— А вот на дорожке появляются Август ван дер Хольт и его новая возлюбленная Джесси Родригез*!
Дима давится супом. Вера непонимающе стучит ему по спине, быстро замечая, что брат не просто закашлялся, но и… остолбенел?
— Дим, все нормально? — взволнованно произносит она, — в супе что-то? Так и знала, не надо было готовить по тому рецепту…
— Все хорошо, — Дима дышит словно вынырнул из-под толщи воды, а не просто подавился, — так… просто. Не в то горло пошло.
Вера пожимает плечами и возвращается к обеду, в то время как Дима пытается совладать с перехватившим дыханием. У Августа появилась девушка? Черт бы побрал эти каналы на шоу-бизнес тематику.
Он старался не вспоминать Августа последние полгода с тех пор, как тот улетел обратно в Нидерланды. И все, что было между ними тем летом, забыть пытался тоже. Глупые обещания по типу «я тебе буду писать, Dima», «Goedemorgen, Goedenacht (доброе утро, доброй ночи)», «обязательно проверяй почту» и все прочее. Дима чуть ли не с горящими глазами просыпался каждое утро на протяжении недели и все ждал того самого заветного письма. Которое бы по-настоящему подтвердило, что произошедшее между ними летом не было плодом воображения Дубина. Что все это и вправду случилось: и прогулки в пустынных ночных парках, и скорость под двести на КАДе**, когда рядом ни одной машины, и неумелые распаляющие поцелуи на заднем сидении, пока водитель отвернулся, и горячие ладони там, кому никуда раньше не было доступа, и все, все, все…
Но письма не было. Ни единого. Дима иногда даже часами сидел за компьютером, бесцельно кликая f5 для перезагрузки страницы, но ничего нового не происходило, абсолютно, только вечный спам, сообщения из соцсетей, уведомления от оператора. И ни одного «Goedemorgen, Goedenacht».
Вера бесчисленное раз находила брата заснувшим за столом с открытой по какой-то неведомой причине почтой, с красными и опухшими от слез веками. Поначалу Дубина думала, что брат разослал куда-то резюме (хотя зачем? он вроде был доволен своей работой в полиции), но потом поняла, что он, по всей видимости, ждет какого-то письма. Но от кого? Вере всегда казалось: она знает, что происходит в душе брата; того можно было читать, как раскрытую газету. Но летом с ним начало происходить что-то странное: он часто не ночевал дома, приходил то усталый донельзя, но счастливый, то в слезах и один раз даже (!) пьяный. Вера голову ломала, что происходит с ее двойняшкой. Ощущения подсказывали, что рядом с братом появился еще кто-то, кто занимал бóльшую часть его мыслей. Но кто?
Дима хотел написать первым. Хотел, правда. Но что написать тому, в кого внезапно влюбился по уши, зная, что ничего серьезного в ответ получить не сможешь?
Любовь к человеку своего пола — то, с чем, как Дима думал, он никогда не соприкоснется. Да и какой из него ловелас: дом — работа — работа — дом — пейнтбол с Игорем — дом. Вот и вся его неделя. И неуместными тут вдруг стали пункты: 1) машина Августа, 2) кровать Августа с наручниками; 3) ванная Августа, где… Ну понятно. Дима сам не хотел продолжать этот список в своем подсознании, ведь тогда начинали всплывать подробности весьма волнующие и будоражащие.
Письма не было.
…Август ван дер Хольт и его новая возлюбленная…
Кто бы мог сомневаться, что у, мать его, миллиардера и магната всея мира не появится новая девушка при первой же возможности, в первую же минуту, как только шасси его воздушного судна оторвались от питерской земли?
Каково это, Дмитрий Дубин, узнать, что у любимого человека, оказывается, есть партнер, да еще и противоположного пола?
Да хуево — именно хуево, — вот, как это.
Дима почему-то подумал, что, будь он Игорем, то сейчас же купил бы билет на самолет, приехал на ту самую красную дорожку и набил бы морду всем, кто фотографировал, комментировал происходящее, но главное, — самому Хольту. За всю ту боль, что Дима испытал за последние полгода в ожидании хотя бы одного гребаного письма, хотя бы одного символа и одного послания. Раньше они могли часами говорить о ерунде, несмотря на языковой барьер, который переставал быть таковым уже спустя пять минут. Летом, несмотря на разницу в часовых поясах, они могли переписываться чуть ли не сутками напролет, ради чего Хольт даже откладывал все свои рабочие дела на потом и уделял время только ему, — Диме. И Дима почему-то, по своей наивности, глупости думал, что времени ни на каких других парней, девушек, да кого угодно, у Августа точно нет и не будет. Тот сам говорил, что Дима — его первый в полноценном смысле партнер, ведь на предыдущие романы у него просто не хватало времени. И упоминал, что у человека всегда найдется время, на то, чему он действительно захочет его посвятить. Видимо, теперь и сам Хольт решил посвятить время
настоящим отношениям. А не их с Димой фикции-имитации, правильно?
***
— Че хмурый опять такой? — Игорь толкает его в плечо, когда Дима, уже по некоей традиции заторможенный сидит за своим рабочим столом в участке, — всю ночь кувыркался ночью с невероятной блондинкой?
— Игорь… — бубнит Дима, уткнувшись в сложенные на столе руки, — ты же и сам все прекрасно знаешь.
— Конечно, в таком виде на тебя ни одна не клюнет, — не отстает Гром, — ты давно в зеркале вообще себя видел? Смотреть жутко. Ты хоть проспись, я не знаю. Взять тебе шаверму без картошки? От нее сразу спать тянет, если быстро съесть.
Дима помнит только то, что от шавермы в пите его в прошлый раз потянуло лишь в туалет.
— Нет, спасибо.
— Ну и в баню тебя, — Игорь пододвигает стул, бесцеремонно закидывает обе ноги чуть ли не Диме на стол и утыкается в свой кнопочный телефон (в змейку он там играет, что ли?) и затем с интересом оглядывает того в руках.
— А где сенсорный? — вяло интересуется Дима, когда, наконец, приводит голову в вертикальное положение.
— Ерунда это все голимая, вот что, — Гром поднимает указательный палец вверх, — помнишь же, каждый рыжий миллиардер может узнать, где ты спишь, с кем ты ешь, о чем говоришь.
— Разумовский уже давно сам знаешь где, — поправляет Дима.
— Ну не рыжий, ну кто тогда там владеет «Vmeste»… Кто угодно, словом!
Дима в бессилии отворачивается. Ведь Игорь, может, и забыл, а Дубин теперь точно не отделяется от мысли, кто владеет контрольным пакетом акций соцсети. И знает, где он ест, с кем спит и что делал вчера. И знает, что… Секунду.
Ведь если и вправду Хольт владеет «Vmeste», он должен знать обо всем, что там творится. Не хочется говорить, что он знает всех пользователей в лицо, но вдруг он и сам там сидит, мониторя происходящее? Глупое предположение (да и откуда у него теперь время на это, особенно при новой-то девушке), но вдруг он увидит, если Дима со своего нетронутого аккаунта (был подписан только на пару человек) выложит новый пост? Глупо, глупо, как же глупо, Дубин, ноль по всем предметам, а был отличником в полицейской академии. Но попытка не пытка.
***
Как это ТУПО, — думает Дима. Он уже минут двадцать сидит напротив практически полностью белого экрана монитора, в углу дисплея которого написано только «что у вас нового? :)» и палочка, мигающая в ожидании, когда Дима уже хоть что-нибудь из себя выжмет. Но что?
«Кувыркаюсь с невероятной блондинкой» — набирает он от злости и тут же удаляет. В эту чушь даже Игорь не верит.
«Что у меня нового? Да все прекрасно» Жалко, Дубин. Очень жалко.
Дима уже, кажется, начинает засыпать, когда в комнату врывается Вера.
— Дим! Там что-то по телевизору показывают! — если это новость о том, что Хольт женится, то Дима лучше сейчас в окно выйдет, нежели в дверь, — про ваш участок! Там может и о тебе быть речь. О тебе!
— Спасибо, Вер, — кивает Дима и резко поворачивается обратно к монитору, — ты мне очень помогла.
И не видя испуганный резкой переменой в его поведении взгляд сестры, Дубин строчит:
«Этот пост о тебе».
И выкладывает только эти четыре слова. Никаких картинок, подписей и так далее. Просто это.
***
Вторник, 11 февраля, 08:12
Новая запись пользователя: @holtinternational:
Этот пост о нас.
Личное сообщение от пользователя @holtinternational:
Sunshine, наконец-то, это ты. Прости меня, если сможешь. Я понял, почему мои 1525 писем не дошли до тебя. Я пропустил нижнее подчеркивание, ты illegible
(неразборчиво) написал его на листочке. Проверь аккаунт dimkadubin@yahoo.com. Пароль:…