На общем балконе

      Их планам было суждено измениться уже на пути в город — Рита не сможет присоединиться к ребятам. По громкой связи из телефона Таисии она грустно сказала: «Я уезжаю в Евпаторию на поминки». Парни и Аристова, не готовые к такому повороту, тут же рассыпались в сочувствующих словах и соболезнованиях, когда на том конце телефона Рита неожиданно усмехнулась: «На самом деле немного похуй, я даже не знала эту тетку».       А потом в личных сообщениях блондинка отправила около ста рыдающих смайликов, оплакивая такую хорошую возможность побыть наедине с Мелом вдалеке от Бабич. Таисия ей пообещала, что это — не последний ее шанс, ведь с сегодняшнего дня хлипкие ДСПшные двери их базы легально открыты для ее подруги. И вообще у Таси было сильное предчувствие, что в конце концов сказка закончится «и жили Мел и Ритка вместе долго и счастливо», это лишь вопрос времени. Долгого, не скоротечного, зная романтичную и несмелую натуру Егора, но времени.       На балконе квартиры Аристовых откопали палатку, два надувных матраса и спальные мешки, а Киса прихватил ещё и надувной круг в форме единорога, сказав, что будет спать в нем. В магазине на кассе приветливо улыбались кассиру, когда лента с лязгом двинулась, еле дотащив на себе две кассеты пива и несколько килограмм сырого шашлыка. Гена показал свой паспорт, и Татьяна, как было написано на ее бейдже, недовольно пробила алкоголь, не имея оснований не продать его школьникам в сопровождении старшего. По дороге на базу несколько раз поблагодарили Таисию, что она настояла взять пиво в банках, а не в стекле, потому что иначе доехала бы дай бог лишь половина бутылок, с такой-то резвой ездой Гены. Но Киса и Мел лишь посильнее вцепились в уже распакованные кассеты, не сумев остаться в стороне от несанкционированного концерта Максим, завывающей со всех сторон салона машины.       Лишь когда они вернулись на базу, их осенило: от льющего целый день дождя земля была совсем влажная, а надувные матрасы в палатке — не лучшая гарантия того, что с утра они не проснутся с ангиной или воспалением лёгких. Но от такой классной идеи ночевки не хотелось отказываться, поэтому было принято решение разбить лагерь прямо на базе, отодвинув диваны и кресла, разложить палатку на полу и включить на ночь обогреватель на максимум. В этом даже был свой прикол, поэтому никто не расстроился.       — Я бы хотела помочь кому-то из вас, но палатки всегда ставил папа, а с шашлыком вы вроде и так справляетесь, — кутаясь в куртку от вечернего ветра, пробубнила Таисия, держа в руках банку пива и стоя на безопасном от мангала расстоянии, чтобы и ноги прогревались от огня, и искры, летящие от углей, не кусали её.       — Расслабься, Кукла, мы тут для того, чтобы ты отдыхала, — Гена прикурил сигарету от углей и всучил импровизированный веер-картонку своему коллеге-су-шефу Кисе.       — Да и этим вроде помощь не нужна, — кивнул Кислов в сторону Хэнка и Мела, ворочающихся на базе с тканью палатки огромных размеров. И именно в этот момент дуга от основания механически сложилась и воткнулась Егору между ног. Парни сочувствующе синхронно застонали. — Спиздел.       Запах костра, почти непроглядная темнота ночи и яркие-яркие звёзды в небе над ними — именно такие моменты зарываются в память глубже всех остальных. Как в мультике «Головоломка», такие воспоминания подсвечиваются золотым и на протяжении многих лет сопровождают в жизни. Раскрасневшиеся от огня счастливые лица парней, мальчишечий смех, освобождающий от любых бытовых забот, от нервов по поводу надвигающихся экзаменов, дружеские подколки — это все столь новое для Таисии, что, когда половина первой бутылки пива была выпита, девчонка даже почувствовала, что в уголках глаз собираются слёзы. Такие ценные мгновения обычно очень скоротечны и никогда не повторяются. Она понимает, что у них есть максимум полгода — потом кто разъедется в другие города, у кого построятся планы, в которые сложно будет вписывать их компанию. Но сейчас она благодарна тому дню, когда после школы Боре нужно было забежать на базу, а она пошла с ним.       — Не мёрзнешь? — Хэнк укрыл своим телом Таисию сзади, обняв поперёк груди.       Девчонка в ответ отрицательно промычала и положила голову на плечо парня. Хенкин затянулся сигаретой, выдыхая дым подальше от девушки.       — Помните же одноклассников моих, Санька и Пашка? — шашлык был почти готов, и Гена дожидался последних пары минут, чтобы снять мангальную сетку.       — Пашок, который патлатый?       — Кто бы говорил, Кис, — сказал Хэнк, и Таисия почувствовала спиной утробный смех парня.       — Да-да, они же сервак открыли. Зовут к себе, я же в этом шарю. Плюс чёс сезонный — шинка. А че, много ума не надо перебрасывать резину с зимы на летку. Заебала эта киношка.       — Кайф, потом, как засядешь, можно будет запчасти таскать, толкать будем, — совсем по-детски непосредственно обрадовался Киса, почему-то быстро улетевший от пива.       — Ага, будем, губу закатай, торгашка, — Гена дал было подзатыльник младшему, но тот оказался проворнее и отпрыгнул в сторону, пролив немного из банки. — Сам мути свои бизнесы, меня не впрягай.       — Вот и намучу, — Киса отбросил кажущиеся совсем чёрными в ночи волосы, раскрывая лоб и брови. — Сам же потом проситься будешь. А вот хуй тебе, я все припомню.       — А вы палатку поставили? — спросила Тася у Хэнка, смеясь со всё-таки начавшейся потасовки у костра.       — Вроде да, стоит, не шатается, — и пока парни были заняты выяснениями отношений, он приложил горячие губы к ее шее, пробравшись сквозь ворот куртки.       Таисия захихикала, выворачиваясь как червяк, чувствуя запах алкоголя и сигарет, исходящий от Хенкина. В животе защекотало, а парень лишь плотнее прижал к себе девушку, глубоко дыша в ее висок.       — А Мел где?       — С Бабич болтает по телефону. Гендос, тебе не кажется, что уже пора?       Старший, почти уложивший в бою на землю Кису, бережно охраняющего банку пива и ржащего до слез, перевернул сетку и удовлетворенно застонал.       — Ну какая красота, я бы это мясо… Извини, Кукла, договаривать не буду.       — Спасибо, — захмелев, засмеялась она.       Растаскав мясо вилками, они в таких же спартанских условиях приступили к ужину. Таисия принесла багеты и свежие овощи и даже притащила Мела, почти вырвав у того из рук телефон.       — Бля, реально вкусно, пиздец как, — похлопал старшего Киса, воруя второй кусок с сетки. — Ну все, Гендос, ты это зря. Теперь всегда нам жарить будешь.       — Ты бы так рано не радовался, Кис, забыл, как мы блевали пол утра, когда Гендос свинину жарил? — Мел на удивление казался самым пьяным, будто не собирал палатку полчаса, а сидел в обнимку с кассетами.       — Бля-я, точно, я тогда чуть кишку не выблевал, — закашлял Киса, запивая воспоминания.       — Да че вы гоните, нехрен было в самогоне топиться, — Гена защищал честь своего шашлыка, но все же незаметно контрольным взглядом рассмотрел надкусанное мясо.       — Этот самогон чище твоей совести, его мой дядя гонит, — присоединился Хенкин, отталкиваясь на шине-качели ногой.       — Ладно, будем верить, что в Гене давно живет мишленовский повар, — поддержала друга Таисия, погладив по пушистому рукаву куртки Гены.       — Вот, единственная моя поддержка и искренняя вера, — старший приобнял девчонку, как если бы он был ее братом.       Хорошо, что база находится в богом забытой части пригорода, потому что с такой громкой музыкой из открытой нараспашку машины и криками пьяных парней в частном секторе их бы давно навестил наряд полиции. А если бы это попало под юрисдикцию и в смену Константина Анатольевича Хенкина, то уши всей компании натянули бы до горы Аю-Даг, а папа Таси с удовольствием бы присоединился. Но, благо, они ничего из этого не видят, поэтому девчонка обмоталась гирляндами и, прыгая с Мелом, пела во все горло.       — Чтобы шаловливый твой разум не влюбился в другую заразу!       — Кукла, ты так надрываешься, завтра без голоса проснёшься, — рассмеялся Гена, сидя на капоте и хлопая в ладоши.       Тася махнула рукой «пофиг» и закинула ленту светящихся огоньков на плечи Меленина. Тот схватил подругу и утянул в вальс, складывая их ладони в «лодочку». Она, если честно, чувствовала себя бревном в сравнении с Егором, настолько он был пластичным и чувствующим мелодию. Он заглушал Лепса, моментами забывая текст песни, горланил «на-на-на», но с каким чувством и смыслом! На словах: «Да, ты будешь с ней всегда, в любые города, на все вопросы «Да», Таисия перекрикнула его:       — Только не говори, что думаешь сейчас об Анжеле!       Он не ответил, но блеск глаз, в которых плескались желтые-зелёные-синие огоньки от гирлянды, сказал сам за себя намного громче, чем любые слова. Действительно, жаль, что Риты здесь нет.       — Да ну тебя, — наигранно обиженно отвернулась Тася, выбравшись из капкана гирлянды, оставив Мела-предателя одного в вальсе. — Не хочу танцевать с человеком, который не может выбросить из головы Бабич.       Мел лишь рассмеялся и снова присосался к банке. Аристова села рядом со старшим, выкуривающим сигарету. Гена улыбнулся и отвёл руку с сигаретой в противоположную от девчонки сторону.       — Любишь ты вертеться рядом, когда я травлюсь.       — Я, конечно, ещё несовершеннолетняя, но уже не маленькая. Почему ты относишься ко мне как к ребёнку? — почти серьезно спросила Таисия, закидывая ноги на кузов.       Улыбка Гены стала грустнее, и он выпустил тонкую полоску дыма вверх, в чёрное небо.       — Ты мне слишком сильно напоминаешь мою сестренку. У неё волосы такого же цвета и так же вились у ушек, — он коснулся ее волос, туманным взглядом находясь сейчас совсем не здесь.       — У тебя есть сестрёнка? Я не знала.       — Была, — и заметив, как Таисия приложила тыльную сторону пальцев ко рту, объяснил: — Она умерла.       Слушателем Гены сейчас была только она, Тася. Мел светился где-то вдалеке, наверное, опять полез в телефон к Анжеле; Кису не было видно уже минут 20, а Хенкин отвечал на звонок Оксаны. Но скорее всего они уже знают о погибшей сестре их друга, как-никак столько лет бок о бок.       — Когда? — Аристова заглядывала в глаза Гены, ощущая, как взгляд расплывается из-за влаги в глазах.       — Давно. Лет восемь назад. Ей было почти семь, — рука Зуева была горячая, в отличие от Тасиной, поэтому он накрыл ее своей. — Она родилась с пороком сердца. Ну, неплохо моя малышка пережила предсказания врачей, они ей не обещали даже первого юбилея отметить. Прям боролась, горжусь ей.       Он улыбался, а глаза были сухие. Видимо, все отболело уже давно, теперь он вспоминает сестренку как ангелочка, пришедшего в его жизнь ненадолго, чтобы просто порадовать своим присутствием и успеть подарить любовь всего ее маленького сердечка за столь короткое отведённое ей время.       — Мамуля моя не смогла пережить ее смерть. Через месяц слегла с раком и буквально за несколько недель сгорела, — Таисия не смела сказать что-либо, лишь сжимала руку друга. — Поэтому батя запил. До сих пор хуево ему.       И резкая мысль резанула черепную коробку: теория все же правдива. Самые весёлые люди — самые несчастные люди. Гену она не обошла, как бы ни просила мысленно девчонка.       И сейчас, когда самый яркий и живой человек из всех, кого Тася знала, приоткрыл щёлочку в дверном проёме его жизни, Гена стал ещё ближе ментально. Его будто стало легче понимать, все его шутки и приколы оказались чем-то вроде сублимации. Легче вынашивать ту темноту внутри, в груди, под плюшевой разноцветной курткой, когда все вокруг не воспринимается всерьёз, окрашивается в светлые тона, хотя бы на время перекрывая чернь.       Но как бы ни было сильно желание развеять чернила в его душе, помочь выбраться из зыбучих песков тоски, в силах бессильной Таисии было лишь быть рядом, приобнять за предплечье, положить голову на мужское плечо. И почувствовать, как на ночном ветру стремительно холодеет щека от слез.       — Поэтому не обижайся, когда я как-то грубо реагирую на всякие гадости в твоих руках, сестрёнка, — хмыкнул Гена, похлопав по ноге девчонку, и запустил почти целую зажженную сигарету в темноту ночи. — Ты слишком хорошая для нашего бесчестного мира.       Таисия улыбнулась, даже немного смущаясь.       — Ты поэтому ее до слез довёл? — непонимающе спросил Хенкин, появляясь из темноты, с третьего раза попав телефоном в карман спортивок.       — А будет тебе уроком, Хенкалина, нельзя такую Куклу оставлять наедине со взрослыми дядями. Херово ты приглядываешь за ней, — и Гена аккуратно взял в захват Тасю, шутливо перекрывая ей кислород, а она подыграла — обмякла в его руках, запрокинула голову назад и закатила глаза.       Под хохот старшего Боря подхватил на руки «отключённую» девчонку и придерживал ее голову, висящую болванчиком. А Тася вдруг почувствовала себя ещё пьянее, и под веками закружили вертолёты. Хэнк, долго не церемонясь, укусил Аристовский нос, вынуждая ее вскочить и оттирать слюни со своего лица.       — Че, Мел, подуспокоился, что услышал голос своей ненаглядной? — усмехнулся Зуев, почти полностью ложась на капот собственной машины, выглядя настолько непринужденно, как будто его история жизни не стала причиной слез девчонки. — О чем вы так часто базарите, особенно ночью? Неужели секс по телефону?       Меленин, приплывший к друзьям, по виду совсем «невсос», как выражается Киса, как обычно совсем не обиделся на сальные шутки. Припарковался на ржавой карусели и уронил голову на руки.       — Сделаю вид, что ты ничего не говорил, Гендос.       А гирлянда на его шее все ещё весело меняла цвета.       — А Кисуля-то где проебался? Я давно уже его не видел, — Гена всё-таки не дал шанса своим лёгким хотя бы в этот вечер вздохнуть — в прямом смысле слова — спокойно и чиркнул зажигалкой перед своим носом, зажигая новую сигарету в зубах.       Кстати говоря, о Кисе. Настолько же давно Тася не видела и своей курилки, которой минут 15 назад жонглировал Ваня. Захотелось закурить, поэтому, выждав, когда разговор Гены и Бори ожидаемо рано или поздно перетечет в тачки и мотоциклы, Аристова ретировалась в сторону базы. Непонятно, где Кислов мог выкинуть ее одноразку, хотя сам всегда плевался, какая это мерзотная химоза, но последний час не выпускал из рук Тасину «сосалку» и курил, профессионально делая вид, будто не видит осуждающих взглядов ее хозяйки.       Единственным источником света внутри базы был напольный светильник из прошлого столетия, иногда страшно моргающий. В самом центре помещения разместилась палатка, в реалиях базы кажущаяся просто огромной. Диван и кресла были пустые, и вообще никакой жизни не наблюдалось. Только разве что сильно узнаваемая дутая куртка, так часто появляющаяся на общем балконе этажа дома Таси, валялась у палатки. Девчонка заглянула под полотно, представляющее собой тканевую дверь на замках, и сразу наткнулась на кроссовки Кисы.       Он спал на спине, шумно сопя носом. Волосы разбросались по надувному матрасу, не пряча бледное лицо. Наверное, он пытался стянуть с себя кофту, потому что один рукав болтался у шеи, оголяя белую футболку снизу. А вот обувь скинуть пьяной голове не хватило ума. Тася увидела пропажу — он так и уснул с ненавистной химозой в левой руке. С одной стороны, можно было обойтись и без электронной сигареты, меньше будет возмущённых возгласов от Гены. С другой, Киса, кажется, очень крепко спит и все равно не проснётся, если Тася как мышка украдёт принадлежащее ей по праву имущество.       Поэтому, аккуратно передвигаясь на одном колене, чтобы резинового скрипа от надувного матраса было меньше, девчонка начала пробираться вглубь палатки. Как и ожидалось, Киса даже не пошевелил веками, когда Тасина рука всё-таки соскользнула, и, выругавшись, Аристова предприняла ещё одну попытку. И когда пропажа была уже в девичьей ладони, ее запястье вдруг схватила горячая рука.       Киса еле разлепил веки и туманным взглядом красных глаз остановился на лице испуганной подруги. Его губы были сухи и бледны, а лицо — сама безмятежность, без лишних мыслей и удручающих дум. Лицо с всегда активной мимикой, яркими движениями густых темных бровей, носогубных складок, часто выражающих недовольство чем-либо или кем-либо, иногда появляющаяся ямочка на подбородке, — оно сейчас было абсолютно умиротворенным, можно сказать даже безжизненным. Удивительно, откуда у мертвеца столько сил и такая реакция, чтобы сжать женскую руку.       — Кис, ты уже никакой, спи спокойно, — от неожиданности Таисия даже не заметила, как назвала парня прозвищем.       В ответ он молчал. Молчал, медленно моргая, будто не понимая, где находится и кто перед ним. А Таисия так и застыла, стоя на четвереньках рядом с ним, и пытаясь в полумраке от одного светильника разглядеть что-то в Кисе. Безуспешно.       Его рука, вообще-то ощутимо сильно сдавливающая запястье девчонки, вдруг ослабила хватку. Как оказалось, лишь для того, чтобы подняться дальше по руке, большим пальцем проводя по ложбинке внутри ладони, роняя электронную сигарету, прокладывая путь по каждой подушечке пальцев, цепляя ее ногти. Казалось бы, такое безобидное движение, но вторую руку, оставленную без внимания парня, уже начало потряхивать.       — Вань, правда, спи, мы будем на улице.       Тасе не нравилась собственная реакция, поэтому хотелось быстрее убраться из душной палатки. Хотя вообще-то она была хорошо проветриваемая, со встроенными «окнами», да и на базе было не тепло — одна электрическая батарея справлялась плохо, но дышать как будто было нечем.       Но следующий ход Кисы выбил весь воздух из тканевого домика. Он так же медленно коснулся губами Тасиных пальцев. Оставлял по одному поцелую сухих губ на каждом, прикрыв воспалённые глаза. А потом задержался долгим звучным поцелуем в той же ложбинке женской ладони. Тася почти взвыла от тяжести внутри:       — Вань…       И нашла в себе силы приказать пьяным мозгом вытянуть руку, как поняла, что может быть хуже. Киса, совсем немного оттолкнувшись от матраса, оказался совсем рядом. И накрыл сухими, но горячими поцелуями Тасину шею, укладывая ее на холодный матрас, оказываясь над ней. И, к сожалению, мурашки по ее телу бегали не из-за встречи с холодом резины под ней.       Она уже успела подумать, не мог же кто-то из ребят подсыпать что-то в ее пиво и не сказать ей? Это было бы слишком жестоко. Но хуже всего осознавать, что это все — не галлюны и не плод ее фантазий под действием наркотика, а реальность. Да, под алкоголем, но реальность, самая настоящая. А самое ужасное во всей этой ситуации — она ничего крышесноснее этих чувств не испытывала.       Ваня целовал ее взрывающиеся вены на шее, спускался в ямочку над ключицей, тянул ее футболку вниз, насколько позволяла ткань, чтобы подобраться к мягкой коже плеча. А Таисии хотелось плакать. Она поняла, что под руками чувствовала жесткие волосы Кисы не потому, что пыталась оттянуть его, а наоборот — его кудри приятно щекотали влажную от слюней кожу. Его зубы звонко ударялись о ее подвеску, а нос громко втягивал запах духов, распылённых пару часов назад именно в том самом месте, где сейчас были его губы.       — Кис, перестань, — прохныкала Таисия, по правде из-за того, что не хотела сказанного.       А Кислов впервые издал хоть какой-то звук — низко недовольно промычал. А Тася уже успела забыть его надрывный голос.       Он как обезумевший исследовал ее тело, уже просто откровенно облизывая кожу и глубоким дыханием поджигая мокрые следы.       Киса рассыпал короткие поцелуи за ее ухом, наверняка сейчас красным и горящим. И Тасю затрясло, потому что уши — это запретная зона, слишком восприимчивая и чувствительная. И, как оказалось, отрезвляющая.       — Хватит, — на выдохе выпалила девчонка, оттолкнув парня в другой конец палатки.       Кислов проводил ее пьяным и возбужденным взглядом полузакрытых глаз, в почти темноте кажущимися чёрными, без белков. Как у демонов. Только рожек не хватает. Тася выправила футболку и натянула на плечи куртку, которую Киса смял под ней. С тяжелым сердцем, пустившим кровь в ее теле по американским горкам, Аристова, сдерживая панику, выбралась из тканевого капкана, когда в тот же момент в дверях базы появился Хэнк.       — Все ок?       — Да, не могу найти свою курилку.       И, ничего не объясняя, выскользнула из помещения, надеясь, что на холодном ночном воздухе сможет прийти в себя. Однако, к сожалению, она не настолько пьяна, чтобы завтра не вспомнить об этом с дрожью. От Кисы пахло травой.       Боря, в непонимании от состояния его девушки, заглянул в палатку. Киса крепко спал, даже не дергая веками. А рядом с ним лежала электронка Таисии.

***

      Сон в эту ночь был беспокойным. По ощущениям, Тася засыпала минут на 20 спустя полчаса бесполезного лежания, и так по кругу до самого утра. Мел, которого Гена и Хэнк притащили под руки, даже не проснулся, когда его разули и кинули к Кисе, так и не очнувшемуся. Боря всю ночь не выпускал из своей руки Тасину, торчащую из спального мешка, и изредка касался губами ее макушки.       Когда в палатке стало светло, а за окном заходился рассвет, голова уже почти взрывалась. Пульсация внутри черепа, казалось, сотрясала сам мозг, отдавая в барабанные перепонки глухим эхом. Тихо выскользнув из объятий Хенкина, Таисия потормошила Гену.       — Ген, можешь меня отвезти домой, пожалуйста, — шепотом спросила Аристова, стараясь не напугать друга спросонья.       — Что такое? Что-то случилось? — сразу всполошился старший, протирая глаза и пытаясь настроить фокус на девчонке.       — Нет, мама написала. Они скоро приедут, — соврала она. Родителей не будет до воскресенья.       — Понял.       Зуев так же тихо выбрался из палатки, потянулся и выпил полбутылки воды залпом.       Видимо, организм почувствовал себя в большей безопасности на пассажирском машины Гены, нежели под боком Хэнка, зная, что на другом конце палатки спал Киса — причина ее сегодняшних кошмаров. Впервые в машине друга была тишина, а громко гулящий мотор и дорога по пожившему асфальту, усыпанному ямами, укачала девчонку, сжавшуюся в свою куртку. Проснулась она уже у собственного подъезда, когда Зуев поводил рукой по ее плечу.       — Уже приехали? — вздрогнув от внезапного холодка пробуждения, прохрипела Таисия.       — Да, — и поставив машину на ручник, Гена всем корпусом повернулся к ней. — Кукла, тебе же не писали родоки? Что-то же случилось?       Его голос и глаза были такими понимающими и принимающими, что соврать она не смогла. Но и сказать правду не имеет права. Поэтому просто опустила взгляд, теребя в руках ключи от квартиры.       — Случилось, — понял он без слов. — Я не обижусь, если ты не расскажешь мне. Просто волнуюсь. Как брат.       — Спасибо, — голова разболелась ещё сильнее, и веки потяжелели.       — Ты, похоже, сегодня не спала. Отлежись дома.       — Ген, только ты не говори мальчикам.       — Я просто отвёз тебя домой, потому что тебе написала мама.       Как только нога переступила порог квартиры, все оставшиеся силы, казалось, испарились. Сил на душ не было, несмотря на сильное желание смыть с себя Кису. Таисия лишь скинула все вещи, оставшись в одной футболке, и забралась под одеяло. Раскидав как можно дальше многочисленные образы темных кудрявых волос, мелькающих перед глазами, из головы, Аристова почти сразу уснула, не просыпаясь несколько часов.       На улице уже вовсю разыгрался солнечный день, а под окнами проехала машина с громкой попсой. Состояние стало получше. 1% зарядки на телефоне, похоже, держался не первый час, поэтому Тася была вынуждена подняться с кровати в поисках зарядника. Помимо спама из Инстаграма и других приложений были сообщения от мамы, мальчиков и Риты. Ответив маме, что все у неё ок и она поела — хотя на самом деле только продрала глаза, — посмотрела, что там в общем чате. Несколько фотографий пьяных подростков, пара видео с шашлыками.       И Егор, который писал пару часов назад:       Мел       Таись, ты же сегодня вечером с нами?       Тася       Нет, с родителями уехала к бабушке, здесь инет фиговый       Поэтому не теряйте, если пропаду       Мел       Как дела вообще?       Киса например ничего не помнит, хотя пили вроде одинаково       Хэнк       Ага только никто кроме него не мешал пиво с травкой       Киса       да ладно че вы душните       я ниче не сделал спокойно лёг спать       самый первый кстати       и не блевал в отличие от Мела       Мел       Этого Тасе знать не обязательно…       Тася       Со мной все норм, не блевала и память не теряла       Значит ей не показалось, Киса правда накурился вечером. Когда успел только? С ним как с ребёнком, не видишь и не слышишь его 5 минут — значит что-то в рот засунул.       Травой объясняются и его красные глаза, и слабое сопротивление, когда Тася его отталкивала. Но он все равно тянулся, целовал… Аристова потянула себя за корни волос, вынуждая выбраться из ямы «очередная жертва наглого обаяния Кислова». Все его девчонки тоже мучались, вспоминая на следующий день его полуприкрытые глаза и серёжку, болтающуюся между отросшими кудрями?       Но самое интересное — он не помнит конец вечера. Врет или говорит правду? И непонятно, какой вариант устраивает Тасю больше. Как бы она ни ругалась на него за его патологическую ложь почти во всем, сейчас проще всего было бы, если последним, что он помнит из вчера, был тканевый потолок и мягкий скрипучий матрас под головой. И все же ее этот факт успокоил.       В эту же секунду телефон завибрировал на подушке:       Рита       Не хочешь шавуху?       Тася улыбнулась, удивляясь экстрасенсорным способностям подруги. Живот тут же впервые за день напомнил о том, что его последним приёмом пищи был вчерашний шашлык, а на часах уже почти 4 часа дня. Суп в холодильнике сейчас был менее привлекательным.       Тася       Очень хочу       Рита       Вау ты проснулась из-за шавухи?       Тася       Нет, ради тебя       Рита       Моя ты зайка       Все нормально после вчера?       Тася       Ну почти       Только проснулась       Рита       Значит хорошо посидели?       Ага, даже слишком.       Тася       Не совсем подходящее слово       Рита       Бля, что-то произошло?       Ладно, не говори сейчас, за обедоужином обсудим       Скоро буду       Вторым, но не по важности желанием был душ, желательно кипяточный, чтобы кожа слезла, как у хладнокровных в линьку. Проводив взглядом своё отражение в зеркале ванной, глубоко вздохнула. Красные от сна глаза странно, даже пугающе, блестели. Привычка спать на животе через десятки лет наверняка оставит свой след на лице девушки, но пока лишь метит ее щеки вмятинами и складками, а ещё на некоторое время создает эффект зацелованных, вспухших губ. Тася откинула волосы за спину и пробежалась глазами по шее. Никаких отметок, следов ночного преступления Кисы, кожа все так же чиста и бледна, с рассыпанными тёмными родинками. Сестра в детстве напугала ее, что родинки считать нельзя — умрешь. Тогда Тася морально была готова к тому, что за ней придет человек, похожий на ангела, только с чёрными крыльями, заберёт у мамы с папой их единственную дочь за то, что она любила соединять родинки ручкой. Но потом маленькая Таисия боялась, что чёрный ангел придёт не за ней, а за мамой, что та громко кричала, рвала и разбивала вещи, закрытая в комнате собственным мужем.       По голому телу пробежали мурашки, хотя сквозняка в ванной не было. Настраивая воду в душе, она услышала ещё одну вибрацию на телефоне.       Хэнк       Как у тебя дела? Ты так незаметно уехала       Ещё никогда Таисия не испытывала столь сильного чувства вины. В голове крутились лишь две повторяющиеся картинки: широко раскрытые глаза Бори и трясущиеся руки, когда она согласилась встречаться, его «все, что ты захочешь, Тась»; и один Киса в ее поле зрения, когда он полулежал над ней вчера, его единственный протяжный низкий стон, когда она отталкивала. «Тварь, дура, сволочь, дрянь. И это все ты, Таисия» — кричала она на себя внутри, не осмеливаясь поднять глаза с коврика у раковины.

***

      — Блин, Ась, у тебя дома можно даже фотосессию замутить!       Рита, оставшаяся под глубоким впечатлением от квартиры Аристовых, бегала от зеркала к подоконнику, фотографируясь в каждой комнате. Таисия чудом не капала на паркет соусом от шаурмы, будучи фиговым экскурсоводом — она даже не знала, насколько голодна, пока не сделала первый кусок.       — Давай со мной, — сказала Рита, ложась животом на кухонный остров, чуть не задев головой низко висящую люстру, вытягивая руку с телефоном.       — Круто ты придумала, — с полным ртом пробубнила Тася, улыбаясь в камеру. — Сама-то выглядишь как сестра Дженнер, а я…       И развела руки в стороны, без слов показывая живое доказательство. Мокрые после душа волосы перекинуты на одну сторону, о макияже не могло быть и речи, в таких-то клетчатых пижамных штанах и огромной футболке из мужского отдела одежды.       — А ты всегда нереальная красотка, Асюша-Тасюша, — щелкнула по носу Рита, берясь и за свой недоужин.       — Только сегодня эти фотки не выкладывай. Для мальчиков меня вообще нет в городе.       — Так значит все настолько серьезно… Что ж, вещай.       Запив последний кусок шаурмы соком, Таисия откинулась на спинку стула, перебирая влажные волосы. За несколько секунд молчания девчонки красивое лицо Риты поменяло несколько эмоций: голубые глазки подозрительно прищурились, потом, будто что-то осознав, чуть не давилась лавашом, но тут же хмурила подкрашенные брови в недоверии.       — Мы все выпили, Егор даже блевал, — засмеялась Таисия, когда Рита закатила глаза, как бы говоря: «и от этого идиота у меня потеют руки?». — А Ваня ещё и накурился травки.       — Извини, конечно, но разве это новость? — Рита закинула ногу в тонких чёрных капронках на стул, борясь с волосами, залезающими в рот.       — Наверное, нет, — Тася убрала волосы подруги назад, зацепив на ее затылке свою резинку и получив за это воздушный поцелуй со вкусом курицы и кетчупа. — Но он… целовал меня.       Всё-таки Ритуля подавилась. Закашлялась, а Аристова похлопала по спине и всучила ко рту стакан сока.       — Какого хуя он посмел? Ему похуй, что ты девушка его лучшего друга? — Рита даже откинула шаурму на тарелку, яростно протирая руки салфеткой.       — А мне не похуй, что у меня есть парень? И я позволила такой хуйне случиться? — вспылила Таисия, обнажая все, что грызёт ее изнутри. Вскочила со стула, взяла с кухонного гарнитура проклятую вчерашним вечером курилку, глубоко затянулась и неприятно закашлялась. — Тем более, он не знает о наших с Борей отношениях. Никто, кроме тебя и Мела. Его позабавил этот факт, наверное уже представляет, как втихаря будет сплетничать с тобой об этом.       Тася нервно хмыкнула, снова упав на стул. Но Рита не разделила ее веселья, даже не отреагировав на козырь в виде Мела. Хмуро смотрела на подругу, пытаясь понять, что сидит у неё в душе.       — Даже если и так. Ни для кого не секрет, как много ты значишь для Бори много лет. От парней он тем более не скрывал своей симпатии к тебе. Это этически некрасиво, как минимум. Как максимум, это не по-пацански.       Нога Аристовой нервно дрыгалась, опираясь о барную стойку. Она не знала, что ответить на это. Блондинка положила тёплую руку на колено подруги, успокаивая тремор. У неё не получалось словить взгляд Таси — та смотрела в стол, дымя.       — Он был сильно не в себе. И, кажется, даже не помнит этого. Жаль, что у меня такой функции нет — стереть что-то из башки.       — И как это было? — аккуратно спросила Рита.       — Это он меня целовал, лица даже не коснулся. Шею, плечи, — Тася, сама того не желая, вздрогнула. — Но кое-что меня сильно волнует… Но мне сложно признаться в этом даже самой себе.       — Я все равно буду на твоей стороне, что бы ни случилось, — длинные розовые ноготки пощекотали ногу через пижаму.       Таисия кивнула, ни на минуту не сомневаясь, что будет именно так. Риту она знает около недели, но уровень доверия к ней уже примерно такой же, какой заработала ее бывшая подруга Катя. Рита где-то может быть прямолинейной, может даже делать такое, что не вписывается в картину мира Таси, но при всем этом Рита — добрейший человек; чтобы понять это, не нужны годы.       — Это ужасно, но… я такого не ощущала никогда в жизни. И что страшнее всего, даже близко ничего такого нет с Борей. Мы с ним чуть ли не в трусы друг другу лезли, и мне было приятно. Но Ваня всего лишь поцеловал меня в шею, и я подумала, что умру. Невозможно остаться живой, когда у тебя как будто все органы, все кишки вместе с легкими превратились в фарш.       Рита помолчала, тихо гладя ногу Таси через штаны. Она не была шокирована, скорее переживала за подругу.       — Это всё чувства и эмоции, а они непредсказуемы. Мы не выбираем, от кого у нас будут ноги подкашиваться.       — Но человек от животного тем и отличается, что разум даёт ему право выбора. Ты сам решаешь, как поступить, не руководствуешься инстинктами. А у меня внутренней воли не хватило, чтобы пьяного накуренного придурка на место поставить, — покачала головой Тася, чувствуя, как влажные волосы бьют по рукам.       — Я об этом и говорю. Иногда эмоции и чувства оказываются сильнее мозга. Ты думаешь: «нет, если я так сделаю, это будет пиздец», и делаешь. Потому что захотела этого сейчас. А организм выдаёт ту реакцию, на которую ты повлиять не можешь, — теперь пришла очередь Риты убирать от лица волосы подруги. Она погладила ее по щеке.       — Я дура, — Таисия ударила себя в лоб.       — Вообще-то, если ты не заметила, я тут тебя защищаю. Хреновый из тебя подзащитный, если ты саму себя гасишь и не даёшь адвокату профессионально отстоять твои интересы, — пожаловалась блондинка, шлёпнув по ляжке Аристовой.       — Спасибо, защитник, — улыбнулась та. — Отплачу шаурмой.       — Я так дёшево не беру, — хитро промурлыкала Рита сквозь упавшие у лица кудри. — Ладно, хватит на сегодня Кисы, слишком много чести для придурка, который не может держать в руках собственные яйца и обижает мою Асю.       Хмыкнув, Тася нашлась, на что можно отвлечься.       — Ты не хочешь узнать, что там насчёт того, с кем ты делишь секрет…?       Закусив губу, чтобы не выдать своей улыбки и интереса, Рита сделала вид, будто ее это не касается. Аристова рассмеялась, чувствуя, как от сердца немного отлегло, хотя бы на время.       — Он назвал тебя Магдалиной.       Рита артистично закатила глаза, но не смогла скрыть их блеска.       — Он любит меня так называть. Библеист хренов.       — Да ладно тебе, это же мило, Ритуль.       — Было бы мило, если бы Магдалина не была ебанутой фанаткой Иисуса, как собачка бегавшей за ним. Честное слово, назло ему назову так свою дочку.       — Он сказал, что ты идеа-альная.       Блондинка все же засмущалась, не сдержав улыбку. И всё-таки Тасе нужно хотя бы попытаться выбросить из головы Меленина тупую навязчивую идею быть с равнодушной к нему Анжелой, чтобы каким-то образом (это нужно будет обдумать тщательнее позже) ненавязчиво привести его к Ритуле.       — Ладно, хватит телячьих нежностей. Что будем делать? — спросила Рита.       — Выбор не велик. Останемся у меня, а то кто знает парней, где они могут быть? Не хотелось бы нарваться.       — Тебе так не хочется видеться с ними?       — Мне нужны пару дней форы. Вечно их избегать, конечно, не получится. Но стремиться к этому стоит, — пошутила Тася. — Как минимум Ваню я точно не желаю видеть.       — Поняла, как скажешь. Можем купить вина и валяться до утра перед телевизором, посмотрим какие-нибудь тупые сериалы, — загорелась Рита, уже накидывая на плечи бомбер, чтобы бежать в ближайший алкогольный магазин.       — Кто нам продаст?       — Я умею хорошо просить.

***

      — Родоки постоянно срутся, не спят в одной комнате уже год третий. Не понимаю, че они мучают друг друга? Если это для того, чтобы меня не травмировать, так я уже не маленькая. Тем более меня уже нехреново травмировала их «любовь», когда все едят в разное время, чтобы не пересечься на кухне, и инфу передают друг другу через меня, как будто у них нет телефонов друг друга и они не прожили почти двадцать лет вместе.       Ритина коленка, постукивающая по колену Таси, прерывала обзор сериала, уже являющимся белым шумом для их многочасовых разговоров. Рите очень шли Аристовские домашние шортики и майка на бретелях, а от тёплых носков с мордой пингвина она так пищала, что Тася сказала: «дарю».       Белое полусладкое приятно разморило, толкая в откровенные темы.       — Нам их никогда не понять. Мы — малолетки, они — видевшие жизнь. Не зря говорят: «не суди человека, пока не походишь в его ботинках», — предположила Тася, играясь с алкоголем, бултыхающимся на дне ее бокала.       — Ключевое тут: никогда не поймём. Это так. Но все же, лучше четыре счастливых человека, чем два несчастных, — вздохнула Рита, вынимая из рук подруги курилку.       Она рассуждала безо всякой эмоциональной окраски, будто читала краткий пересказ. Ситуация в семье давно нанесла тот моральный ущерб, которому удалось пробить психику девчонки. Осталась лишь трезвая оценка, голые факты. Боль это уже не причиняет.       — Одно хреново — ты от всего этого страдаешь возможно даже больше, чем они. С другой стороны, ты на собственной шкуре прочувствовала, каково это, и не захочешь такой же судьбы собственным детям.       — Или наоборот, — улыбнулась Рита, в темноте и под синей неоновой подсветкой будучи ещё более красивой и милой. — Как это психологи называют, перенос. Когда ты не знаешь другой модели поведения, и заведомо ищешь такой же сценарий отношений.       — Ну или так. Возможно ты станешь абьюзером для своего мужа и детей, — пожала плечами Аристова, чувствуя, как голове уже сложно держаться самой, без поддержки.       — Спасибо за тёплые слова, подруга! — Рита пихнула ту плечом, рассмеявшись.       Спустя пару минут один из молчавших до этого телефонов — Ритин — завибрировал на диване между девчонками. «Ещё не легла?».       — Что ещё за Лёша? Ты почему скрытничаешь? — возбудилась Тася, привстав.       — Да ходит один, — не с большой охотой ответила блондинка, даже не открыв диалог с парнем.       — Как давно ходит? Откуда пришёл?       — Он пару раз докинул меня до дома. Ну, то есть я же, конечно, не идиотка, и выходила через три дома от моего двора. Единственное, почему я ещё время от времени отвечаю ему на сообщения, это его бэха.       — Он старше? — разливая остатки бутылки вина, Тася глянула на свой телефон, время от времени тоже подававший признаки жизни — мальчики общались в их чате, поверившие, что Аристова не может пока читать сообщения из-за плохого интернета в деревне.       — Да, учится в юр колледже на 4 курсе. Ну, от «учиться» одно название, конечно.       — Симпатичный? — задала основной вопрос Тася.       — Вроде, — Рита тут же открыла его фотографию.       — Ритуль… он же копия Егора, — с первого взгляда увидев его, она подумала, что это шутка. Потому что у Леши похожая стрижка под «ежика», ямочка на подбородке и характерная сутулость. Но симпатичный, это да.       — Да нет. Так кажется, — Рита и сама нахмурилась, постаравшись посмотреть на фотографию глазами Таси.       — Не кажется. У него и сережка в ухе? — вглядываясь пьяными глазами в не самого лучшего качества фотку, спросила Тася.       — И сережка в ухе, — видимо, Рита перепрыгнула все стадии отрицания, сразу приняв свою участь. — Блять, у меня че, нет никаких шансов, чтобы прожить спокойную жизнь без Мела?       — Мы в жизни любим только раз, а после ищем лишь похожих, — шутливо похоронным тоном известила Тася.       — Не издевайся надо мной, но я такой статус ставила в седьмом классе, когда Мел на осеннем балу танцевал с Бабич, — недовольно пробубнила блондинка, отбрасывая телефон в дальний угол огромного дивана.       Таисия рассмеялась, ложась головой на колени Риты и ставя бокал на живот. Рита мягкими движениями чесала темные волосы Таси, заставляя ту прикрыть глаза от удовольствия.       — Кстати насчёт бала, у нас он уже на следующей неделе.       — Круто, а у нас этой весной ШСС походу проебались. По крайней мере, пока даже никаких обещаний по утреннику.       — Гена тоже школьные балы называет утренником, — хмыкнула Тася, смотря на подругу сквозь тонкое стекло бокала и смеясь с искривлённых черт лица, будто с маской в Инсте. Рита это поняла сразу, поэтому легкий подзатыльник не заставил себя ждать.       — По сути, так оно и есть. Радует только, что можно запрягать «диджея» ставить свои треки и в крысу подбухивать. Придумала, что надеть?       — Ага, с мамой съездили, купила платье, — и, вывернувшись, достала из-под ног Риты свой телефон и открыла фотку. — И вот с этими туфлями.       Блондинка, прищурившись от непривычного в темноте света от телефона, принялась внимательно разглядывать фотографию. И почти сразу восхищённо застонала:       — Бли-ин, это просто вау, Ась. Отвал. Мне очень нравятся голые плечи и эта тоненькая бретелька, она как будто вот-вот порвётся. И туфли охрененные, такой яркий акцент в образе. А то, что это все на тебе, ещё ахуеннее. С твоей фигурой нужно носить именно такое! — Рита приближала фотографию, как будто пыталась высмотреть все вплоть до вытачек и швов.       — Так у тебя идеальная фигура, Ритуль.       — Ну, да. Почти, — довольная собой, кивнула она. — Короче, Хэнк просто ахуеет! Или Киса… скорее всего, конечно, сразу оба.       Рита искренне растерялась, не зная, о ком лучше говорить в случае с Тасей. Но если бы и сама Тася знала, было бы легче.       — Да, только слава Богу, что они не напрашивались со мной. Кстати, на тебя это не распространяется. Ты идёшь со мной, — без вопросительной интонации оповестила Таисия.       — Я и не сомневалась.