Зачарованный

      Снова я сижу на коленях и смотрю на свою руку, держа в другой лезвие. Эта ебучая зависимость не даёт мне спокойно жить. Я устал. Устал от постоянных импульсивных действий из-за нервов и попыток спастись. А есть ли смысл спасаться? Ежедневные мысли о самовыпиле убивают меня не только изнутри, но и снаружи. Я ненавижу себя, ненавижу всех. Я доверял не тем людям. Этого всего не должно было случиться. Но ведь благодаря им я стал сильным, разве нет? Нет. Это лишь иллюзия. Ты всё тот же ранимый маленький мальчик, который пытается казаться сильным, но не является им. ... Часто ли такое происходит? Да, часто. А что делать в таких случаях, я так и не понял. Но зато я понял, что от порезов становится легче. Глядя на себя в разбитые кусочки зеркала на полу, я крепче сжимаю лезвие в своих руках. В кого я превратился? Не жалея себя, я вновь перевожу взгляд на запястье и наношу первый порез. Больно. Но не больнее, чем понимать кто я такой. Слабак. Просто жалкий слабак. На глазах скопились слезинки, но я лишь нахмурился. Мальчики не должны плакать. Об этом мне всегда твердили в детстве. Нанося второй порез, дыхание участилось, а сердце забилось быстрее. И это помогает. Отвлекает от бесконечности ужасных мыслей в голове, странных желаний и успокаивает. Скоро всё будет хорошо. Точно будет. *** Сидим вдвоём. Над нами полная луна.       Очередная встреча с моим лучшим другом Вовой. Каждый день мы приходим в этот парк и садимся на скамейку. Для нас это стало как традиция. Ночью в парке почти никто не ходит, что добавляет комфорта. Улыбка сама по себе появляется на лице, когда я чувствую расслабление друга. Я влюблённо смотрю на Вову, но он, кажется, не обращает внимания. Он словно зачарованный на полнолуние глядит...       Сегодня он кажется странным. Молчаливый, спокойный. Это не похоже на него. Но я успокаиваю себя тем, что если что-то случилось, то он расскажет сам, и донимать его не лучший вариант. Даже в тишине с ним находиться очень комфортно, он как луч солнца в грозу, как вода в африке, ну и всё такое. Всегда поддержит и выслушает, хотя сам почти ничего о своём состоянии не рассказывает. Остаётся только надеяться что всё хорошо. Я прижимаюсь к милому. Его ласкаю я сам. Я закидываю руку на плечо Вовы, а другой трепаю по голове. А он и не против. Кажется, я настолько завис в своих мыслях, что не заметил как Вова начал о чём-то говорить. ... Что за чушь он говорит? — Американцы не летали на луну, — всё также смотря на луну говорит Вова. Я перевожу свой взгляд на него. — А жаль. С недоумением продолжая смотреть на него, я ничего не говорю. Он поворачивается на меня и смотрит своими карими глазами. «Всë точно хорошо? Ты в порядке?» — Хотелось спросить у него, но страшно. Страшно рушить эту атмосферу, и возможно поднимать неприятную тему. Вова переводит взгляд куда-то на мой лоб. Красную точку заметил? А нет, всего лишь мешающая чёлка. Он осторожно потянулся к ней рукой и убрал в сторону. По сердцу растекается приятное чувство тепла, но до члена слава богу не доходит. Нежно улыбаясь Вовке, я вздыхаю и притягиваю его в объятия. Я прижимаюсь лицом в его плечо и трусь, словно кот. Вова обнимает меня в ответ, обхватывая руками шею. Ещё пару минут проходит в тишине, а после я кладу голову ему на плечо и говорю так тихо, что услышит только Вова, хотя казалось бы тут всё равно никого нет. — Ты употреблял?       Я почувствовал, как Вову передёрнуло. Он всё также неподвижно сидел и обнимал меня, боясь смотреть в глаза. Угадал? Значит об этом нужно будет поговорить. Потом. В другой раз, но только не сейчас. Как давно мы не обнимались? Не знаю. Но казалось, что с последнего раза прошла вечность. Я всё таки разорвал объятия и посмотрел в глаза Вове. Он смотрел куда-то в пол, но не на меня. — Мне пора, — я аккуратно встал со скамейки, и сделав глубокий вдох, продолжил. — встретимся следующей ночью.       Он поднял на меня взгляд, и сказал простое «Пока». Я слегка грустно ухмыльнулся, и пошёл в сторону своей квартиры. А ведь он ещё не знает, что я заметил его порезы.