Улыбка для Джокера

Больше всего в этом театре абсурда его раздражал нескончаемый гул шепотков, навязчивый, словно комариный рой у воды. Казалось бы, отмахиваешься, но после секундой передышки он наседает с новой силой. Ещё на прошлой неделе Андерсон, пардон, адмирал Андерсон, как он сам любезно напомнил Джокеру о субординации, объявил о скором присоединении к команде Нормандии нового старпома. К его команде, где каждый уже сросся друг с другом и кораблём, где все уже выверено с точностью до дюйма, правильно и привычно. Словно в уже идеально отложенный механизм киянкой грубо вбить новую шестерню. Джейс, мать его, Шепард. Признаться честно, отдаленные слушки о прославленном капитан-лейтенанте долетали и до Джокера, который чихать хотел на чью-либо популярность, а подчас даже презирал. А сейчас полный состав Нормандии, включая технический персонал, поразила особенно острая форма синдрома Шепарда. Каламбур, синдром Вролика, против синдрома Шепарда, первый поражает костную ткань, второй мозг.С тех самых пор даже в сортире его преследовал нескончаемый шепоток "Шепард, Шепард". Джокер ощущал себя последним здоровым в эпицентре зомби-апокалипсиса, стойко сопротивляющимся вирусу. Хотя, право, разок-другой ему с трудом удавалось сдержать желание вбить уже набившее оскомину "Джейс Шепард" в базу данных Альянса. Сугубо из праздного интереса и желания взглянуть в глаза того, кто одним существованием умудрился стать такой помехой. Словно камень в ботинке. Камень, размером с гору. В восхищенных шепотках, в довольной улыбке Андерсона, в атмосфере этого любопытного, радостно-напряженного ожидания одному лишь Джокеру чудилась горькая, как полынь, насмешка. Новое начальство, которому заново придётся доказывать, что он на этом корабле не из жалости или толерантности к инвалидам. Доказывать, что он все-таки достоин чего-то больше, чем снисходительный взгляд, что он, пусть не равен, но ничем не хуже. Только вот кому какое дело до его гнева и непринятия, когда на горизонте в свете софитов уже маячит силуэт прекрасного, идеального героя? В тот день затворы шлюза скрипнули как-то по-особенному раздражающе, а шаги, прогрохотавшие по металлическим панелям пола, казались оглушающими. Джокер ощущал себя будто с похмелья, в самом мерзком его проялении, когда отвратно крутит пустой желудок, а черепная коробка грозит раздавить отекший мозг. - Шепард! - довольный окрик Андерсона отозвался в зубах ноющей болью. Джокер прекрасно знал, что за спиной вся команда выстроилась в узком коридорчике, горящие любопытством и желанием поприветствовать нового старпома. Всё, кроме него. На этот раз унизительная болезнь спасла его от не менее унизительной участи встречающей шавки. -Рад видеть. Как здоровье матери? - Джокер, пытаясь абстрагироваться, не вслушиваться в чужой разговор, буравил взгядом приборную панель. Он позвоночником ощущал энергетику этого человека, густую, словно битум, давящую. - Андерсон. - от этого голоса, Джокеру показалось, словно его пинком под зад отправили в открытый шлюз и уши заложило такой тишиной, что слышался гул собственной крови. - Адмирал Шепард прекрасно себя чувствует. - низкий, приятно-хрипловатый, но в то же время мягкий, голос точно не мог принадлежать мужчине. Кресло поворачивалось как-то нелепо медленно, словно он находился под водой и взгляд Джокера, словно хватая информацию урывками, кусочками пазла,уткнулся в вычищенные высокие ботинки, пробежался по бесконечно-длинным ногам, ошарашенно задержался на груди, которую даже строгий китель не сумел скрыть, пока, наконец, не сумел собрать полноценную картинку. Она стояла рядом с Андерсоном, совсем по-свойски близко, тем не менее, с безупречной осанкой. На бледном лице, так контрастно выделявшимся на фоне темно-синей формы каменная безучастность. Словно ни тёплый приём Андерсона, ни плохо скрываемые любопытные взгляды ее совсем не трогали. Тёмно-рыжие волосы, кажущиеся в сумраке коридора почти багровыми, собраны в длинную тугую косу, непривычно-длинную, как для женщины на службе Альянса. Единственный эпитет, что в тот момент вертелся на языке у Джокера - безупречность. Холодная, хищная, опасная безупречность, затянутая в парадную форму. Как-то совершенно неожиданно женщина с дурацким именем Джейс обернулась и Джокера словно к креслу пригвоздило янтарно-желтым, волчьим взглядом. Немного дернулась тёмная бровь на скуластом лице, рассеченная ровным, немного разбойничьим шрамом, а Джокеру казалось, что он падает все дальше в раскрытую воронку открытого космоса. В несколько шагов, по-военному выверенных она, вместе с Андерсоном приблизилась к кабине пилота. Качнулась багровая коса, кончиком привлекая внимание к бёдрам хозяйки и на периферии зрения мелькнул Аленко, не спускающий заинтересованно-восхищенный, чисто мужской взгляд с капитана Шепард. - Наш пилот, лейтенант Джефф Моро. - в иной бы раз ему польстила едва заметная гордость в голосе Андерсона, в иной бы раз, возможно, он бы отпустил какую-то шутку, опасно пройдясь по границе субординации. В иной, но не в этот. В этот раз он мог лишь неотрывно смотреть в янтарные волчьи глаза, в обрамлении густых ресниц, словно загипнотизированный, без шанса сбросить наваждение. - Капитан Джейс Шепард. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. - Всё так же хрипло, бархатисто прозвучало и мелькнула неуместная, окатившая кипятком мысль, что такие голоса должны быть только в постели, на смятых, влажных от страсти простынях, в закрытой комнате и чтоб по горлу стекала капелька пота, пойманная губами. От таких ассоциаций Джокера пробрало злым, оттого обидным стыдом и, пожимая протянутую руку в перчатке, одновременно радуясь и расстраиваясь от того, что не коснулся её кожи, ему думалось что помеха в лице того Шепарда, которого он себе представля, кажется абсолютно незначимой в сравнении с этой Шепард. Эта Шепард была все такой же идеальной, как и тот смутный силуэт, только в довесок ещё и непростительно, недоступно красивой женщиной. Не привычной мужиковатой воякой, грубой, с широченными плечами и мужицкими повадками, а острым клинком, изысканным и смертоносным. У Джокера даже возникло подозрение, что вместо отца у Шепард была вторая синяя мамочка и тут же отмел его как полную бессмыслицу. Она же не синяя, она алебастрово-бледная и она проблема.