учебная связь

СЕЙЧАС У меня институте есть один преподаватель. Знаю-знаю, о чем вы сейчас подумали. Начало весьма прозаичное, верно? Вы успели подумать, что сейчас я поведаю вам о каком-нибудь мачо, привлекательном, неординарном или хотя бы умном мужчине, по которому студентки сходят с ума, а он этим бессовестно пользуется. Но поспешу разочаровать, речь пойдет о древнем, даже доисторическом дедуле, который был лично знаком не только с динозаврами, но и с трилобитами. Сергей Петрович выглядел, как мне казалось, лет на 120, но на пенсию не собирался. Все сейчас узнают этот тип преподавателя, потому что такие есть везде: вредный неадекватный дед, не доверяющий студентам и никак не уходящий на заслуженный отдых. На первом же курсе я дала ему кличку «дед», с тех пор все его так и называли. На каждой паре дед периодически впадал в маразм, амнезию, синдром несмешных анекдотов, паранойю, раздвоение личности и бог его знает, что еще. Доказать что-то деду было невозможно, даже если он был не прав и вся группа на него наседала. Дед жил вне времени, поэтому продолжительность пар его не интересовала, вследствие чего перерывов у нас не было. Занятия деда проходили как «стендап» очень плохого комика, но он сам составлял себе аудиторию, которая всегда смеялась. Некоторые его бредовые фразы, озвученные на пике потери рассудка, перешли в разряд студенческих афоризмов. В принципе Петрович был не так уж плох хотя бы по одной причине. На его парах всю мою группу коллективно бомбило, а я получала удовольствие и бесплатную энергию для зарядки телефона от ядерных взрывов вокруг себя. Когда они злились, мне становилось весело. Подозреваю, что я просто энергетический вампир. Помимо того дед был почти глухой и слепой, и на каждой перекличке забавно коверкал фамилии, что добавляло колорита. Занятия у деда были для меня шоу, но на экзаменах начиналась русская рулетка. Хотя, конечно, мне было не так трудно, как всем остальным. Кажется, я единственная не испытывала ненависти к деду и воспринимала его легко. Либо же это он относился ко мне иначе. Иногда мне даже казалось, что он мне симпатизирует и выделяет среди остальных, но кто знает наверняка, что творилось в этих старых мозгах? На протяжении четырех лет обучения нас кормили обещаниями о скором сокращении деда. Появилась даже Легенда о Деде-уходящем-на-пенсию, ставшая частью студенческого фольклора. Слухи об отставке деда ходили каждый семестр, но никогда не оправдывались. Николаевич собирался пережить всех. Вот и сейчас, накануне предстоящего семестра, кто-то где-то кому-то шепнул, будто предмет деда будет вести новый преподаватель. Услышав это, все только посмеивались и заявляли, что они родились не вчера, чтобы в это поверить. Но информация легко поддавалась проверке. Это было делом времени. В третий день по расписанию у моей группы стояла пара деда. Когда мы пришли к аудитории, она была открыта и пуста. Дед всегда так делал и чуть-чуть опаздывал, зависая с коллегами на кафедре. Он ведь жил вне времени и мог себе позволить опоздания. Точнее сказать, он даже не догадывался о них. Мы вошли и расположились, посмеиваясь над тем, будто якобы сейчас сюда войдет новый преподаватель. Ослу было ясно, что дед никуда не делся. Я по привычке уткнулась в телефон, пока меня не окликнул знакомый тонкий голос. торте. Знаешь, что? -Хэй! Я вскинула голову и увидела на входе Дашу. Она широко улыбалась и показывала мне «козу». – Привет. Откуда ты тут? – У меня пару отменили. – Прыгай ко мне! – обрадовалась я. – Поболтаем! Двух учебных дней с новыми одногруппниками мне с лихвой хватило, чтобы они застряли у меня в горле, словно кость. Появление человека из старой компании было как бальзам на душу. Даша села ко мне на последнюю парту крайнего ряда. Здесь я чувствовала себя комфортно, потому что видела спины всех присутствующих, а мою не видел никто. – Говорят, дед на пенсию уходит, – шепнула подруга. – Он спляшет на нашей с тобой могиле, уверяю тебя. – Весь универ чуть ли не мемы делает из этой темы. Ясное дело, никто не верит. – Черт, а я-то думала, мы с тобой уже не посидим на одной паре, как в старые добрые времена… – Да, Полин, я тоже так думала. – И дед опаздывает, как и все четыре года. Держит марку. – Ну да, зато потом на перерыве сидим. Ну и как твоя новая группа? – О-о, да ты просто взгляни на них. Все ведь и так видно. Самый сок современного поколения. Можешь мне посочувствовать. – Все так безнадежно? – Ты спрашиваешь меня, безнадежно ли все, но ты не знаешь, что я пережила за эти первые два дня обучения. Чего стоит костяк из Измайлов, Чижика, Сидоренка и Васильевой. Остальные не лучше. Вон та – лицемерка, каких я прежде не видела. Чем бы ты ни увлекался, она будет уверять, что разделяет твой интерес, хотя ничего в этом не смыслит. И так она подбивает клинья к каждому, выгодно ей это или нет. Я долго за нею наблюдала еще на бакалавриате и могу поклясться, что, скорее всего, у нее какая-то мания. Некоторые считают ее душкой, потому что она очень умело льстит и многое переводит в шутку. Мне хватило взгляда, чтобы понять, кто она такая. Вон та – типичная вебкам-модель. Эта страдает селфи-зависимостью и отправляет в Twitter каждую свою мысль. Как ты понимаешь, мысли у нее не слишком умные. Вон тот красавец – педик, чуть левее – сильно косит под педика, этот вообще лежал в психушке, этот считает YouTube прошлым веком, а этот – просто сыч. Все они одеваются так, как модно, смотрят и слушают то, что модно, не любят книги и видеоигры. Рабы трендов, Даша. Over-пафос и «еее, грусть» – это про них. Перед тобой недовольные своей жизнью инфантильные аборигены всевозможных социальных сетей. Женская половина слушает таких великих исполнителей как Иван Дорн, Егор Крид, Тимати, L`One. Мужская половина предпочитает Каспийский груз, Мот, Ярмак, Фараон… – Все крайне безнадежно. – Нет, не торопись судить их строго, – сдерживая смех, сказала я. – Ты еще не видела вишенки на торте. Знаешь, что? – Что? – Сериальное задротство. – Звучит как диагноз. – Так и есть. Они постоянно, клянусь, постоянно обсуждают свои зашкварные сериалы о трудной жизни подростков – таких же представителей потерянного поколения, как и они. – Всемогущий господь, – Даша закрыла лицо руками. – Как эти люди вообще поступили в магистратуру? – Ну а Лизу помнишь? Как человек, не знающий, что такое дрожжи, не знающий, как пишется слово «скорлупа», отучился четыре года, защитил диплом и сдал госы? Я, допустим, не понимаю. – Лиза это да-а… Природный уникум. Я смотрю, по мужской части ловить тут нечего. – Да о чем ты, Даш. Тут даже в чисто эстетическом плане не на что взглянуть. Хилый да мелкий пошел мужичок, изнеженный и инфантильный, – резюмировала я. Мы единодушно вздохнули. Мгновение спустя, словно вызов моим последним словам, в дверном проеме появился человек. – Ог-го, – тихо выдавила Даша. Аудитория смолкла, в шоке осматривая незнакомца. – Я бы сказала «Иисусе», если бы верила в бога, – даже ошеломленная до глубины души я не могла отказаться от сарказма. Таких больших людей я прежде не встречала. Хотя, нет, видела, конечно, но они были просто толстыми, а этот… Здоровенный. Иного слова не подобрать. Если бы я писала книгу и захотела добавить в нее такого персонажа, я бы так и написала: «В помещение вошел устрашающе огромный мужчина». И ничего лишнего. – Добрый день, студенты. Мое имя – Тушенцов Руслан Сергеевич. С этого дня я буду вести у вас занятия вместо ушедшего на пенсию Сергея Петровича . Немая сцена. Ветер подергивает жалюзи с противным постукиванием. Гробовая тишина. Кто-то прочистил горло. Кажется, это была я. Мужчина тем временем медленно прошел к своему столу. Было четыре вещи в нем, которые сразу же бросались в глаза: рост, плечи, волосы и взгляд. Да, роста в нем было никак не менее ста девяноста сантиметров, скорее даже сто девяносто с хвостиком. Когда же, вдоволь надивившись росту, ты пытался нащупать у громилы голову, твой взгляд натыкался на белые волосы. Темноволосый, о да, и никакой краски. Никаких примесей русого которые получаются, когда имеешь дело с окрашиванием. Такими темными могут быть только природные брюнеты. Фокусируя взгляд на голове, ты замечал и глаза. Они были под стать волосам – темно-карие, я даже со своего места видела их цвет. Необыкновенной ширины плечи раздавались в стороны, словно крылья. Многие люди с излишне высоким ростом чувствуют себя неуютно, они неуклюжи, нескладны, а ходят так, будто стесняются своего тела. Но только не этот тип. По походке и движениям было ясно, что он ощущает себя комфортнее, чем окружающие. Рост и габариты ничуть не мешали ему. Он привык с ними жить, как люди привыкают к родинке над глазом. Он не ощущал никаких неудобств, а достоинства, которыми обладал, были слишком привычны, чтобы обращать на них внимание. Вообще мужчина производил впечатление человека, которого нисколько не заботит собственная внешность. - Внимание, знатоки: вопрос, – шепнула я Даше. – Где я его видела? Время пошло. – Мы предполагаем, что это было на вручении сертификатов в начале лета, – приняла игру подруга. – Один из ведущих! – с трудом удержалась я. – Но тогда он выглядел иначе! Совсем иначе… – Вовсе нет. Просто тогда он стоял, и мы видели лишь его голову, да и то сбоку. В полный рост мужчина производил совсем иное впечатление. – Не могу поверить, что дед свалил на пенсию… – Пусть поднимется староста, – произнес мужчина, сев за стол и раскрыв журнал. Измайлов поднялся молниеносно. Похоже, шокированы были не только мы. – Назовитесь. – Измайлов Андрей Дмитриевич . – Вольно, Измайлов. Садитесь. Снова тишина. Пока мужчина делал пометки в журнале, я наблюдала за ним, делая в уме свои личные пометки относительно его внешнего вид. Темные волосы, короткие, хорошо уложены, открывая лицо. Загар выглядел на нем очень экзотично. – Как, он сказал, его фамилия? – шепнула я Даше. Благо, что мы сидели на последней парте, и мужчина не мог услышать нас. А если и слышал, то неразборчивый шепот. – Вроде, Тушенцов. Брюнет поднялся и присел на край стола. Скрестив руки на груди, он окинул изучающим прищуром изумленную аудиторию. Ткань рубашки заметно натянулась в плечах. – Для тех, кто не расслышал с первого раза, повторю, – сказал он, глядя в нашу сторону, – Тушенцов Руслан Сергеевич. Если верить ощущениям, щеки у меня были свекольные. – А теперь, если вы не против, давайте знакомиться. Пусть каждый назовет себя. Зарекшись произносить что-то вслух даже шепотом, я открыла блокнот и начеркала послание соседке: «Как он услышал?» «Не знаю, – написала подруга. – Но он странный. Он пугает меня». «Посмотрим, что будет дальше», – дописала я. Пока посторонний выяснял у группы что-то относительно предмета (большинство до сих пор изумленно молчало, не рискуя вступать в диалог), я рассматривала его исподтишка, и Даша делала то же самое. А что нам еще оставалось? Он был одет в темно-серую однотонную рубашку и классические черные брюки с черным же ремнем. Простая одежда выглядела на нем странно из-за непростой внешности. Мужчина коротко и сухо описывал предстоящий учебный план, а также нюансы действия балльно-рейтинговой системы в пределах его дисциплины. Никто не перебивал его и не задавал вопросов, хотя часть из сказанного оставалась неясной. Все просто боялись. Неизвестно, как он отреагирует, если вмешаться, поэтому благоразумней было молчать и записывать важное в блокнот. Но стук в дверь прервал спокойную мужскую речь. – Руслан Сергеевич, можно Вас на пару минут? За дверью показалась замдекана, Альбина Антоновна, очень взбалмошная и излишне экстравагантная женщина за сорок. Тушенцов молча вышел и прикрыл дверь. И что тут началось! Аудитория буквально превратилась в серпентарий, заполненный шипящими змеями – все начали перешептываться между собой. Было забавно наблюдать, как одногруппники приходят в себя. Девушки моментально полезли в сумочки и за зеркалами и фронталками, чтобы проверить, достаточно ли сногсшибательно они выглядят. Удивительно то, что большинство из них уже давно живут с парнями или состоят в серьезных отношениях. А все туда же. Увидели мужчину – надо прихорошиться. – Девчата засуетились прямо, – ухмыльнулась я. Даша улыбалась на грани смеха. – Итак, мы можем наблюдать, как самки всей стаи реагируют на появление нового вожака, – добавила я, умело подражая голосу Ереванова. Даша не выдержала. – Антоновна его надолго забрала, – безапелляционно заявил Измайлов. – Не просто так же она приоделась. – Вам верится, что дед свалил на покой? – Вообще нет! И тут все начали по очереди, уже в полный голос, высказывать свои впечатления. Особенно девочки. Мы слушали, стараясь ничего не упустить. – Я так офигела, когда он зашел! – Я тоже! Как будто дар речи потеряла! – Пипец, он такой огромный. – Я в жизни таких не видела. – Да-а-а. А глаза видели? – А плечи? Рубашка вот-вот порвется. – А волосы? Наверняка не крашенные. – Он так странно разговаривает. – Да, почти без эмоций. Я еле как в себя пришла, вообще не ожидала такого поворота. – Голос у него, прямо как у Жеглова, – вмешалась я в общее щебетание. На меня обернулось множество непонимающих лиц. – Как у кого? Я опешила. Наверное, не расслышали. – Жеглова. – Кто это? Нет, не утешай себя, они все расслышали. – Ну, Глеб Жеглов и Володя Шарапов! – воскликнула я. – За столом просидели не зря… Тщетно. В глазах одногруппников не проскочило ни искорки понимания. – О ком ты говоришь? – Ну как же? «Вор должен сидеть в тюрьме! Я сказал!» На меня смотрели, как на идиотку. Мне хотелось засмеяться и заплакать одновременно. – Опять ты о своих доисторических сериалах? – Это многосерийный фильм. И он советский. – Про войну, что ли? – Если в твоем понимании «военный» и «советский» – одно и то же, то да, про войну. – Ой, да какая разница? Все равно такую чушь никто не смотрит. – Я смотрю. – Лучше бы ты «Игру Престолов» посмотрела, пользы больше. На этом все от меня отвернулись и продолжили бурное обсуждение в своем кругу. Выглядело это так, будто мне поставили диагноз. Выбросили паршивую овцу из стада. В тот момент я ощутила, как стул подо мной нагревается до температуры ядерного взрыва. Я была готова рвануть на реактивной тяге прямо в просторы космоса. – Полиин, спокойнее, – сказала Даша, осторожненько так. – Под тобой стул плавится. – Теперь ты видишь, с кем я имею дело. Стена недопонимания между мной и группой стала толще еще на десять метров. Но их это не заботило. У меня пылало, а они даже не заметили, как близко к краю обрыва только что находились. Каких усилий мне стоило смолчать, знала только Даша. – Может, фамилия Высоцкий сказала бы им больше, чем Жеглов, – подруга постаралась меня успокоить. – Да какая уже разница. Природный запас терпения и снисходительности во мне подходил к концу. Одна простая причина помогла мне взять себя в руки. Если бы я начала спорить с ними, приводить конструктивные доводы в свою пользу, меня незамедлительно обозвали бы хейтером «Игры Престолов», и на этом бы все кончилось. Наговориться все успели вдоволь. Тушенцов отсутствовал около получаса, а, учитывая его опоздание, половина занятия уже была, как говорится, wasted. Я заскучала, вслушиваясь в неутихающие обсуждения. В голосах девочек звучало все больше восторга. Многие планировали прийти на следующую пару в самых коротких юбках и платьях, что у них имеются. Когда Тушенцов вернулся в кабинет, публика была уже не так взволнована. Многие взяли себя в руки и позволяли себе улыбаться «новому вожаку». Вожак на это никак не реагировал. От этого ажиотажа мне стало тухло. Мужчина вновь уселся на край стола, вскинул запястье и глянул на часы. – Так, – произнес он своим жегловским голосом, – нетрудно понять, что занятия сегодня уже не будет. Если кто-то имеет вопросы, задавайте их. Если нет, я намерен вас отпустить. Разумеется, (разумеется!) никто не хотел уходить так просто. Всем хотелось попробовать завести хотя бы краткий диалог с новым человеком. Как кошка, которая впервые видит ежа. Она испугана, но ей интересно, что под шипами. Касаясь их лапой, она отскакивает, чувствуя опасность, но не уходит. – Руслан Сергеевич, Вы не могли бы повторить, сколько практических занятий планируется в этом семестре? – Пока – девять. Далее посмотрим на ваш уровень. – А лекционных часов? – Сорок два. – Будут ли дополнительные? – В зависимости от наличия неуспевающих и должников. – Как Вы относитесь к опозданиям на занятия? – Смотря, какова причина. Я не тиран, если вы об этом. Я улыбнулась. Группа талантливо прощупывала почву. Это уже было похоже на пресс-конференцию. Толпа надоедливых наглых журналюг осаждает важную персону глупыми вопросами. Персона отвечает сухо, коротко и остроумно. Каждый ответ – попытка избавиться от следующего вопроса. Эта игра может продолжаться долго. Я перестала слушать и ушла в себя. Даша залипала в телефоне, играю в «Борьбу умов», а я открыла свой блокнот и записала слово, рандомно пришедшее мне в голову. Одержимость. Почему именно это слово? Кто знает. Точно не я. Наверняка даже на первом курсе магистратуры у кого-то хватит мозгов влюбиться в препода, размышляла я. У меня такое бывало, но на первом курсе бакалавриата, а это простительно, через это проходят многие. Все это дерьмо с влюбленностями в преподов там и осталось, далеко в прошлом, «когда я был мал и глуп». Сейчас у меня есть Максим и настоящее женское счастье, пусть и омраченное некоторыми психологическими проблемами. Однако я уже предвкушаю страдания и слезы безответности в своей группе. Самое интересное впереди. Шоу только начинается. Вечером в общем диалоге во «Вконтакте» никак не утихали обсуждения нового препода. А я из тех людей, которые в подобных беседах читают все, но ни слова не говорят. «Душка», «красавчик», «необычный», «здоровяк», «неординарный», «настоящий мужчина», «а кольца-то нет», «харизматичный», – мелькало в диалоге. Такое ощущение, что они стремились использовать по максимуму свой словарный запас. Я только головой качала.