Чёртова бестия

      Летняя спокойная ночь. Листва на ветвях деревьев давно приняла насыщенный зелёный цвет, как и трава. Несмотря на столь позднее время суток, было очень тепло, что даже окна были у всех на распашку. В округе города «Медный» тихо и темно, что только сверчки не спят, жужя по окнами. Ну… и с ними одна особа…       — Ева! — С радостой энергичностью разбудила подругу фиолетововолосая девушка, упираясь сложенными друг на друга предплечьями об окно так, что половина её тела выглядывала с улицы.       Красноглазая испуганно вздрогнула, очнувшись и поднявшись от резкого крика.       — Агх… Мне уже нельзя поспать ночью? Что на этот раз…? — С не слишком заметным английским акцентом произнесла сонная Ева. Протерев глаза, она открыла их, направив на фиолетовоглазую девушку, и её безэмоциональное выражение лица сменилось на полное удивления. — Ты как сюда забралась?!       Нори, улыбчиво, полностью забралась на окно, сидя боком к Еве, чья кровать находилась у окна и стены, свесила одну ногу из окна на улицу, а вторую согнула коленом вверх, упираясь ладонями об подоконник чужого дома и бесстрашно сидя прямо на его краю.       — Просто цепляясь за выпуклости.       — Тут второй этаж! — Ева хлопнула ладонью по своему лбу, смиренно и устало вздохнув. — У нас есть дверь. Ладно… Что ты натворила на этот раз?       — Натворила? — Раздался шутливый смешок с азорной улыбки. — Ничего.       — Я серьёзно.       — За кого ты меня держишь? Ничего я не натворила! — Девушка глянула на вид из окна, повернув к нему голову. — Я сначала пришла к тебе.       Нори высунула голову на улицу, слегка наклонившись из окна и держась за подоконник. Удивительно, что она не боялась грохнуться со второго этажа.       — Я хотела позвать тебя-       — Нет! Я не буду снова прикрывать твою спину. — Ева упала на спину, прижав к лицу подушку.       — Прогуляться…       — Зная тебя, в пол третьего ночи ты позвала бы на кладбище, не так ли? — Спросила Ева, выглянув из-под подушки, наблюдая молчаливую, но много говорящую реакцию.       Бунтарка прикусила губу и, неловко улыбаясь, она молча стала также неловко возиться со своей кофтой, поправляя воротник и низ фиолетовой кофты. Глядя на неё, Ева нахмурила брови, а сонные глаза закатились, пока она вновь не прижала подушку к лицу. Нори взглянула на подругу, что так и не высовывала головы из-под укрытия. Фиолетовоглазая успела только открыть рот, как ей поступил ответ:       — И в никаких ритуалах я участия принимать не буду.       — А-       — И в ограблении тоже.              Фиолетовоглазая обиженно скрестила на груди руки и фыркнула.       — Это было не ограбление, а-       — Позаимствование во имя справедливости. — Пробормотала Ева одновременно с Нори, не выглядывая из-за подушки, что глушила её голос, и жестикулируя в точности как и подруга, изображая её.       — Ну может ты всё же-       — Я не пойду. Почему ты не позвала своего Хана, а?       — Не позвала? Пф. Он отказался.       — Как ты могла заметить, я тоже.       Нори, закинув ноги во внутреннюю часть дома, развернув весь корпус к собеседнице, и дотянувшись до той рукой, подняла подушку с сердитого и серьёзного лица.       — Но ты то не боишься же!       — Тебя любой бояться будет.       — Ну Еееееев! — Бунтарка настойчиво потрясла девушку. — Погода прекрасная! Не можешь же ты пропустить такое наслаждение!       — Для меня наслаждение посреди ночи- сон. Оставь меня в покое и иди с этим своим Ханом.              Нори, нагнувшись корпусом назад, потянулась рукой за окно и пощупав снаружи дома и снизу от окна стену, нашла свою сумку, что надевается через плечо, вытащила её наверх и достала уплотненную записями и заметками книгу из неё, параллельно отвечая:       — Ты ревнуешь, что я времени с ним стала больше проводить?       — Просто недоверяю ему. — Сжала руки на груди красноглазая.              Нори, отложив прямоугольную сумку на подоконник в сторону, стала перелистывать страницы, в поиске какой-то определённой.       — Да ладно тебе! Он просто… стеснительный чутка… — Она достала интересующий её листок и, подняв бровь, задумчиво прочитала. — Кстати я тут нашла кое-что.       — Ты ждёшь, когда я спрошу: «что же»? — Глаза красного цвета на миг с недоверием задержались на книге, прежде чем вернуться на собеседницу.       — В точку. Тут одна инструкция как разговаривать с духами…        Красноглазая приняла сидячее положение, потерев переносицу.       — Боюсь спросить где ты могла её достать…       — Да, всего лишь стащила у какой-то гадалки. — Закрытыми глазами, одну ладонь Нори расположила у груди и шеи, отвернув голову в бок, а второй самодовольно махнула, согнув кисть. — Не парься, я скопировала всё и вернула.       — И почему я не удивлена… — Ева включила настольную лампу у тумбочки и приготовилась выслушивать полные интереса и энергии нескончаемые разговоры вовлеченной подруги.       На одном дыхании, Нори рассказывала свои догадки, теории об вызове духов и пыталась заинтересовать Еву данной идеей, уговаривая составить ей компанию в её небольшом эксперементе.       Ева зевнула, стараясь не сомкнуть сонные глаза.       — И поэтому ты здесь в три часа ночи, так еще и забравшись на второй этаж через окно?       Бунтарка улыбчиво кивнула.       — И выполнять ритуал, как я сказала, нужно до восхода солнца… на кладбище.

***

      Тишина. Ночная мгла и шелест листвы. Небо, окрашенное звёздами, среди чёрного полотна. Могилы вокруг и деревья у протоптонных троп, по которым ступали две девушки вовсе не с целью навестить умерших.       — И зачем тебе это надо? — Недовольно и устало спросила красноглазая, держа в руке керасиновую лампу и неохотно шагая по земленистой тропе за подругой, которая держала в руках раскрытую книгу, помечая что-то по пути.       — Ради эксперемента, конечно!       — А ты уверена, что беспокоить души-это нормально?       — А кто сказал, что мы их беспокоим? Мы просто… поболтаем. И проверим можно ли верить той гадалке.       Даже испытывая нежелание и недоверие к идее подруги, Ева продолжала вступать по темной, освещенной только керосиновой лампой, тропе следом за ней. Это были не первые и, вероятно, не последние проделки Нори. В её голове всегда можно было найти влечение к неизведанному и мистическому. На ней можно было найти амулеты, браслеты и камни, словно обереги. Верила в магию как ребенок и в интуицую. Всегда с ней что-то происходило необъяснимое, словно она связана с какими-то силами…       Взгляд вновь пал на книгу. И как Нори умудрялась что-то писать, смотря в книгу и не спотыкаться?       — Ты так и хранишь эту книгу? — Спросила Ева, продолжая ступать за девушкой, чьи шаги незаметно стали медленней после вопроса.       — Ну не оставлять же мне её там?       — Это был бы самый мудрый поступок. Ты будто не знаешь чем теперь славится этот ла-… — Ева, замолчав, смущенно отвела глаза, продолжая идти в замедленном темпе фиолетовоглазой, на лице которой появилось удивление, а фиолетовые глаза устремились в пустоту, и хоть из-за спины увидеть это было невозможно, Ева чувствовала это. Нори прикусила губу, отведя взгляд на могилы вокруг, слабо освещаемые жёлтым, источником света сзади неё. Резкий поворот и среди рядов она проходит в один попавшийся, а за ней и иностранка. Пока они шли Нори вновь принялась писать, а смотреть под ноги ей словно и не нужно было.       — Послушай… мы разве не могли бы просто остаться дома и спать, а не ходить по кладбищу? Не пойму куда тебя всё тянет в неприятности… Твое любопытство тебя погубит.       Пишущая рука замедлилась, пока бунтарка продолжала куда-то идти спереди Евы. Взор фиолетовых глаз, кажись, стал более рассеянным после её слов, пока она продолжала черикать что-то черной ручкой.       — Если ты веришь во всю эту судьбу, то почему продолжаешь так безрассудно ступать за всей этой темной магией и прочими сомнительными вещами, надеясь на удачу и спасение судьбы? Ты отплачиваешь ей чем-нибудь за такие услуги? — Со смешком в последней фразе, в шутку спросила красноглазая.       Пальцы Нори прошлись по её ключицам, чуть потерев область шеи, где рядом красовался амулет, пока на её лице на мгновение пропала та улыбка, сменившись чем-то вроде смеси удивления и настороженности.       — В каком то смысле да. — Озорная улыбка вновь засияла на лице фиолетовоглазой, когда она повернулась к подруге, захлопнув в руке книгу. — Но поверь мне, человеческая жизнь коротка для раздумий и безопасности! Так смысл мне переживать о завтра и последствиях? Время идет, жизнь тоже, а надежды не гаснут. Пройдет время, и ты поймешь мои слова.       Шаги остановились, заприметив более менее интересную могилу. Недалеко находилось место под деревом, свободное от могил, зарослей травы и кустарников. Как ни странно, но Нори нашла это место довольно красивым, на фоне холмистого леса на ночном горизонте за ним. Тусклый желтый свет лампы в руках красноглазой и луна приятно освещали тихое и в какой-то степени жуткое место, от которого пробегают мурашки.       Раздается щелчок и на мгновение вспышка освещает ствол дуба с его ветвями и листьями, пейзаж за ним и местность под деревом. Звук обработки и через пару секунд из фотоаппарата Нори выходит белый квадратный лист, с еще не отобразившимся изображением. Девушка вытаскивает фотографию, встряхивая для отображения рисунка. Лёгкая улыбка заиграла на её лице, пока она рассматривала её заснятый пейзаж. Кажись, она находит удовольствие даже от простого снимка и найденного ею, чем-то запечатлившееся место.       — Дай угадаю: у тебя снова с собой фотоальбом, верно? — Произнесла Ева с привычным небольшим акцентом, стоя с скрещенными на груди руками, за спиной теперь присевшей на корточки подруги. Слабый намек на улыбку присутствовал на её губах, пока она наблюдала за привычными действиями фиолетовоглазой.       — В точку. — Улыбнулась в ответ она, расскрывая и кладя на траву не слишком большой, но довольно вместительный альбом, раскашенный со стороны обложки разными узорами и наклейками. Ева закатила глаза, но подойдя на шаг ближе присоединилась к ней, присев рядом. Нори долистала до последней заполненной на данный момент страницы, где было пару снимков и она на свободное место вставила новый. Глаза пробежались по остальным снимкам, и задержавшись на одном недавно сделанном из них, улыбка фиолетовоглазой стала чуть шире.

***

      Женские пальцы мягко прошлись по изображению фиолетововолосой девушки на фотографии, рядом с которой стояла и приобнимала за плечо её близкая подруга, державшая в данный момент уже выцвевшую фотографию с оборванной половиной со стороны Нори. Мягкая улыбка отобразилась на лице Евы, при теплых воспоминаниях о давно ушедшем из её жизни человеке, так сильно повлиявшем на неё. Но улыбка медленно покинула её, когда разум вернулся из не идеального, но столь родного прошлого в потерянное настоящее.       — Полагаю, Хан не давал тебе взглянуть на это изображение. — Стоя у шкафа гостинной и держа в руках фотоальбом, она протянула фотографию гостье.       Узи взяла в руки ценную для Евы вещь и с интересом рассматривала её.       — А у него оно есть?       — Да… У нас с твоей мамой были две копии. Одна должна оставаться у него… Тебе чаю сделать? Судя по твоей цели визита, ты должно быть надолго.       — Я не думала задерживать вас слишком долго…       — Не волнуйся. Уж лично тебе в этом доме рады всегда и в любое время.       — Оу… Тогда… Тогда я не против чая…

***

      — Так… Что ты конкретно хотела спросить? — Задала вопрос Ева, положив фотоальбом перед Дверьченко, что сидела за столом, попивая горячий чай. Отдав ей в распоряжение альбом, женщина присела напротив, спокойно ожидая вопросов.       — …Папа со мной редко разговаривает… и о ней мне не доводилось спросить у него. Я хочу побольше узнать о её жизни, какой она была… Может истории какие услышать…       Ева глотнула напиток и отвела глаза в левый верхний угол, вспоминая.       — Отец тебе вообще ничего не рассказывал?       Узи пару секунд помолчав, отрицательно промычала.       — Я всю свою жизнь помню его молчаливым. После её смерти он практически не разговаривал со мной, а я даже не помню толком какой была мама, не то чтобы каким был он. — Узи, с ноткой разочарованности в последней фразе, перелестнула страницу альбома, рассматривая множество изображений её мамы в молодости и недалеких от момента смерти.       Довольно красивые и добрые очертания лица были до жути схожи с теми, что она видела во сне и в зеркале, которое в настоящий момент уже лежит где-то на помойке. Хан увидив разбитое зеркало, сразу спросил о нём Узи, которая открутилась банальным: «Случайно упало и разбилось». Допрашивать её он, на удивление, не стал, кажись поверил на слово. Снял зеркало и, недовольно проборматав что-то себе под нос, отнёс его до помойки.       Ева с теплотой наблюдала за тем, как маленькая копия Нори с интересом разглядывала каждую фотку и каждую деталь на ней. Фотографии были разные: какие-то сделаны на отдыхе, по типу пляжа, какой-то деревни и аттракционов, какие-то на фоне разных пейзажей, а какие-то и с посещением различных мест или же связанных с какими-то веселыми событиями, от которых невольно, да улыбнёшься. Везде Нори полна веселья и энергии, даже по картинкам можно убедиться, какой жизнерадостной и оптимистичной она была. Словно всегда верила, что жизнь её будет прекрасной и не было в ней места чему-либо плохому. На всех фотках она веселила любую компанию, которая попадала в кадр, и будто она была инициатором идеи запечатлять любые красочные события на маленьких картинках, искренне желая напоминать другим о теплом прошлом, специально оставляя им впечатления на выцвевшей бумаге, которую отныне Ева с любовью и бережностью хранит на полке шкафа, в память о близком человеке. Словно Нори нарочно пыталась оставлять только счастливые воспоминания и сделать жизнь, хоть чуточку, но ярче и приятней…       — Что-ж… Если хочешь знать Нори, любых разговоров о ней будет мало, чтобы понять такую, как она. И жизни то не хватит, чтобы разобраться в ней.       — В каком смысле?       — Никогда не узнаешь, что ей движет. Она всегда боролась против несправедливости и была твёрдой в своих убеждениях. Могла поладить с кем угодно, но при этом была довольно… конфликтна. Она не могла терпеть, когда кого-то обижали или что-то в этом роде. Она любила спорить на любые темы и к тому же была любителем разных дискуссий.              Фиолка, внимательно слушая, перелистывала альбом, продолжая разглядывать фотографии. На одной из страниц, она наткнулась на изображение Нори, сидячей на корточках и одной рукой приобнимая Хана, который будто вот-вот упадет, а второй словно махая в камеру, прищурив один глаз. В кадр попала и Ева, которая просто стояла справа от Нори, и её нынешний муж, что сидел на фотографии около Евы, и другие люди.       Эта фотография привлекла внимание девушки, ведь она её уже встречала.       — У папы есть такая же фотка… А где вы их делали?       Ева прикусила губы и отвернув взгляд, отглотнула чай.       — В одном лагере…       — А что это за лагерь? — Узи оторвала взгляд от фото, с интресом смотря на женщину.       — Он уже давно закрыт, так что это не имеет особого значения.       — И почему же его закрыли?       — Произошел инцидент. — Ева взглянула в окно, вновь отглотнув, уже остывающий напиток. На удивление Узи, она не стала давать никаких деталей и пояснений.       — А где он находился? Как назывался?       Женщина вернула взгляд на подростка, подозрительно прищурив глаза, от чего Узи стало не комфортно.       — Такое чувство, что ты допрашиваешь меня.       — Что? Я… — Узи нервно хихикнула. — Я же не следователь какой-то! Мне просто очень интересно. — С неловкостью она слегка улыбнулась, поправив воротник толстовки и саму толстовку, пытаясь не выдать смущения.       Красноглазая наблюдая за ней и её попытками скрыть смущение несколько секунд, вздохнула, недолго помолчав.       — Знаешь… Ты и впрямь точная копия Нори. — Женщина встала из-за стола и, подойдя к шкафу достала из него старинную книгу вместе с фотоаппаратом и вернувшись, протянула книгу в руки Узи.       — Держи. Нори нашла её в том лагере. Говорят, он проклят. — Она положила рядом на стол фотоаппарат и вернулась за стол. — На нём она сделала множество снимков… Теперь он в твоём распоряжении.       Узи с интересом открыла книгу, рассматривая множество страниц с разной информацией и записями. Где-то виднелись чертежи, где-то схемы, а где-то непонятные символы, словно шифры. Быстро перелистывая в разнобой ожелтевшие листы, на одной из страниц взор её привлек набросок демона с его телосложением, где описывались подробности их строения и способностей. Интерес у подростка вспыхнул ещё сильнее, но опомнившись, она прокашлялась и вернулась к разговору, ведь чем больше данных она соберет- тем ближе к разгадке.       — Кхм… а… что за инцидент?

***

      — И как всё прошло? — Спросила с озорной улыбкой демонесса, закинув ногу на колено, а руки за голову, лежа на кровати хозяйки комнаты.       — Превосходно. Жаль, что ты не пошла. — Узи швырнула рюкзак на стол, положила рядом книгу с фотоаппаратом, что несла в руках, и рванулась к доске с красными нитями с неимоверной вовлеченностью.       — Ой, так ты уже успела соскучиться по мне? — Игриво насмехалась старшая.       — Я рофлю. — Ответила фиолка, расписывая что-то на доске.       — Я не разбираюсь в ваших модных словечках, но я с удовольствием провела время вне твоих исследований, если тебе не всё равно. — Махнула хвостом Ви, улыбаясь. — Уж свободный полет, по окресностям мне больше по душе.       — Ты же в курсе похищения детей из лагеря?       Ви закатила глаза, и скрестила руки на груди, бросив взгляд в стену, после того как её перебили.       — И что тебе это дало?       — Это может дать много чего! Возможно… возможно похититель детей как-то замешен! Или он и есть убийца! Если её ровестники попадали, он мог наткнуться и на неё!       Ви хмыкнула и с небольшой улыбкой, непринужденно потянулась как кошка, нацарапывая когтями кровать, вытягиваясь.       — Тогда у тебя больше работы. — Она присела на кровать, свиснув ноги с края, отходя от зевоты. — Теперь надо искать и похитителя.       — Ты была в том лагере? — Нетерпеливо спросила Дверьченко.       — Эм… да. И что? — Непонимающе выгнула бровь блондинка, оглядев стол, на котором была знакомая книга.       — Знаешь где он находится?       — Он закрыт.       — Да знаю я! Ты знаешь где он или нет?       — Знаю! Наверно… Я облетала много мест. Думаю примерно знаю…       — Отправимся туда? — Фиолетововолосая, в мгновение присев пред демонессой, схватила её за плечи, пошатнув и излучая улыбкой, в ожидании положительного ответа. Улыбка быстро спала с её лица, когда она опомнилась, в миг заменившись удивлением, которое также мгновенно сменилось нейтральной маской. Она отпустила плечи из рук, отстранившись и встав с колен. Чёрт, как и Узи, отвел глаза в бок, задумавшись.       — Ты же явно слышала от Евы, что лагерь прокляд, да?       — Ага.       — Либо ты рисковая, либо ты тупая. — Ухмылка заменила предыдущую задумчивость на её лице. — Так что да, я за.

***

      Падающий снег щекотал и так раздраженный нос, затмевая округу белоснежным одеялом среди темного леса. Город далеко и вокруг только снег, холод и деревья.       — Ви, блять! Уже час ночи! В какую жопу ты ведешь, что мы прошли километра четыре если не больше?!       — Сама хотела переться в эту глушь! — Крикнула Ви, летая над деревьями и над Узи, высматривая путь.       — Я уже устала ходить. У тебя хоть крылья есть… — Потерла предплечья Дверьченко, в надежде согреться. — Могла бы меня взять, быстрее было бы.       — Неа! Боюсь с тобой мы рухнем при взлете! — Насмехалась Демонесса, беззаботно высматривая горизонт.       — Это твой тонкий намек на мой вес?       — Жирный намек! — Рассмеялась демонесса с собственного подкола.       — Очень смешно. — Фыркнула фиолка. Блондинка спустилась по ниже и издевательски похлопала по голове младшей, во время полета.       — Я шучу. Все с твоей фигурой прекрасно. — Хихикнул бес, но после удивился собственному высказыванию, одновременно с носительницей реликвии.       Человек повернул голову непонимающе, с румянцем (конечно исключительно от мороза) глядя на отвернувшееся лицо демона, что летел теперь повыше и глядя на ночное, почти черное небо, не пересекаясь взглядом.       — Только… что ты мне собираешься сделать взамен на полёт?       — По-моему твоих надоедливых нескончаемых бесед, твоего бесячего присустивия и съеденеем моей ментальной и любой другой энергии, достаточно.       — Мм… — Задумчиво промычала белобрысая. — Не.       — И что ты хочешь?       — Не знаю. Можешь поразмышлять и потом торговаться. А пока что… — Хихикнув и взмахнув крыльями, рогатая мгновенно взлетела выше, отдаляясь дальше вместе со звуком и скрылась за деревьями, наслаждаясь высотой тёмного неба.       Цокнув, бунтарка продолжала идти в сторону летающего силуэта подруги. Снег шуршал под дрожащими от холода и бессилия ногами. Дрожало всё тело, а воздух из легких выдыхался холодным, что дышать было трудно от ночного мороза. Вокруг были только мгла и деревья без листвы, со снегом, а звуки города или чего-либо живого отсутствовали, заменяясь шуршанием ботинок с курткой и тихими звуками размахов крыльев, где-то на высоте.       Но среди всей тишины послышался треск и шаги берцовых ботинков прекратились. Дыхание, что и так было трудным, замерло, насторожившись, а фиолетовые глаза бегали вокруг, выискивая причину треска.       Ладонь в черной перчатке сжала куртку у легких, когда дыхание стало в разы затруднительнее, а тело ещё сильнее повергло в неконтролируемую дрожь.       — Ви, не смешно. — Произнесла она, желая верить, что это просто шутка.       Неуверенный шаг последовал за другим, пока она медленно и осторожно передвигулась вперед, оглядываясь по сторонам.       — Ви? — Тихо и неуверенно спросил подросток, пока она передвигалась дальше, стараясь не вдыхать глубоко, леденящий ребра, воздух. — Ви, это правда уже не смешно.       Послышался тихий, еле заметный, игривый смех и ещё один треск около двух метров от девушки, сбоку от неё. Она ощутила присутствие кого-то, словно он смотрел ей в душу. Резко повернув голову, ей на мгновение показался черный, непонятный силуэт, исчезнувший, как только взор фиолетовый очей обратил на него внимание. Казалось он словно улыбался, наблюдая за ней, но точно ли это так, разглядеть больше она не могла.       — Ви…? — Уже взволнованным шепотом вновь спросила фиолка. Хотелось бежать от ощущения, что среди полного одиночества леса, находится кто-то ещё. Кто-то посторонний, к кому не было никакого доверия. Но бежать не удовалось-ноги словно окаменели и не могли пошевелиться, замерев на месте, будто примерзнув. Дыхание ускорилось до глубоких вдохов, что обжигали холодом внутри, а тело затрясло новой волной страха, пришедшего внезапно. Казалось, что присутствие того испарившегося силуэта давило на её самочувствие, словно управляя ей.       Она облакотилась плечом и противоположной плечу ладонью, об дерево рядом, пытаясь прийти в себя, но сердце забилось только сильнее, как только она почувствовала пристальный взгляд кого то спереди, сбоку от себя.

***

      — Ну где ты там? Упала в сугроб чтоли? — Крикнула крылатая вниз, высматривая теперь потерянную душу бунтарки. Но внизу никого не было, хотя она старалась лететь не слишком быстро. Она оглядела всё вокруг, но даже с её зорким, ночным зрерием, её не было видно нигде. Пролетев назад, она, высматривая её в гуще деревьев, пыталась найти. И с каждым новым приближением она интенсивнее ощущала странную энергию, перемешенную с паникой, что сильнее её настораживало.       Тело Узи парализовало, когда вокруг стал слышен шепот. Непонятный и неразборчивый, словно зовящий в глубины леса. Тот, кто был спереди, у стволов деревьев, продолжал пристально наблюдать за ней. Она даже не заметила фигуру, приблизившуюся к ней сзади в нескольких метрах от неё, на высоте ветвей деревьев, которая удивилась сильнее от картины. Краткий, настороженный рык. Демонические глаза сузились в тонкие, крошечные полоски желтого цвета, что чуть излучал свет во тьме.       Резкий захват… и Дверьченко ощутила как её схватили со спины мгновенным движением и, отлетая вперед, подняли высоко в воздух, от чего она вскрикнула.       — Да тише ты! — Послышался знакомый голос демонессы, что крепко прижимала к себе замершее тело человека и летела, махая большими демоническими крыльями. На мгновение она обернулась назад, глянув на место их отлета, словно остерегаясь, а после сфокусировалась на пути вперед. — Это я.       Крик в миг стих, но дыхание всё ещё было неровным, а сердце продолжало колотиться, не только не успев отойти от страха, но и от пришедшего нового.       Глядя вниз, Дверьченко сглотнула, схватившись сильнее за рукава толстовки летящей девушки. Она сильно зажмурилась, ожидая их посадки.       — Не боись, не уроню. — Бес слегка снизил скорость и высоту, пропарив в воздухе. — Сама желала полетать.       Не смотря на сильный страх от высоты, в хватке было тепло и комфортно. На удивление, руки демонессы, что обхватывали талию человека, прижимая к себе, были весьма согревающими и боль в легких, что была от холода, слегка отходила, пусть и не могла покинуть от отморожения. Бунтарка всё ещё жмурилась, крепкой хваткой вцепившись в руки чёрта. Легкие все ещё пронзал холод, обжигая при каждом новом вдохе ветра метели.       — Мы скоро прилетим?       — Минут пятнадцать займет. Снизить скорость?       — Да!       Встречный ветер обдувал лицо уже слабее, замедлившись. Хватка на толстовке всё не ослабевала, а руки демона прижали к себе её тело ещё прочнее, ощущая холод.       — Ты… как?       — Нор-нормально!       — Ага. Ты опять забываешь, что я всё чувствую.       — Тогда зачем спрашиваешь, если всё знаешь? — Раздраженно спросила фиолетововолосая, вспыльчивость вновь завладела ею.       Ветер сбивал молчание, возникшее между ними. Взгляд Узи, который чёрт не мог лицезреть, постепенно чутка смягчился, а дыхание стало налаживаться, хоть и было болезненным.       — Ты ледяная.       — Спасибо за факт, а то я тело свое перестала чувствовать. — С сарказмом, спокойно ответила младшая. — Как ты вообще чувствуешь холод?! Ты же говорила, что не ощущаешь его.       — Скажем так: я к нему имею иммунитет и ощущаю не так сильно, как смертные.       Блондинка рассматривала снежный горизонт неба, высматривая цель и довольствуясь умеренным полётом. Было что-то притягательное в высоте человеческого мира, в полете среди парящего снега и в ветре, что нежно обдувал тебя, теряясь в наслаждении момента. Здесь, на высоте, тебя никто не тревожит, никто не мешает и дает простор одиночеству и отдыху от других, живых или мертвых, душ. Словно полёт дает крошечную, но всё же возможность отвлечься от всех мыслей и забыться в мелодии свиста ветра и метели…       Пока они летели, Узи всё больше и больше расслаблялась, хоть страх и холод с болью не покидали её окончательно. Но в каком то роде, она начала находить высоту чем-то заманчивым.       Почувствовав ослабление страха фиолки, бес хмыкнул и её руки чуть ослабили хватку.       — Ви? Что ты…? — Сглотнула Узи, вцепившись в рукава сильнее. — Не-не смей!       Смешок перешел в хихиканье, пока хватка становилась всё слабее и слабее.       — Ви, твою мать! Перестань! Фу! Плохая Ви!       — Как скажешь. — Когтистые руки отпустили тело подростка, кричащего от страха, в падение. Вновь хихикнув, и после пары секунд свободного полета, Ви убрала крылья, согнув их и начав падать за Узи, в порыве метели и ветра. Когда человек отдалялся, среди снежного тумана, его очертания становились менее различимыми, но чёрт уже находился близко. Рывок. И её руки вновь прижимают дрожащее тело к своему, а с уст исходит краткий смех. Узи инстинктивно обхватила тело чёрта, что прижимал её лицо к своей груди.       — И не говори, что это не было захватывающим, зай. — Насмешливо обратилась Ви, продолжая лететь в нужном, по её памяти, пути.       — Ты чекнутая?! А если бы я упала? Или из-за тебя я бы уронила что-то из вещей?       — Я в любом случае планировала поймать тебя, успокойся. Только один скачок страха для энергии, ладно? — Глянула она на мгновение на шею девушки, где под шарфом находился серебристый чокер. — Больше не буду… За сегодня. — Подразнивая, усмехнулась старшая, продолжая теперь спокойный полёт к их следующей цели…