Как достать соседа

Как известно, в будние, а именно в дневное время суток, жизнь в домах останавливается. Возможно, где-то шуршат тараканы и крысы, но даже пенсионерки и мамочки куда-то испаряются. Первые — кататься в троллейбусах с пяти до десяти, вторые — в ближайший парк, поликлинику, двор, в общем туда, где обитают дети. Остальные нормальные люди в это время работают или учатся, приволакивая свои бренные тела домой часам к семи вечера. Понятное дело, что с семи до одиннадцати никто никого не бесит, все коллективно ужинают, убираются, делают уроки или по-человечески не отсвечивают. Самый смак всегда начинается после полуночи. Кто-то считает, что это из-за нечисти, но половина нечисти Москвы вас за это камнями забьёт. Они, между прочим, хоть и твари, но сознательные, поэтому шумят по ночам только в клубах. И иногда ещё скачут по крышам или гоняют на тазах, но это терпимые мелочи. В первом часу ночи Костя открывает глаза с желанием убить кого-нибудь. Если выражаться точнее, одного индивида, который решил, что включить музыкальный центр — это именно то, чего не хватало затянувшемуся застолью. Решив, что беда эта не слишком велика, вампир просто накрывает голову подушкой и проваливается обратно в сон. Через полчаса в квартире напротив просыпается Антон. К счастью, не на звуки пиликающего музыкального центра, а на настырный стук по батареям. К сожалению, батарея у Городецкого почти под боком, поэтому настойчивая барабанная дробь отдаёт прямо в голову. В голову, в которую из светлых идей приходит только поорать в слив ванной, что все нарушители спокойствия — враги народа и милиции на них нет. К ещё большему сожалению, откуда-то из слива с акцентом летят ещё более громкие угрозы вычислить “умника в ванной”, перекрикивающие и Антона, и батареи и даже музыкальный центр. Ко всеобщей какафонии присоединяется чей-то пёс, клацающий когтями по полу, лающий за компанию и, видимо, наслаждающийся чувством общности. Костя снова открывает глаза, но находит в себе силы не вмешиваться в хаос. В конце концов, он же выше этой дурости! Правда, вампирского самообладания хватает ровно до того момента, пока ровно в ноту “соль” из-за стенки не раздаётся протяжный девичий стон. Приходится натянуть шорты и майку, воткнуться в тапочки и, следуя тактике “два злых соседа — лучше, чем один”, пойти ломиться к Антону. Тот, самозабвенно ругаясь через слив, даже не сразу в общей симфонии улавливает дверной звонок. И даже морально готовится получить в табло за все свои добрые слова, которые он успел наговорить, поэтому Костя за порогом становится неким облегчением. — Развлекаешься, я погляжу? — Хмыкает вампир и жмурится от очередного стона. Видимо, дама подумала, что пришла пора сольной вокальной партии, а на бэк-вокале у неё два пьяных бомжа, которые решили спеть интернационал на лавочке у подъезда. — Милиции на них всех нет! Шумят и шумят, ну всё ж хорошо было, — кривится Антон, выходя на лестничную клетку и звоня соседке. Конечно, прерывать столь бесценный процесс зачатия - моветон, но желание выспаться перевешивает все нормы морали. В конце концов, честным людям, может, завидно! — И на тебя в первую очередь, Невтрындецкий. Твои завывания даже в мой сон перебрались в качестве музыкального сопровождения, — Саушкин бесцеремонно начинает барабанить в дверь и, судя по утихшим звукам, добивается успеха. — Рот себе скотчем заклейте, а? Дайте поспать, будьте людьми! Женский голос из-за двери что-то виновато лепещет и обещает не шуметь. Такая же злобная процедура ждала праздничных гуляк с музыкальным центром. Тут же затихли и крики, и собака, и батарейный звон. И наконец-то весь дом смог вздохнуть в блаженной тишине на остаток ночи.