Свет луны, влекомый облаками

Прямо здесь под лунным светом в тени ночи расположился бар «Лунный свет». Популярное место среди молодежи и всяких отбросов. Так Кант считал раньше, пока сам не начал посещать его. И зачем спрашивается он ходит сюда почти каждый день? Потому что Байсон ходит. И Кант ненавидит это место, но ещё больше ненавидит Байсона, который стоит у стены и выпускает в воздух кольца дыма. Он просто курит, не пытаясь казаться крутым, но даже так выглядит как с обложки журнала. И Кант сглатывает. Он заворачивает в переулок, становясь напротив своего объекта и хмурится. В то время как Байсон делает затяжку и улыбается, словно довольный кот. — Ты здесь. — Я здесь. А ты почему здесь? Кант закатывает глаза. До чего же Байсон бесит его. — Не валяй дурака. Какого черта ты пошел сюда? Байсон стряхивает пепел и смотрит из-под полуопущенных ресниц. — А ты пошел за мной. Кончай прикидываться, мы оба знаем зачем мы здесь. — Неужели? — Кант вопросительно выгибает бровь. — И зачем? Байсон делает шаг к нему, попутно бросая сигарету на асфальт. — Ты же следишь за мной, верно? Так валяй, сделай то, ради чего ты здесь. Убей меня. — выдыхает Байсон и его дыхание щекочет кожу Канта. Кант смотрит сверху вниз. — Я не убийца. В отличие от других. Байсон склоняет голову и заводит руки за спину, выпячивая нижнюю губы, делает задумчивый вид. А Кант пялиться на его губы, которые так и манят. Он не должен быть таким, но черт… — Других? И кого же? Кант отходит назад, увеличивая расстояние. — Хватит, я не намерен играть с тобой. Взгляд Байсона становится хищным и опасным. По телу Канта пробегают мурашки. — Так чего же ты хочешь, Кант? Сделай то, что хочешь. — Я ничего не хочу от тебя. — ложь. Кант хочет и многое. — Уверен что не пожалеешь об этом? Ну же, Кант, я же вижу, как ты борешься внутри себя. Кант ловит его взгляд и тормоза дают сбой. Он толкает Байсона к стене и закрывает слишком разговорчивый рот поцелуем. Байсон выдыхает ему в рот и пускает вход язык и Канту сносит башку от этого. Язык Байсона такой горячий. Это не может не сводить с ума. Рукой Кант нащупывает пуговицы на чужих джинсах и расстегивает, забираясь рукой внутрь. Сжимает твердеющий член и Байсон издаёт первый стон. — Ах, Кант… Это побуждает Канта действовать активнее. Он опускает штаны вместе с нижнем бельем и без препятствий снова обхватывает член и начинает медленно водить по нему рукой. Изо рта Байсона вырываются тихие стоны. — Не боишься, что нас могут увидеть? — выдыхает ему в губы Кант. — Что тебя увидят в таком виде? Рука Канта активно двигается на члене и Байсон может только мычать. Ему совершенно плевать что сейчас кто-то может придти сюда и увидеть их. Он может думать только о руке Канта, вытворяющей безумства. Он цепляется за широкие плечи татуировщика, как за спасительный круг. Ведь только это может сейчас помочь ему удержаться на ногах. — Кант, пожалуйста. — Что ты хочешь, Байсон? Скажи. Байсон октрыает глаза и смотрит на Канта. Его лицо красное, а взгляд лисьих глаз уже не такой острый. — Дай мне кончить. Кант ухмыляется и вжимается бедрами в Байсона. — Раз ты так отчаянно просишь этого, я позволю тебе. Одновременно с движениями руки Кант начинает тереться о Байсона, имитируя толчки. Он тоже возбужден и нуждается в разрядке. Байсон давится воздухом, крепче хватается за Канта и громко стонет. Заглушая слишком громкие стоны, Кант снова затыкает рот Байсону поцелуем. Не проходит и секунды, как Кант чувствует на руке горячую влагу. Байсон расслабляется в его руках и голова падает на плечо. Кант делает еще несколько толчков и кончает. Они позволят себе постоять так еще немного, только чтобы привести дыхание в норму. За углом слышатся голоса людей и Кант первым приходит в себя. Помогает Байсону одеться и отходит на безопасное расстояние. Байсон смотрит на него и Кант выдерживает этот взгляд. Лунный свет озаряет черты идеального лица и от этого Байсон выглядит еще красивее. — Мы можем вернуться в клуб, будто ничего не было. — говорит Байсон. Нет. Кант не хочет так. — Или, — продолжает Байсон, смотря в глаза. — Можем уйти отсюда. Кант раздумывает всего секунду, а затем кивает. — Хорошо. Давай уйдём отсюда.