prendre soin des siens

«Вадим, срочно зайди ко мне.» Телефон в кармане Дракона жужжит, сообщая о новом сообщении. Вадик морщится, глядя на кровоточащую рану, на разводы крови на полу и на экран телефона, где высвечивается сообщение от контакта «Золотейшество». *** У Алтана сегодня выходной. Впервые, за долгие недели, месяцы, и кажется, что годы. Он проснулся непозволительно поздно для своего обычного режима — в десять часов, и ещё где-то час лениво пролежал в постели, читая какую-то заумную книгу про перепись истории, которую ему посоветовал Вадим. Дочитав до определенной главы, Дагбаев позавтракал, отсылая всю прислугу в доме подальше от себя. Лишь к двенадцати часам Алтан решил, как именно он хочет провести выходной, и написал Дракону — слишком официально для их реального общения, и слишком неформально для разговора наёмника и работодателя. Отправив сообщение, Дагбаев подождал с минут десять — обычно именно за такое время Вадим вваливался к нему в комнату, не стучась и не церемонясь, сразу понимая, о каком конкретно деле шла речь в смс. Не придав этому большое значение, он отправился в душ, но проходит больше получаса, а Алтан не получает даже ответа на сообщение. Дагбаев редко волнуется о своих людях, ведь большая часть из них — обычный расходный материал, масса, не имеющая для Алтана ни имени, ни лица. Но Вадим не относится к этим людям. Когда время «неответа» достигает полутора часов, Дагбаев выходит из комнаты, чтобы узнать у охраны, куда отправился с утра Вадим, и видели ли они его вообще. Охрана чётко даёт понять Алтану, что наёмник поехал расправляться с «друзьями» Дагбаева по контракту, и что послал его туда сам Алтан, ещё на прошлой неделе. В этот момент у Дагбаева начинается лёгкая паника. Появляется детское и банальное желание начать обзванивать больницы и упаси морги, но разум берёт верх над тревогой. Алтан знал, что при любых неудачах Вадим всё равно всегда возвращается к нему — как минимум, чтобы доложить о том, что случилось на прошедшей встрече, но если… Дагбаева мутит, и он возвращается в свою комнату, хватая телефон и набирая нужный номер. Гудки идут долго, но трубку все-таки снимают: — Золотко, извиняй, что не отвечал, не совсем удобно, — Дракон кашляет между словами, голос его хрипит, и Алтану кажется, что он слышит, как течёт кровь по его телу. — Где ты? — еле дыша спрашивает Дагбаев, даже не замечая, с каким остервенением сжимает мобильный телефон. Пальцы его дрожат, распущенные волосы вздрагивают вместе с самим Алтаном, а очки потеют от слишком частого вдох-выдох. — Еду к тебе, — наёмник сильно кашляет, не прекращая на протяжении долгих секунд, а позже звонок оканчивается. Дагбаева потряхивает, он глядит на свой телефон и сообщение, отправленное им два часа назад. Наплевав на все рамки и нормы, Алтан ждёт Вадима у самых ворот. Практически голый, на нём разве что пижама, а Петербург в октябре погодой не радует, от чего Дагбаев мелко дрожит от мерно капающего дождя и продувающего ветра. Дракон приезжает через десять минут, и Алтан, даже не дождавшись пока он выйдет из машины, тащит его наверх — к себе. — Золотко, полегче, — хрипит Вадим, и Алтан замечает бордово-коричневое пятно крови на красной майке. Оно огромное, в области живота или грудины, и при виде него, Дагбаева охватывает неимоверный ужас. Уложив Вадика к себе на чистую, свежую постель, он стягивает с Дракона все вещи - джинсы, и даже трусы, оставляя наёмника нагим. Алтан пытается вызвать врача, — Да не надо, Золотце, я уже заштопался, честное слово, мне бы только перевязочку сделать и пойдёт, — криво ухмыляясь едва произносит Дракон. Дагбаев видит отвратительную картину — Вадим и вправду сам заштопался, криво и косо, нитки пропитались кровью, а рана казалась серьёзной. Ножевое, судя по всему, почти пробило печень, но благо, не достало. Алтан выдыхает. Понимает, что от такого Дракон точно не сдохнет. Вместо паники в Дагбаеве начинает нарастать злоба: — Какого хера, Вадим? — Алтан не замечает, что глаза его слезятся, а поведение выдаёт ту тревогу, с которой Дагбаев прожил последние полтора часа. Дракон пытается улыбнуться, но его лицо искажает гримаса боли, когда швы начинает тянуть. Алтан видит, что нитки держатся на добром слове, вновь паникует, и зовёт всю возможную прислугу, чтобы принесли хоть что-то, чем можно было бы обработать наёмника. Вадик ничего не говорит, только тихо произносит, когда Дагбаев наклоняется, чтобы стереть засохшую кровь с рёбер: — Давай только без врача, ладно? — голос Вадима сиплый, он кашляет и швы трещат, а Алтана охватывает только больший ужас. Он аккуратно обрабатывает рану, заматывает чуть ли не всего Вадика бинтами и наконец опускается на кровать, с облегчением вздыхая. Кровотечения нет, жизненно важные органы не задеты, значит Дракон будет здоров. И вправду, сейчас отлежится и вновь поскачет раздражать Алтана одним своим присутствием. Такое же уже было, и не раз, сколько у Вадима шрамов — да не пересчитать. Просто Дагбаев впервые увидел это вживую. Впервые понял, насколько серьёзными могут быть последствия происходящего вокруг него. Сердце бешено стучало, и Алтан не сразу заметил, что Вадик рассказывает о «деле», — …Ну и в итоге мы всё порешали, а это так, царапинка, — жизнерадостно окончил Дракон, и Дагбаев слабо улыбнулся. Слегка изогнул линию губ, но наёмник почувствовал небывалое тепло от этого. Вадим видел, как Алтан беспокоится за него, и это приносило ему какое-то извращённое удовольствие. Он не знал, связано ли это с самим Дагбаевым, или с тем, что его привыкли считать пушечным мясом, но чувствовать такую заботу к себе он не привык. Рука Алтана лежала на постели, и Вадим слабо прикоснулся своими пальцами к нему. Дагбаев не отреагировал на прикосновение, чересчур погружённый в свои мысли, и Дракон переплёл их пальцы, слегка дергая руку Алтана на себя. Дагбаев, выглядевший каменным изваянием, внезапно откликнулся, поворачивая голову на Вадима. Одними губами произнося: «Что?», Алтан сжал пальцы наёмника в своей руке. Дракон ухмыльнулся, и потянул Дагбаева на себя, буквально роняя его на грудь, и притягивая за волосы в поцелуй. Алтан редко позволял так обращаться со своими волосами, и вообще не терпел, чтобы Вадим позволял себе такое своеволие, но напуганный и встревоженный он ответил на поцелуй не задумываясь. Руки Алтана подрагивали, и он погладил щеку Вадима, отстраняясь от губ и глядя на него слегка удивлённо. — Я, должно быть, испортил тебе выходной и отличный секс, да? — усмехнулся наёмник и Дагбаев, со слегка замутненным взглядом махнул головой. В данный момент, главными для Алтана вещами были не выходной и секс, а знание и понимание того, что Вадим жив, а скоро будет и здоров. Дракон как-то грустно улыбается, слегка ероша тёмные волосы, и Дагбаев хмурится, несмотря на оторопевшее от происходящего сознание. Алтан затихает, когда наёмник убирает руку с волос и укладывает её на бок Дагбаева. — Вадим, ты ранен, — слегка обреченно произносит парень, глядя прямо в глаза Вадику. Тот в свою очередь улыбается, произнося следующую фразу настолько похабно, насколько это вообще возможно: — Ты прав, я сейчас бревном, трахать сам не смогу, но ты же можешь сесть мне на лицо, — Алтану хочется зарядить ему яркую пощёчину, такую, чтоб в ушах зазвенело, но он сдерживает в себе этот порыв. Он значит, сидит тут, волнуется, пылинки с Дракона сдувает, раны обрабатывает, а он ведёт себя как похабное животное. Дагбаев понимал, что это не так, но произошедшее до этого слишком сильно его потрясло. Тем не менее, от приторно-пошлой фразы по телу пробежали мурашки, и всё естество Алтана наполнилось возбуждением. Вадим провокационно облизнул губы и продолжил, — Садись, Золотко, не стесняйся, — Дагбаеву не пришлось долго думать, да и не хотелось этого делать вовсе. Стянув с себя спортивные штаны, и оставаясь в домашней футболке, весь встрепанный, Алтан несколько раз провёл рукой по члену, который наливался кровью. Аккуратно осмотрев Вадима, так, чтобы не задевать перевязанную рану, Дагбаев перекинул бёдра через его голову, чувствуя, как крепкие руки вцепляются ему в бёдра, опуская на себя ниже. Алтан отдаёт Вадиму власть, позволяя буквально усадить себя ему на лицо, и глотает стон, когда наёмник разводит его ягодицы и широким мазком языка проводит между них. Дагбаев тут же хватается за спинку кровати — удерживая себя от падения и Вадима от травм, а Дракон сильнее впивается пальцами ему в бёдра. Опускает на себя как можно ниже, длинным языком вылизывая в заднице Алтана чуть ли не руны. Дагбаев стонет на низкой ноте, очень быстро дыша ртом, когда язык Вадима проникает непозволительно глубоко, демонстрируя, что Вадик этим языком не только много говорить умеет. — Пиздец, — тихо выстанывает Алтан, когда Дракон ввинчивает язык ещё глубже, хотя казалось бы, куда ещё. Дагбаев мечется на его лице, ерзает, а пальцы наёмника оставляют синяки на бёдрах, изрисованных цветами. Алтан тянет руку к своему члену, проводя скорее для того, чтобы не умереть от переизбытка ощущений, чем для того, чтобы кончить. Дракон и раньше делал это — Вадим крайне любил оральный секс во всевозможных его проявлениях, но чтобы Дагбаев сидел у него на лице… Такое у них впервые. — Вадим, — кротко выдыхает Алтан, когда язык выходит и кружит вокруг судорожно сжимающихся мышц. Дракон отнимает задницу Дагбаева от своего лица и произносит: — В «наездницу» может? — Алтан слабо соображает, но перекидывает ноги обратно, хватая с тумбочки смазку и мутным взглядом оценивая масштаб катастрофы. Чтобы не задеть рану, Дагбаеву придётся почти всё время быть на весу, и он не совсем уверен, что сможет это сделать. Вадим всё решает за него — он усаживает его к себе на бёдра, выдавливает смазку на пальцы и давит другой рукой на поясницу, чтобы Алтан прогнулся. Не то чтобы Дагбаеву было стыдно за что-либо, тем более в сексе, тем более с Вадимом, но такая откровенная поза заставила вспыхнуть его уши, а в следующее мгновение он слабо проскулил, закусывая ребро ладони, когда сразу два пальца Вадима, — влажные от смазки, почему-то горячие и в два раза крупнее пальцев Алтана, — врываются в него с противным хлюпаньем, и Дагбаева размазывает от ощущения наполненности. Вадик вгоняет пальцы быстро и точечно — именно растягивает, не пытается довести Алтана до пика, но Дагбаев всё равно чувствует себя на грани. Момента, когда в нём оказывается третий палец, Алтан не запомнил, но его задница уже противно хлюпала от обильного количества смазки, а сам Дагбаев тяжело дышал, ощущая внутри ритмичные толчки. Пустота внутри ошарашивает Алтана, и он поднимается с трудом, поворачиваясь к Вадику лицом, мутным взглядом глядя на бинты. Дракон улыбается, — Присаживайся, Вашество, — и Дагбаев направляет крупный, горячий и влажный член в себя. Его наполняет до звёзд перед глазами — внутри будто что-то взрывается, и он протяжно стонет, насаживаясь с набатом звучащим в ушах пульсом. Ему кажется, что прямо в тот момент, когда он полностью принял в себя член, он просто разорвался на миллионы атомов. Слишком горячо, слишком влажно, слишком всего этого. Вадим хрипло сипит, укладывая свои руки на бёдра Алтана и помогает ему удержаться так, чтобы не потревожить рану. Дагбаев хнычет, насаженный на член, и всеми усилиями воли заставляет себя подняться, выпуская половину. Он опускается, пытаясь нарастить темп, но получается рвано, ноги наливаются свинцом, будто приковывая его к кровати, и всё, что держит его на плаву — сильные руки Дракона, вцепившиеся в его бедра. Алтан с громким вздохом вновь поднимается, а потом опускается, и Вадим начинает подмахивать, пытаясь попадать в нужный ритм. Дагбаев опускает одну руку на свой член, начиная судорожно ласкать себя, приводя к необходимой разрядке, пока Вадик мелкими толчками вбивался в него, когда тот подмахивал. Внезапно Алтан замирает, заламывает брови и тихонько скулит, заливая руку спермой, сжимаясь на члене наёмника, и Дракон тоже хрипло стонет, толкаясь в сокращающиеся мышцы, пока его так же не накрывает оргазм. С минуту они тяжело дышат, и Дагбаев не знает, какая сила удерживала его в том же положении, пока он не скатывается с тела Вадима и не морщится от вытекающей спермы. Предупредил бы хоть, ублюдок. Дракон, разнеженный в оргазме, внезапно перестаёт улыбаться, как умалишённый, и слегка толкает Алтана в бок. Дагбаев неохотно поворачивается, и тут же начинает паниковать, когда видит растекшееся пятно крови на белых бинтах. Алтан прямо так натягивает на себя спортивки, не думая о сперме, засохшей на бедре, и бежит в коридор, всё-таки вызванивая врача.