Игрушечка

— Вот дерьмо. Он от тебя устал. — Чего? — Вскинулся Блиц. — Слушай, чувак. Если кто-то начал постоянно сливаться — это прям красный флаг. — Луна озабоченно всплеснула руками. — Если ты вешаешь лапшу на уши, и тебе спокойно без истерик дают возможность себя кинуть и делают вид, будто верят твоим гнилым отмазкам — значит, хотят слиться сами. Просто устраивают это в пассивно-агрессивной манере. Козлы ебучие… — Да откуда ты знаешь, — отмахнулся он. — Да потому что я так постоянно делаю, — огрызнулась Луна. На секунду Блиц осунулся, рука потянулась ко лбу. Но он тотчас же расцвел в улыбке во все зубы: — Фигня! Я его так выебу, что, считай, книга у нас в кармане на год вперед! ===== Все-таки это было бесценно — смотреть, как корежит Мокси. Эй, умник! Думаешь, твои графики и причудливые бизнес-планы нам помогают? Сиди и занимайся своими бумажками, в которых ты души не чаешь, пока настоящий мужик с яйцами делает свое дело. А его дело на сегодня — хорошенько отодрать этого зануду-аристократа, чтобы тот до следующего полнолуния сидеть не мог. Что, не нравится это слышать? Какой же ты сноб, Моксс. Что, корежит тебя, когда я под твоим носом роюсь в ящике с фигней для Столаса? Давай, повзрослей уже, веди себя как взрослый извращуга. Хотя мы оба знаем, кто кого в твоей постели отдирает страпоном! Признайся, что тебе просто завидно. Завидно, что ты — не настолько крут, как я! Блиц оскалился, лучезарно улыбнувшись нахохлившемуся Мокси. Отсалютовал ему, забирая книгу и засовывая ее в шопер. — Надеюсь, что вы хорошо отдерете его, босс. Потому что у нас только-только дела начали идти в гору и мы вышли… И эта книга… — А, бла-бла-бла… — отмахнулся Блиц. — Не волнуйся, Мокс. Этот аристократишка у меня вот где! От потряс кулаком. — И к концу вечера он мне будет зад лизать. Ну, если только его пасть не будет заткнута кляпом. Мокси вспыхнул. Да, определенно, бесценно! Развернувшись на каблуках, Блиц гоголем прошествовал к двери. — Надо только подкупить пару вещиц, чтобы вечер стал особо томным. И использую сегодня позу тридцать семь. — Босс! — Прорычал аж извивающийся от смущения Мокси. — Все. Пока, сосунки! Дверь в офис захлопнулась. Уверенно расправив плечи и стуча башмаками, Блиц прошествовал к лифту. Который, ожидаемо, опять не работал. Ну, день ведь не мог быть совершенно идеальным. Ну и пусть. Спустится по лестнице. ======= Перескакивая через ступеньку, он хлопнул стеклянной дверью и вывалился на улицу. Наверняка Молли смотрела через окно. Так что он оглянулся через плечо и показал окну офиса средний палец. И, расправив плечи, прошествовал по улице. Пока не завернул за угол. И только после этого позволил себе сгорбиться. Черт. Вот почему им всегда, всегда надо пытаться его обломать? День же был таким отличным! Он проснулся в таком чудном настроении. И вовсе не потому, что сегодня он, наконец, снова увидит Столаса. Глупости. У них — соглашение. Не самое плохое, честное слово. Отличный трах в обмен на… В обмен на его жизнь. Блиц поджал губу и нервно ее прикусил. Все же… Блин. Не время сейчас для этих мрачных мыслей. Идиотских мыслей, которые лезли ему в голову вчера вечером, и от которых он валялся на диване, пытаясь пристроить голову между диванных подушек и заткнуть подлый голосок, жужжащий и сбивающий с толку. У него есть цель — как следует ублажить этого дурацкого филина, чтобы еще на месяц выкинуть его из головы. Вот этой цели и надо придерживаться. Надо взбодриться. Он — крутой. Он — босс. Он, наконец-то, схватил жизнь за узду и скакал на ней, как на диком необъезженном жеребце, признавшей в нем хозяина. Он смог! Он больше не мальчик на побегушках, не клоун, торгующий дешевым ширпотребом на ярмарке, он — сам себе хозяин! Делает, что хочет. Жить своей жизнью. Быть самому себе хозяином. Это бесценно! Он даже выстроил этого блядского Гоэтию так, что тот, наконец, осознал, что не он крутит им, а Блиц приходит к нему тогда, когда он хочет и делает с ним то, что ему вздумается. Деловые отношения. Четко и спланированно. Прямо по расписанию. И нечего думать те мысли, что он думал…. Вчера, когда… ======= Блиц сидел, развалившись в своем потрепанном кресле и рассеянно чертил на счете за коммунальные услуги лошадку. В дверь кабинета — его кабинета! — раздался приглушенный стук. — Да, Моксс! — рявкнул он, когда, ожидаемо, сразу за этим просунулась голова беса. — Что ты прешься? А если бы я дрочил? — Именно поэтому я и стучал, босс. Деликатно постукивая копытами, Мокс ухитрился протиснуться в щель, таща на вытянутых руках кипу бумаг. — Нужно, чтобы вы подписали… — А, бла-бла-бла… Опять твои бумажки… — Вздохнул Блиц, убирая ноги со стола и устраивая на нем локти. — Ну, давай, тащи сюда. Мокси взвалил кипу бумаг на столешницу. И, вместо того, чтобы привычно стоять столбом, пока Блиц шкрябает подпись на бесконечных счетах и чеках, примостился на шатком кресле для посетителей, подтащив его к столу. — Я вот подумал, босс… — Хм? — Блиц поднял голову и убрал язык, который бессознательно высунул, пока подписывал бумаги. — Насчет плана «Б». — Какого-такого «плана Б»? — подозрительно покосился на него Блиц. — Ну, — пространно начал Мокси, втягивая голову в плечи и вращая большими пальцами вокруг друг друга, — сейчас вся наша бизнес-модель базируется исключительно на работе с миром людей. И, если критически рассматривать ее, то она напрямую зависит от возможности коммуницировать с ним… — Короче, Мокси. И кончай с этими твоими заумными словечками, — поморщился Блиц. — Ты о чем вообще? — Короче, мы все зависим от того, находится ли в нашем распоряжении книга заклинаний, которую вам передал во временное пользование принц. — Наконец, родил Мокси. И Блицу не понравилось, как тот голосом подчеркнул это «временное пользование». — И чего? — не понял Блиц. — Что ты пыжишься? Ну, да. И чего? — Просто фактически если принц… по какой-то причине… решит отозвать свою книгу… то мы будем лишены возможности выполнять свои обязательства. И я подумал… возможно… имеет смысл… также принимать контракты и другого плана. Например, пока вас не было, приходил один грешник, который спрашивал, возможно ли проследить за его женой, чтобы зафиксировать факт измены… Блиц сжал зубы и злобно посмотрел на него. — И еще… Пару недель тому назад был запрос на услуги сопровождения… Своего рода частной охраны во время бизнес-сделки… И я подумал, почему бы нам не расширить спектр наших услуг, и таким образом диверсифицировать риски… — Дивер… Моксс…. — Блиц злобно зашипел, сощурив свои желтые глаза. — Ты что, думаешь, здесь самый умный? Мокси отвел взгляд, уткнувшись в пол. Но Блиц явно прочитал в том, как тот на него покосился: «Да. Именно. Я думаю, что я здесь самый умный. А ты — самовлюбленный рискованный придурок, ставящий все на одну карту». — Так вот, умник. — Блиц вложил в последнюю фразу столько яду, что брызнувшая слюна, с шипом приземлившаяся на столешницу, прожгла на дереве ощутимый черный след. — Заруби себе на носу. Я решаю, как и с кем мы будем работать. И никаких «планов Б» нам не нужно! Я! Здесь! Босс! Понятно? И все свои планы ты можешь засунуть в свою тощую задницу! Не нравится — хватай под мышку свою женушку и пиздуй открывать собственную контору. Что, не можешь? Кишка тонка? Тогда не выпендривайся и делай так, как я тебе приказываю! У нас! Все! Нормально! У меня — все нормально! Книга будет оставаться у нас столько, сколько мне будет надо! — Но, босс… — Надо же, этот слабак все же решился возражать! — Вы же сами видели, как его дочь забрала книгу, когда ей было надо пробраться на землю. Возможно, в какой-то момент возникнут непредвиденные обстоятельства, в которых принцу срочно понадобится изъять у нас книгу, и тогда весь бизнес будет поставлен под… — Ничего не будет подставлено ни подо что! — Отрезал Блиц. — Я полностью контролирую ситуацию. Этот Гоэтия подписал со мной контракт, и каждый месяц мы его продлеваем. Так что расслабь булки, Мокси. У папочки все под контролем. ======= Под контролем…. Блиц вздохнул и остановился. В том-то и дело. Каждый месяц мы продлеваем контракт. Сколько уже раз? Блиц вытянул перед собой руки и начал загибать пальцы. Где-то между пятым и шестым он сбился, начал загибать заново. А те разы, когда он просто заваливался к Столасу после того, как тот канючил, высылал свои горячие селфи и в конце концов так заводил его, что Блиц срывался с места и мчался к нему, считать? Или нет? Это было, так скажем, не совсем по контракту. Или когда он сам, по своей инициативе вламывался в спальню принца? Тот, разумеется, никогда не возражал. Еще бы, будет кто-то возражать свалившейся на него халявке… Но вот это, это как — тоже считать частью контракта? Или нет? И это долбанное «свидание»? И то, что он уже пропустил пару месяцев, пусть и по взаимной договоренности… Черт, это все… Все это усложняло дело. Столас оказался на удивление горячей штучкой, и то, что Блиц иногда позволял себе ломать оговоренное расписание, к взаимному удовольствию, разумеется, можно было считать просто приятным бонусом, верно? Просто похотливый принц пытался развести его на дополнительные удовольствия. Но ведь это было хорошим знаком? Да, Блицу тешило самолюбие то, что Гоэтия, самый настоящий Гоэтия, ластился и подлизывался к нему, только бы вымолить еще члена в свою горячую тесную клоаку, но ведь Блиц этого стоил? Определенно, да! Блиц хмыкнул. Бегло оглянулся. Взгляд уловил отблеск неоновой вывески полуночного магазинчика с кофе-машиной автоматом. Да, выпить немного ледяного кофе, охладить голову и прояснить мозги. Отличная идея. Блиц подошел к витрине. В ней отразился бес. Крутой, самоуверенный бес, в полном расцвете сил, перед которым лебезил сам принц Гоэтии. Когда — то… Черт. Не может быть Луна права. Она просто… эти подростки с их чертовым характером. Вечно поддеть, вечно исхитриться стукнуть по больному месту… Стоп! С какого момента отношения со Столасом стали больным местом? У них все… Идиотская была эта идея со свиданием. После которой горячие звоночки сменились простынями пространного текста с велеричивыми излияниями, через которые продраться было невозможно. Мозгоебство. Блиц ненавидел мозгоебство. Он просто пролистывал их, игнорируя. Столасу, видите ли, было скучно. Столасу, видите ли, было одиноко. Столас желал, чтобы Блиц думал о нем не только раз в месяц, но каждый раз, когда его высочеству этого хотелось! Столас хотел забраться не только в его постель, но и ему в голову, в его чертову жизнь! Столас дергал за поводок и хотел, чтобы Блиц несся к нему каждый раз, когда ему этого хотелось! В этом все демоны. Сначала заявить: «о, это всего навсего контракт», прописать условия, а затем медленно, тихой сапой начать раздвигать однажды четко обозначенные границы. Потому что аристократы всегда думают, что ты — всего лишь их собственность. И хотят только больше. Больше, больше, больше… А Блиц… Блиц не желал быть чьей-то собственностью. Хватит. Больше — никогда. Он — сам себе хозяин! Он — хозяин своей жизни! У него есть, кого любить — его дочка, его Луни. И больше ему никого не надо. Он не скучал по этому придурку. По этой подушке перьевой. Он просто… ему просто нравилось его трахать. Иногда. Когда он сам этого хотел! Злобно распахнув дверь, так, что колокольчик чуть не слетел с пружинки, Блиц зыркнул на полусонную дебелую деваху за прилавком и, проигнорировав прилавки с закусками, напрямую потопал к кофе-машине. В магазинчике играло радио. Слащавая песенка, которую блеял знакомый до боли голос. От, блядь. Веросика. И тут она… Выбрал нужную опцию. Нажал кнопку. Подставил стаканчик. Мрачно уставился на черную жижу, выливающуюся из сопла в дешевый пластик с логотипом магазина. Дешевое грошовое пойло. Как раз то, что он любил. «Ты сам — дешевка». — выловил его слух из бесконечного речитатива, к которому он не прислушивался. Блиц нахмурился. Навострил уши. Нет, вроде ничего такого в песни не было. Очередная слащавая замануха на страстную ночь на пляж под качающимися пальмами. Послышалось. «Дешевка, которая приелась», — снова услышал он. Страстный шепот, прямо над ухом. Тем самым, до боли знакомым голоском с мягкой хрипотцой. — Заткнись, блядь. С размаху надев крышку на стакан, он развернулся на каблуках и, поправив сумку, вышел из магазина. Захлопнул дверь, заткнув песню. Вышел. Пошел вдоль витрины и свернул в проулок. Сел на ступени черного хода. Поставил на колено стаканчик, пристроив сумку рядом с собой. — Он меня хочет. — Сообщил он стаканчику. — Этот похотливый филин хочет мой член. Всегда хотел. И сегодня, когда получит то, что так ждет, будет извиваться от восторга. Может, сейчас уже лежит с розой в клюве, извивается и поджидает, пока я к нему ввалюсь… «Один раз в месяц… — Голос Веросики в его голове хохотнул. — Блици, детка, поставь себя на его место. Что бы с тобой было, если бы это тебя держали в таких ежовых рукавицах? Даже, положим, не один раз в месяц, а один раз в неделю? Ты сам бы долго бы так выдержал?» — У нас контракт! — ощерился Блиц. — Он сам это предложил! «Контракт-контрактом, но тут, поверь мне, дело такое деликатное… То, что касается отношений… это все время надо поддерживать… Определенный накал. Ты всю свою жизнь поставил на то, что Столас тебя хочет, а ты сам, ты сам хоть что-то сделал, чтобы не терять его интерес? Ты решил поиграться в инкуба, а ведешь себя как глупый самодовольный бес. Инкуб на твоем месте уже в лепешку бы расшибся, чтобы Столас и минуты тебя не забывал. Подогревал бы интерес, давал попробовать, но не коснуться. А, чувствуя, что интерес начинает угасать, моментально бы мчался к нему на всех парах, только бы он не начал заглядываться по сторонам, ища… альтернативу. — Столас не спит ни с кем, кроме меня. Ну и своей жены… что, как я подозреваю, бывает реже, чем снег в июле, — самодовольно хмыкнул Блиц. Ну, да. Эта односторонняя моногамия, о которой принц неоднократно сам ему говорил, ему льстила. — Он настоящий трах и распробовал только со мной! «Вот именно. Распробовал. Поигрался. Пока… пока это не начало ему надоедать. Ты же сам знаешь… Если то, что ты хочешь получить, заполучить все труднее и труднее, то начинаешь взвешивать — а стоит ли оно того? Может, в какой-то момент он взвесил и решил, что ему лучше и спокойнее, чтобы все было так, как было раньше? Новизна переживаний, знаешь ли, утрачивается. Секс по расписанию становится рутиной. А если он еще и такой редкий… " — Я — не шлюха. И не его подстилка. Я делаю то, что сам хочу! «Да, Блици. Конечно, Блици. Это такая занимательная игра. Уломать тебя и затащить в постель. В которую вы с упоением играли первые несколько месяцев. Только… только когда он последний раз тебе звонил и задыхающимся шепотом шептал, что хочет, чтобы ты с ним сделал? Когда присылал тебе свое селфи в новом костюме? Или описывал, какие игрушки видел в магазине Асмодея и что хочет попробовать с ними сделать? Ты сам, своими руками сделал так, что он перегорел. Начал терять к тебе интерес. И ничего. Совсем ничего не сделал, чтобы его поддержать. Нет, наоборот. Ты всячески его растаптывал. Давал понять, насколько это для тебя мало значит. Он потыркался-потыркался, да и махнул рукой.» — Нет… — Блиц отхлебнул холодный кофе. Он ледяной волной прокатился по пищеводу и свернулся в желудке ледяным комком. Который внезапно захотелось выблевать прямо здесь, на мостовую. «Да. Ты знал, что твоя жизнь и свобода зависит от того, чтобы Столас ждал тебя. Я даже так тебе скажу. Столас должен был ждать тебя каждую ночь. А ночь полной луны должна была быть апогеем. Вот поэтому из тебя вышел никчемный инкуб. В отношения надо вкладываться. Даже в такие. Продумывать их. Поддерживать горящий огонек, вовремя подкидывая дровишек. А не считать, что другой — это игрушка, которую можно выключить, положить в шкаф, а через месяц достать, нажать на кнопку и она будет ровно в том же состоянии, что и до этого. В этом проблема, когда имеешь дело с живым человеком. Он меняется. И, если ты не контролируешь, в какую сторону, то можешь получить неприятный сюрприз. Впрочем, это уже не будет для тебя сюрпризом, так ведь? Так? Ты же всегда думаешь, что другие — только предметы, исполняющие твои прихоти? Что ты — единственный, кто имеет значение, а другие — лишь статисты, уходящие и приходящие на сцену тогда, когда это прописано в сценарии, который ты выдумал в своей голове?» — Я не хочу… Я не хочу, чтобы Столас меня бросал. — Прошептал Блиц. Неожиданно искренне. Рука потянулась к книге, лежащей в холщовой сумке. Потому что… Потому что он и вправду по нему соскучился. За эти два месяца. Может, он и не думал о нем каждый день… Но он определенно вспоминал его. Против воли. Этого мелочного, манерного, велеречивого умника. И он вправду иногда открывал чат и смотрел, пришли ли от него новые сообщения. Просто чтобы… просто чтобы быть в курсе. Но сам — никогда не писал. Потому что… что? Что он мог ему сказать? Он же… Он же всего лишь бес. Бес, который раз в месяц заваливается к нему через окно, чтобы провести с ним ночь, а потом сдристнуть в свою жизнь, в которой нет места роскоши, дворцам, светским приемам, книгам и бесконечной войне с небесами. Что он мог ему ответить на сообщения типа «как прошел твой день»? Да как всегда. Ругался с клиентами, отметил день рождения Милли, тренировался в стрельбе, два часа болтался по моллу с Луной в поисках идеальной футболки. Что он мог спросить у него в ответ? Что ты сейчас читаешь? Как прошла очередная битва с ангелами? Как там растут твои цветы? Что на тебе надето? Блин. Все, что их вообще объединяло — это был секс. Вот так все просто. Это — единственное, что он вообще мог дать этому высокородному ублюдку. Который во всем, кроме этого, стоял не на ступеньку, а на пролеты выше. Который даже не представлял, каково это, выгрызать себе каждый день право на жизнь. На самую простую, обычную, скучную, обыденную жизнь. Когда каждый день, который ты прожил так, как тебе, именно тебе хочется — это маленькая победа. И, да. Он совсем об этом забыл. Просто потому, что хотел забыть. Потому что тщательно выкидывал это из головы. Что вся его жизнь — это действительно жизнь без «плана Б». Построенная исключительно на предположении, что он, Блиц, всегда будет достаточно хорош для Столаса, чтобы Столас продлял контракт каждый драный месяц, позволяя ему жить так, как ему хочется. И если, по какой-то причине, Столас махнет хвостом и заявит, что ему надоело, он, Блиц… Он не просто окажется там же, где и был до того, как столкнулся со Столасом. Он скатится куда ниже. Потому что теперь он распробовал свободу, а Столас выдернет ее у него из-под ног. И все из-за своей дурацкой прихоти. Вот в этом они все. Аристократы. Играют нами. Как игрушками. Как он его называл? Моя игрушечка… А все потому… Потому что могут. Снисходят из своего круга Гордыни, чтобы потом вернуться к своим делам. Куда более интересным, чем жизнь какого-то беса. Но, нет. Стаканчик с недопитым кофе хрустнул, раздавленный когтистой лапой. Фигушки. Он так просто не сдастся. Он не позволит себя просто вот так взять и выкинуть, как рваный презерватив! Он ему еще покажет! Блиц всхлипнул, вытирая рукавом глаза. Этот холеный ублюдок. Что самое подлое, он же… Он же… Вся эта его велеричивая чушь… Про чувства. Когда он делал вид, что ему действительно интересно, что Блиц чувствует. Его деликатность. Внимательность. Обходительность. То, как он улыбался ему. Прижимался. Ластился. Иногда в такие моменты Блиц действительно начинал почти верить. Почти верить, что за наигранной вежливостью было что-то большее… чем желание удержать его и выманить еще один раунд. Только все это было одной большой иллюзией. На которую было глупо покупаться. Секс — вот и все. Все, что их связывало. Он облажался. Он и в правду облажался. Но он все отыграет. Если Столас думает, что Блиц уже исчерпал все свои трюки, что он уже узнал его вдоль и поперек и больше ничего нового бес выдать не сможет, то его ждет сюрприз! Блиц вскочил, отбросил со злобой стаканчик и подхватил сумку. У него было несколько идей… Замечательных идей! О, этой ночью он зажжет! Уже не только потому, что он действительно соскучился по этому сентиментальному мешку с перьями. Сегодня его ждет настоящая битва! Он отвоюет обратно все потерянные позиции. Он покажет ему небо в алмазах! И все у них будет как раньше. Не лучше. Нет. Потому что по-другому между ними не возможно. Но — как раньше. По крайней мере, Блиц искренне на это надеялся.