобы остаться с вами? Гето пожал плечами, подходя почти вплотную и беря Годжо за плечо, начиная тянуть за собой, – А что ты умеешь лучше всего? Хотя.. я думаю, что тебе лучше сначала рассказать про себя, а дальше решим. ** Парень уселся подальше ото всех в угол небольшого охотничьего домика, скрытого в чаще. Отсюда слышался тихий ветер, покачивания веток деревьев и их крежет об крышу. Ему всегда казалось, что когда он наконец найдёт других людей, то будет болтать с ними часами без умолку, а в итоге.. Сатору стало настолько некомфортно, громко и шумно, что тот тихо забился в свой уголочек, укрываясь курткой и поджав колени к груди. Резко все стало слишком стимулирующим: яркий свет, чужое дыхание.. Девушка с короткой неаккуратной стрижкой тяжело вздохнула, раздраженно держа руки на талии. Её взгляд метался между спрятавшимся ото всех Годжо и Гето, держащим его порцию обеда в руке. – Мы что, серьёзно примем этого странного дурика к нам? Да он даже с нами не позд- – Его зовут Годжо Сатору, Нобара. Давай без скандалов. Мегуми и Юджи в унисон вздохнули, усмехаясь над чужой перепалкой, прежде чем зашёл Нанами, отряхиваясь от снега. Они резко переключили свое внимание на него, яро что-то обсуждая и развешивая мокрую одежду по периметру домика. Тем временем Сатору, полностью ушедший в свои размышления стал тихо бормотать очередную танку, переминая небольшой камешек между подушечек пальцев: – Я полон грусти, расстаюсь с тобой, слезинки, светлые дрожат на рукаве.. Все решили немного утихнуть, прислушиваясь к его голосу, их недоумение с каждой секундой росло, – как яшма белая... Я их возьму с собой, пусть это будет память о тебе.. Сугуру заулыбался, наконец садясь перед Годжо на корточки и протягивая тому его порцию. – Вау, да ты у нас стихи зачитывать умеешь? Может, пообедаешь, чтобы силы на следующую танку остались? Сатору смущённо опустил глаза все же принимая еду. Его давняя привычка никогда не была проблемой, по крайней мере до настоящего времени, ведь книжки сейчас - настоящая роскошь, особенно те, которые не сгнили и все ещё могут быть прочитаны. Некоторые, по собственной глупости, сжигают их, думая что никакой пользы в тупых словах нет. Но к их великому разочарованию в книгах заключены все знания: от того, как правильно кушать кашу до того, как выжить в дикой природе. Именно такого рода чтиво спасло жизнь Годжо, когда все это только началось. Базовые навыки выживания по типу какой еды надо запастись и как разжечь костёр точно не раз пригождались юноше на его длинном пути через весь Токио пешком. Эта зима была первой в истории Японии, когда температура опустилась ниже -20°. Вот точно потрясение, только ни синоптиков, ни жителей не осталось, так что всем было все равно. А может оно и к лучшему, ведь иначе в стране точно также началась бы разруха, лишняя мозготрёпка.. но что теперь сделаешь? Остаётся лишь съесть эту не очень приятную на вид похлёбку, но очень питательную. Обжигающее тепло быстро растеклось от желудка по всем конечностям парня, заставляя непроизвольно улыбнуться и понять, что все пялятся на него, как на чудную зверушку. Гето первый отвёл взгляд, подходя к противоположному углу домика, где стояли все рюкзаки, – Мегуми, куда ты сложил все очки, которые мы находили? И солнцезащитные тоже. Подросток встал рядом с мужчиной, помогая тому искать. Спустя недолгих 5 минут, они вдвоём вытащили несколько пар очков для чтения и несколько солнцезащитных. Конечно, таких же хороших и сделанных на заказ им не достать, но это лучше чем ничего в их ситуации. Годжо подошёл к ним и сразу же ему одели одну пару, спрашивая: – Подходит? Это.. это плюс пять. Есть ещё плюс семь, так что говори. Фушигуро сразу показался ему колким молодым человеком, но достаточно вежлвым, будто боялся ненароком обидеть своей прямотой.. В ход пошли следующие очки. Разница оказалась существенной, теперь Сатору мог чётко разглядеть их лица и даже собственные руки. Мир будто преобразился, переставая быть смазанной кашей из разных цветов и очень яркого света, слепившего чувствительные глаза. – Ого.. я теперь могу разглядеть черты ваших лиц. Нанами поправил ворот водолазки, приближаясь к троице. Раньше он был квалифицированным врачом-реаниматологом, а теперь заботится о всей их шайке в случае чего. Вышло очень удобно, особенно то, как он по гроб жизни обязан Сугуру своим спасением. Он обратился к беловолосому: – Не против, если я тебя осмотрю? Мы собираемся идти дальше в сторону Киото. Нужно понять, сможешь ли ты осилить путь. Если так, то думаю к середине весны доберёмся. Нобара, Итадори и Мегуми резко отвернулись, вытскивая из нагрудных карманов стопки карт, чтобы не смущать юношу. Хотя кому было не все равно в этом положении, разве что ему. Сатору неловко усмехнулся, снимая сначала шерстяную шапку, стягивая мешковатую кофту и несколько футболок с длинным рукавом, прежде чем предстать перед Кенто полуобнаженным; лишь в лёгких штанах. Гето хмыкнул, пробегаясь взглядом по истощенному телу, покрытому синяками и небольшими ранками, будто что-то про себя подмечая. Нанами обратился к Годжо: – У тебя недостает веса. - Мужчина дотронулся до чужих костяшек пальцев и ладоней, которые успели покрыться застывшей кровью, – Я понимаю, что сейчас это неисправимо, но в твоём случае организм не справляется. Когда ты в последний раз ел до сегодняшнего дня? Какую еду ел? Тот задумался, прикусывая губу. Вчера он не поел, потому что хотел сэкономить еду, позавчера перебился шоколадным батончиком и кружкой холодной воды.. А нормальный приём пищи, вроде того, что ему недавно дали, вообще последние полгода не видел. Соврать? Или сказать правду? Задерживать всех не хотелось, тратить больше еды и привлекать к себе чрезмерное внимание тоже. Гето протянул ему одежду, чтобы Сатору не мерз, пока думает над ответом и дружески похлопал по плечу Нанами, отвлекаясь на детей. – Два дня назад съел шоколадку.. Эм.. ** Солнце палило нещадно, хотя буквально 4 недели назад снег сойти до конца не успел. Яркие зелёные листья широко раскинулись под необъятным небом, а в теньке под большим дубом пряталась компания людей, что-то громко обсуждающих. – Да говорю же, оболтус, что сегодня очередь Нанами везти телегу! Сугуру с усмешкой наблюдал за перепалкой Нобары и Юджи. Эти дети стали ему роднее кого либо в этом мире, не считая ещё двоих. И Годжо, к которому приглядывается все больше и больше, но не может понять, что такого тот чувствует. Будто странное ощущение неправильности вперемешку с восхищением. Восхищением тем, как он расцвел с их первой встречи. Сначала зажатый, стеснительный, совсем худой и потерянный, он стал жизнерадостным общительным парнем, нашедшим свое место в их небольшой семье. Пусть между ними были небольшие недопонимания, но где они не встречались? Годжо засмеялся, поправляя широкополую шляпу и съехавшие очки, – Почему бы не выбрать по считалочке кто сегодня повезёт? Фушигуро закатил глаза. Ребячество этих троих утомляло его. А вот Сатору наоборот было интересно кто выйграет на этот раз и будет везти её по 30° жаре. Единственным, кто это не делал был беловолосый лентяй, но это только из-за того, что тот мог перегреться из-за накинутой кофты и штанов, чтобы кожа не сгорала, пока все остальные были в шортах и футболках, обливаясь семью потами. Впрочем, не считая странных находок в лесу около Нагои все было как прежде: постоянные шуточки, игра в слова, чтение вслух найденных книг и догонялки. Несколько раз им посчастливилось найти чужие тайники, где хранились сладости и консервы, такие дни Годжо отмечал как праздники в своем потрепанном и помятом от влаги календарике, где только единственная дата была аккуратно обведена и подписана как «лучший день в жизни»: 24 декабря. Нанами тихо читал сборник танку, раздумывая над тем что сегодня сделать на обед и ужин своим обалдуям, пока мимо ползли тоненькие цепочки муравьёв, несущие то листочек, то палочку, и как-то непроизвольно вспомнлся тот день... Проливной дождь, угасший Токио и тысячи машин, стоящих в шеренгу вдоль большой Сибуи. Никаких больше красочных вывесок, не то что десятки тысяч людей, спешащих по своим делам, нет. Все это осталось далеко позади, теперь здесь только сомнительные личности, прячущиеся в больших зданиях офисов и редкие птицы с жирными крысами, поедающими гниющие трупы. Впрочем, они ничем не отличались от одичавших людей, готовых на все, лишь бы выжить. Съесть труп своей матери? - пожалуйста! Зарубить живьём своего горячо любимого песика? - легко! – За нами следят. Чей-то голос громом раздался над ухом Нанами, пробирая до костей.. Мужчина вздрогнул, сразу же отходя от незнакомца. Раз он не услышал чужих шагов, то точно будет убит. Но не тут то было, его потянули за куртку в один из грузовиков с открытым перевозным отсеком, ещё и самодовольно улыбаясь. Этот подозрительный парень выглядел очень хорошо для того, кто точно иногда проводит дни без еды: длинные волосы блестели на свету, смуглая кожа не была покрыта толстым слоем дорожной грязи, высокий рост и широкие плечи делали его визуально больше, а одежда выглядела не слишком потрепанной. Будто главный герой постапокалиптического фильма вылез из экрана, чтобы спасти Кенто! – Я Сугуру Гето. Не бойся, есть не собираюсь, грабить тоже.. Послышались чужие голоса и тяжёлые шаги: – Болван, ты же видел тут какого-то пройдоху! Тц, никакого толку от тебя нет. И сердце в пятки ушло. Картины полусъеденных трупов, в которых копошатся личинки всплыли перед глазами. Их коричнево-синие кишки, свисающие с оголенной плоти цвета ржавчины и тошнотворный запах разложения, преследующий Кенто до сих пор.. Эти кошмары никогда его не отпустят. Но он заметил хорошую закономерность - от каждого каннибала, которого он встречал, всегда пахло затхлым сладковатым запахом, будто труп надолго оставили на жаре, а потом засунули в комнату без окон и дверей, непередаваемые ощущения. Страх и отвращение смешались колейдоскопом на лице Нанами, из-за чего Гето жестом показал то, что следует сохранять молчание, иначе ничего хорошо не произойдёт. Только ужасная смерть в мучениях; медленно вытекающая кровь сначала из ноги, мягкий хруст отрывающихся друг от друга тканей и щелчки сломанных суставов, затем жгучая боль от ощущения теплоты собственных органов, вытекающих через резаную рану на животе.. – Нанамин, эй! Твоя очередь тащить телегу! Но я так уж и быть достану оттуда канистру с водой, чтобы тебе было легче, - Итадори широко улыбнулся, прерывая мысли старшего. Сатору тоже заметил это отсутствующее выражение на лице мужчины, но решил промолчать, не желая мешать чужим размышлениям. Мало ли что творится у другого человека на уме. – Давайте сегодня остановимся у озера? Я так хочу смыть с себя всю эту налипшую грязь, брр. Кугисаки взяла под руку Гето, вальяжно направляясь с ним дальше по тропинке, вынуждая остальных поторопиться, чтобы успеть за ними. Уже вечером, когда цикады громко жужжали, а мошки струились над водоемом, настало идеальное время для купания. Сначала все парни вежливо подождали Нобару, пока та искупается, а затем прыгнули в воду сами, оставляя лишь Кенто на берегу. Он подготавливал заштопанные палатки, доставал зубные щётки из рюкзаков и послал девушку за хворостом, желая сегодня приготовить что-то питательное и полезное, а ещё отфильтровать воду. По его наблюдениям, больше всего выпивал Гето и Итадори, самые активные из их шестёрки, а в такую жару необходимо на каждого иметь как минимум полтора литра чистой воды. – Сугуру, смотри что я нашёл! Точнее поймал, быстрее неси ведро или что-то! Годжо счастливо захохотал, выбегая из воды в одних трусах, крепкой хваткой держа в руках жирную рыбину.