улыбка

холодный и дождливый амстердам неприветлив. кирпичные домики выглядят красиво, но отталкивают и говорят о том, что не рады тут практически никому, даже тем, кто живет здесь всю свою жизнь. йосту не привыкать быть таким чужим и одновременно своим. нидерланды родные и здесь дышится свободно, но так больно внутри и так тяжело каждый день проживать в цепких объятиях родного. он тяжело вздыхает, когда докуривает сигарету и убеждается, что вокруг нет людей. с его некоторой популярностью стало тяжело просто выйти прогуляться по улочкам города, еще тяжелее стало не натягивать улыбку на уставшее лицо. он всю жизнь этим занимался, пытался показать себя с вечно позитивной стороны, даже преуспевал в этом. у этого занятия есть один большой минус: в притворстве ты однажды теряешь свои настоящие эмоции и чувства. когда кляйн пытался понять почему ему в очередной раз плохо, то не мог выделить определенную причину. в голове собиралась какая-то монструозная каша, со рта не вылезало ничего кроме «слегка перетрудился». первое время блондин убеждал себя в том, что это и есть причина по которой ему тяжело, потом начал понимать, что это звучит как белая ложь. в целом, он практически не врал, действительно сильно уставал, но глубже копать не хотел. там было все, что не хотелось бы вспоминать. родители, школа, тяжелая жизнь и зависимости лежали осадком на дне сознания, порой лишний раз взболтнув, йост несколько дней чувствовал на языке неприятный привкус этого самого осадка. вспоминать не хотелось. пару лет назад знакомство с русланом слегка вытащило его из тяготы мыслей. они не виделись вживую, списывались и созванивались, часто болтали обо всем и но чем одновременно. музыка, погода, концерты и фанаты, снова музыка и одиночество. руслану хотелось доверять, он был простой и одновременно сложнее любой головоломки. тушенцов легко рассказывал о своей жизни, доставал неприятные подробности, а потом улыбался, как будто рассказывал о будничных событиях. кляйн каждый раз поражался этому, но в сантиментах не расплывался. они оба говорили друг другу поддерживающие слова, а затем снова возвращались к переписке о каких-то рабочих моментах. руслан счастливо делился видео с концертов, где фанаты скачут и слэмятся под их совместный трек. йоста это радовало, но он не понимал что радовало больше: улыбка руслана или то, что их совместная работа понравилась такому количеству людей. улыбка руслана была отдельной болью кляйна. он до сих пор ее вспоминает, она отпечаталась у него перед глазами, кажется, на всю дальнейшую жизнь. такая забавная, немножко нелепая, но в тот же момент заряжающая невероятной долей позитива. йост сам улыбался когда только задумывался о ней. новость о том, что больше руслан так улыбаться не сможет, что-то надломила внутри кляйна. стало больно и тоскливо, он держал эту тоску в себе, потому что высказать руслану напрямую не имел смелости, да и считал, что это пиздец как нетактично. он знал, что тушенцов болеет, знал, что может случиться все, что угодно, но потерять улыбку, которая заменяла ему в пасмурные дни солнце, он был не готов. шло время, переписки сокращались, появлялось больше дел и популярность росла с каждым днём. удачные релизы у йоста, удачные у руслана, оба в делах. кляйн скучает бешено, но не находит времени на то, чтобы написать тушенцову. они лайкают посты друг друга в соцсетях, иногда оставляют комментарии, но не выходят за рамки публичных взаимодействий. йост делится тем, что едет на евровидение, рассказывает эту руслану без раздумий, буквально врывается в личные сообщения с русланом, чтобы разделить свое счастье с ним. как это все странно ощущается, будто бы не с кляйном, будто бы с кем-то другим. но так приятно, когда от руслана в ответ приходит голосовое, где тот искренне счастлив и радуется за йоста. вспоминает, что это его мечта, по голосу улыбается и блондин вспоминает ту самую улыбку. будто бы второе дыхание. месяцы подготовки, написание песни, продвижение в медиа и прочие запары забирают все время и силы. их общение снова уходит в ноль, но кляйн не опускает руки. он знает, что руслан поддержит, знает, что тот всегда рядом, даже если взаимодействия никакого. время летит бешено. время имеет свойство лечить. и калечить, к сожалению, тоже. провал в памяти с момента дисквалификации. больно глубоко в душе, сердце ноет и скулит как пес подбитый. йост этим с русланом не делится. но видит, что руслан об этом узнал. видит, что тот поддерживает. это приятно. но все еще больно. концерты, море алкоголя, снова концерты и йост каждый день пьяный до беспамятства. судебные разбирательства, странная неразбериха в жизни. телефон бьется во время одной из попоек, небольшие стеклышки заднего стекла впиваются в ладони, когда кляйн держит в руках телефон. он еле держится на ногах, тяжело дышит и поджимает губы на заднем дворе бара в котором он пил с друзьями. сигарета бесцельно тлеет в одной из рук. йост гипнотизирует чат с русланом так, будто сейчас сообщение само себя напишет или руслан додумается написать. но ни то, ни другое не происходит, приходится оставить попытки гипноза где-то позади. кляйн делает затяжку и выкидывает сигарету, возвращается в бар. снова вспоминает. к родителям, школе и зависимостям добавляется еще одна проблема в виде руслана. в виде так и не озвученных чувств. к горлу подступает ком. то ли тревога, то ли истерика, но йост уже не разбирается. да и не хочется. он останавливается на одном из мостов, глубоко вдыхает и смотрит на гладь воды, которую порой колышет ветер. снова достает из кармана разбитый телефон, долго гипнотизирует экран, но все же смахивает пальцем экран блокировки.

joostklein иногда я думаю о твоей улыбке. joostklein иногда это больно. joostklein улыбнись мне еще раз. joostklein пожалуйста. joostklein (´Д`)