Дхата–шукра

Амала всегда считала, что отсутствие толерантности к алкоголю обусловлено её худобой. В её теле было не больше пяти процентов жира: она специально брала консультацию у диетолога, когда несколько лет назад долгое время не могла набрать вес. Так долго, что это начало пугать. Зато ей было достаточно выпить несколько бокалов, чтобы погрузиться в пьянящее блаженство. Сегодня в планах Амалы напиться как в последний раз. Помещение было наполнено людьми. Разодетые в пёстрые костюмы мужчины, разукрашенные всеми оттенками женщины. Они танцевали, кричали, смеялись – творилась настоящая цветная вакханалия, чем-то похожая на фестиваль холи. Воздух был пропитан духами и лёгким запахом табачного дыма. Музыка играла громко, низкие басы резонировали в груди, заставляя сердце биться в такт. Это был один из самых популярных ночных клубов Лондона, неудивительно, что народу тут было полно. Амала очень давно не была в клубах, поэтому, если уж и прерывать свою аскезу, то только в лучшем. Она ловко пробиралась сквозь толпу, ослепительные лучи прожекторов пробивались сквозь густой туман, искажающий силуэты. Добравшись до бара, Амала залезла на стул и облокотилась на стойку. – Сделай что-нибудь вкусное и крепкое, – сказала она бармену, чуть повысив голос, чтобы он расслышал её заказ в творившемся шуме. Бармен кивнул и начал смешивать неизвестный Амале коктейль. Она успела прочитать название только нескольких этикеток на бутылках, из которых он наливал – ликёр, водка. Дальше за процессом она следить не стала, кожей почувствовав на себе чужой взгляд. Амала повернула голову и увидела его. Высокий, стройный, подтянутый. С чётко очерченными скулами и выразительными чертами лица. Чёрные волосы хоть и были аккуратно уложены, но на лоб всё равно падала кудрявая прядь. Он приковывал внимание одним своим появлением. Изумрудные глаза резко контрастировали с его смуглой кожей и, казалось, светились в темноте. И смотрели прямо на неё. Так пронзительно и маняще, словно он мог заглянуть в её душу. Он подошёл ближе, и Амала почувствовала его тонкий аромат – древесные нотки сандала и сладкая вишня. Её отвлек бармен, вручил ей в руки напиток – синий с долькой апельсина. Не отрывая взгляда от мужчины, Амала сделала первый глоток. Алкоголь мгновенно разлился по телу, принося тепло и легкость. Или виной был не алкоголь? – Не занято? – её окутал дурманящий низкий тембр его голоса. Не дожидаясь разрешения, он сел рядом. – Вы здесь одна? Амала сделала ещё один глоток. – Пока что да. Он удивлённо вскинул брови. – Пока что? – Я в поисках хорошей компании. Амала, – она протянула ему руку. – Амрит, – он мягко взял её ладонь в свою. Амала невольно вздрогнула, словно её ударило током. У него была бархатистая, нежная кожа. – Вы не отсюда? Амрит говорил на английском хорошо, но с едва заметным акцентом. Такое бывает, если долго не пользоваться языком. – Из Калькутты. А Вы? – Я родилась в Лондоне. – А мне показалось, что я слышу южный акцент. Амала нахмурилась, смерив его уничижительным взглядом, отчеканила по словам: – У меня нет акцента, – отпила ещё. – Моя семья из Калькутты. – Надо же, какое совпадение. Амрит, подняв правую руку, подозвал к себе бармена и заказал виски. Амала уставилась на кольцо на его безымянном пальце. – Вы женаты? – лениво спросила она, положив локоть на стойку и подперев щёку. Амрит ухмыльнулся, самодовольной, наглой ухмылкой. – Был. Разведён. Тогда Амала выпрямилась. – Что же так? – Сложная женщина, вечно себе на уме. – Амала вздохнула и, сделав ещё один глоток, позволила себе расслабиться. Сегодняшний вечер обещал быть интересным. Амрит всё смотрел на неё, будто ожидая какой-то реакции, а затем одним залпом осушил половину стакана. – А Вы были когда-нибудь замужем? – Была. Вдова. – Сочувствую. Амрит снова потянулся за виски… – Не нужно, я сама его убила. … и поперхнулся. Ударив себя по груди, Амрит откашлялся. Амала лишь рассмеялась, разглядывая его. – Вы шутите, – наконец сказал он. – Конечно, шучу. Иначе я бы сидела в тюрьме, а не здесь с Вами. Амала тоскливо взглянула на танцпол: множество разноцветных огней, люди двигались в ритме громкой музыки, их тела перекатывались и извивались под ритмичные ударные. – Вы часто сюда приходите? – спросил Амрит, прервав её наблюдения. Амала снова посмотрела на него. – Не так часто, как раньше. Но иногда приятно вернуться к старым привычкам. А Вы? – Никогда не был тут раньше. Внезапно она наклонилась к нему ближе и хитро улыбнулась. – Хотите научу Вас танцевать? – Вы? Научите меня? Что-то в выражение его лица вызвало у неё негодование. Она встала, упирая руки в боки. – Да, а что? Думаете, не смогу? Вместо ответа Амрит бросил на неё скептический взгляд. – Идите, танцуйте, а я оценю Ваши навыки. Я всё равно больше… – он хмыкнул, – люблю наблюдать. Не зная, что на такое вообще можно сказать, в два глотка Амала допила коктейль, отвернулась и направилась на танцпол. Не забывая пару раз обернуться через плечо, чтобы удостовериться, что Амрит пристально следил за ней. Он серьёзно собирался смотреть, как она танцует. Похотливые, жуткие мужские взгляды определённо были не тем видом внимания, к которому Амала стремилась. Но взгляд Амрита…Это не казалось жутким. Это было…сексуально. Оказавшись среди танцующих, Амала закрыла глаза. Позволила музыке захватить её, сделать движения плавными и уверенными. Подняла руку к волосам, проведя по ним пальцами, чувствуя, как они мягко рассыпаются по плечам. Каждая нота была создана для неё, каждый звук в песне – невероятное ощущение свободы. Она часть вселенной, её любимое дитя. Амала медленно поворачивалась, её бедра плавно двигались в такт басов. Руками она скользнула по телу, подчёркивая каждую линию и изгиб. Она знала, что со стороны выглядит слишком провокационно, чувствовала внимание танцующих рядом парней, но её взгляд был прикован только к одному человеку. Она наклонилась вперёд, волосы упали на лицо. Внезапно она почувствовала, как кто-то подошёл слишком близко. Какой-то парень, явно подвыпивший, приблизился вплотную, его руки уверенно обвили её талию. Амала хотела было отстраниться, но мгновенье спустя передумала. Любит наблюдать значит? Амала позволила ему танцевать с ней, слегка прижимаясь к нему, будто флиртуя. Она украдкой посмотрела на Амрита, но место у бара пустовало. А потом невидимой силой он оказался подле них. Без церемоний отодвинул парня, положив руку на его плечо, с силой отстранив от Амалы. – Она уже занята, – сказал он твёрдым голосом, который не оставлял места для возражений. Его рука крепко держала плечо парня, почти вдавливая его в пол. Только сейчас Амала смогла рассмотреть лицо своего неудавшегося ухажёра под светом диско-шара: ещё совсем юный, лет девятнадцать. Интересно, это уже считается за педофилию? – Эй, д-да ладно! Мы просто танцуем. Расслабься. – Танцуете? – Амрит сжал зубы. – Похоже, ты не понял. Вали отсюда. Парень отшатнулся. Амала почувствовала, как по ногам прошёлся холодящий ветер, как если бы сквозняк, непонятно откуда взявшийся в замкнутом помещении ночного клуба. – Да, окей, я понял-понял, – пробормотал он и скрылся в толпе. Амрит сразу же занял его место. Положил руки ей на бёдра, такие теплые и ласкающие. Она прижалась к нему спиной, протягивая руку, чтобы обхватить его шею, слегка приоткрывая губы. – А как же «я люблю наблюдать»? – Решил, что лучше трогать Вас буду я, чем кто-то другой. Он произнёс это так небрежено, что у Амалы вырвался смешок. – А Вы самоуверенный. И наглый. Проходят минуты. С таким же успехом это могли быть часы. Его бёдра покачивались вместе с её, колени согнулись, чтобы было больше опоры. В конце концов она подняла вторую руку, сцепляя обе ладони за его головой, чувствуя, как его ладони поднимаются вверх, останавливаясь у её пупка. Его губы у её уха, его дыхание на её шее. – А Вы любите находить неприятности. Алкоголь разливался по венам. Амала слегка наклонилась вперёд, смело проведя рукой по его животу. Затем развернулась и обвила его за шею, притягивая их друг к другу. На каблуках она была достаточно высоко, чтобы быть почти на одном уровне с ним, их носы соприкоснулись, и она спросила: – Хотите куда-нибудь сходить? – Клуб не считается? – Нет… – Амала высунула язык, лизнув кончик его носа, – куда-нибудь, где мы могли бы пообщаться наедине. – Номер в отеле подойдёт? Она поцеловала, а он ответил. Крепко сжимая ягодицы. Его губы такие же требовательные, как и её, горячие от необузданного желания. Музыка превратилась в размытое нечто, мир Амалы сузился до собственного сердцебиения – своего и чужого. Её пальцы пробежали по его волосам, и он прикусил её нижнюю губу, а секунду спустя оторвался от неё. – Идёмте, Амала, – он взял её за руку и повёл к выходу. Каким-то чудом им хватило силы воли не наброситься друг на друга в машине такси и дождаться лифта в фойе отеля. Амрит подхватил её, заталкивая внутрь пустой кабинки, прижимая к зеркалу. – Ммм, – всё, что она успела сказать, когда его губы накрыли её. Амала закинула ногу не его талию, платье сползло, обнажая икры. Двери лифта со звоном распахнулась. Амала открыла глаза. Прямо перед ними в коридоре стоял пожилой мужчина. Амрит обернулся. – Извините, места нет, – и с силой нажал на кнопку закрытия. До номера они тоже добрались с трудом, постоянно зажимая друг друга по углам. В спальне Амрит покрутил переключатель у двери, включая свет, но не всю мощность – чуть приглушённо. – Живёте в люксе, – Амала расплылась в довольной улыбке, – какого выгодного самца я поймала в свои сети. Амрит усмехнулся. – Или это я поймал Вас? Не боитесь, что я Вас похищу и увезу в Индию? – Не боюсь, у Вас нет надо мной власти. Они снова рядом, дыхание сливалось в одно. – Да? – Амрит положил руку поверх её груди, очерчивая пальцами там, где находится сердце, – А оно говорит о другом. – Мне говорили, что я создана ставить мужчин на колени. Хотите увезти в Индию – придётся доказать. Амрит хмыкнул и сделал то, чего Амала ожидала в последнюю очередь, – на самом деле встал перед ней на колени. Она даже не сразу отреагировала, завороженно смотря на него. – Как просто, наверное, Вашей жене вить из вас верёвки. Амала подняла ногу и упёрлась каблуком в его грудь, слегка надавила, и Амрит без сопротивления лёг на спину. Амала забыла, как дышать. Амрит аккуратно взял её за лодыжку, прижавшись губами к виднеющимся из туфель пальцам. Он перемещал рот медленно, миллиметр за миллиметром – специально дразнил её мерзавец – верх до голени, до коленки. Обхватил руками её бёдра, задирая юбку, и сама вселенная будто бы перевернулась и вернулась на своё место. Амале пришлось поставить ногу на пол, чтобы он смог подтянуться выше, и впилась пальцами себе в ладони. Ничуть не утолённое желание разгоралось с новой силой, и она практически задыхалась. Он опустил губы на её кожу, чуть ниже пупка и прокладывал дорожку из поцелуев к лобку, прямо поверх тонкой полоски стринг, а Амала отчаянно пыталась не шевелиться. Когда Амрит отодвинул ткань в сторону, он просто зарылся в неё лицом, даже не используя свой рот, просто вдыхая её запах, проводя носом по жёстким каштановым волоскам, успевших отрасти за несколько дней. В Амале боролись противоречивые мысли – закрыть глаза, открыть рот, сжать губы, двигаться вместе с ним, оставаться неподвижной, провести рукой по его волосам, держать руки при себе. Всего на мгновение Амрит открыл глаза и посмотрел на неё снизу-вверх, между её ног, с его этой чёртовой, неисчезающей с лица ухмылкой, воспламеняя сам воздух между ними. Она едва могла удержаться на ногах. – О… Амала дёрнулась, как если бы её прошибло электрическим разрядом, когда его язык принялся безжалостно ласкать клитор – беспорядочно и мокро. Потом проник между складок, скользя по гладкой поверхности с влажными и такими греховными звуками. – Какой у Вас…ах…умелый язык. Оказывается, Вы умеете его использоваться не только для того, чтобы опускать издёвки в мой адрес. Амрит оторвался от неё, поцеловав внутреннюю поверхность бедра, и сказал: – Я над Вами никогда не издевался, Амала. – Хм… Связь между ними окрепла настолько, что её тело вполне могло бы принадлежать ему. А его тело – ей. Амала чувствовала, как он возбуждён, как это почти болезненно – быть таким твердым. Она знала, что сейчас самое время прикоснуться к нему, запустить руку ему в волосы и схватить. Потянуть. Да. Восхитительная боль в его голове, в её голове, последующий прилив адреналина. Амрит простонал в её кожу, и вибрация в сочетание с звучной глубиной его голоса заставили ноги подкоситься. Проиграла в собственной игре, ничего не делая, чтобы справиться с ошеломляющим головокружением, охватившим её. Амрит воспользовался этим, раздвинув её ноги шире и обхватив колени сзади. Язык возобновил свои сводящие с ума движения – облизывать сверху-донизу, едва касаясь зубами. Почти мучение. Когда он отстранился, из груди вырвался стон разочарования, настолько нехарактерный для неё, что Амрит удивлённо хмыкнул. Он провёл языком по собственной ладони, а потом его пальцы заскользили по складкам влажной кожи. Блеск на его губах и подбородке – самое сексуальное, что Амала когда-либо видела. Она простонала, сильнее прижимаясь бёдрами к его руке и царапая ему шею сзади. Амрит немедленно подчинился, легко вошёл в неё, сначала одним, затем двумя пальцами, и от долгого ожидания, от скопившегося напряжения, это было так приятно, что у неё на глаза чуть не навернулись слёзы. – Амрит… Амала простонала его имя, задыхаясь, сжимая в кулаках его волосы, неосознанно притягивая ещё ближе, дрожа и тяжело дыша, когда он взмахнул рукой. Глубокими, медленными толчками, наполняя её собой, заставляя извиваться и выгибаться, пока его язык поднимался всё выше и выше. Всё, что потребовалось, – это надавить пальцами в нужном месте, чтобы она вскрикнула и напряглась, сжимая его пальцы, когда удовольствие волнами прокатилось по всему её телу. Амрит не останавливался, пока она, тяжело дыша, не обмякла, перешёл к нежным, ласковым облизываниям. Амала наклонилась, вцепилась в его плечи, и в этот момент ноги перестали держать. Она бы рухнула прямо на него, если бы Амрит не успел подхватить её. Одним быстрым, умелым движением он перевернул её на спину, а сам оказался сверху. – Сними это наконец, – прорычал он, хватая платье, задирая его выше. – Я хочу видеть тебя. Амала подняла руки и изогнулась, позволив ему стянуть его с себя. Следом полетел бюстгальтер, туфли, его рубашка. Она опустила руку вниз и нащупала молнию на его брюках. Амрит расстегнул их сам и наклонился для ещё одного глубокого поцелуя. Когда он дразнящее ввёл кончик члена и сразу вышел, Амала зажмурилась, приподнимая бёдра ему навстречу, стремясь взять сама то, что он не спешил ей давать. Но Амрит лишь сильнее вдавил её в пол, и тут до Амалы дошло. – Амрит, мы на полу. – И? На полу лучший обмен энергиями. – Ага, а потом будет болеть спина. Амрит раздражённо вздохнул и, подхватив её под подмышки, поднял наверх и уронил на мягкий матрас кровати. Действительно очень мягкий, Амала буквально проваливалась в облако, его поверхность мгновенно подстраивалась под каждый изгиб её тела. Губы Амрита нашли ключицу, коленкой он раздвинул её ноги шире. В комнате воцарилась давящая тишина, пока он наконец не вошёл в неё, растягивая, с тихим стоном уткнувшись лбом ей в плечо, а затем, казалось, её вздох отозвался эхом, хотя она и дышала ему в рот. Амала вцепилась в его плечи и позволила себе потеряться в ощущениях. Одна из его рук скользнула между ними, и пальцы обхватили клитор, дразня, пока он входил в неё быстрее, задерживаясь в том месте, от которого по спине бежали мурашки. Она повернула голову и впилась ему в шею, Амрит зашипел и наклонил бёдра, чтобы изменить угол своих толчков, и Амала, трепеща, обвилась вокруг него, оторвала губы от его шеи и выдохнула: – О, о, чёрт, здесь, сильнее… Амрит убрал руку с её клитора и зажал ей рот, прежде чем она успела закричать ещё громче, и наклонившись, лизнул её от ключицы до подбородка, ускоряя темп, входя в неё снова и снова. Амала никогда не считала себя покорной, а рядом с Амритом тем более, но что-то в том, что она была в его власти, когда он трахал её, прижав к кровати и закрывая ей рот, заставляло её желать подчиниться и дать ему всё, что он захочет. О чем бы он ни попросил, она сделает это, особенно если получит то же взамен. Давление нарастало, и с каждым движением Амрит подталкивал её всё ближе и ближе к краю. Его голова опустилась ей на плечо. Она обхватила его ногами, мышцы напряглись. Амала громко вскрикнула, несмотря на прикрывающую рот руку. И когда она уже была готова развалиться на части, Амрит резко вышел из неё и, тяжело дыша, рухнул на спину рядом с ней. Амала едва понимала, что происходит: в ушах шумело, внизу ныло – она словно застряла в ловушке, сводящей её с ума. – Раскрой дхату–шукра, напитай нас энергией и закончи начатое, любовь моя. Амала дрожала, ноги были ватными, руки тряслись от неполученной разрядки, но она глубоко вдохнула воздух, возвращая ясность сознания, и оседлала его бёдра. Опускаться на него было почти невыносимо, так он казался толще и длиннее, занимая все пространство в её животе к тому моменту, когда она полностью села. Амала не смогла удержаться: напрягла мышцы и сжала его внутри, отчаянно ёрзая клитором по его тазу, и наслаждение пронзило тело, вырвавшись наружу у обоих стоном. Амала прикусила губу, чуть приподнимаясь и опускаясь обратно, наблюдая за Амритом из-под полуприкрытых век, наблюдая за тем, как он выгибался и тяжело дышал, словно она мучила его маленькими медленными движениями бёдер. – Давай же, – прохрипел он, ещё сильнее впиваясь руками в её талию и закусывая губу, – мне нужно... – Я знаю, что тебе нужно. Он умолял дать ему больше, позволить кончить. И от вида на него такого чертовски великолепного, по телу Амалы пробежала дрожь. Амрит смотрел на неё так, словно она была центром вселенной, словно для него не существовало ничего более притягательного, чем её вид, более пленительного, чем удовольствие, которое она получала от глубокого проникновения его члена. Амала со стоном упёрлась руками ему в грудь, коленями в матрас и начала двигаться по-настоящему – глубокими, сильными толчкам, которых они оба так сильно хотели. Глаза закатывались, но она заставила себя открыть их, когда Амрит издал сдавленный звук, его руки с силой сжали её бёдра, прижимая к себе. Она чувствовала, как оргазм наполнял его тело, как он излился внутрь, и это довело её до пика. Амала задрожала, жадно наблюдая, как он дёргался, когда она сжимала его внутри себя, и наклонилась вперёд. Её сотрясла судорога, локти безвольно опустились. Она уронила голову ему на ключицу, учащённое дыхание коснулось его влажной от пота груди. Всё тело казалось невесомым и тяжелым одновременно. Руки Амрита бесцельно двигались по её спине и бокам, а Амала оставляла случайные поцелуи на его коже. Когда она нашла в себе силы пошевелиться, то медленно откинулась назад, просунув руку между ними, и с тихим стоном сползла, поморщившись от боли в мышцах. Они лежали в тишине. Амала глубоко дышала, укрощая своё сердцебиение, приходя в себя. Раздался телефонный звонок. Протяжная дрель, бьющая по ушам. Они переглянулись. Добравшись до прикроватной тумбочки, Амрит поднял трубку. – Да, – внезапно недовольное выражение его лица сменилось на удивление, голос смягчился, и Амрит перешёл на бенгали. – Привет, милая, что случилось? Сердце ушло куда-то в пятки. В горле пересохло. Амала нахмурившись приподнялась на локтях. Амрит коротко взглянул на неё и продолжил: – Нет. В конце недели. До конца недели ещё пять дней. Арья… – Амрит тяжело вздохнул, закрыл глаза, массируя указательным пальцем переносицу. Затем снова взглянул на Амалу и протянул ей телефон. – Просят Вас. Чтобы дотянуться, Амала переползла через Амрита, случайно заехав ему коленкой в живот, получив от него возмущённый восклик, и взяла трубку всё ещё подрагивающей рукой. – Мама! Да, они оставили номер, по которым с ними можно будет связаться, но звонков она не ожидала. Стоило услышать по ту сторону провода детский, тоненький голосок, от души отлегло. Всё хорошо, она жива и здорова. Только зачем-то звонит посредине ночи им в другую страну и пугает мать до безумия. В отличие от Амрита так легко Амала не отходила. – Почему не спишь так поздно? – скосив взгляд на будильник, Амала совершила нехитрые вычисления – в Калькутте два часа ночи. – Кто разрешил по дому расхаживать? Она прекрасно понимала, что никто Арии такого разрешить не мог. Все няньки и прислуга были Амалой вышколены, ходили по струнке. Она была строгой госпожой, особенно когда дело касалось детей. Никто из слуг не осмелился бы нарушить её правила, зная, что за этим последует. – Я сама разрешила! – обидчиво ответила дочь, – Все спят, а Нилам сторожит у двери. Это же надо! Улизнула от няни, добралась до кабинета Амрита, только там стоял телефон, с которого можно было позвонить за рубеж, ещё и брата втянула. И сама же его заложила. Амала испытала раздражение и гордость одновременно. Она покачала головой, уже не зная – сердиться или смеяться. – Так почему ты не спишь? – Мне приснился кошмар, – Арья звучала как-то неуверенно, будто выдумывала на ходу, – очень страшный. Я так испугалась и захотела услышать твой голос. Когда вы уже вернётесь? Ругать дочь сейчас не имело смысла. Амала посмотрела на Амрита, который наблюдал за ней с едва заметной ухмылкой. – Отец же сказал – через пять дней. Послушай меня, – продолжила она, переходя на более серьёзный тон, – если что-то случится, ты должна разбудить бабушку или дедушку, а не пытаться дозвониться до нас. – Но, мама, я не хотела их беспокоить из-за обычного кошмара. Амала вздохнула. Уже «обычный». А её, значит, беспокоить можно. О чём она только не успела подумать, когда Амрит поднял трубку – что-то случилось с Арьей, что-то случилось с Ниламом, кто-то попал в больницу, кто-то умер. – Я понимаю, родная, – мягче сказала Амала. – Но сейчас тебе нужно вернуться в постель и постараться заснуть. Мы скоро вернёмся. – Хорошо… – голос Арьи слегка дрогнул, и Амала ощутила укол вины. – Люблю тебя, сильно-сильно. Спокойной ночи, милая. – И я тебя, мамочка. Спокойной ночи. Когда Амала положила трубку, Амрит подытожил: – Упрямая, как её мать. – И хитрая, как её отец. Амрит ласково провёл ладонью по её спине и надавил на плечо, заставляя Амалу лечь рядом с ним. – Не сердись на неё, махарани, она просто скучает. Они никогда не оставляли детей одних. Если и куда-то уезжали, то брали их с собой, будь то отдых или деловая поездка. Планируя это маленькое путешествие в Лондон, Амала искренне верила, что они с Амритом заслуживают провести время вдвоём. По сути впервые за шесть лет. Она хотела отпраздновать свой день рождения, ненадолго вернуться в ту другую жизнь, которой, как казалось, никогда и не было. Побродить по когда-то знакомым улицам, зайти в старый магазинчик, уже как несколько лет назад проданный – что там теперь? Снесли? Построили кафе? Открыли другой магазин? Она хотела наслаждаться ужинами в уютных ресторанах, сходить в музей и театр. Почувствовать себя снова молодой, влюблённой и беззаботной. Но теперь сердце наполнялось тревогой. Она подумала о том, что Арья и Нилам, никогда так надолго не расстававшиеся с родителями, чувствуют себя одиноко. Может быть, это было слишком эгоистичное желание для матери шестилеток? Может быть, ещё слишком рано, и надо было дождаться, когда они станут старше? – Я плохая мать? Амрит крепче обнял её. – Бред. С чего ты так решила? – Я чувствую себя эгоисткой. Мы здесь, а наши дети дома одни. – Махарани, с ними в доме три няни, десяток слуг и надоедливые бабушка с дедушкой. Конечно, он был прав. Тревога понемногу ослабевала. – Но Арья так сильно переживает. Амрит поцеловал её в макушку и развернул к себе так, чтобы она прижалась щекой к его груди. – Мы не можем всегда быть с ними, и это нормально. Им нужно учиться быть самостоятельными, а нам – учиться позволять им это, – он погладил её по волосам. Несколько минут они лежали молча, Амала обдумывала его слова, а затем он продолжил: – К тому же, мы же занимаемся здесь такими важными делами. Притворяемся, что не знаем друг друга, и трахаемся. Амала закатила глаза, воспользовавшись тем, что Амрит её не видит. Он и так к поездке был настроен скептически, любителем путешествий, а тем более любителем Англии его назвать было сложно. Амрит был консерватор до мозга и костей, что-то новое воспринимал в штыки. Уговорить такого, казалось, невозможно. Но Амала могла уговорить его на что угодно. Если дождаться правильного момента. Как и уговорить его сходить в ночной клуб, сделав вид, что они встретились там впервые, притвориться незнакомцами, пофлиртовать и затащить друг друга в постель. Эта идея пришла ей в один из первых дней их пребывания в Лондоне, а озвучила она её, когда они вместе принимали душ, а затем невероятно роскошную ванну, пока Амала читала вслух меню обслуживания номеров, а Амрит на всё говорил да. К моменту, когда они вылезли, тележка с едой уже стояла у двери. Они ели на диване, а потом Амала сползла на колени и, распахнув халат, довела его до первого оргазма своим ртом. А затем до второго, когда кровь Амрита вновь прилилась к его паху при виде собственной спермы, стекающей по её губам. Тогда они в первый раз опробовали на прочность отельный диван. Всего-то нужно дождаться правильного момента. Амала рассмеялась. – А что, тебе не понравилось? Иногда нужно сделать что-то необычное, чтобы вспомнить, почему мы влюбились друг в друга. Амрит притянул её к себе и поцеловал. – Я влюбился в тебя, когда ещё даже ни разу не видел. Амала тоже поцеловала его, и лёжа в объятьях друг друга, они лениво обменивались поцелуями, прерываясь только на то, чтобы шёпотом говорить. – Вот видишь, значит, такое вполне себе могло было быть. Приехал бы в Лондон и склеил меня где-нибудь в клубе или в баре. По-моему, получилось неплохо разжечь искру. – С тобой никакой искры не нужно, жёнушка, заскучать не получится. Амала снова поцеловала его. Его губы были мягкими и тёплыми. – Поэтому ты со мной развёлся? – Ты меня вообще убила. – Не надо было со мной разводиться! – И что мне надо было сказать? Что я тебе изменяю? – Нет, надо было просто не надевать кольцо, как я тебя и просила. – Могла бы сделать вид, что не заметила. Махарани, мне нельзя ходить без кольца, я слишком очарователен. Амала толкнула его в бок. – О да, все женщины бы упали к твоим ногам. – Именно так. В кои-то веки Амрит заснул раньше неё. Обычно после хорошего секса Амале было достаточно уронить голову на подушку, и она отрубалась. Но, вероятно, поздний звонок слишком выбил её из колеи, и Амала просто лежала на боку, наблюдая за лицом Амрита, пока тот погружался в сон, за его слегка нахмуренными бровями и образовавшейся на лбу морщинкой. Пышной бахромой ресниц и мягкой, гладкой кожей. На некоторое время она задремала, уставшая, но не обессиленная. Просто размышляла. О том, что её мама, наверное, чувствовала тоже самое. Как беспокоилась за неё и Кирана, как старалась сделать всё возможное, чтобы они были счастливы и в безопасности. Амала вспоминала, как они всей семьёй, с мамой и бабушкой, гуляли по Лондону, когда она была маленькой. Посещали Британский музей, где Амала могла часами рассматривать древние артефакты и мечтать о далёких временах. Ходили в Гайд-парк, где устраивали пикники и кормили уток в озере. На рынок Камден, где можно было попробовать все кухни мира. В глубине души она хотела бы, чтобы они встретились хотя бы раз. Её мама, бабушка и её дети. Её мама, бабушка и её муж. Амала решила, что это нормально – продолжать горевать таким образом, придумывать новые вещи, по которым можно скучать: вехи, которые они никогда не увидят, внуков и правнуков, которых они никогда не узнают. А может быть, это глупо. За окном пронеслась машина то ли скорой помощи, то ли полиции. Вой мигалок разорвал тишину. Амрит едва заметно вздрогнул и поморщился. – Что за чертовщина, – пробормотал он, потирая глаза, – опять эти сирены. Как англичане здесь спят? Амала улыбнулась, продолжая разглядывать его. Протянула руку, чтобы погладить его по щеке. – Это Лондон, махарадж. Ты слишком долго жил в глуши. – В Индии тоже бывает шумно, но здесь это просто безумие. И за что ты любишь этот город? В следующий раз празднуем твой день рождения где-нибудь на островах. Желательно без сирен и с коктейлями на пляже. Подтянувшись ближе, она обхватила его за талию и прижалась к груди. Под её ухом стучало его сердце. – Я люблю его, потому что ты здесь со мной.