— Не спится?

— Не спится? Акито, перевернувшись на другой бок, наблюдал за реакцией мужа. Тсукаса вздрогнул из-за неожиданности (всё-таки этот вопрос прозвучал спустя тридцать минут тишины, нарушаемой лишь их дыханием и биением сердец), а затем попытался как можно быстрее и убедительнее оправдаться: — Ха? — удивлённо спросил Тсукаса, пробуя что-нибудь да придумать. Но уставший мозг не только не хотел соображать, но и пытался убедить, что врать Акито спустя пару месяцев их брака — вовсе не в духе Тенмы-Шинономе. — Ты прав, — он всё-таки сдался. — А тебе чего-то не спится? — Не могу заснуть, пока не услышу твоё ровное дыхание, — напрямую ответил Акито. Тсукаса явно опешил, возможно ещё и покраснел — Акито, к сожалению, в темноте не смог разглядеть. Но и оставлять в таком состоянии возлюбленного он явно не мог — иначе они оба сегодня не уснут. — Попробуй посчитать овечек, — первое, что пришло в голову, предложил Шинономе-Тенма. Тсукаса призадумался. Он бы мог попробовать, но просто представлять прыгающих овечек было бы неинтересно. Тем более зная, как его муж души не чает в этом животном, юноша решил кое-что добавить: — Первая овечка Акито Шинономе-Тенма с волнистой рыжей шёрсткой перепрыгнула через забор, — явно довольный собой и еле как сдерживая смешок, произнёс Тсукаса. — Ага, ещё у неё пускай намордник будет, — с самой что ни на есть саркастичной интонацией парировал парень. Но другому, казалось, это предложение понравилось и даже немного воодушевило. — Первая овечка с намордником и волнистой рыжей шёрсткой по кличке Акито Шинономе-Тенма перепрыгнула через забор, — Тсукасе настолько понравилось это предложение, что, казалось, он вот-вот начнёт хлопать в ладоши. Акито лишь пришёл к осознанию того, что лишь раззадорил любимого и теперь ему будет ещё сложнее заснуть. Срочно нужно придумывать новый план. Рассказать сказку? В голове всплывала лишь одна сказка про тёмного и светлого мальчиков, которая ему рассказывала бабушка. Хоть он и обожал её слушать по ночам, в данный момент требовалось нечто иное, Акито это чувствовал. Спеть колыбельную? Но все его колыбельные ему рассказывала старшая сестра, так что полную версию "баю-баюшки-баю" он знал, но петь такое не собирался. Сложнее будет успокаивать страх из-за жуткой колыбельной, чем радость из-за глупых овечек (нет, Акито, конечно, не сомневался, что Тсукаса такого не испугается, но всё равно петь не собирался. Пусть лучше он это сделает одним ясным днём, чтоб разбавить скуку). И тут на помощь пришла идея с лучшим успокоительным, не раз проверенная самим Шинономе-Тенма. — Восемьдесят восьмая овечка с намордником и волнистой рыжей шёрсткой— — Вдох, — перебил Акито, замечая, как Тсукаса, скорее всего неосознанно, сделал глубокий вдох. — Раз, два, три, четыре и выдох, — закончил парень, внимательно наблюдая, как муж следует его указанием. — Дыхательная гимнастика? — Она поможет успокоиться, — ответил парень, а затем замолчав на полуслове, явно нечто осознав. Он поинтересовался уже более серьёзным голосом: — Тсукаса, что тебя беспокоит? Тенма-Шинономе вновь задержал дыхание, но уже не из-за счёта, а из-за удивления. Такого вопроса он ещё не ожидал. — А, да так, мелочи. У будущей звезды не бывает непреодолимых проблем, — попытался замять тему, но ему не позволили это сделать. — Я просто жду рассказ о том, как у тебя прошёл день, — попытался смягчить свой вопрос Акито, надеясь, что это сработает. Тсукаса, видимо, сам устал играть роль везде успевающего человека и начал свой рассказ. О режиссёре, который явно не хочет раскрыть весь потенциал юноши; о баристе, который почему-то был сегодня слишком груб; о бедном школьнике, которого задирали хулиганы и Тсукасе пришлось помогать. Не смог не рассказать и о кошмаре, в котором он остался совершенно один. Именно на последних словах голос парня был слишком подавлен, и Акито понял, что может довести своего мужа до слёз. Явно недовольный этим, он лёг ближе к центу кровати и положил голову мужа себе на грудь. Тенма-Шинономе удивлённо пискнул, но не отстранился. Он почувствовал нежный поцелуй в свой макушку и слушал лишь тихий стук сердца своего возлюбленного. — Ночь прошла и сон прошёл, — эту мудрость рассказывала Акито его бабушка. Он нежно погладил Тсукасу по голове и ещё раз поцеловал в макушку. — А я просто буду рядом, — юноша, если честно, и сам был поражён такой искренностью со своей стороны. Не зря ночь делает людей более честными и откровенными. — Так что спи спокойно. Тсукаса, хоть и не ожидал этого, почувствовал лишь умиротворённость. Он позволил себе прикрыть глаза, погружаясь в царство Морфея под монотонный стук сердца любимого. Вскоре за ним заснул и Акито.