Если ты бросишь в него кольцо

      Возвращение в Магнолию должно было занять больше времени, и заняло бы, но сегодня Грею невероятно везёт — торчать на вокзале до прибытия поезда ему не приходится, и, хотя в повозке потряхивает сильнее, это не имеет значения, потому что драгонслеер, которого укачивает в транспорте, ждёт дома.       Удивительно, но Нацу даже не рвался на это задание вместе с Греем, напротив — буквально вытолкал своего парня за порог, наверняка сердясь из-за того, что тот неделю возился с ним, как с умирающим! Драгнил не умирал, хотя, впрочем, изнывал от желания заняться чем-нибудь вне дома, но смог уговорить Фуллбастера развеяться только взамен на обещание не высовывать за дверь даже носа.       Прошлое задание они выполняли всей командой — настолько серьёзными были противники. Теперь и Венди могла в одиночку разобраться с какой-нибудь мелкой тёмной гильдией, что уж говорить о её старших товарищах, и, тем не менее, в тот раз вражьё попалось не слабое, так ещё и оставило после себя гадкий прощальный подарочек.       Утром, после возвращения домой, Нацу проснулся от ощущения, будто всё волшебство в его теле, его кровь и воздух, которым он дышит, превратились в яд или тысячи мелких острых иголок. Он едва смог двинуть рукой, чтобы ухватиться за ладонь Грея и сжать её, в надежде, что созидатель проснётся до того, как иголки доберутся до сердца драгонслеера, убив его в ту же секунду. Прямо в его собственной постели. Боль и животное ощущение страха были такими невыносимыми, что Драгнил был уверен — он непременно умрёт.       Нацу чувствовал это каждой клеточкой, и он хотел разбудить Грея не затем, чтобы тот помог. Как он мог помочь, если его парень уже умирает? Драгонслеер думал только о том, что, если созидатель проснётся в объятиях трупа, будет нехорошо. Настоящее не имело ничего общего со сценарием, возникшим в объятой ядовитым пламенем голове — это Драгнил понял немного позднее, когда стук собственного сердца перестал отдаваться в ушах, как чудовищно быстрый обратный отсчёт. Фуллбастер принял бешено бегающий взгляд и почти полную неспособность двигаться за что-то вроде сонного паралича, и не придумал ничего, кроме как успокоить чужое сердце, охладив привычно горячее тело убийцы драконов своим волшебством. Почувствовав, как боль, пусть и немного, но утихает, а рассудок проясняется, Нацу смог только прошептать: «Я люблю тебя» и попросту отключился, оставив Грея наедине с волнением, но хотя бы не с трупом!       В то утро Фуллбастер так и не сомкнул глаз, вслушиваясь даже в дыхание Драгнила. В какой-то момент ему показалось, что дыхание сбилось, и он, поддавшись беспокойству, потряс драгонслеера за плечи, а тот только едва ли внятно заворчал: «Отстань, злобная сосулька, я же сплю!». Созидатель ещё никогда не был так рад оказаться злобной сосулькой.       Радость, впрочем, не длилась долго — Нацу проснулся не с адской болью и страхом, будто ломающим рёбра, но он всё равно не чувствовал себя хорошо. Он схватился за Грея, он видел Грея, смотрел ему прямо в глаза, но вёл себя так, будто не мог его найти. Драгнил низко прорычал, спрашивая будто в пустоту: «Почему я едва слышу тебя? — а затем чуть ли не напрыгнул на своего парня, усевшись на том сверху, вжался носом в чужое запястье, после чего без конца припадал к шее или волосам, и всё это, только чтобы найти ответ на вопрос, волновавший куда сильнее: — Почему я едва тебя чую?». И вот тогда вернулся страх, скорее даже паранойя, гадко шепчущая, что перед ним вовсе и не Фуллбастер, раз он не говорит так же громко, как Фуллбастер, и даже не пахнет, как Фуллбастер. Созидателю удалось убедить драгонслеера в обратном, повалив того на спину и снова воспользовавшись волшебством, охлаждая раскаляющуюся до света грудь. Что Нацу собирался сделать с самозванцем? Сжечь вместе с домом?       Может, драгонслеер и не узнавал непривычную тишину голоса или запах, не мог учуять даже магию — он узнавал этот холод и, конечно, он узнавал хмурое выражение лица и исключительный талант в чтении нотаций. Тем не менее, созидатель не собирался со всей серьёзностью отчитывать больного за попытку применить в их доме рёв огненного дракона. В конце концов, похоже, Драгнил и правда был болен.       Фуллбастер пытался уговорить своего парня остаться в кровати, но тот, полный решимости понять, какого чёрта происходит, поплёлся в гильдию, и, разумеется, ледяной волшебник пошёл с ним. Грея успокаивало хотя бы то, что Нацу в состоянии ходить самостоятельно, хотя это не мешало созидателю придерживать драгонслеера, смущая того до чёртиков. Полюшка чуть не прибила их обоих: одного за то, что не может спокойно лежать, а второго — за то, что позволил больному подняться. Но что Грею оставалось?       Он не мог узнать обо всём сам, оставив Нацу одного — к тому моменту, как они оба поняли, что потребуется помощь, Драгнил уже перестал хоть как-то контролировать волшебство. Венди, попавшая под те же чары, чуть не разворотила своим ветром Холмы Феи, так на что был в таком состоянии способен огненный драгонслеер без огнетушителя под рукой? Созидатель мог вернуться не просто на пепелище дома — к тому моменту полыхало бы уже полгорода, если не вся Магнолия! Этот аргумент не заставил Полюшку прекратить кричать, но она хотя бы передумала наносить всем подряд дополнительные увечья.       Худшим для Нацу стало не отсутствие великолепного слуха, не человеческий нюх, не периодическое самовозгорание и даже не риск возвращения боли, а два страшных слова: «Постельный режим». Как будто он ребёнок, а не волшебник S-класса, в конце концов!       Вспоминая об этих возмущениях, Грей улыбается, ведь на ум ему приходит кое-что ещё — экзамен. Он хотел звание волшебника S-класса так же сильно, как Нацу, и в той же степени заслуживал его, но оно всегда доставалось только одному из достойных магов одной гильдии в год. Это зависело не от Фуллбастера или Драгнила, даже не от Макарова — таковы правила. Раньше, годы назад, созидатель и драгонслеер перессорились бы за титул, как кошка с собакой, но в тот раз всё уже было иначе, и, хотя они и правда мечтали о новом звании, было странно думать о том, что другой его не получит.       Если бы каждый из них шёл по своему пути, и кто-то проиграл в процессе — так тому и быть, это было бы честно, но они оба прошли всё, и в конце не осталось ничего, кроме как встретиться лицом к лицу. В тот год Совету пришлось изменить свои правила ради сохранности всего живого, и отправить Макарову тонну выговоров, которые тот со смехом бросил в огонь, а Грей и Нацу получили не только заслуженные звания, но и знание, что их совместные планы могут срабатывать на ура.       Это было лишним доказательством того, что вместе они могут свернуть горы — как в переносном смысле, так и в прямом, и они делали подобное сотни раз. Они оказывались в ситуациях куда хуже какой-то магической заразы, и всегда могли положиться друг на друга. Наверное, поэтому созидатель немного волнуется из-за того, как его парень вёл себя последнюю неделю. Драгонслеера будто и правда вдруг начала смущать забота.       Фуллбастер не удивился бы подобному в начале отношений, но после стольких лет и после всего, через что они прошли, не думать о том, как Драгнил вновь краснеет и бурчит что-то себе под нос, как в самые первые месяцы, было странно. Грей укладывается поудобнее, благо в повозке полно места, и какое-то время пялится в пустоту, пытаясь понять, что могло пойти не так. Он не может сказать, что в их отношениях есть какие-то проблемы.       Нацу тоже сидел с ним! Как-то раз из созидателя чуть не вытянули всю его волшебную силу, и у гильдии больше не было Мистгана, чтобы собрать её и вернуть на место, так что Фуллбастеру точно так же прописали постельный режим. Правда постели он предпочёл ледяную воду, потому что тело больше не могло охлаждаться само по себе, и ко всему этому прибавилась летняя жара.       Драгнил был рядом. Он старался лишний раз не трогать ледяного волшебника своими горячими руками, не целовать его и не обнимать, чтобы тот мог спокойно отдохнуть в ванне, как какая-нибудь русалка, но драгонслеер не собирался оставлять его. Нацу приносил ему еду, готовил сумасшедшие коктейли из замороженных ягод и старался развлечь парня разговорами. Когда приходило время, чтобы Грей вылез из воды и всё же отправился в кровать, Драгнил открывал окно, притаскивал Фуллбастеру целые пакеты льда, который морозил в их холодильнике, а сам ложился рядом с кроватью, постелив себе на полу, чтобы не быть неуместной грелкой — он не смог побороть привычку обнимать созидателя во сне.       Да, Грей чувствовал себя слабым, возможно он даже чувствовал себя жалким неудачником, но он знал, что Нацу так не думал, и, к тому же, ему была приятна такая забота. Когда он благодарил Драгнила в конце каждого из тех дней, тот смеялся и отвечал, что это ни к чему — он ведь должен сделать всё, чтобы его парень не растаял!       Фуллбастер думает, что, возможно, теперь драгонслеер понимает его и, должно быть, тоже хочет поблагодарить за заботу, но не знает, как. Не то, чтобы созидателю нужна была благодарность, ведь он должен сделать всё, чтобы его парень не стал горсткой пепла. И всё же, Грею гораздо легче верится в то, что Нацу не может подобрать слова для благодарности, чем в то, что его действительно смущает забота ледяного волшебника.       Драгнил всегда был хорош в речах, но, если дело касается более глубоких чувств, а не попытки вразумить кого-то или поднять боевой дух, он, как выяснилось, до сих пор теряется. Фуллбастер думал, что это пройденный этап. Впрочем, пусть Нацу не всегда говорит о своих чувствах, он, как может, старается их показать.       Созидатель вспоминает время, когда всё вдруг изменилось. Он не был уверен, но ему показалось, что убийца драконов начал вести себя странно. Их общение ничем не отличалось от того, что было раньше — те же фразы, как по сценарию, но то, как Драгнил произносил их, почему-то заставляло Фуллбастера отводить взгляд. Нацу выбирал садиться рядом с Греем в поезде, словно теперь ему куда больше нравилось отключаться головой на плече или коленях своего лучшего друга, Нацу мог не отрываясь пялиться на Грея, пока они сидели у костра всей компанией, а ещё — Нацу слишком уж часто приобнимал Грея за шею или плечи одной рукой, вроде бы по-дружески, как и всегда, но созидатель мог поклясться, что это не так.       Набравшись смелости после недель такого поведения Драгнила, Фуллбастер отвёл друга в сторону и спросил: «Нацу, а ты бы… Ты бы хотел пойти со мной на свидание?», и получил в ответ такую счастливую улыбку, которой до тех пор не удостаивался никто.       В своё первое свидание они ходили на фестиваль. Хотя Грей ненавидит пылесборники, он до сих пор хранит, даже не пряча подальше от глаз, большого игрушечного фламинго, который, как и по его мнению, так и по мнению Нацу, является самым до смешного уродливым плюшевым зверем, но это его плюшевый зверь! Уродливый плюшевый зверь Фуллбастера, выигранный для него Драгнилом, который бросил все дела, включая недоеденное блюдо, когда услышал, как какая-то девушка за соседним столом возмущалась: «Мы же на свидании! Ты должен что-нибудь для меня выбить, иначе какой в этом смысл?». Нацу не хотел, чтобы Грей тоже решил, что их свидание бессмысленное! Хотя, видит бог, нет вещи более нелепой, чем тот фламинго, созидатель улыбается, как дурак, каждый раз, когда видит или вспоминает эту игрушку.       В конце того вечера Фуллбастер, опьянённый свежим воздухом, бегающий взглядом по всей улице и слишком крепко держащий в руках плюшевое чудовище, сказал Драгнилу то, что появилось в его мыслях задолго до свидания: «Ты мне нравишься». Он был первым, кто сказал эти слова, а затем стал первым, кто признался в любви, и каждый раз Нацу сиял ярче солнца, а после — не замолкал об этом, словно всегда ждал разрешения говорить о своих чувствах.       Грею кажется, будто всё произошло вчера. Ощущения от воспоминаний такие живые, такие сильные, что по телу бегут мурашки. Наконец, он тяжело вздыхает, принимая, помимо радости от собственных мыслей, невыносимую тоску. Зря он согласился на это задание! Конечно, созидатель и драгонслеер не проводят друг с другом каждую секунду жизни, и порой они отправляются на миссии в одиночку, но работа выполнена, и Фуллбастер жалеет, что не может просто телепортироваться домой, к своему уже не воспламеняющемуся без причины парню. Тот наверняка смотрит на улицу через окно, сокрушаясь о невозможности хотя бы прогуляться — Полюшка запретила даже проветривать, пока не вернутся обоняние и превосходный слух, будто бы этому как-то могло помешать цветение. Как бы Драгнил ни любил спорить и противостоять, свой слух и тем более возможность чувствовать знакомые запахи он любит сильнее.       Во вторую ночь болезни у Нацу начались проблемы со сном. Он ворочался, пытаясь подобрать удобную позу, но всё было не так. Драгонслеер чувствовал себя, словно в уши забилась вода, нет, словно он полностью погрузился под воду! Никаких привычных звуков и запахов. Под водой невозможно было уснуть. Наконец, он пожаловался: «Ты как будто в километре от меня!». Созидатель, который едва ли не задыхался от того, как его стиснули в объятиях, не мог с этим не поспорить.       Не выдержав странности ощущений, Драгнил поднялся с кровати и какое-то время наворачивал круги по комнате, надеясь то ли на прогулку перед сном, то ли на возможность всё же учуять что-то знакомое. Где-то на двадцатом круге он вдруг остановился, задумчиво глядя на одну из футболок Фуллбастера, в которых тот ходил по дому. Вернее, пытался ходить, пока они волшебным образом не слетали с него, оказываясь на полу, кресле или даже люстре.       Подобрав потерянную созидателем вещь, драгонслеер прижал её к носу, заставив своего парня смутиться, как вдруг хмыкнул: «Есть идея!», после чего натянул чужую футболку и вытолкал Грея на свою часть кровати, чтобы улечься головой на подушку Фуллбастера и укрыться его частью одеяла. В придачу, он, конечно же, сжал ледяного волшебника в объятиях, и удивительно быстро уснул.       Нацу всегда говорит, что Грей пахнет не морозом, сигаретами или одним из своих шампуней. Он пахнет домом. Созидатель думает, что оказывается дома каждый раз, когда смотрит драгонслееру в глаза. Подумать только, и дня не прошло, а он уже так скучает по этому взгляду! Вернувшись, Фуллбастер непременно первым делом посмотрит в большие зелёные глаза и оставит в их уголках несколько осторожных поцелуев.       Повозка останавливается у въезда в город, и отсюда Грей вполне может пройти пешком. Он решает — раз Нацу и так достаточно смущён заботой, чтобы спровадить парня на задание, хуже уже не будет, а значит можно проявить ещё немного заботы. Выбор останавливается на покупке обожаемых Драгнилом блюд. К тому же, холодильник наверняка уже опустел!       В первую пару дней болезни драгонслеер почти не притрагивался к еде — её запах был настолько слабым, что парень едва мог ощутить вкус, но теперь он то ли наконец привык, то ли устал мириться с голодом, даже если пища казалась совсем уж пресной. Чтобы и правда хоть немного порадовать его, Фуллбастер, сдерживая рвотные позывы, покупает это отвратительное острое мясо, политое мёдом, которое Драгнил по какой-то причине любит больше всего. Поцелуи после такой трапезы всегда имеют гадкий вкус, но это, впрочем, никогда не останавливает ледяного волшебника.       Войдя в дом, Грей замечает у порога женскую обувь. Парень быстро понимает, что полусапожки с рисунком созвездий принадлежат Люси — она всё жаловалась, что на практике те оказались не такими удобными, как во время примерки, и ходить в них на миссии было бы дополнительной задачей S-класса, но девушка всё равно собиралась выжать из них всё, что могла, ходя в новой обуви хотя бы в гости. Первая мысль, которая возникает в голове созидателя — если Люси здесь, значит, Венди тоже стало лучше!       После того, как Марвел чуть не сорвала общежитию крышу, Хартфилия разрешила ей болеть в своей квартире. Конечно, заклинательница опасалась и за дом, и за черновики новой книги, но начальница Холмов Феи была той ещё злобной тёткой, и куда ещё убийца драконов могла пойти? Не к Ромео же, они едва встречались! Люси никак не могла привыкнуть к тому, что Венди уже не маленькая девочка.       Если Хартфилия решила оставить Марвел, значит та наконец поправилась, и это предположение заставляет Грея улыбнуться. Для начала, он решает оставить пакеты с едой на кухне, а затем пойти и поздороваться. Конечно, созидатель мог бы крикнуть, но сейчас он не уверен, что это хорошая мысль.       С тех пор, как Нацу перестал слышать приближение других людей за километр, он чуть ли не подпрыгивает, если кто-то, как он называет это теперь, «подкрадывается» к нему. Не то, чтобы Фуллбастера не подмывало заставить Драгнила подскочить и, возможно, даже ахнуть или пискнуть, но он решает не делать это при заклинательнице — в конце концов, драгонслеер и так в последнее время слишком часто краснеет без повода!       Грей поднимается по лестнице, а затем идёт вперёд по коридору, отмечая, что не подкрадываться просто не получается! Нацу, ещё когда его слух не давал сбои, лишний раз озаботился, чтобы ни одна ступенька, ни одна половица, ни одна дверь, ни одно окно или кран не издавали скрежета или, что хуже, скрипа. Он, конечно, был готов терпеть любые звуки, но не в собственном же доме! Созидатель вздыхает, и вдруг вздрагивает от громкого смеха подруги, доносящегося из спальни.       — Помолчи ты, я же пытаюсь быть милым! — обиженно высоко тянет драгонслеер, и Грей собирается постучать, но вдруг слышит: — Я тебе вообще-то в чувствах признаюсь, можешь проявить немного уважения?!       Наверное, в такой момент Фуллбастер должен ворваться в комнату, выкрикнуть: «Ага!» и заморозить всех к чертям собачьим, но он только вскидывает бровь и наклоняет голову, точно кот, будто совсем не понимая, что творится за дверью. Он и правда не понимает. Эти отношения, годы отношений с Драгнилом — лучшее, что есть в жизни созидателя, и он скорее поверит в проблемы со слухом у себя самого, в собственное безумие или театральных масштабов недопонимание, чем в то, что за дверью может происходить что-то, ставящее под удар настолько важную часть его жизни. Поэтому он прислоняется к стене и продолжает слушать.       — Так вот, это… Ну, понимаешь, когда случилась вся эта херня, — продолжает Нацу, — Когда я думал, что умру… Я всё осознал! Я понял, что действительно важно, и чего я хочу на самом деле! И я…       — О, боже, какое оно миленькое! — воскликнула Люси, — И камешек такой блестящий! Ну, Драгнил, я вся твоя, возьми меня в жёны, а потом — на этой шикарной кровати!       Грею приходится прикрыть рот рукой, потому что, как он и думал — это всё какая-то до смешного нелепая глупость, но теперь парню невероятно интересно, что происходит на самом деле. У него есть идея, но он старается не думать о ней. Это ведь не может быть… Нет, нет, наверняка это всё связано с каким-нибудь заданием или предстоящим фестивалем. В смысле… Нацу ведь не может репетировать предложение своему парню, верно?       — Вот зачем я тебя вообще позвал, скажи мне? — Драгнил дуется и, кажется, падает в кресло, — Смешно тебе?       — Да! — без стеснения признаётся Хартфилия, а затем вздыхает и решает объясниться: — Нацу, вот скажи мне, зачем тебе репетировать?       Грей может только радоваться, что его парень не слышит, что случилось с сердцебиением созидателя — в противном случае драгонслеер уже поднял бы тревогу и тащил ледяного волшебника к Полюшке, взвалив того на своё плечо и не давая вставить и слова. Боже, Фуллбастер ведь правда считал, что всё придумал!       Полгода назад одно из его колец, которое идеально подходило на безымянный палец, куда-то делось, а потом так же загадочно вернулось на место. Грей не решился поговорить об этом. Он думал, что ему показалось или, может, что Нацу решил подшутить. Разыграть шоу с предложением, но затем передумал, поняв, что созидатель на это не поведётся.       Раньше они частенько посмеивались над женатыми парочками — особенно над тем, как вся эта юридическая чушь трещала по швам при первой же попытке сделать вместе ремонт. О, ремонт… Леви чуть не задушила Гажила, пока они выбирали обои в детскую, а Эвергрин и Эльфман подрались, после чего Штраус торчал в камне сутки, пока его супруга отходила. И таких примеров было множество! Может, Нацу и Грей не были женаты, но, к удивлению всей гильдии, они ни разу не поссорились во время ремонта. Разве им нужно было больше? Был ли вообще брак чем-то большим, чем то, что у них есть?       Тем не менее, после временной пропажи кольца Драгнил перестал поддерживать шутки с тем же энтузиазмом, что раньше, и вскоре они просто перестали говорить об этом. Быть может, драгонслеер задумал всё это ещё тогда, но решился лишь сейчас? Созидатель нервно сглатывает и, тряхнув головой, продолжает слушать.       — Ты правда думаешь, что Грею нужны от тебя все эти речи? И… вот это… — Люси хмыкает, — Блин, достал ведь где-то такую прелесть! Давно оно у тебя? Думаешь, Грей его не находил?       Фуллбастер предполагает, что речь о кольце, и, хотя ему совсем не важно, как оно выглядит, он всё же хочет взглянуть хотя бы краем глаза. К сожалению, смотреть ему некуда, и остаётся только догадываться.       — Вряд ли, — задумчиво тянет Нацу, — Я прячу его в пингвине!       Ох, этот пингвин. Небольшая шуточная месть за фламинго. Грей закусывает губу, пытаясь сдержать смех. Да уж, он и правда не подумал бы залезть в пингвина!       — У него даже есть молния вот тут! — объясняет и, видимо, показывает драгонслеер, и Люси снова взрывается смехом.       — Ты прячешь кольцо в заднице пингвина? — она едва не задыхается. — Умоляю, впиши это в свою речь!       Нацу наверняка сердится — Грей этого не видит, и он больше ничего не слышит. Ни разговоров, ни шагов. Он думает вернуться к лестнице и пройти назад намеренно громко, чтобы драгонслеер успел спрятать кольцо куда угодно, хоть обратно в зад плюшевой птицы, но, как только делает шаг назад, снова слышит голос своего парня.       — Я знаю, что не должен волноваться, — вздыхает Нацу. — У нас всё хорошо. Всё отлично! Вдруг он решит, что я перегибаю палку? Мы никогда не обсуждали брак, только шутили над этим… А если он серьёзно?       Фуллбастеру хочется распахнуть дверь и заверить Драгнила, что это были всего лишь шутки — не более того, но он не уверен. Грей избегал мыслей об этом, потому что, помимо пары странностей, не было повода предполагать, что Нацу правда собирается сделать предложение. Сейчас созидатель немного нервничает, и, да, он сомневается, но только в своём мнении о браке в целом, не о браке с драгонслеером!       Возможно это и лицемерно, но Фуллбастера не слишком беспокоит его лицемерие. Он может сколько угодно считать свадьбы дорогими вечеринками, разбавленными бюрократией, но разве он может воротить нос, когда речь о Драгниле? Если это будет их дорогая вечеринка, разбавленная бюрократией, у Грея и мысли не возникнет про неё шутить!       — Нацу, вы самая раздражающе очаровательная парочка, которую я только знаю, — заверила Хартфилия. — Он согласится. Уверена, он согласится и без всяких речей, даже если ты бросишь в него кольцо и убежишь!       Это правда. Фуллбастер надеется, что Драгнил и сам поймёт, что их подруга права. А, если он передумает, если решит, что созидатель не готов… Грей пойдёт и сам купит кольцо, и сам сделает предложение. Может, он и не думал об этом, но теперь будет, теперь ему хочется этого больше всего на свете!       — Раз и без речей согласится, значит лишней речь не будет! — возражает Нацу и, судя по звуку, встаёт с кресла. — Послушаешь дальше или как?       Созидатель радуется, когда Люси соглашается, потому что он может никогда не дождаться этих слов, если драгонслеер передумает, а ему, как оказалось, очень важно услышать их. Фуллбастер замирает в ожидании.       — Так вот, — продолжает Драгнил. — На чём я… Пофиг, заново!       Он прокашливается и, возможно, встаёт на одно колено, а может просто делает слишком громкий шаг вперёд. Грей может только представлять. Ему совсем не важно, как Нацу встанет — хоть на одно колено, хоть по стойке смирно. Он может хоть развалиться в кресле! Или сделать это в кровати рано утром… Созидатель одёргивает себя, поняв, что фантазия слишком уж разогналась.       — Грей, — вздыхает Нацу, обращаясь, конечно, не к своему парню, но тот всё равно вздрагивает, — Я люблю тебя. Ты знаешь это, я говорил тебе это много раз, но… Неделю назад, я думал, что умру, и единственное, что было тогда в моей голове — мысль, что я должен снова сказать тебе это. Мне было страшно думать о том, что я больше не смогу повторить эти слова для тебя. Я люблю тебя. Люси! Да как же ты бесишь-то, ну невозможно! В Глаза мне смотри!       Девушка отвлечённо тянет: «Не могу перестать думать о кольце в заднице пингвина, — она хихикает, а затем с серьёзным тоном добавляет: — Ладно, подожди, я попробую вжиться в роль». Нацу раздражённо рычит, явно недовольный тем, как заклинательнице весело, а Грей может только с облегчением вздохнуть от того факта, что присутствует на репетиции. Это даст ему возможность подготовиться и не смеяться, когда придёт время.       Фуллбастера не забавляют чувства Драгнила — ни в коем случае, но всё это так странно! Теперь, зная, что происходит, созидатель чувствует, как бабочки щекочут его живот, и вот уже от этого хочется хохотать в голос. Раньше от никогда не посмеялся бы над подобным, но сейчас, слушая, как его парень говорит самые прекрасные слова на свете их общей подруге, Грей едва держится.       — Так вот, — продолжает Нацу. — В тот день, когда я услышал твоё признание, я сказал, что не представляю жизни без тебя. Теперь я думаю, что не представляю жизни без… Без нас, как чего-то целого, понимаешь?       Люси не выдерживает и прыскает, смеясь чуть ли не до слёз: «Блин, ты такой нелепо очаровательный!».       — О, ну, — фыркает Нацу, — Так и правда лучше. А теперь нахмурься! И стяни одежду.       Грей почти хочет дать своему парню подзатыльник! Так Нацу его видит? Кем-то, кто назовёт драгонслеера нелепым, хмуря брови и снимая рубашку, пока слышит предложение руки и сердца? Фуллбастер морщит нос, надеясь, что Хартфилия со своими попытками вжиться в роль не изменит планов Драгнила.       Репетиция вновь прерывается — за дверью начинается спор о том, нужно ли Люси раздеться, и созидатель использует эту возможность для того, чтобы подумать обо всём, что услышал. Теперь он понимает, к чему были все те: «Грей, а ты… А, да не важно», шумные вздохи и выражение лица, будто Нацу взорвётся, если не сможет что-то сказать. Это объясняет, почему драгонслеер наконец не выдержал и заставил созидателя взять задание! Ему нужно было время, чтобы отрепетировать свою невероятно трогательную речь.       Это объясняет и то, почему Драгнил вдруг полюбил это проклятое кресло — алтарь для плюшевых исчадий Ада. Видимо, боялся, что Фуллбастер по какой-то причине решит поиграть в игрушки и найдёт сюрприз в пингвине? Как будто Грею было нечего делать! Впрочем, Нацу и раньше уделял слишком много внимания косоглазому фламинго и его другу с мордой уголовника, убившего минимум десятерых. Драгонслеер говорил всем гостям, которые зачем-то забредали в спальню, что эти двое встречаются.       Вопли и смех за дверью стихают, и созидатель не успевает вспомнить о том, сколько усилий приложил для того, чтобы выиграть что-то столь же нелепо большое и страшное, под стать подарку Драгнила с их первого свидания, чтобы и на его парня пялилось какое-нибудь романтичное чудовище, когда тот возвращается домой. Фуллбастер даже как-то и не подумал, что однажды они съедутся, и им придётся лицезреть двух птиц разом.       — Так вот! — чуть ли не кричит Нацу, а затем прочищает горло и снова переходит к приличной громкости, продолжая репетицию. — Я люблю тебя, и я люблю нас. Я люблю смеяться вместе с тобой, люблю спорить с тобой, и точно так же я люблю, когда мы вместе спорим со всем остальным миром! Я люблю твой запах и то, как спокойно ты повторяешь то, что сказал, если я отвлекаюсь и пялюсь в пустоту!       Грей смыкает губы, чувствуя какую-то глупую радость от того факта, что его терпеливому отношению к проблемам драгонслеера с вниманием досталось почётное место в речи с предложением!       — Хотя, возможно, ты просто любишь звук своего голоса, — смеясь, предполагает Драгнил, и Фуллбастер фыркает, — Но я тоже люблю его! Я счастлив, что ты есть в моей жизни. Я горд называть тебя своим лучшим другом, своим партнёром, но… Грей, если ты согласишься, я бы хотел назвать тебя ещё и своим мужем.       Нацу заканчивает говорить совсем тихо, но его парень всё же может разобрать слова, улыбается и чувствует, как от услышанного щиплет в носу. Сперва созидатель снова чувствует облегчение от того, что драгонслеер не увидит его первой реакции, и быстро собирает пальцами слёзы, появившиеся в уголках глаз, но затем думает, что Нацу этого заслуживает. Нацу заслуживает, чтобы Грей прослезился от его речи!       — Эй-эй, ты чего? — Люси звучит взволнованно, а не так, будто готова рассмеяться. — Господи, ты что, плачешь?       — Не плачу я! — возражает Драгнил. — Ресница в глаз попала, вот и всё… Придумала себе тут.       — О, иди сюда!       Фуллбастер думает, что Хартфилия удостоила его парня объятиями, улыбается и решает спуститься вниз, пока никто его не заметил. Он крадётся к лестнице с грацией кошки, так же тихо преодолевает ступеньки и первым делом идёт в ванную, чтобы проверить, не выглядит ли слишком подозрительно. Его глаза в порядке — и не скажешь, что созидатель растрогался, но вот стереть с лица идиотскую улыбку у него просто не получается! Приходится идти и разбирать покупки вместе с ней.       Нацу и Люси наконец проходят мимо кухни только через полчаса, видимо, не ограничившись одной репетицией. Драгонслеер улавливает движение краем глаза, дёргается и издаёт смешной звук, похожий на «Та-та-та!», вставая в боевую стойку, когда вдруг понимает, что никто не вламывался в его дом.       — Вот же ж кошак, подкрался! — возмущённо кричит он, заставляя Грея рассмеяться. — А чего ты не поздоровался?       — Думал, ты спишь, не хотел будить, — Фуллбастер пожимает плечами и, открывая шкаф с тарелками, задумывается. — Люси, не знал, что ты у нас! Поужинать хочешь? Как там Венди?       — Ой, нет, ребят, я забежала всего на несколько минут, проверить, как Нацу, — довольно убедительно врёт Хартфилия. — Венди в полном порядке! К ней уже вернулись и слух, и обоняние. Наверное, потому что она соблюдала постельный режим, а не шаталась по дому, да?       — А я говорил тебе! — Грей одаривает Нацу хмурым взглядом, а тот только фыркает. — К кровати тебя что ли пристегнуть?       — Так, ну всё, ваши ролевые игры — ваше дело, я побежала! — Люси смеётся, но перед уходом решает спросить: — Как прошло задание?       — Добираться было намного труднее, — пожимает плечами Грей. — Не всегда так везёт на хорошую драку, как в прошлый раз.       — Ага, везёт, — сквозь зубы цедит Нацу, вспоминая, чем та миссия закончилась для него.       Попрощавшись, заклинательница окидывает взглядом свои полусапожки, хмыкает и берёт их в руки, решая пойти до дома босиком. По дороге она с тяжёлым вздохом выбрасывает бесполезную покупку в мусорку, но этого её друзья уже не видят.       Драгнил возвращается на кухню и только сейчас замечает на столе всё, что так ему нравится, включая даже то, что отвратительно Фуллбастеру. Он смотрит на острое мясо в мёде, затем на Грея, снова на мясо и снова на Грея, сияя, как отполированный бокал для шампанского.       — У нас какой-то праздник? — шутит он, а созидатель загадочно улыбается в ответ.       — Ты мне скажи, — мурлыкает ледяной волшебник, и, замечая, как драгонслеер, краснея, теряется, решает уточнить: — Твои драконьи штучки ещё не вернулись, да?       Нацу расслабляется, решив, что Грей имел в виду именно это, и только фыркает, лишний раз давая понять, что ещё болен. Фуллбастер, улыбаясь, подходит ближе и кладёт ладони Драгнилу на щёки. Он говорит: «Посмотри на меня, — и закусывает губу, встречаясь с драгонслеером взглядом. — У тебя такие красивые глаза!». Как и планировал, созидатель оставляет в уголках чужих глаз поцелуи, и Нацу смеётся.       — Мне нужно чаще болеть! — отмечает он. — Ты такой ласковый!       — Дошутишься, Драгнил! — сердито бурчит Фуллбастер. — Я всегда ласковый… Когда ты этого заслуживаешь.       Они оба хихикают, и драгонслеер не собирается останавливаться. Он изображает серьёзность и интересуется: «Видимо, я был хорошим мальчиком, раз заслужил и поцелуйчики, и такой ужин, да?». Созидатель кивает и мягко целует его в губы.       — И ещё пакет кислых червеладок, — с излишней загадочностью добавляет Грей. — Но только после ужина!       — Да, мам, — прыскает Нацу и отскакивает назад прежде, чем ему устроят воспитательную порку.       Драгнил собирается сесть за стол, но Фуллбастер отвлекает его вопросом: «Как насчёт романтического ужина? — ледяной волшебник смотрит в окно на залитую светом улицу и предлагает: — Задёрнем шторы. Я достану свечи, ты их зажжёшь. Как тебе идея?».       — Звучит отлично! — драгонслеер непривычно смущается, но теперь созидатель знает, в чём дело. — Особенно, раз мы не можем никуда пойти. Только, это…       Он оглядывается, видимо, в поисках оправдания, и вдруг его лицо озаряется радостью. Парень показывает в сторону лестницы и пятится назад: «Переодену футболку… А то эта не очень подходит для романтического ужина! — он смотрит на изображение рыбки и хмыкает: — Разве что с Хэппи».       Грей подозревает, что дело не в одежде, а потому не спешит говорить, что ему плевать, как Нацу выглядит, тем более в их собственном доме. Когда Драгнил скрывается на втором этаже, Фуллбастер тихо посмеивается, не в силах больше ждать молча. Он не думает, что драгонслеер репетировал свою речь на далёкое будущее, а потому уверен — всё должно случится в ближайшие дни, и, раз уж сегодня у них будет романтический ужин… Почему бы Нацу не сделать предложение сегодня? Грей втягивает носом воздух, медленно выдыхает и старается изобразить, будто не надеется, что его парень сейчас копается в заднице пингвина.       Драгнил чуть не забыл главное — переодеть футболку, но теперь он готов. Он засовывает руки в карманы штанов, пытаясь хоть как-то прикрыть выпирающую коробочку, и спускается вниз, едва чувствуя свои ноги. Драгонслеер уверен, что он вовсе не выглядит подозрительно, но созидателю почти невыносимо сложно подыгрывать ему: Нацу возвращается на кухню с широко раскрытыми глазами, кривоватой улыбкой и проступившим на лбу потом, и, кроме того, его слегка ведёт в сторону. Сам Грей, впрочем, прячет ладони под стол, пытаясь согреть их трением друг о друга, хотя, конечно, понимает, что они не могут дрожать от холода.       Попытка разлить по бокалам вино оборачивается алой лужей на тёмном дереве, и Драгнил еле успевает перехватить бутылку, с удивлением глядя на Фуллбастера, нервно разматывающего рулон бумажных полотенец.       — Ты в порядке? — обеспокоенный голос драгонслеера заставляет созидателя замереть в попытке придумать ложь.       — Да, просто… У нас давно не было свиданий, — оправдывается он. — Знаешь, я сегодня… Вспоминал, как мы начали встречаться.       Грей вытирает пролитое вино салфетками, а Нацу расплывается в улыбке и весело фыркает: «Неужто задание было настолько скучное?». Ледяной волшебник закатывает глаза и качает головой.       — Ещё я думал о том, что ты вёл себя немного странно в последнюю неделю, — Фуллбастер старается не звучать так, будто знает правду, и в итоге выходит даже как-то жутко, особенно когда он тем же серьёзным тоном добавляет: — У нас всё хорошо?       Драгнил нервно оттягивает воротник футболки, вздыхает и, поднимаясь вместе со стулом, придерживая тот руками, двигается ближе к своему парню. Он обнимает Грея за руку и кладёт голову на его плечо, вдыхает любимый запах, как может, и решает признаться хотя бы в части своих чувств: «Я знаю, что ты не думаешь, что я жалкое зрелище, но… Смотреть грустно, как ты со мной возишься!».       За первые дни болезни Нацу сжёг кучу вещей, которые им нравились. Последней его жертвой стал подпаленный пушистый ковёр, и созидатель говорил, что это всего лишь ковёр, всего лишь вещи, но драгонслеер ненавидит портить их вещи, потому что каждая из них хранит какое-то воспоминание. Фуллбастер говорил: «Не страшно, у нас будут новые воспоминания, даже лучше», и Драгнил чувствовал, как его любовь бьётся о потолок, выше которого любить просто невозможно, пробивая его и лишний раз доказывая, что ничего невозможного не существует. Нацу мог бы спалить всё, что у них было, но Грей всё равно обнял бы его, поцеловал и сказал, что в этом нет ничего страшного. И это было тем, что драгонслееру ни за что не удалось бы сломать.       — Я не вожусь с тобой, балда! — смеётся созидатель. — А если и так, мне это нравится. Мы же семья.       Он чувствует, как Драгнил смущённо утыкается носом в его плечо, горячо выдыхает в холодную кожу и затихает. Фуллбастер опирается своей головой о чужую и прикрывает глаза, наслаждаясь моментом.       Ему кажется, что Нацу задумчиво копошится в своём кармане, перебирая пальцами коробочку, и Грей от волнения стискивает зубы, нервно сглатывая. Он одновременно невероятно хочет этого и так же невероятно волнуется, хотя о чём ему волноваться? Он уже слышал речь, он знает, что должно случиться, и он собирается согласиться! Тем не менее, чтобы успокоить сердце, созидатель прерывает молчание: «Я дам тебе твою кислую гадость, если обещаешь не класть её на мясо».       Драгонслеер взрывается смехом и целует своего парня в плечо, соглашаясь: «По рукам, вредная сосулька! — он садится прямо и требует лакомство жестом, — Гони мои червеладки». Фуллбастер хихикает и, не вставая со стула, тянется к бумажному пакету, стоящему на полке, а затем отдаёт его Драгнилу и вздыхает с облегчением. У него есть ещё немного времени, пока Нацу ест.       Разумеется, когда мармеладные червячки заканчиваются, убийца драконов лезет к ледяному волшебнику с поцелуями, даже не удосужившись хотя бы облизать губы от кислой посыпки, но Грей не против, хотя вкус и заставляет его поморщиться.       — Чего такой кислый? — Нацу почти гордится выражением на чужом лице.       — Знаешь, куда засунь свою гаденькую довольную улыбочку? — возмущается Фуллбастер и, видя, как лицо перед ним становится ещё довольнее, добавляет: — В задницу пингвину!       Глаза Драгнила расширяются, улыбка тут же пропадает с его лица, и он выглядит так, словно сел на гвоздь и пытается не закричать. Помолчав пару секунд, он сжимает коробку и неуверенно, осторожно спрашивает: «Ты нашёл его?».       — Нет, — честно признаётся Грей, но Нацу это не успокаивает.       — Люси не могла… — задумывается драгонслеер, сверля созидателя взглядом, — Так как?       — Прости, — улыбаясь, тянет Фуллбастер, закусывает губу а затем берёт чужое лицо в ладони. — Прости, я пришёл раньше и…       — Ты всё слышал? — смущённо шепчет Драгнил.       — Да, — Грей кивает и расчёсывает пальцами розовые волосы, — Прости, я знаю, мне не следовало…       — Нет! — хмыкая, перебивает его Нацу, и на лице убийцы драконов вдруг снова появляется улыбка. — Всё честно! Я же репетировал. Ты тоже имеешь право отрепетировать, разве нет?       Созидатель почти тает и, кивая, целует своего парня, а затем, смотря ему в глаза, предлагает: «Раз… Раз я знаю, я могу ответить? — от волнения его даже немного подташнивает, но Фуллбастер набирается смелости: — Я сог…». Драгнил прижимает палец к чужим губам и шикает.       — Я что, зря репетировал?! — возмущается он.       Грей удивлённо хлопает ресницами, но замолкает, а Нацу всё равно шикает ещё раз, на всякий случай, и рывком отодвигает свой стул. Драгонслеер делает глубокий вдох, берёт ладонь созидателя в свои руки и, смотря тому в глаза, встаёт на одно колено.       — Грей, — начинает он, — Я люблю тебя.