Я не позволю тебе уйти

— Вы всем гостям рассказываете историю своей жизни или только избранным? Дима чувствует дискомфорт. Длинный стол накрыт красивой белой скатертью, на противоложных его концах стоят заполненные едой тарелки и столовые приборы, напоминая сцену из какого-нибудь фильма про аристократов, а сам хозяин дома стоит рядом с Димой в коротком белом халате и готовится сиять. Хольт улыбается. Диме почему-то кажется, что улыбка вечно приклеена к его красивому лицу — настолько красивому, будто изваянному из бронзы известным скульптором. Если бы Диме дали время пошутить, он бы сказал, что того известного скульптора зовут Жизнь, но, к счастью, Хольт был занят другими вещами и не собирался давать полицейскому времени на флирт. — Это один из методов ведения беседы, товарищ лейтенант, — Хольт картавит на слове «товарищ», и акцент в его голосе прорезается чуть сильнее. Трудно сказать, делает он это случайно или нарочно, но Дима определенно чувствует, как мурашки бегут по коже от тона, которым к нему обратились. — Проявите немного искренности и наблюдайте, как люди на нее отреагируют. Диме хочется сбежать из этого места. Дом Хольта похож на огромную ловушку, золоченую клетку, окруженную множеством охранников, — войти сюда можно, а вот выйти, увы, нет. К сожалению, Дима при исполнении, и бежать ему не позволит ни Хольт, ни собственная совесть. Дима поднимает взгляд — грудь Августа на прямой линии перед его глазами — и едва заметно морщится. — Я мог бы проявить к вам «немного искренности» в ответ, господин Хольт, если бы не ваша бессмысленная эпатажность, — Дима говорит честно. От поведения Хольта сводит зубы, как от кислого лимона, даже покойный Разумовский не пытался действовать настолько отчаянно и броско. Прежде чем прийти сюда, Дима сделал свою домашнюю работу. Прочитал досье, сопоставил факты, отрепетировал вопросы. Август ван дер Хольт, нынешний глава корпорации «Хольт Интернешнл», невероятно богатый человек, которого подкосила неизлечимая болезнь. Жить ему осталось недолго, поэтому остаток жизни он собирается провести красиво. Довольно простые вводные, но сложные мотивы — впрочем, как и у любого другого человека, который привык прятать мысли. Дима здесь для того, чтобы выяснить причастность Августа ван дер Хольта к нападению на станцию вещания, однако с каждой секундой он всё сильнее убеждается, что уйдет отсюда без достойного ответа. — А что насчет моей эпатажности? — Хольт разводит руками. Короткий халат поднимается выше, оголяя крепкие загорелые бедра, Дима честно пытается не смотреть вниз, но, похоже, его проигрыш был предопределен с самого начала. Дима указывает на халат и хмурится. — Именно это я и имел в виду, господин Хольт. — Разве я не просил вас? Зовите меня Август. — Хольт улыбается шире. Ему нравится, какое впечатление он производит на беднягу Дубина. Телохранители стоят вдали, но Дима всё равно бросает на них осторожный взгляд в поисках помощи. — Мне жаль, что я встретил вас в неприглядном виде, Дмитрий, но надеюсь на понимание. Он произносит одними губами: «Я ужасно болен». Короткий халат плохо скрывает синяки, но Хольт ими как будто гордится, выставляет напоказ их и свое практически идеальное тело. Имплант позвоночника потрескивает от накопленного электричества, и на мгновение этот случайный шум становится невыносимо громким в опустившейся на столовую тишине. Дима знает, что Хольт подготовил себе достойное алиби, на синяки он всегда мог ответить банальное «упал с лестницы» — разумеется, в таком-то огромном доме, — а во время драки с Волковым наверняка был «на важной встрече». Дима всё это прекрасно знает, он здесь не ради попытки поймать Хольта на неприглядной лжи. — Я соболезную вам, господин Хольт, но, — Дима давит, понизив голос, его взгляд становится тверже, — проблема с самого начала была в ваших дронах. Август смотрит на Диму сверху вниз, и искры разбегаются по его коже. Он полон волнения, предвкушение заставляет его мышцы дрожать, гул электричества становится сильнее. — Ах, это действительно моя ошибка. — Хольт оглядывает на секретаря, напоминая ей о ранее отданном приказе, и вновь поворачивается к Дубину. — «Хольт Интернешнл» обязуется возместить все материальные убытки, однако за жизни российских граждан в ответе, увы, не мы. Он делает серьезное лицо, как будто действительно скорбит о многочисленных убийствах, совершенных его дронами по приказу чужого вируса, но быстро избавляется от маски. Хольт делец, для него на первом месте стоит не имидж компании, а прибыль, которую он может в этот момент извлечь. Дима может примерно предположить, какие мысли сейчас сменяются в голове Хольта, и чувствует себя загнанным в угол. Первый раунд переговоров прошел не в его пользу, на ничью тоже не особо тянет. Хольт держит в руках все карты, и блядский халат, в котором он красуется перед Димой, делает всё только хуже. — Рад, что вы это признаете, — Дима старается говорить так, чтобы губы не слишком кривились в отвращении. Глаза снова опускаются ниже, и длинные ноги Хольта оказываются в поле его зрения. — Я здесь, чтобы передать вам приглашение на встречу… — Тсс, — Август прикладывает палец к губам. — Я услышал достаточно. Остальные вопросы подождут до завтрака. — Он замолкает на мгновение, делает паузу, легкую и одновременно томительную, чтобы заглянуть Дубину в глаза. — Вы согласны со мной, Дмитрий? Раздавленный его взглядом Дима может только обреченно кивнуть.