Morning

Тэхёну нравилось просыпаться утром, и первым видеть любимого. То, как он сонно причмокивает губами. То, как хмурится, когда лучи солнца освещают его лицо. То, как прижимается к нему, чтобы просто быть ближе. То, как утыкается носом в его ключицы, продолжая тихо сопеть. Утро с мужем всегда казалось Киму прекрасным в такие моменты. И становилось неважно, с какой ноги вставать. Ему уже хорошо. Сегодня немного прохладно, что тоже не может не радовать. Июльская жара ненадолго отступила, чтобы дать ветерку немного свободы, а люди не включали вентиляторы на всю ночь. Парень поворачивается на другой бок, и наконец видит того, кто с каждым утром становится всё прекрасней. Чонгук снова хмурится, когда солнце светит прямо на щёки, словно нарочно пытается его разбудить в выходной. Он прячет нос в край подушки, не желая, чтобы его беспокоили. А Тэхён довольно, нежно улыбается, разглядывая чужое тело перед собой. Младший положил щёку на ладонь, от чего пухлые губы сделались смешным бантиком. Вторая рука спокойно лежала на постели, а аккуратные бёдра прикрыты тонкой тканью одеяла. Прошлое пришлось поменять на более подходящее, чтобы точно от жары коньки не отбросить. Тем более, Гуку больше нравится прохлада, что послужило ещё одной причиной покупки. Тэ ложится чуть ближе, и осторожно касается пухлой щеки, проводя самыми подушечками по бледной коже. Парень опять хмурится, заставляя любимого тихо смеяться. Ким любил обниматься с донсэном вот так… но почти всегда эти попытки присекались недовольствами. Младшему попросту было жарко из-за чужого тела. А утром он наоборот никогда не возражал. В зиму тем более. Тэхён наконец прижимает его ещё ближе, окольцевав талию, и сам прикрывает глаза, утыкаясь в кудрявую макушку. Запах чужого тела приятный, даже сладкий. Такой, что хочется снова уснуть, и не просыпаться до обеда. Выходной всё-таки. Зачем куда-то торопиться? Время всего-то восемь. — Говорил же, — но от мыслей старшего отвлекает хриплый, сонный голос мужа, который всё равно кладёт ладони на его плечи. — Мне жарко, Тэ. Ты как печка. В ответ на недовольства, парень снова тихо смеётся, и робко целует любимого в лоб, разглаживая мягкую талию. Гуку наоборот не нравилось утро. Сонливость, растрёпанные волосы… запах изо рта. Всё это казалось настоящей пыткой. Утренней пыткой, которая почти всегда повторяется. Но иногда её присекает Тэ, который с радостью заботится о муже, даже не возражая против такого настроя. — Я лучше закрою шторы. Солнце прям в лицо светит. — парень осторожно отстраняется, и поднимается с постели, сбросив бесполезное одеяло в сторону. А Ким лишь довольно улыбается, продолжая наблюдать. Чонгук наконец задёргивает штору, от чего послышался скрежет металлических колец о карниз. Потом подошёл к открытой двери балкона, взяв с тумбочки электронку. Тэхён в это время облокотился на ладонь, наблюдая. Ему всегда нравился внешний вид мужа. Тем более сейчас, когда одежда становится глупостью на фоне летней жары. Словно какая-то смирительная рубашка. И появляется очередной плюс частного дома. Здесь очень тихо, и таким младшего может видеть только партнёр. Тело Гука ухоженное, крепкое, но чаще всего мягкое. Особенно бёдра и грудь. Пресс наоборот словно выточенный на бледной коже, плечи широкие, пальцы тонкие, острый нос. Он опирается на подоконник, поставив на него локти. Смотрит куда-то вперёд, даже не вглядываясь в то, что происходит на улице. А голубоватый дым словно окутывает аккуратные черты лица, когда он выдыхает его из лёгких. Но потом хубэ слышит, насколько тихо сзади подходит любимый. Чтобы медленно, нежно обнять за талию, заставляя выпрямиться. Парень иногда даже не скрывал, что завидует Тэхёну. Он с утра всегда прекрасен, словно и не ложился спать вовсе. От хёна приятно пахнет, кожа чистая, тёплая, а глаза не слипаются из-за сонливости. Они видели друг друга одинаково прекрасными, но ощущали всегда по-разному. Лишь со временем Гук привык к ласке от старшего с самого утра, научился её принимать с удовольствием. А Тэ нравилось, что простая, утренняя рутина приобретала каплю нежности, и не казалась такой скучной. — Ты, наверно, голоден, — а какой у сонбэ голос. Низкий, хриплый, приятный. Парень много раз ловил себя на том, что просто наслаждается им утром. Сейчас чувствует, как по телу невольно проходят мурашки, когда Ким ведёт дорожку тёплых поцелуев по его шее, неторопясь вовсе. — Пойду на кухню. Придумаю что-нибудь. Он только хочет отстраниться, но тут-же чувствует, как любимый кладёт ладони на его руки, осторожно разглаживая. Вчера старший приехал очень поздно, от чего желание остаться с ним подольше всё сильнее. Гук опирается спиной на чужую грудь, чувствуя прежнее тепло, которое источает Тэхён. А тот уже всё понял, и поднимается выше, сжимая в ладонях крепкие плечи. Мягко целует шею мужа, прикрыв глаза. Он всегда удивлялся, что может без слов узнать то, чего хочет донсэн. В фильме, который они вчера смотрели, герои не смогли друг друга понять на протяжении четырёх частей, и говорили о прекрасной книге просто отвратительные вещи. Ким поклялся, что больше ни за что в жизни не будет смотреть «После». Слишком скомкано и глупо, чем в реальности. Потому что если ты любишь — больно не сделаешь. — Тебе всё ещё жарко? — вопрос был обычным, совершенно будничным… но с каждой секундой обретал какой-то иной смысл. Гук протянул руку к чужой шее, заставляя взглянуть на себя. Ему нравились глаза старшего. Тёмные, нежные, они приобретали странную, но манящую глубину, когда наблюдали за ним. Вместо ответа, парень лишь прошептал. — Поцелуй меня. — да, всё ещё очень жарко. Но в комнате дует ветерок, словно лаская кожу утренней прохладной. Тэ наклонился чуть ближе, позволяя любимому наконец почувствовать тепло его губ. Он опускает ладони всё ниже, в очередной раз исследуя податливое тело, хоть и знал его наизусть. Каждую родинку, каждую царапину, каждый участок, который иногда целовал. Чонгук сжимает в ладони несколько прядей на чужой затылке, притягивая ещё ближе. Да, они всю ночь провели вместе, допоздна выбирая фильмы, просмотр которых в итоге закончился сексом в душе, и сонными разговорами. Но провести выходной без ласки просто невыносимо. Работа отнимает последние силы постоянно, от чего тоска увеличивается. Сегодня наконец-то весь день можно уделить друг другу. Сонливость словно испарилась из тела, а вкус кокоса из-за электронки казался сладким, почти приторным. Тэхён протолкнул язык сквозь чужие губы, поддразнивая, и младший нисколько не сопротивляется. Ему нравились эти ласки, тепло, которое даёт муж, его горячие ладони, которые он ощущает на своей груди. Но вдруг, хён медленно отстраняется, в очередной раз обращая внимание на комфорт младшего. — Можем снова пойти в душ, если слишком жарко. — Не хочу. Лучше на кровать. — парень самому себе удивляется. Обычно, утром, он любит подолгу говорить с мужем. Сегодня этот факт словно опровергнут. — Хорошо. — Тэхён подходит спереди, и осторожно поднимает парня на руки, позволяя обнять себя за шею, прижаться ещё ближе. Донсэн помнит, что Ким не любит секс в душе, из-за неудобной позы. Но вчера всё равно согласился, чтобы партнёру не было сильно жарко. Вода успокаивает, особенно прохладная. Но и Гуку хочется, чтобы любимый чувствовал себя лучше, не беспокоился. Наконец, Тэ кладёт младшего на постель, и ловит себя на том, что никак не может оторвать взгляд от его тела. Всё внутри переворачивается от желания наблюдать за ним весь день. Слишком сильно соскучился. Он тянется за поцелуем, а парень тут-же прижимает ещё ближе, окольцевав шею. Старший без смущения проталкивает язык снова, целует с большим напором, пуская по чужому телу очередную волну мурашек. Слышит тихие стоны, и внутри всё словно сжимается. Ему всегда нравились звуки, который издаёт хубэ во время секса. Самые громкие начнутся, если ласкать его грудь. Внезапная мысль тут-же превращается в реальность. Ким отрывается от поцелуя, опускаясь ниже, и зажимает губами горошину соска. Парень, не сдержавшись, вскрикивает, не желая даже головы с подушки поднять. И так знает, что хён смотрит. Точнее, наблюдает за ним. За эмоциями, движениями, чувствами, и остаётся внимательным. Гук был уверен, что сонбэ не оставит его грудь без внимания, прекрасно зная, как любимый реагирует на ласку в этом месте. Он водит языком, прикусывает и без того опухшую кожу, а второй ладонью разглаживает мягкую талию. С каждым движением чужие стоны всё громче, и Ким не может не хмыкнуть довольно, ощущая, как муж опять сжимает его волосы на затылке. — Тэ… — голос Гука меняется с сонного на более громкий, или даже высокий. Глаза слезятся от чувствительности, а губы пухнут от частых укусов. Старший с ума сходит, и прекрасно понимает это сам. Но вдруг отстраняется… чтобы уделить внимание и второй половине груди. Парень выгибает спину словно кошка, сжимает чужие бёдра, упираясь в поясницу коленями, стоны не сдерживает. Внутри всё кипит от возбуждения, а внизу до трясучки горячо. В комнате становится ещё жарче. — Слишком… быстро. — даже сказать что-то нормально не выходит. Язык будто превратился в размокшую губку, только позволяя стонам выходит из горла. Голова кружится, с сердце бьётся так часто, словно младший только пробежал марафон. А хён наслаждался чужим состоянием, вовсе не скрывая этого факта. — Тебе же нравится, детка? — Чонгук в очередной раз не смог сдержать протяжный стон, услышав своё старое прозвище. Так хён называл его, когда оба были подростками. Со временем оно словно испарилось, ведь Тэхён из глупого парня вырос в немного строгого, но такого-же ласкового мужчину. Сейчас прозвище не кажется глупым вовсе. Звучит… очень властно, даже возбуждающе. Гук не стал тянуть с ответом. — Да… мне нравится. — Киму всегда было важно слушать партнёра, понимать его чувства, от чего каждый секс становился очень нежным. Даже слишком. С каждой секундой движения чужого языка становились всё быстрее, сводя младшего с ума. Но внутри всё буквально перевернулось с ног на голову… когда хён опустился ещё ниже, проведя языком по головке чужого члена. Медленно, мучительно медленно. — О-о-ох! — спина по инерции выгнулась до последнего. Гук широко раскрыл глаза от удивления, того, насколько внезапно поменялось настроение любимого. Он убрал ладонь с чужого затылка, сжав простынь до побеления костяшек. А когда старший начал заглатывать всё больше, в голове словно всё отключилось. Остались лишь ощущения. Слишком чёткие, и острые. — Ох! Т-Тэ! — из глаз снова полились слёзы от избытка ощущения. А сонбэ нравились стоны, которые теперь словно оглушали. Надо чаще делать Гуку минет. Парень никогда ничего подобного не чувствовал. Не знал, что его партнёр так может, и что вообще сам соглашается на такое. От понимания этого факта становится ещё приятней. Ким опять ускоряется, и помогает себе рукой, когда тело любимого буквально начинает дрожать. Стоны превращаются в громкие всхлипы, и хубэ хватается за подушку, не зная куда себя деть от такой сильной чувствительности. Но Тэхён словно не думает останавливаться. Он поднимает взгляд на младшего, видит, как тот прикусывает губы, как дрожит его кадык. Но Ким не ожидал, что партнёр буквально зажмёт его голову между ног. Внезапный жест, от которого голова кружится в сотню, а то и в тысячу раз сильнее. Старший мычит, отвечая таким-же резким движением. Заглатывает на всю длину, услышав тут-же громкий вскрик. Он хочет, чтобы донсэн кончил. Хочет, чтобы дрожал в экстазе, с абсолютно пустой головой… но сейчас слишком жарко. От двух оргазмов ему может попросту стать плохо. Тэхён осторожно отстраняется, заставляя младшего расслабленно выдохнуть. Внизу всё уже невыносимо тянет от перевозбуждения. Он нависает сверху, и кладёт чужие ноги на свои плечи, попутно разглядывая мужа. Размякшее от ласки, горячее тело заводит ещё сильнее. — Тэ… — парень зовёт ласково, смотрит заплаканными глазами, замерев в ожидании. А пухлые щёки лишь краснеют смущённо. Дыхание тяжёлое у обоих, и ждать сил не осталось. Ким входит осторожно, ощущая волну тепла сильнее. Гук протяжно стонет, прикусив губу, и отвернувшись в сторону. Стесняется из-за того, что делал минуту назад любимый. Но не скрывает, что ему очень хорошо. Приятная полнота внутри заставляет вспомнить вчерашний секс, от чего по коже проходит приятная волна мурашек. Заласканный, смущённый донсэн казался прекрасным. Тёмные волосы как нити распластаны по светлой подушке. Настоящая услада для глаз. Наконец, Тэхён начинает медленно толкаться, сам не сдерживает стонов, с каждой секундой ощущая всё больше удовольствия. — Мф! Тэ! — не отводить взгляд было очень сложно. А Чонгуку хочется как раньше схватиться за чужую спину, быть ближе к телу старшего. Он уже ног не чувствует. Всё тело словно кипит от летней жары, того, насколько горячим теперь стал сам сонбэ, и как ему наверно сложно не сорваться на быстрый, грубый темп. — Милый… — но вдруг, неожиданно, парень тоже произносит старое прозвище мужа. Совсем тихо, буквально вводя Кима в ступор, и заставляя остановиться. Младший сам осторожно опускает ноги, и из последних сил толкает хёна в грудь. А через мгновение уже сидит на крепких бёдрах, чувствуя, насколько глубоко чужой член внутри. Поняв, чего хочет любимый, Тэхён приподнимается, и прижимает его к себе, обхватив мягкую талию. От такой позы стало ещё жарче, но Чонгук всё равно подталкивает сонбэ к действиям, чуть прикусывая за шею. Ему дважды повторять не нужно. Наконец, Ким начинает толкаться. Быстро, буквально выбивая кислород из чужих лёгких. Парень стонет громко, прямо в чужое ухо, от чего по телу Тэхёна проходят щекочащие волны мурашек. Ему нравился быстрый секс, и наоборот долгие прелюдия. Так возбуждение остаётся дольше, но заканчивается быстро. Гук подстроился под ритм движений, и сам наседал бёдрами сильнее, желая получить больше. — Ох! — Тэ! Ещё, Тэ! — их стоны смешались в единую, громкую, чувственную мелодию, а разум словно отключился одновременно. Тело парня снова дрожит, он сильнее сжимает ноги, осторожно держит в ладонях аккуратные пряди. А Тэхён сам впивается в мягкие бёдра, не зная куда ещё деть руки. Утыкается носом в чужую шею, кусает её нетерпеливо, но тут-же целует алый след, понимая, что принёс партнёру дискомфорт. У самого всё внутри дрожит от близкого оргазма, желания кончить глубоко внутрь, почувствовать это наслаждение вместе с любимым. Стоны опять превращаются в всхлипы. Но вдруг резко обрываются, став более короткими. Парень поднимает голову, отстранившись от чужой макушке, и наконец кончает, с громким, протяжным вскриком. Глаза открывать нет никакого желания. Всё и так плывёт в разные стороны от оргазма. А Тэхён обогнал младшего лишь на мгновение, и кончил следом, прикусив его шею. Тяжёлое дыхание так и не прерывается. В комнате очень душно, в ушах немного звенит от внезапной тишины, а спину приятно ломит. Донсэн еле заметно улыбается от такой комбинации ощущений. У них давно не было утреннего секса. Внутри всё пульсирует, а ноги не перестают дрожать. — О-о-ох, — Ким громко вздыхает, чувствуя то-же самое. Голова тяжелеет, словно кусок металла, и он осторожно кладёт её на чужие плечо, не желая выпускать любимого из рук. Он тёплый, а сердце бьётся громко, часто, как какой-то будильник. Но Тэхён решает сначала позаботиться о муже, прежде чем окончательно разленится. — Я опущу тебя, детка. — это прозвище кажется снова приелось к языку. Он осторожно кладёт донсэна на постель, и медленно выходит, от чего парень невольно хмурится. Внутри становится непривычно пусто, только задуматься об этом надолго не получается. Когда они лежат друг напротив друга, Гук касается чужой щеки, разглаживая смуглую кожу. — Давно не чувствовал себя так классно с утра. — шепчет он, и в ответ получает довольную улыбку. Сонбэ сильнее трётся о его руку, прикрыв устало глаза. — Может, пойдём в душ? Я сейчас задохнусь просто. — Чуть позже, милый. Дай хоть отдохнуть немного. — Ким тихо смеётся, и не спорит. У самого всё тело приятно ломит, а подниматься нет никакого желания. Хорошо, что сегодня выходной. А утро начинается не с кофе, а с мужа, из-за которого с каждой секундой всё жарче.