На общем балконе

      — Во-первых, хочется задать вопрос, кто дал тебе право звать на бал нашей школы учеников первой СОШ, — последние слова завуч по воспитательной работе чуть ли не выплюнула, никогда не скрывая своего отвращения к учебному учреждению. Она и сама окончила эту самую СОШ, и ходят слухи, что там ей жизни спокойной не давали, поэтому в своих влажных мечтах она представляла, как здание школы рассыпается по кирпичикам в замедленной съемке во время взрыва.        — Разве это запрещено? Многие ученики приводят с собой друзей из первой СОШ, — Тася уже сильно злилась, в том числе из-за дебильного стула, который уже все копронки на ляжках разукрасил затяжками. Да и выслушивать от ненормальной завуча о ее якобы неподобающем поведении, сидя в душном кабинете, в котором на максимум работает батарея и пахнет неприятно сладко, — это последнее, что хотелось бы.        — Не перебивай меня, — худощавая маленькая училка стукнула своей костлявой ладонью по столу. — Во-вторых, устроить мордобой с участием учеников СОШ — это ещё что за гопниковский номер?        — Если вам хоть немного интересно, то эти гопники защищали честь девушек, на которую посягали ваши хваленные ученики второй гимназии, — оставалась ещё щепотка самообладания, но и она скоро просыпется.        — Аристова, ты сама прекрасно знаешь, что Сафонов стоит на школьном учете. Могли бы не нарываться на…       — Не нарываться? — кажется, просы́палась. — Может потому Сафонов такой черт, что никто его ещё на место не ставил? Поэтому он себе позволяет оскорблять учеников и учителей? А это ещё самое безобидное, что он делал.        — Это ещё что за выражения такие? — завуч широко раскрыла глаза, став похожей на голый череп с глазными яблоками. — Что за воспитание?        — Я отлично воспитана, не смейте и говорить об этом, — Таисия вскочила с ненавистного стула, чувствуя, как по ноге поползла стрелка.        — Я вижу! Куда собралась? Я ещё не отпускала!        — А мы и в не учебное время говорим, — Тася взялась за ручку двери, собираясь выбежать.        — Аристова, ты со своими маргиналами пойдёшь по тому же пути! — уже не сдерживая свой переходящий на свист крик, изгалялась учительница.        — Вы бы лучше больных лечили, а не здоровых.        — Завтра же позвоню твоей маме! — услышала Аристова, захлопывая за собой дверь и быстрым шагом идя по школьному коридору.        «Попробуй, потом расскажешь».        Ребят Таисия застала в конце коридора, сидящих на лестнице.        — Че она сказала? — первая ее заметила Рита, подходя к подруге.        — Ничего приятного, конечно. Но пофиг. Вы-то как тут оказались? — улыбаясь, спросила она, обводя взглядом своих взлохмаченных защитников в синяках.        — Хотели сделать сюрприз, — пожал плечами Мел, разминая ноющую кисть.        — Сделали, да, — сыронизировала Рита, положа голову на плечо Таисии.        — Мы хотели как люди зайти с главного входа, но у охранника с Кисой были какие-то личные счёты, и он нас матом прогнал, — улыбаясь, рассказывал Хэнк, не скрывая своего влюблённого в Тасю взгляда.        — Да, встречались мы с ним как-то, — мутно пробубнил Киса, кинув многозначительный взгляд на Аристову. Она тоже помнит обстоятельства встречи.        — И нам пришлось лезть через открытое окно в спортзале. Мел навернулся прямо на козла, — Рита и Тася рассмеялись.        — Ну, че, звоним Гендосу? Может он не успел отъехать далеко, — предложил Мел.        Спустя пару минут, действительно, к школе подъехал Гена, сильно смеясь с лиц друзей: «Бля, я вас, пиздюков, оставил минут на десять, вы че за кипиш там устроили? Первоклашки побили?». Немного потеснившись на задних сиденьях, сидя почти друг на друге, доехали до продуктового. Девчонки, красивые как на подиум, интереса ради смогли сами купить шампанское — не пропадать же попусту их макияжам и платьям, которые они почти не успели выгулять. Благодаря обаянию Риты, которая смутила своим флиртом молодого стеснительного кассира, в паспорте Гены не было нужды. Путь до базы был привычно громким, под оглушающие песни из репертуара Зуева, который Рита не совсем поняла, прося включить Крида, за что отхватила от всех парней.        — Охренеть тут классно! — восторгаясь, влетела Исаева, реакцию которой Тася прекрасно понимала, сама так же была восхищена. — Можно такую фотосессию на полароид сделать!        — В следующий раз, когда одеты будем по-человечески, — улыбнулась Таисия, вешая своё пальто на крючки у входа, которые она заставила вбить мальчиков почти под дулом пистолета. Ее бесили постоянно разбросанные по диванам куртки парней.        Боря включил тепловую пушку, а девочки разложили на столе содержимое пакетов из продуктового. Гена, не любящий долго находиться в тишине, тут же сообразил музыку на колонке и, стащив со стола бутылку пива, повалился на бильярдный стол. Мел и Хэнк хотели дружно смыться, но девочки были шустрее и, вооружившись аптечкой, которая на подобные случаи уже давно валяется на базе, принялись за их ссадины.        — Вы, мальчишки и девчонки, сильно не переживайте за меня, у меня все равно почти не было планов на вечер, — говорил Гена, пытаясь лёжа влить в рот пиво.        — Это чем так? Как будто царапали, — Тася повернула голову Бори, разглядывая царапину с запекшейся кровью ровно вдоль       подбородка, будто по линейке отмеряли.        — Так этот чепушила царапал, — Хэнк нахмурился, когда Тася приложила к коже ватку с перекисью. — Как телка, ногтями.        — Боря, — Таисия выпрямилась, опустив было руку с ватой, но он, поняв свою оплошность, взялся за неё.        — Понял, прости, — его голубые глаза заглядывали в ее зеленые, сегодня так непривычно ярко накрашенные, но не менее красивые и родные. Хэнк, молчаливо извиняясь, взял и вторую ее руку и поцеловал ее ладони по очереди. — Постараюсь так не выражаться.        — Нет, правду базарю, — не унимался Зуев, вытирающий струйки пива, потекшие по щекам до ушей. — Тем более Кукла у нас долго валялась на больничке, я уже и забыл, как она выглядит. Как ты вообще там, подлечилась?        Гена повернул голову именно в тот момент, когда Боря еле заметно притягивал Таисию к себе за бёдра, расставив ноги между ее, а она смущенно, но игриво его отталкивала.        — Так, я пропустил ещё что-то кроме махача с яслями?        Наконец, на Гену впервые обратили внимание. Рита, обрабатывающая руки Мела и тихо переговаривающаяся с ним, не замечая его внимательного взгляда снизу вверх, разглядывающего каждую черточку ее лица, тоже отвлеклась на слова Зуева.        — Пропустил, — ответил Хэнк, убирая руки с девушки. — Мы с Тасей вместе.        — Ебать твой рот! — Гена абсолютно искренне обрадовался, спрыгивая с бильярдного стола и расплескивая пену от пива. — Мои вы вылупившиеся цыплята!        Старший молниеносно схватил на руки девчонку и закрутил на месте, успев одобрительно крепко пожать руку Хенкину. Таисия, крича, в этом урагане цветных вспышек, из которых иногда складывались лица друзей, пыталась схватиться за кого-нибудь, до кого может дотянуться, но смеющиеся Мел, Рита и Боря специально отбегали все дальше. И когда перед глазами уже начало плыть, Зуев вернул Аристову туда, откуда взял, и сделал вид, что отряхнул с неё что-то.        — «Горько» кричать будем? — язвительно спросил Киса, за это время не проронивший ни слова.        Таисия, хватаясь за плечо своего парня, пытаясь удержаться на ногах в плывущей комнате, обернулась к Кислову. От его выражения лица стало не по себе, хотя может это все та же хреновая вестибулярка? Ваня, сидевший на подоконнике, курил, выдыхая дым в открытое окно. Он уже успел переодеться в привычную толстовку, а жаль. Жаль, потому что Таисия не успела рассмотреть его в чёрной рубашке, которая ему очень шла, но хорошо запомнила две расстегнутые пуговицы, а за ними, у ключицы, была какая-то маленькая чёрная татуировка.        — Ты, Кисуня, Куклу не смущай, она у нас хрупкий цветочек, — хлопая по второму плечу Хэнка, ответил Гена.        Киса, так и не подарив Тасе даже одного взгляда, хмыкнул и снова отвернулся к окну, дымя в вечерний воздух.        — А вообще, драгоценные мои, ещё не пернатые, а только с пушком цыплята, — Гена щелкнул по носу Таисию, — хочется дать наставление, как старший: Борис, не обижай Таисию, а Таисия — не обижайся на Бориса.        Из вечера лепилось что-то очень приятное, весёлое, о чем думаешь: «Как я могла бояться выходить из дома?». Легкое тело благодаря нескольким бокалам шампанского буквально летало по базе из рук в руки: то Боря прижмёт к себе, клюнув губами в нос и щеку, то Рита оттащит ее от парня в танец, когда Гена жалеет блондинку и включает то, что она хочет. Эти двое вообще хорошо поладили, несмотря на то, что до сегодняшнего дня виделись лишь пару раз. Зуев часто ошивался рядом с подругой, покорно снимал ее на видео для сторис, когда та пихала ему в руки свой телефон, шутил ей в ухо, заставляя Ритулю сиять ещё больше. Что, кажется, совсем немного не нравилось Меленину, а Рита открыто получала от его реакции удовольствие. Пьяненький Хэнк был очень милым и внимательным, видимо, ждал этого момента очень долго — когда он сможет вот так открыто, на глазах у всех, целовать Таисию в губы, не оставляя на них ни намёка на помаду.        Лишь спустя около полутора часа Аристова подумала, что ей могли писать родители. Она надеялась, что папа и мама еще не осведомлены о том, что произошло в школе — Тася сильно выбесила противную завуча. Страшно было представить такое развитие событий, где эта училка нашла-таки номер отца, позвонила ему сразу после инцидента, добавив в рассказ столько яркой бредовой отсебятины, что Виктор Анатольевич завтра же назначит встречу парням для разбора полетов. Конечно, Таисия знает силу папиной любви к единственной дочери и понимает, что во многом он может пойти у неё на поводу, но он все ещё остаётся очень строгим и где-то даже ревностным отцом. Если произойдёт что-то, что может плохо отразиться на Тасе, он не побрезгует никаким методам.        — Я телефон в машине забыла, боюсь, что родители потеряли, — Таисия с трудом выбралась из объятий Бори, оттянув платье пониже — его приходилось даже шлепать по рукам, чтобы под юбку опасно не пробирался. — Я быстро.        На улице было свежо и влажно, и, вдохнув полной грудью, Тася искренне не понимала, как могла обходиться без этого, как только они сюда приехали. Птицы, чтобы разогреть свои маленькие тельца, лениво поют, ветра совсем нет, и отдаленно пахло жженой травой. Голове стало ещё легче, даже захотелось разлечься прямо здесь, на асфальте перед базой, не заботясь о воспалении лёгких.        Запрокинув голову к небу, Таисия подпевала глухой музыке, звучащей из-за дверей, махая руками, будто к тонким запястьям привязаны нити, и кукловод-самоучка неумело заставлял куклу танцевать.        У машины Гены послышался смешок. Совсем не ожидая кого-то живого здесь, Тася чуть не подпрыгнула от испуга. На капот машины облокотился чёрный силуэт с ярко горящим экраном в руках. Его она узнает даже за несколько метров. Смутившись, девчонка открыла заднюю дверь, нашла свой телефон, одиноко валяющийся на полу, и проверила сообщения. Всякая фигня, типа оповещений приложений банка или напоминаний о том, что пора бегать или закрепить в памяти сложные для запоминания слова на английском. Но мама и папа не искали. Тася выдохнула.        — Я телефон потеряла, — зачем-то оповестила Кису она.        — Круто, — холодно ответил он, подняв глаза с экрана телефона на ее пропажу в руках. — Нашла же.        Таисия кивнула, не зная, куда себя деть. Ваня совсем не был настроен на разговор и весь вечер то пропадал где-то, то сидел на диване, не выбираясь из каких-то чатов в телеграме. Можно было предположить причину такого его поведения, но она как-то не укладывалась в голове. Да и с чего ему вдруг беситься, что Тася и Боря встречаются? Его друзья вместе, он должен радоваться, не обязательно прыгать как Гена, но хотя бы не грубить можно же?        — Ты сегодня был в рубашке, — снова констатировала она абсолютно очевидный факт.        — Ага. Вырядился как клоун. Ещё и пиздиться неудобно, — убрал-таки телефон и незаметно, будто фокусник, достал из рукава толстовки сигарету и закурил. Девчонка посчитала это если не за зелёный, то хотя бы желтый свет.        — Зря ты так. Тебе очень идёт, — не нарушая приемлемое расстояние, Тася стояла поодаль и переминалась с ноги на ногу, грея ноги в капронках.        — Похуй. Все равно больше никогда не надену, — он нахмурился, не желая продолжать эту тему. Они оба понимали, почему Киса надел рубашку, и оба осознавали, что говорить об этом не совсем удобно.        — Когда-то все же придётся, — но Тася была слишком упрямой, чтобы идти у него на поводу. Даже если его будет это бесить, она сделает все, чтобы он совсем вскипел. И так бешеный, может хоть получится выработать какой-то нервный иммунитет.        — Ага, только если хоронить кого-то буду.        Таисия возмущённо цокнула, а Киса спародировал.        — Тебе бы руки обработать, — она кивнула на его побитые костяшки, на которых сильно ободралась кожа. — Можешь инфекцию подцепить.         Ваня шумно втянул воздух через нос и устало выплюнул:        — Тась, отъебись. Че доебалась?        Аристова удивленно подняла брови, вперив непонимающий взгляд на Кису, даже не смотрящего в ее сторону, разрешая себе разглядывать его идеальный профиль. Он не назвал ее привычным шуточным «Вась». Надо было тогда как «Таисия Викторовна» обратиться.        А ещё его пальцы, держащие сигарету, снова била дрожь.        — Че нервный такой? Не мазался давно?        — Че ты об этом знаешь, моралистка? — ей удалось, он наконец посмотрел на неё. Не сквозь, не мимо, а в самые ее глаза. И плевать, что в его глазах плавала, скорее даже бушевала, ярость — это хоть какая-то живая, неподдельная реакция.        — Много ума не надо, чтобы ширяться, — так же холодно, как он, ответила Тася.        — Съебись. Хули лечишь? Чего добиться хочешь? — стоит зеркалить его отношение, как он взрывается.        — Может тебе провериться на биполярку? Сначала плачешься на коленях, что не будешь принимать, а сейчас чего? «Хули лечишь»?        Таисия еле сдерживала улыбку, когда потянулась к его руке, забирая сигарету. Неумело стряхнув пепел, затянулась, пытаясь не закашляться. Электронные сигареты с обычными нельзя сравнивать — вторые бьют по горлу сильнее в несколько раз.        Киса дышал глубоко и с глухим свистом, она слышала даже стоя в метре от него.        — За собой следи. Переходишь на сижки? Потом че, косяки? Хочешь, могу угостить, потравишься до капельницы, — грубые слова так и летели из его рта, жаля сильнее и сильнее, но Таисия видимо уже совсем хронически больная, потому что даже в них услышала ноты беспокойства.        — Следи за языком. Со мной так разговаривать не надо. Практикуй на своих девочках, а от меня отъебись, — даже четвертую затяжку она не осилила и бросила почти новую сигарету на асфальт, придавив сапогом.        — Нужна ты мне, — фыркнул он, для убедительности отворачиваясь. «Оба знаем, что нужна».        Из базы послышалась знакомая мелодия, которой Таисия, не сдержавшись, улыбнулась. «Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой» — любимый нежный голос чуть не плакал, плавая по жалобливому синтезатору.        — Моя любимая песня, — мыча в тональность, призналась Тася, будто забыв о последних словах Вани.        — Чтобы вскрыться?        — Чтобы танцевать медленный танец.        Киса повернул голову в ее сторону, за капюшоном наблюдая за ее разнеженным лицом и медленно моргающими глазами. В нем вспыхнула мысль, но он ее с силой затоптал, как Тася — его сигарету только что. Опустил взгляд на куртку Хэнка, прячущую ее открытые острые плечи. Ваня, не щадя, мысленно носком раздавил фильтр и табак, превращая сигарету-мысль в труху, пепел, пыль.        — Так иди танцуй. Твой парень там, — он кивнул в сторону дверей и, оттолкнувшись от капота машины, растворился в ночной черноте в противоположной стороне. 

***

      Поясница тянула так сильно, как будто вместо мышц были канаты, которые вот-вот разорвутся. Пришлось выбраться из глубокого приятного сна, чтобы перелечь с живота на спину, подвинув ногу Риты, устроившейся на Тасином бедре. С ночи Аристова опять забыла задвинуть шторы, и сейчас солнцу совсем ничего не мешало, чтобы пробраться сквозь скатавшуюся тушь на ресницах, залезть под веки с размазанными чёрными тенями и карандашом, упорно не давая доспать ещё пару часов.        У Риты очень чуткий сон, и ее голубые глаза открылись сразу же, как Таисия начала крутить ее кудри на подушке.        — Привет, — хриплым голосом сказала Тася.        — Привет, — сжатой подушкой щекой ответила блондинка, закинув руку на плечо подруги. — Как       состояние?        — Все ок, у тебя?        — Тоже. Мы не так много выпили, да и шампанское было нормальное, — и вдруг, резко посерьезнев, так же быстро сменила выражение лица, еле сдерживая улыбку.        — Говори. Вижу, что что-то хочешь рассказать, — улыбаясь, потянулась Тася, запищав от удовольствия.        — Мы с Мелом целовались вчера.        — Чего? А я где была? — Рите удалось удивить подругу, так, что Тася приподнялась, облокотившись о спинку кровати.        — Не знаю, мы просто вышли на улицу, потому что он захотел курить. Он был очень-очень пьяным, по-любому даже ничего не помнит, — Рита села, свесив ноги с кровати, и завязала кудри в хвост. — Поэтому я адекватно оцениваю произошедшее. Это просто мутки по пьяни, сегодня он проснулся со своей жертвенной любовью к Бабич. Ниче не поменялось.        Для Таси было загадкой, как в Рите так гармонично уживаются две противоположные части: преданная пылкая привязанность к Мелу и холодная голова, которая в любой момент может поставить на место обезумевшее сердце. У самой Таси пока такое не получается.        — Рано хоронить надежды. Ты не можешь знать, с какими мыслями он сегодня проснулся. Может он ночь не спал и думал о тебе? — конечно, это очень вряд ли, и обе это понимали, поэтому Рита не обижалась.        — Ага, издрочился за ночь, все ладошки стёр, думая обо мне, бедняга, — Рита, в одной футболке, с петухами на голове, выглядела очень мило. Она будто и не умела быть некрасивой. — В любом случае, теперь наблюдаем за его поведением.        Тася кивнула, беря телефон в руки. Так же как и про шторы, она забыла поставить на зарядку телефон, поэтому сейчас 1% героически держал на себе весь удар. Час назад Боря пожелал ей доброго утра и предложил прогуляться. И с ним правда хотелось проводить время, как раньше, бесцельно шататься по городу или кататься на велосипедах, объездив весь небольшой Коктебель. Хотелось видеть его довольную улыбку, когда он прижимает к себе девчонку, когда она сама просовывает свою руку в его ладонь.        Палец сам нажал на диалог с Кисой, который упал вниз и затерялся между не особо активными каналами. «Был(а) в сети 5 часов назад». Телефон выключился.        — Киса вчера как с цепи сорвался, заметила? — копаясь в своей сумке в поисках зубной щетки, но быстрее наткнувшись на электронную сигарету, спросила Рита.        — Заметила. И даже ему это сказала.        — А он что? — комната наполнилась химозным персиковым запахом.        — Что он может сказать? «Отъебись, не лечи», — Тася натянула на себя шорты, чтобы из комнаты не выходить полуголой, и сделала пару затяжек из рук Риты.        — Ась, он пиздец как ревнует, говорю тебе, — безапелляционно озвучила то, о чем Тася даже думать боялась.       — А мне то что? Это его проблемы.        Рита одобрительно хмыкнула и поплелась в ванную следом за Тасей.        — Доброе утро, гуляки, — поприветствовал отец Таси, вылавливая девчонок в коридоре. И насколько же странно они сейчас выглядели: Тася и Рита, еле одетые, с непонятным вчерашним гримом на отёкших лицах и Аристов, в субботу утром уже одетый в форму, с причесанными волосами и благоухающий приятнейшими духами, которыми задаривает его жена. Прокурор и его дочь личной персоной.        — Доброе утро, Виктор Анатольевич, — Рита потянула шорты ниже, чтобы хоть немного спрятать открытые бёдра.        — Ты на работу что ли, пап? — недовольно спросила Тася, повисая на двери ванной. Клянётся, что ни за что в жизни не пойдёт в трезвом уме на работу, где придётся работать сверхурочно, ещё и по выходным, как папа.        — Да, совещание по ВКС, — Виктор взял из ключницы ключи от машины.        — Что бы это ни значило, но это издевательство над человеком. В конституции чёрным по белому прописано: «каждый имеет право на отдых», а прокуратура на это кладёт большой…       — Таисия, — предупреждающе протянул отец.        — Болт, пап.        Рита, все ещё стоящая рядом и залипающая на Аристова в форме, засмеялась.        — Хорошо, что твои познания по главному закону страны так широки, но, будь добра, покажи лучше это на ГИА.        — ЕГЭ, — исправила Тася.        — Не матерись, — и снова Рита захихикала. — Как вчера бал прошёл?        — Нормально, — неуверенно ответила дочь, и пока Виктор обувался, тихо, чтобы только Исаева услышала, сказала: — Наверное. Нас же там не было.        — Борис был?        — Да, заглянул.        — Чтобы отпиздить пацанов, — прошептала Рита, вынуждая теперь Тасю улыбнуться.        — Он же проводил вас до дома? — девочки синхронно закивали, подаваясь волшебству прокурорской формы и командному тону. — Хорошо. Но я в нем и не сомневался. Мама если что на пробежке. Хорошего дня, ведите себя хорошо.        Таисия, подбежав к папе, чмокнула того в щеку, а он по дурацкой привычке потянул ее ухо наверх, вызвав недовольство у дочери.        — До свидания, Маргарита.        — До свидания! — и как только за ним закрылась дверь, Рита, не сдержавшись, заныла: — Блять, Ась, он просто ахуительный!        — Ты все ещё говоришь о моем папе.        — Знаю, прости-прости! — она сложила руки в молящемся жесте, тащась за подругой в ванную. — Но я честно тебе говорю, он просто секси в этой форме.        — Мужчинам в принципе идёт форма. Папе Бори тоже.        — Лично я готова признаться, что у меня есть такая хуйня, — мямлила Рита, умудряясь чистить зубы, задрав футболку и разглядывая свой плоский живот, — что у меня встаёт то, чего нет, когда вижу мужчину в форме, притом похуй, в какой. Как эта особенность называется?        — Психическое отклонение, — смывая остатки тоналки и на удивление почти нетронутые стрелки, съязвила Тася.        — Да ну тебя. Вообще психологи это даже как-то обосновывают. Типа я не чувствую себя под защитой и ищу ее у мужчин в форме, а они же все сильные и большие. Убьют любого, кто тебя обидит.        — Поэтому ты влюбилась в Мела? — намекая на абсолютно противоположный типаж друга, засмеялась Аристова, пошатнувшись на кафельном полу от обиженного толчка блондинки. — И убить может любой, у кого в кармане будет заточка. Это не показатель защищенности. Он должен быть эмоционально стабильным, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.        — Ага. Поэтому ты дрочишь на Кису. Самый стабильный из всех, кого я знала, — насмешливо сказала Рита.        — Ладно, забыли, о чем говорили, — сказала Аристова, заметно погружаясь в свои мысли.        — Извини, ты же не обижаешься? — Рита дернула подругу за майку и чмокнула ее в щеку, оставив след губ из зубной пасты.        — Нет, наоборот. Хоть ты меня отрезвляешь время от времени. У меня вообще-то есть парень, а я веду себя как шлюха, — Тася облокотилась о раковину, глядя на блондинку через зеркало.        — Хорош уже хуйню городить. Моя подруга не может быть шлюхой. Если бы я отбирала подругу по этому принципу, я бы с Бабич в десна долбилась, — Рита гладила волосы Таси, любуясь ее смехом.        Исаева правда не завидовала положению Таси и видела, как та страдала, но у неё не было ни одной мысли, чтобы осудить ее. Таисия слишком честная, искренняя и мягкая. Она, безусловно, сама себя привела в такую ситуацию, но не из эгоистичных побуждений, а по собственной глупости и возрастной неопределённости. Ещё и противоречащие друг другу чувства к противоположным парням ее сильно выбивают, морочат голову. Рита же только кажется жёсткой и грубоватой, на деле же, она уверена, не смогла бы выстоять, как Тася.        Они обе понимали, что из этой ситуации невозможно выйти безболезненно, оставив всех соучастников без ран, царапин и даже шрамов. Всех заденет, а кого больше, кого меньше — сказать невозможно. В данном случае, как бы ни грустно было это признавать, зависит все от Таси и ее решения.        Пока девчонки приводили себя в порядок, вспоминали вчерашний вечер. Гена ожидаемо накидался и не был в состоянии садиться за руль. Спасибо Хэнку и связям его отца в ГАИ, потому что благодаря графику постов гайцов Хенкин сам смог сесть за руль, оставить машину недалеко от дома Таси, главное чтобы доставить девчонок до дома в целости и сохранности. Рита и Тася в последний раз видели Гену спящим на заднем сиденьи машины, укутанным в куртку наизнанку. Остаётся лишь надеяться на благоразумие парней, что они не оставили друга одного в машине на ночь.        — Здравствуйте, теть Альмира! — еле успев проглотить чай, сказала Рита, увидев в дверном проёме кухни запыхавшуюся маму Таси в лосинах и легкой ветровке. — Вы отлично выглядите.        — Спасибо, Риточка, — улыбнулась Альмира, снимая наушники и распуская хвост, но почти сразу посерьезнела: — Хотела спросить, как вы вчера провели вечер, но знаю, что весело. Но вы, наверное, спутали школьный бал с русской свадьбой, обычно на ней дерутся.        — Завуч уже настучала? — закатила глаза Тася, откидываясь на спинку кухонного стула.        — Это вам и мальчикам вашим надо настучать по головам, — хмурясь, сказала мама Таси, но вытащила девочкам из холодильника шоколад и доложила печенье в тарелку.        — А че мы сделали? — захныкала Тася.        — Те пацаны нас обижали, а мальчики за нас ответили, — поддержала Рита.        — Да знаю я, что Боренька не даст вас в обиду. Но тоже дураки, не могут руки не распускать.        — Мам, такие дебилы только язык силы понимают, — и в доказательство, как по заказу, в первом попавшемся видео на Ютьюбе, которое они с Ритой включили для фонового звука, белобрысый блоггер крикнул своим друзьям: «тупые уебки!». Рита и Тася рассмеялись под осуждающий взгляд Альмиры, которая тоже сдерживала улыбку.        — Короче, папе я не говорила, а то он бы шуму поднял, — осушая уже второй стакан воды, успокоила мама Таси. — Но и завуча я твоего тоже послала культурно. А то она начала мне что-то говорить про твое воспитание, старуха психованная. А мальчикам скажите, чтобы учились конфликты решать без рукоприкладства. Но передайте им, что они красавчики.        — Передадим! — довольно кивнула Рита.        — А то если не надерутся по молодости, потом могут проблемы доставлять. Был у меня один такой боксёр, — погрузившись в воспоминания, Альмира даже не замечала, как сзади неё, в телевизоре, парни крыли друг друга матом. — Колотил всех на ринге и за рингом, хотя сам говорил, что не любит этого. К одному моему воздыхателю приревновал, так чуть не сел за то, что лицо ему изуродовал. Но папа у него влиятельный был, малой кровью обошлись. Но убегала я от него, что пятки сверкали, когда он однажды на меня руку поднял.        — И он вас не искал? — ужаснувшись, спросила Рита. Тася эту историю слышала, но все равно каждый раз представляет, как сама своими тонкими ручками колотит этого придурка за то, что обидел ее маму.        — Искал, конечно. Я переезжала из города в город, а он за мной. Но потом я встретила Витю. Он-то смог его приструнить и меня спрятал.        — Как мило, — замычала Исаева, позабыв о вкуснейших оладьях, сложив руки под подбородком. — Он прямо как герой вас защитил.        — Да, именно поэтому я уже спустя три месяца согласилась выйти за него замуж. Если я за ним чувствую себя, как за стеной, значит я могу быть спокойна с ним, — Альмира счастливо улыбнулась. — Это я к тому, что сто раз подумайте, прежде чем с драчунами связываться. Но Боренька у нас не такой.        Рита, поддерживая, заулыбалась, пиная коленом ногу подруги, недовольно вздыхающей. 

***

      Все вокруг уже знали об отношениях Таси и Бори, секрет в одностороннем порядке решил раскрыть сам парень, и в таком случае ничего страшного в том, чтобы рассказать об этом хотя бы маме, не было. Но, убегая из дома, Таисия кинула, как обычно это бывает: «я с Борей гулять». Но Хэнк, кажется, упорно планировал вывести ее на чистую воду, потому что встретил ее у подъезда с букетом розовых розочек, по цвету почти не отличающихся от оттенка его лица.        — Какие милые! — утыкаясь носом в бутоны, глухо воскликнула Таисия. — И ты тоже милый. Спасибо.        Беря в руки цветы, запечатлевает благодарность на его губах, оставляя на них блестки. Боря, сперва стесняясь, кладёт руку на ее спину, чуть ниже лопаток, но довольно быстро преодолев смущение от подарка, сказав «привет» в самые ее губы, притягивает к себе, не оставляя шанса блеску для губ остаться на Тасиных губах. Таисии лишь оставалось спасти букет, прижатый между ними, и отвечать на поцелуй как будто изголодавшегося Хэнка. Он вкусно пах кремом после бритья и жаждой.        — Борь, — она пыталась вырвать губы из его хватки, но Хенкин упрямо укусил нижнюю, и по его хитрым глазам было понятно, что он ни капли не жалел. — А вдруг папа увидит…       — Ну, и что? Если ты ему не сказала, значит узнает об этом так, — он чмокнул девчонку в нос и улыбнулся, когда она поморщилась.        — Не думаю, что ты будешь готов к его реакции. Это ты сейчас весь такой смелый и бессмертный, — гладя его открытую за курткой шею, наблюдала за почти кошачьей реакцией на ласку.        — А я всегда смелый, когда дело касается тебя.        — Я заметила вчера, — провела пальцем у вчерашней раны на челюсти, довольно быстро заживающей. — Так, я сейчас сбегаю домой, поставлю цветы в воду и вернусь.        Главная цель Таси сейчас — либо незаметно проскочить в комнату под предлогом, будто что-то забыла, либо спрятать букет. Боря дарил ей цветы только на дни рождения и 8 Марта, этот же подарок совсем не подпадает ни под один повод, и, очевидно, мама будет задавать вопросы. Рассказывать об отношениях, ещё и в таких условиях, — ни за что. Поэтому надо как-то выкручиваться.        Аккуратно опустив ручку входной двери, тихо сматерилась, потому что мама уже успела закрыть на замок. Медленно, несколько это возможно, Тася дважды провернула ключ и приоткрыла дверь. В коридоре мамы не было, и это было последним шансом. Не разуваясь, она проскочила две комнаты в коридоре, пытаясь прислушаться, в какой находится мама. И когда дверь в ее спальню была почти перед носом, стоило только опустить ещё одну ручку, и ты будешь в безопасности, как из ванной вышла мама.        — Ты чего крадёшься? — нахмурилась Альмира, думая, не сошла ли она с ума? Дочь же прощалась с ней пару минут назад? — Таисия, ну какого ты в обуви по дому шляешься?!        И до того, как татарская бомба взорвется, Тася всучила ей букет.        — Это че такое?        — Это тебе. От Бори.        — В честь чего это? — настороженно спросила она, но потеплела, услышав имя ее будущего зятя, как она сама считала.        — Ну… типа извинения за то, что вчера устроил драку, — и как у неё получилось придумать такую ахинею в таком стрессе?        — Да не стоило, он что с ума сошёл? Я же не держу на него зла, — умилилась Альмира, любуясь розовыми бутонами, забыв о том, что дочь стоит посреди коридора в кроссовках. — Ну, Боренька даёт.        — Ладно, я пошла, мам, — не нарываясь на лишние вопросы, Тася на цыпочках побежала к двери.        — Передай ему большое спасибо! Ну, зятёк…       Закрывая дверь, Тася уже почти вызвала лифт, как глаза упали на балконную деревянную дверь. Секундный порыв потянул к ней в надежде, (в чем сама Таисия не признаётся) что на ее кресле по-хозяйски развалился темноволосый парень, курит сигарету и встречает девчонку недовольным вопросом: «ну че так долго, Вась?». Скрип двери, солнце, бьющее в глаза, и пустота. Его нет. Но его и не следовало ждать, всё-таки он приходит ближе к ночи, а сейчас день еле переваливается к вечеру.        — Куда пойдём? — спрашивает Аристова, спрыгивая с предпоследней ступени у подъезда и за секунду выбросив из головы постоянного жителя. Конечно, он придёт, может даже через несколько минут, он же не может по-другому.        — Голодна? — беря в свою руку ее ладонь, накрывая полностью, чтобы ветер не пробрался к ее пальчикам, идёт вдоль двора.        — Не, поела дома.        — А кофе хочешь?        Таисия стреляет в Борю глазками исподлобья, многозначительно улыбаясь и поджимая губы. Он, не скрывая абсолютно счастливых и чистых искорок в голубых, почти бесцветных на солнце глазах, любуется ей. Ее тёмным обрамлением зелёной радужки, ее длинными ресницами, ее многочисленными родинками на лице и шее, ее короткими волосами у лба. Красивее ее он не видел. Да и не смотрел, потому что всегда знал, что она — лучшее в его жизни. Ему даже казалось с самого их детства, что он был создан для того, чтобы быть с Тасей, быть ее защитой от одноклассников, которые ещё не знали о том, что стоит им уронить Тасин волос, Борю не остановит никто, даже строгий отец-полицейский, в наказаниях очень оригинальный и жестокий. Боря готов был сидеть в темноте подвала днями, растирая горящие от ударов отца места на теле, но ни разу не изменит своего решения — он будет до крови драться за неё. Таисия — буквально его судьба, его будущее, прошлое и настоящее. И отпустить ее значит обречь себя на расчленение, как если бы человек мог жить без главного органа — сердца — которое и присвоила себе она. А он добровольно, с готовностью отдал его ей.        — Красивая, — невпопад бросил он, наблюдая, как ее щеки краснеют, а глазки бегают по его лицу. — Значит кофе.        Почти пол-литра латте с соленой карамелью, Тасе — погорячее и послаще, и они выдвинулись, куда — девчонке Хэнк не говорил. Он, как это обычно бывает, внимательно слушал почти не замолкающую Тасю, которую время от времени настигала паника об экзаменах. Чем ближе ещё неизвестные даты сдачи ЕГЭ, тем больше истерических ноток в голосе Аристовой. Хэнк был уверен, что она хорошо сдаст экзамены, даже если бы у неё не было репетиторов по выборным предметам — Таисия была почти круглой отличницей, но по физике и химии даже не старалась исправлять четверки в четверти, ее все устраивало. И что ещё важнее — Тася любила учиться. Она могла часами переписывать упражнения по русскому в тетрадь, могла писать сочинения и эссе, а все новые темы по обществознанию она буквально «проглатывала».        Нужно было волноваться об учебе самому Хэнку, но, увы, его голову заняла Тася, целиком и полностью, поселилась там и не планировала съезжать.        — Мы к бухте идём? — спросила Тася, карабкаясь по высокому       бордюру, поддерживаемая крепкой рукой Бори.        — С тобой никаких сюрпризов не устроишь, — обиженно сказал он.        — Прости, Борь, — улыбнулась Таисия, потормошив золотые волосы Хэнка, и сразу получила бумеранг — нога подвернулась, и парень тут же подхватил неваляшку. — Просто мы слишком очевидной дорогой идём, а город маленький. Несложно понять, что за тем круглосуточным магазином мы свернём вправо и спустимся по склону к воде. Но для меня все ещё остаётся сюрпризом, зачем ты меня туда ведёшь.        — Как зачем? Съесть, конечно, — рыкнул он, пробираясь хищными зубами к шее Таси под ее оглушительный писк.        Отсмеявшись и вывернувшись из его капкана, девчонка пробежала вперёд, идя задом и не спуская с Хэнка глаз.        — Не на лодке же кататься?        — Ну, Тась! — совсем отчаянно и расстроенно воскликнул он и отвернулся. Значит, угадала.        — Блин, Борь, — не сумев сдержать смеха, Аристова обняла парня. — Прости, пожалуйста, я же просто предположила. Но это все равно хорошая идея, я хочу покататься на лодке!       Хэнк обиженно ластился у ее шеи, чувствуя каждую ноту ее ахуенных духов. Вот бы так стоять всю жизнь, только чтобы она обнимала своими маленькими худыми руками.        Боре удалось пустить на воду Лапочку, аккуратно посадив в неё девчонку, и не намочить кроссовки. Побившись некоторое время о каменистое дно моря, лодка не без помощи вёсел тронулась по спокойным волнам. Ветра не было, солнце пролезало сквозь пушистые полупрозрачные облака, пыталось прогреть холодную после зимы морскую гладь. Таисия сделала несколько фотографий ставших родными гор, чаек, ловивших рыбу налету.        Последний раз они с Хэнком так выходили в бухту на лодке в девятом классе глубоким летом. Боря прыгал в воду и пытался затащить подругу, а та вредничала, что не хочет домой возвращаться мокрой. Все равно ей тогда было суждено промокнуть, потому что на пути домой их будто подстерегал неожиданно начавшийся ливень с грозой и молниями. Тогда Хэнк грел руки Таси, стоя под шифером у закрытого ларька и причитал, что она могла бы нырнуть пару раз.        — Борь, а почему ты не катаешь меня на мотоцикле? — прервала молчание Таисия, кажется, даже не успев обдумать вопрос.        — Не хочу подвергать тебя лишней опасности. А ты хочешь покататься? — сложив вёсла, Боря, сидевший напротив, наклонился вперёд.        «А Ваня подвергает».              — Нет, — честно ответила она. — Просто в одиночку ты передвигаешься на мотоцикле, а когда мы гуляем, максимум — садимся за велосипеды.        — На велике ты можешь только разбить коленки, чего я и так не допущу. А если упасть с мотоцикла, можно остаться инвалидом. Я себе этого никогда не простил бы.        Аристова кивнула и переплела их руки. Хэнк по обыкновению начал растирать тыльные стороны ее ладоней и дышать на них горячим воздухом.        — Ты чего такой задумчивый? — наблюдая за его не моргающими последние минуты глазами, обращёнными в горизонт моря, вытащила из клубка его дум.        — Не знаю, просто, — врал он.        — Не просто, я вижу.        Глубоко вздохнув и нахмурив брови, неохотно признался, не выпуская ее рук:        — Просто сон приснился дурацкий.        — Ужастики?        — Можно и так сказать, — пожав плечами, Боря невесело улыбнулся.        — Расскажешь? — допытывалась Таисия, глазами упрашивая его.        Хэнк некоторое время молчал. Точно раздумывал, говорить или нет. Потом, наконец, оторвал взгляд от морской глади и посмотрел в зелень ее радужек. И у него не осталось выбора, даже его иллюзии.        — Да правда дебильный сон. Как будто вы с Кисой вместе.        Он не смог бы озвучить все то, что он видел этой ночью. То, как Кислов целовал волосы его, Бори, девушки; как Таисия стояла перед ним почти на коленях, будто ждала приказа, чтобы беспрекословно его исполнить; как Хэнк почувствовал колотящееся в черепной коробке сердце, когда они на его глазах врезались в губы друг друга. Хэнк не будет говорить Тасе и то, что в рассветное утро он вырвался из подсознания, из этого ужасного сна, и неосознанно полез в телеграм. «Тася — был(а) 5 часов назад». «Киса — был(а) 1 час назад». «Не вместе».        Тася не отрывала взгляда от парня, чтобы не показать своего удивления. Тем более он искал в ней что-то, каких-то причин не верить сну, доказательств ее любви.          — Ну… сегодня не пятница. Значит сон не вещий, — через силу улыбнулась она.        — Ну, да, — и такая же натянутая улыбка в ответ. 

***

      Дни сменялись днями, ночи — ночами. Тася могла бы назвать их днём сурка, но обычный распорядок дня — школа, репетиторы, подготовка к экзаменам — разбавлялись часами, проведёнными с Борей, вечерами в компании мальчиков и Риты на базе, к их (наконец!) культурными чаепитиями без алкоголя.        В один из дней девочки вместе приготовили обещанные Тасей синнабоны и угостили парней. В другой день они решили взяться за перестановку на базе, но их хватило ненадолго. По крайней мере стало чище и просторнее. Рита и Мел были как ошпаренные, чуть ли не вскрикивали, когда случайно касались друг друга, и не дай бог им пересечься взглядами! Можно было только украдкой наблюдать друг за другом, пока Егор, заблудившись в своих мыслях, не обращая внимания на окружающий шум, печатал в телефоне что-то типа небольших стихотворений. Или разглядывать Ритулю, когда та была увлечена партией в карты, стараясь отвлечь Гену своими длиннющими ресницами, чтобы заглянуть в его веер. В общем, оба боялись сделать хоть какой-то шаг, но им нравилось осознание того, что они постоянно рядом.        Кисы не было видно уже больше недели. На очевидный вопрос Таисии, куда он пропал и как он может все это время не ходить в школу, парни отвечали так легко, будто его пропажа — само собой разумеющееся: «просто не ходит, такое каждый раз». «Тась, он не словит передоз, не ссы» — говорили они, но сердце у Таси было не на месте. Каждый вечер, сидя на общем балконе, ждала, что скрипучая деревянная дверь откроется и зайдёт он. Но его не было все это время. В один из вечеров, не сумев сдержать непонятный порыв, открыла их с Ваней чат и написала: «Не хочешь заглянуть на балкон?». Под его именем минуту не менялась надпись «был(а) 3 часа назад», и Тася, повинуясь демону на плече, удалила сообщение.        В понедельник учительница по химии в честь своего юбилея отпустила всех с последнего урока, умоляя взбалмошных одиннадцатиклассников Таисии с закрытыми ртами бежать по лестницам, чтобы не дай бог завуч не услышала их санкционированного побега. Таисия знала, что сегодня ее друзья не смогли бы прогулять свой шестой урок даже при всем желании, потому что на сегодня была назначена одна из итоговых контрольных по математике. Она была наслышана об истеричке-математичке, по словам Хэнка, поэтому им проще было бы хотя бы появиться на уроке, чем потом огребать за свой прогул. Поэтому Аристова решила встретить их у школы, сделав сюрприз. По весеннему солнцу было приятно прогуляться несколько кварталов до их школы, даже бомбер сняла. Совсем скоро уже и лето, жара, море и пляжи и никаких экзаменов. Но все ещё был внутренний мандраж, стоило Тасе в своих размышлениях забрести в осень, где ее поджидало поступление, новый город и новый дом. Пока можно было об этом не париться, Таисия не шла на поводу тревожности.        Заходя на территорию чужой школы, Аристова услышала из приоткрытых деревянных окон звонок с урока, и в ту же секунду загудели школьники. Спустя несколько секунд малочисленная пока толпа начала вываливаться из дверей главного входа. Подходя ближе, облокачиваясь о каменную клумбу, грустно пустующую после зимы, Таисия разглядывала происходящее за окнами школы, надеясь встретить знакомые светлые головы. Но наткнулась на кое-что похуже, что заставило ее закашляться от удивления сладким дымом курилки. Под окнами стоял чёрный мотоцикл. Единственное, чем он отличался от мотоцикла той ночи, — нацарапанной чем-то острым широкой надписью «урод». Тася даже на секунду подумала трусливо сбежать, пока ее друзья не вышли, даже оттолкнулась от клумбы, обернувшись назад, чтобы понять, сколько у неё есть времени форы. Но сбегающая по ступеням блондинка перечеркнула ее планы:        — Асенька, ты чего тут делаешь? Ради нас начала сбегать с уроков? Кто тебя научил такому плохому? Хэнк?        Рита чуть не снесла подругу с ног, когда прыгнула в ее объятия. Сзади, ещё не заметив сюрприза, ковыляли мальчики.        — Киса объявился что ли? — негромко спросила Тася, обнимая       Исаеву.        — Да. Злой, как черт, — обернулась она на парней. — Вы с ним после этого не виделись?        Таисия отрицательно покачала головой.        — Даже не переписывались. Я думала, он умер.        Хэнк и Мел начали махать Тасе, грубовато отталкивая первоклашек, вставших на проходе, а сзади них плёлся Ваня, уткнувшись в телефон. Таисия не видела Кису больше недели, и столько бы ещё его не видела. Сгорбленный, волосы скрывают лицо, руки — без единого напоминания о драке. Пуховик сменил на чёрный бомбер, похожий на Тасин, и, кажется, намутил новые кроссовки. Таисия и забыла, какой он красивый.        — Такой кровосос хрен откинется, — усмехнулась Рита, садясь на бетон у клумбы и кидая рядом сумку. Как продолжение руки, тут же материализовалась и электронная сигарета. — Смотрите, кого попутным ветром занесло!        — Какой хороший странник-чужеземец, — улыбнулся Мел, обнимая подругу.        — Ты чего, прогуляла? — спросил Хэнк, целуя в щеку.        — Нет, все легально. Решила до вас прогуляться.        Киса, дойдя до их компании, поднял голову от телефона и скользнул мимолётным взглядом по гостье. Никаких эмоций во взгляде, и бровью не повёл.        — Привет, — сухо и хрипло сказал он, не убирая телефон в карман.        Раньше он ее кружил на руках и душил в объятиях, когда видел. А сейчас это? Тася протянула ему кулачок в знак приветствия. Он отбил, стукнув кольцом, которое могло бы сейчас быть ее.        — Кис, это что за наскальное творчество? — кивнула на его мотоцикл Рита, и парни сочувственно застонали.        — Блять.        Ваня наклонился к жертве преступления, пытаясь наощупь понять глубину ранения и примерную стоимость шлифовки. Разочарованно и зло запустил руку в волосы.        — Алинка что ли? — спросил Хэнк, кладя руку на талию своей девушки.        Кислов молча кивнул, кусая щеку изнутри.        — Попробуй в сервак Гендоса загнать, там вроде Пашок шлифует, — предложил Хенкин.        И снова тот кивнул.        — Ладно, я погнал. Дела есть, — Киса сел на мотоцикл, надевая шлем и рюкзак на обе ручки и застёгивая замок бомбера.        Весь в чёрном, на чёрном мотоцикле, только чёрные глаза видны из-за чёрного шлема. Тася незаметно вцепилась в руку Риты, наверняка оставив полумесяцы от ногтей на ее нежной бледной коже. Подруга погладила ее пальцы. Рита все понимает, она — буквально подарок Тасе.        На оглушающий рёв мотоцикла обернулся весь школьный двор, и девочки-старшеклассницы, не скрывая восхищения, провожали его взглядом, обсуждая между собой Кису. Он и без того привлекал достаточно женского внимания, и все понимали, на что шли, если вдруг Кислову захочется провести с кем-то из них время — он отречётся уже на следующий день. Но все равно соглашались ложиться к нему, раздеваться перед ним, даже дарить ему девственность, наверняка глубоко веря в то, что именно она — та самая, которая убьёт в Ване бабника, буквально привяжет, приворожит к себе, чтобы он не мог смотреть на других девочек. Очевидно, они все страдали, плакали и может даже жалели, когда их надежды не оправдывались. Кису не переделать, бабник — это самая редкая, пятая, группа крови, которая течёт у него по венам, гонимая сердцем.        Лишь эта самая Алина почему-то задержалась в списке Кислова, даже пытается выяснять отношения таким тупым способом. Когда Тася спрашивала, встречаются ли они с Кисой, Рита лишь пожимала плечами. Что их связывает, никто не знает, разве что может подружки Алины.        Как только мотоцикл пропал с поля зрения, завывая далеко у дороги, Таисия отпустила руку Исаевой. Рита посмотрела на подругу и сочувствующе поджала губы.