Любовь, последствие которой — смерть.

«Всё, что между нами было... можно ли назвать это любовью? Мне, честно, хотелось бы верить в это. Даже если это не так, я хочу, чтобы ты знала: Она была прекраснее ночного небосвода. Чудеснее явления Христа народу. Слаще мёда и интереснее любого романа... Как жаль, что всё это прошло слово ночной морок. Я надеюсь, что ты счастлива со своим мужем. Извини, что пишу так внезапно и даже не объяснившись...» Прошел год ее страданий и невыносимой боли. И вот снова она заставляет ее биться в истерике. Вновь возвращает туда, откуда она старательно пыталась убежать. Девушка, чье имя плотно уселось в голове, приносит в её душу незабываемое желание любить и оставаться с ней рядом. Навсегда. Ирис могла одним только своим присутствием зажечь чувства в сердце Этель. Её хотелось обнимать, целовать, лелеять, и неважно, что сказала бы ее семья и как к этому отнеслась. Громкий плач с каждой секундой звучал все громче. Может ли она задохнутся от этого, тем самым избавиться от мучений своего сердца? Нет, не может. Этель бросила письмо в сторону камина. Потрескивание дров создавало успокаивающую атмосферу и уют в комнате. Но было это так для самой девушки? Могло ли это успокоить бешено стучащие сердце и непрерывные слезы? Нет, это все самообман, то что и вправду сможет успокоить мадам Рамнульфорд, так это нежные, словно цветок лотоса, объятия девушки, чьи руки были в белоснежных кружевных перчатках. Когда-то давно, при их встрече в поместье семьи Эванс, она рассказала ей, что это одна из вещей, оставленная ей от покойной матери. Этель убрала руки от лица, положила на колени и посмотрела на них. На этих самых руках, которыми она год назад могла обнимать девушку с глазами похожими на темно-фиолетовый кристалл, были почти такие же перчатки, как и у мисс Клиффорд. Это был подарок на 20-летие от дочери герцога. Почему именно сейчас эта вещь начала оборачивать сердце колючей проволокой? За сосновыми массивными дверьми послышался топот, приглушённый нескончаемым ревом девушки. Вдруг дверь отворилась, и показался молодой парень с взъерошенными черными густыми волосами, в наспех надетой белой рубахе и в чёрных штанах, в которых ремень был не застëгнут. Выглядел он очень обеспокоенно и сонно. Дворянин быстро подбежал к девушке, сидевшей в нескольких метрах от камина. Парень присел на колено перед Этель, положил руку поверх чужой в белоснежных перчатках, которые промокли от слез. — Mon amor, — мадам Рамнульфорд подняла голову и посмотрела на него своими, словно изумруд, глазами. Парень продолжил на английском с явным акцентом. — Что случилось? Что вас огорчило? — Ох, mon amor, могу ли я задать вам вопрос терзающий мою душу? — Этель нежно взяла руку парня и положила её на своё бьющееся сердце. Он чувствовал его стук очень отчётливо. — Спрашивайте, чего пожелает ваше сердце, — он беспокоился, это было видно по его глазам, по его тону голоса. Но темные карие глаза не могут успокоить её по настоящему, они были не те. — Вы бы бросили все ради своей любви, Раймунд Рамнульфорд? — этот вопрос шокировал его, он призадумался. Пока в это время его жена улыбалась так же искренне, как и обычно, но только со слезами на глазах. — Ну почему же вы так долго молчите? — Ваш вопрос, мадам, застал меня врасплох, — Раймунд проговорил это с запинаниями и отвёл взгляд куда-то в сторону. — Чего же вы? Неужели вы не знаете ответ? — слезы продолжали наворачиваться на глазах, улыбку становилось держать все сложнее. — Я.. я.. — он посмотрел на Этель с обеспокоенным взглядом, можно предположить, что ответом на поставленный вопрос, является — нет. — Вы бы не смогли бросить все, — внезапно сказала она, хоть и старалась говорить мягко, но для мужа это было разрушительным. — Слишком большая цена для вас. — Этель встала с колен, прошла несколько метров, подняла письмо, кинутое возле камина, и бросила его наконец-то в огонь. Пламя быстро охватило бумагу с печатью герцогство Клиффорд. Она вытерла слезы перчатками, подаренными Ирис. Ей больше не хотелось плакать. По крайней мере не сейчас. Покинула зал, оставив в недоумение Раймунда своими действиями. Даже если такой человек как её муж, готовый защищать свою страну даже под риском смерти, не сможет бросить все ради любви, то что сможет сделать девушка, ради такой же, но такой неправильной любви? От слез начала болеть голова. Скорее всего завтра проснется опухшей, но это будет следующий день. Она шла по пустым коридорам, освещёнными редкими лампами. Сегодня было пасмурно, небо заволокло тучами, а чудесная луна, через большие окна не смогла освещать путь мадам Рамнульфорд. Девушка остановилась и прижалась спиной к стене. Ей захотелось снять туфли и идти босиком. Ноги болели ужасно. Тихое постукивание босых ног отдавалось ели заметных звуком. В руках покачивалась снятая обувь. Слуги уже должны спать, но ей кажется это не так. Откуда же тогда Раймунд узнал об этом? Её бы он не услышал — крепко спит, когда находится дома. Мадам Рамнульфорд остановилась и посмотрела в окно. Там бушевала природа, хотя несколько минут назад все было в порядке. Под порывами ветра гнулись кроны деревьев, заставляя их танцевать неизвестный танец грусти и потери. То же самое чувствовала сама Этель. В её душе бушевала буря. Она устало вздохнула. В её голове проносились разные воспоминания связанные с Ирис. Самое памятное было в герцогстве Клиффорд. Там проходил бал по поводу совершеннолетия и наследования титула. Наследница выглядела бесподобно, но в её глазах читалась усталость и безысходность. Она этого не хотела. «Шел дождь, но казалось ничего не могло испортить сегодняшний вечер. Сегодня произойдет великое чудо — титул наследника герцества возьмёт девушка, впервые за двести лет с основания герцества Клиффорд. Весь народ находился в одном помещении. Вопли, гомон чужих голосов, которые теперь напоминали крики голодных чаек, заполняли поместье. Люди радовались и были насторожены по отношению к предстоящему празднику. На него был приглашён почти весь народ: начиная от герцогов, заканчивая генералами и дворянами. Герцог желал, чтобы все узрели такое событие. Семья Этель получила приглашение на торжество. Мисс Эванс, когда узнала, радовалась этому как ребенок, получивший конфету, только это было что-то намного лучше и прекраснее, то, от чего горели глаза диким восторгом. Мисс Эванс впервые посетит герцогство Клиффорд и увидит его дочь, что была прекраснее всех в её будущих владениях. Девушка прокручивала момент в голове, где она будет кружиться в танце под торжественную и веселую музыку, которую играл оркестр. Ох, что бы было, если бы это был сон? Этель разочаровалась бы в этом мире. Она надела свое самое лучшее платье, которое досталось ей от ее тетушки. Оно было длинным и средним по пышности, цвет его напоминал нежные лепестки розовых роз, а блеск золотистых узоров был в виде самих лепестков, кружевные рукава, небольшой вырез, оголяющий ключицу, и не длинные белые перчатки, которые добавляли этому образу некую изюминку. Тетушка, когда-то сказала, что это был подарок самой герцогини Роуз, известная своей любовью, как бы это не было иронично, к розам и своим влиянием на мужа — Кларенса Клиффорда. Герцогиня была доброй и помогала простым работникам. Давала нуждающимся деньги, еду и лекарства. Поговаривают, что Роуз сделала из угрюмого Кларенса милостивого человека. Тетушка сказала мисс Эванс, чтобы та была с перчатками поосторожнее. Всë-таки подарок от самой герцогини, но она никогда не рассказывала, как та его получила. Чувство предвкушения заставляло волноваться её ещё больше. Сердце Этель сделало кульбит и забилось со всей силой, на которую только было способно. Ее можно было понять, не каждый раз ты имеешь возможность посетить бал, тем более на них она было только несколько раз и то у своих подружек-дворянок. Ступая по лестнице, она оглядывала особняк. Маменька и папенька мило посматривали на свою радостную дочь и улыбались от того, что Этель вела себя как ребёнок, впервые увидевший что-то грандиозное. Если он снаружи выглядит так величественно, то что же ждет ее внутри? И это ожидать было нельзя. Зал, в котором должно было проходить торжество, был еще лучше. Объёмные окна, завещанные шторами бледно-коричневого цвета и стены, которые были украшены позолоченными колоннами и портретами важных людей рода Клиффорд. На потолке висели сверкающие люстры, отражающие свет, а под ногами расположился блестящий паркет, на котором уже танцевали пары. Некоторые гости уже сидели за столами и играли в карточные игры, обсуждая новости в политике. Этель подошла к одному из таких столов так, чтобы её не заподозрили в том, что она подслушивает. — Я слышал от своей жены, — мужчина средних лет с чёрными, слегка поседевшими усами, погладил свой подбородок, под которым находился ещё один — из жира. Сам мужчина был очень, как бы это помягче сказать, упитанный. Положил шестёрку буби на стол. — Хоть верьте, хоть нет, но Хайрам Клиффорд не просто так не показывал свою дочь, — гадкая улыбка расплылась по его омерзительному лицу. Он смотрел на людей за столом, желая увидеть заинтересованность. — Ну, говорите уж, — пожилой мужчина с отвращением посмотрел на своего, видимо, знакомого. По всему его виду можно понять, что он не был заинтересован в этих грязных сплетнях. Он покрылся семёркой буби. — Раз слово вымолвил, говори и второе. — Слушайте внимательно, — он еле как наклонился к столу,отложив свои карты в сторону, и тихо сказал, — Он любит её, никак свою родную дочь, а как нечто большее. Как сказала моя жена, мисс Ирис уж очень похожа на Нарциссу, и Хайрам в ней видет её, и так боится потерять, что не показывал её народу даже после рождения. Только на 10-ие, потому что пошли слухи, что герцог их обманывает и мисс Клиффорд мертва. Озабоченный ублюдок, одним словом. — Как ты смеешь усомниться в чистоте и честности Его Светлости?! — мужчина в военной форме с каштановыми волосами, сидевший на против толстого в меру упитанного мужчины, подскочил со своего стула, выкинул карты на пол и ударил руками об стол. Близь стоящие люди повернули к их столу головы и с интересом наблюдали за этой сценой. — Ну что же вы, любезнейший, — затораторил мужчина с двойным подбородком и с жирным брюхом. — Это всего лишь глупые сплетни. Этель ждала чем закончится эта «потасовка», но вдруг, кто-то из толпы схватил её за руку и повёл прочь оттуда. — Мисс Эванс, что это такое? — шёпотом спросила маменька. Её уже весьма выцветшие волосы, были аккуратно собраны в пучок. Она поправила своё изумрудное платье. — Юная леди, что это такое? Не забывай, что это очень некультурно и некрасиво — собирать грязные сплетни. — Извините, маменька, — Этель сказала тихо, в полголоса, наклонив голову вниз. — Больше такого не повторится. — Уж, что-что, но зная тебя и твой характер —это повторится снова. — маменька посмотрела строгим взглядом болотных глаз, на что Этель ярко улыбнулась, поклонилась и убежала в толпу народа. — Ох, ну что за ребёнком, — хоть мать и проговорила это с недовольством, но всё равно улыбнулась. «Что значили слова того господина? Может ли это быть правдой? Даже если да, то это до ужаса омерзительно, как можно воспринимать свою собственную дочь как женщину для более серьёзных отношений?» — мысли про услышанный разговор метались в голове Этель. Хоть она не особо верила слухам, но слова с того стола звучали правдоподобно. Музыка как будто играла отовсюду. Она словно окутывала людей своим невидимым дымом, заставляя пуститься в пляс. Этель и представить себе не могла, что когда-нибудь попадет сюда, в место для таких величественных людей. Стоять на месте у девушки желания не было, поэтому она шла в другую комнату, попутно оглядывая одеяния других гостей. О, как же они прекрасно выглядели. Длинные и пышные платья красовались на телах дам. Глубокие декольте, украшенные камнями платья, полупрозрачные дорогие ткани и перчатки на руках, и веера. На мужчинах же были надеты манишки и высокие, плотно охватывавшие шею, воротники и галстуки. Сверху на каждом был фрак, белый жилет и белые перчатки. На чьих-то головах виднелись шляпы. Зайдя в другую комнату, Этель увидела большие столы набитые вкусными блюдами, закусками, шампанским и вином. Казалось, что еды было так много, что этого ей хватило бы на всю жизнь. А официанты, одетые в придворные ливреи, разносили изысканные угощения гостям. Девушка знала в честь чего был организован этот бал, но человека, ради которого все собрались ещё не было. Но сколько бы раз Этель не оглядывалась и не смотрела по сторонам — её не было видно. Единственная дочь рода Клиффорд смеет опаздывать на собственный праздник? Какой нелепый вздор. Люди из этого рода очень пунктуальны, они не смеют опаздывать даже на секунду. Мисс Эванс с нетерпением ожидала её. — Что ты такое говоришь?! — злобный тон отца и яростная жестикуляция давали понять, что он в самой, что ни на есть, ярости. — Отец, я не хочу, — Ирис сказала словно запуганная маленькая девочка, которая получала наказание от своего злого отца. — Неважно чего ты хочешь, дрянная девка, — он схватил девушку за руку в фиолетовой кружевной перчатке. — Ты должна стать герцогиней. — Но.. — она хотела что-то сказать, но её грубо заткнули. — Я сказал неважно, чего ты хочешь. Ты всего лишь тупорылая сука, — он редко сквернословил, но если и делал это, то значит будет очень и очень больно. — Исполняй роль куколки, раз ты не такая, как твоя мать. Ты недостойна того, чтобы называть её мамой. Позорище, — Ирис попыталась выдернуть руку из хватки отца, за что тот ещё сильнее сжал её. Она больше не старалась освободиться. Подол темно-фиолетового платья слегка встрепенулся из-за того, что отец чуть притянул еë к себе, — Учти, если пойдут слухи о том, что ты неблагодарная и несчастная дрянь, я этот гребанный сад в щепки превращу. Поняла?— она опустила голову вниз. — Не слышу. — Поняла, отец, — тихо проговорила она. Насколько же надо быть жестоким, чтобы уничтожить то, что воссоздала его любимая женщина? Он всегда восхищался ей и ставил в пример Ирис. Всегда говорил, чтобы та была похожа на неë. Но сейчас говорит такое, от чего хочется расплакаться. Этот сад стал для неё роднее дома. — А теперь иди и поприветствуй гостей, как подобает наследнице герцога. Ирис вышла из гостевой комнаты. Она закрыла дубовую дверь и пошла в сторону зала. Стук каблуков давил на мозг. Идти туда желания не было совсем. Вечер её страданий только начался, но она уже устала. Как же не хотелось сегодня просыпаться. Девушка остановилась возле семейного портрета, но там не было Ирис. А все потому, что её тогда не было на этом свете. «Уж лучше и дальше не было бы» — промелькнуло в голове. Она разглядывала картину будто видела её впервые. Отец и мать. Они выглядели такими величественными, такими грозными. Отец Хайрам и мать Нарцисса обнимали друг друга. Ирис похожа на маму. Такие же чёрные волосы, пухлые губки, большие глаза, но они отличались цветом. У Нарциссы были чёрные, словно сам мрак скопился в них, а у Ирис они отдавали фиолетовым оттенком. Хоть он и был слабым, но если всматриваться можно увидеть. Мисс Клиффорд всегда удивлялась тому, что кто бы не рассказывал про герцогиню, то тот делал акцент на том, что Нарцисса всегда улыбалась и сощуривала глаза. Никто не видел, чтобы та грустила. Были исключения, например, какая либо трагедия. Девушка не может понять, неужели её мама настолько была счастлива? Мама, как и всегда одетая в самое наилучшее платье. Цветом оно напоминало яркий синий. Перчатки того же цвета, сапфиры в ожерелье, на кольце и на браслете отдавали блеск. Волосы были собраны в пучок, закрепленный шпилькой с большим сапфиром. И отец в чёрном фраке, в его взгляде карих глаз читалось надменность. Со слов слуг, он был брюнетом, когда ещё мама была беременной, но после её смерти он стал седым, а на лице у него появилась весьма не ухоженная борода. Ирис понимала, что она задерживается, но из-за своего нежелания туда идти, девушка старательно пыталась оттянуть момент, когда она станет полноправной наследницей герцога. Она не хочет этого и никогда не хотела. Мисс Клиффорд шагала по роскошным коридорам, которые были украшены в честь праздника, для всех, кроме неё самой. На стенах висели гирлянды из ирисов. Для их создания потребовалась множество невинных цветков. Они завянут на следующий день. Почему же их судьба так жестока? Ирис хотела уговорить отца, чтобы тот отказался от этой идеи, но не получилось. По его словам, он выставит себя посмешищем и позорщиком рода, потому что не смог организовать столь важный элемент торжества. Глупо, но в этом весь её «любимый» отец. Он всегда думал, что про него скажет общество. Мнение какого-то стада людей —важнее своего. Она подошла к большим массивным дверям. Слуги поклонились и распахнули их. Народ танцевал, выпивал и беседовал друг с другом. Все в дорогих костюмах. Никто не хочет показать насколько его финансовое состояние плохое. От этой мысли Ирис улыбнулась. «Жалкий сброд, все пытаются быть теми, кем не являются»— эта жестокая мысль сама появилась в голове. Как только она вошла в зал её имя объявил дворецкий: — Наследница герцога, Ирис Роуз Клиффорд, — голос пожилого мужчины разнëся по всему помещению. Все обернулись и посмотрели на будущую герцогиню. По всему залу посыпались аплодисменты. — Ох, неужели это сама наследница! — дворянка-сплетница в голубом роскошном платье уже повернулась к своим подружкам, готовясь высказать своё мнение. — Посмотрите на неё, словно фарфоровая кукла. А волосы то какие. Теперь понятно, почему мисс Клиффорд не появлялась на публике с самого своего рождения, — одна из её подружек ей поддакивала и кивала головой. — Ну как же, — другая девушка в сиреневом платье приговорила. — Её светлости появлялась в 10 лет, а потом пропала. — Да, да, да, — девушка в красном платье помахала перед лицом веяром и сказала. — Я слышала, что это произошло из-за того, что пошли слухи, что девочка оказалась мертва, — все девушки замахали веярами перед лицами, после того, как увидели взгляд, обращённый на них. Все осыпáли девушку комплиментами. Говорили какая она красива, что это платье ей к лицу. Делали все, чтобы произвести хорошее впечатление о себе. — Ваше Светлость, вы прекрасны словно сумрачное небо, покрытое сиянием волшебных звёзд, — голос, раздающийся позади девушки, напоминал пение соловья, чьи песни разлетались по всему лесу. Как же сладко звучали его слова, но всё это лишь ловушка, которую мастерки плетёт его чарующий голос. Ирис плавно повернулась в сторону парня, — Позвольте пригласить вас, мисс Клиффорд, на танец? — Ох, боюсь, что я уже пообещала танец другому человеку, — Ирис поклонилась. — Приношу свои извинения,— она развернулась и пошла вперёд. Этот парень не только имеет чудесный голос, но и прекрасную внешность. Его блондинистые волосы и голубые глаза, напоминающие море во время шторма, явно сводили всех девушек с ума, да и по всей видимости он был богат. Вроде как его зовут Амос Бичворт. Это семейство весьма значительно влияет на Корону, чего стоит только его отец. Гарри Бичворт является главным генералом войск. Под его чётким указанием множество сражений имели грандиозный успех. Он был очень умён и серьёзен, эти качества так же часто требовали от его непутевого и легкомысленного сына. Каждая его выходка не могла поддаться огласке. Хоть все и думают, что у него в голове лишь ветер и плотские утехи, но это не так. Он каждый день тренируется, готовясь занять место в рядах отважных воинов. Мисс Клиффорд гордо шагала. Именно так её учили. Быть гордой и сильной. Хоть она показывала себя так, как должна её мать, в душе происходила целая битва. Каждый её шаг, каждый вздох, каждый взгляд был тщательно отрепетирован часами перед зеркалом и перед слугами. Всё должно быть идеально, все должно быть так, как делала бы она. Дочь должна соответствовать родителям, не так ли? Ирис дошла до кресла в конце зала в углу. Там не было людей. Многие молодые люди провожали её восторженным взглядом. Почти все были заинтересованы ей. Отец будет рад, возможно. Он не будет рад, как бы не надейся. Он всегда будет недоволен тобой. А все потому, что ты не такая, как собственная мать. Она села на фиолетовый бархат, положила руки на деревянные подлокотники, украшенные золотистыми узорами, поджала ноги ближе к креслу. Дыхание девушки стало сбивчивым. Она резко сжала подол своего платья. Её сердце стало биться с неистовой силой, готовясь разбить грудную клетку. Превратить её в кровавое месиво из сломанных рёбер и плоти. Кровь бы ручьём текла, оставляя кроваво-красный след по тёмно-фиолетовому платью, она бы пропитало его всего. Это единственное, что осталось бы от неё. КРОВАВЫЙ СЛЕД НА ДОРОГОМ ПЛАТЬЕ. Может тогда она будет хоть чего-то стоить, а не платье? ХАХАХА, КАКОЕ ЧУДЕСНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ. Может тогда этот жалкий человечишка поймёт, что ТЫ не можем стать ей?! ХАХАХА. ЧУДЕСНО-ЧУДЕСНО-ЧУДЕСНО. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Она слегка сдавила себе кожу на руке, заставляя себя успокоиться. Холодные руки, почти успокоившееся сердце и испарина на лбу никак не могло соответствовать идеальности. Музыка заиграла. Мягкий и нежный звук уволакивал пары в плен танца. Они плавно извивались под ритм музыки. Девушки с нетерпением ждали когда их пригласят. Они с вожделением смотрели на обожаемых парней, и какое было бы зрелище, когда выбирали бы не их, а их подружек или ненавистную им леди. Они бы мило ворчали, надували губы и бранились, посыпая всех проклятиями. Ох, до чего же это обидно чудесно. Жаль их Ничуть не жаль их. Они такие милые, когда понимают, что они не достаточно хороши для предмета своего обожания. Песня прекратилась. Аплодисменты раздавались эхом по всему залу. Время пришло. Ирис встала с кресла. Поправила своё платье, волосы и двинулась в сторону сборища народа. Увидя её, люди расступались и пропускали вперёд, при этом кланяясь ей. Множество герцогов, баронов, дворян, генералов склонились перед ней, показывая своё довольство? Она так же шла гордой походкой навстречу своему отцу. Сейчас они должны исполнить танец. Первый танец на совершеннолетие дочери или сына должны подарить отец или мать. Таковы правила их семьи. Будет неприемлемо нарушить их. Появились они ещё с основания этого герцогства. Музыка снова заиграла своими красками. Они плавно закружились в ритме. Каждый шаг, каждое движение было идеальным. Они словно воплощение идеальности. Непутевая дочь и отец-тиран выглядели сейчас словно любящая семья, желающая для друг друга только наилучшего. Улыбки хоть и были фальшивыми, но их невозможно отличить от настоящих. Взгляды любящей семьи. Что может быть с ними не так? Всё. Всё. Всё. Как же они хорошо играют свою роль. Завершающий поклон, шквал аплодисментов. Ирис поблагодарила отца за танец и под предлогом проветриться пошла на балкон. Нервозность и страх сковали её, заставляя чуть ли не плакать. Она облажалась на поклоне, нога была не в том положении и из-за этого выглядело не так идеально. Девушка вспомнила взгляд отца, в нём читалась злость. Он заметил это... Девушка ударила себя по лбу, слегка. Накажет она сама себя, когда лишних глаз не будет. Мисс Клиффорд настолько ушла в свои мысли, что не заметила, что может кого-либо сбить с ног. Она посмотрела по сторонам, но как вдруг... — Ох, Ваша Светлость, — девушку вывел из этой «западни» приятный голос. — Как вы? — Ирис посмотрела на лицо особы. Миловидное личико с весьма дерзкими зелёными глазами. Каштановые волосы немного завивались. — Ваша Светлость? — девушка вопросительно и беспокойно посмотрела на наследницу герцога, но в ответ получила лишь надменный взгляд черных, с оттенком фиолетового, глаз. Мисс Клиффорд стремительно вышла из зала. — Не беспокойтесь, мисс Эванс, — с явным акцентом произнёс парень. — Давайте лучше потанцуем? — девушка кивнула и взяла руку предложенную кавалером. Она ещё раз кинула взгляд на двери балкона и пошли танцевать. Дождь уже прошёл и в небе появился яркий месяц, который перекрывали оставшиеся тучи. Весь небосвод был усыпан звёздами. Каждая звездочка блистала своим неповторимым блеском. Они все были уникальны. Уникальность и делает человека самим собой. Но что будет если её у него отобрать? Будет ли он сиять словно звезды на темном небосклоне? НЕТ И НЕ БУДЕТ НИКОГДА. Ирис грустно выдохнула. От понимания, того что она лишь копия той самой женщины, что заставила всех людей подчиняться ей, боготворить. Становится дурно. Мисс Клиффорд никогда не хотела стать подобием женщины, даровавщая Ирис жизнь, но все кто посмотрит на неё, сразу узнают герцогиню, которая поразила весь народ своими умом, красотой, великодушностью и верностью Короне. Её мама была поистине великой. Сможет ли Ирис стать такой же? Сможет ли она хотя бы приблизиться к подобию своей матери? Отец грозно сказал бы: «Нет, ты слишком слаба, глупа и наивна. Ты никогда не сможешь даже приблизиться к подобию матери.» Он знал больше про Нарциссу, чем она. Ирис села на пол. В противоположном углу стоит тахта и какой-то цветок, она не хотела садиться туда, лучше на полу. Её темно-фиолетовое платье раскинулось по деревянному полу балкона. Оно слегка мерцало в сияние месяца. Отец тщательно подбирал платье для своей дочери. Оно должно было быть роскошным, сногсшибательным, чтобы все обращали на неё свои взгляды и оставляли их там навечно. Так же вместе с платьем были выбраны перчатки. По заказу Хайрама Клиффорда: редкие фиолетовые кружева отдалённо напоминали цветок ириса. Насколько она слышала — это было сделано в Ирландии, каким-то знаменитым мастером. Ирис уже устала от всего. Ей просто хотелось спокойствия. Порой ей кажется, что быть обычным человеком намного лучше. Человеком, который никому и ничему не обязан, у которого мало денег и у которого нет всей этой роскоши. Определенно лучше, чем быть наследницей великого рода, которого благословила Корона Англии и теперь каждый наследник должен соответствовать этому статусу. Нельзя от него отклоняться. Девушка помнила слова отца, он сказал их в день её рождения, не помнит какого, но точно помнит: «Ирис Клиффорд, ты должна оставаться герцогиней и вести себя подобающе. Люди всегда будут пользоваться тобой из-за того, что ты следующая «честь нашего рода», не доверяй никому. Все, что находится у тебя в голове — никому, слышишь, никому не сдалось. Настоящая ты им не нужна, им нужна та, которая владеет богатством и титулом. Никогда не забывай кем ты являешься. Хоть ты и жалкая, но ты продолжаешь быть Ирис Роуз Клиффорд.» В детстве её обучали тому, как выжить и что нужно делать. Ей редко разрешали гулять. У неё не было подруг, точнее были, но когда отец узнавал, то их уже не было. Порой ей казалось, что всë поместье ей не радо. Полупрозрачная стеклянная дверь отворилась и там показалась девушка. Она тяжело дышала и махала веером перед лицом. Её розовые щечки придавали ей миловидный вид. Незнакомка придерживала платье. Розовый цвет делал еë ещë более милой. — Оу, — девушка, чуть не споткнулась об Ирис. По всей видимости та не заметила её. — Ох, это же вы, Ваша Светлость! Прошу простить меня, я не знала, что вы до сих пор находитесь тут. Ирис с недоумением смотрела на неё. Она узнала эту девушку, они с ней столкнулись, когда Клиффорд хотела пойти «освежиться». Она сразу показалась ей уж через чур милой и приторной, но после того как она дерзко смотрела в глаза будущей герцогини, стало понятно, что внешность и характер незнакомки не имеют связь. — Ваша Светлость, что с вами? Вам дурно?! — девушка присела перед Ирис. Она посмотрела не неё своими большими зелёными глазами. В них можно было прочитать только одно — беспокойство. Девушка и правда беспокоилась о ней. Беспокоиться..? Да быть такого не может. Как она может беспокоиться о тебе?! ЧТО ЕЙ НУЖНО ОТ НАС!? Незнакомка начала быстро говорить. По всей видимости, она расспрашивала девушку про её состояние, но Клиффорд не могла сосредоточиться на вопросах, её обворожили глаза. Они такие яркие, словно сияние изумрудов. Можно ли сказать, что они блестели? Это самый настоящий драгоценный камень. Глаза были живые и жизнерадостные, но одновременно обеспокоеные состоянием будущей «чести рода». Они бегали по лицу Клиффорд ища хоть каплю понимания. Что происходит и что не так с наследницей герцога? На неё впервые смотрели так, словно Ирис тоже человек. Ей что-то нужно, не верь ей! — Да. Все хорошо, — Клиффорд опустила голову. Ей стало стыдно, что её увидели в не том состоянии. — Вы уверены? Давайте я сейчас позову кого-нибудь? — девушка положила свою руку на руку будущей герцогини, слегка сжала. Как она смеет прикасаться к тебе? — Никого не надо звать — слова комом слетели с её языка. К ней никто так нежно не прикасался. Она не понимала, что это за девушка и откуда она взялась, но что-то говорило, что ей можно довериться. ДОВЕРИТЬСЯ? ШУТИШЬ ЧТО-ЛИ? ТЫ САМУ СЕБЯ СЛЫШИШЬ? — Просто... побудьте... зде-сь. ЧТО ТЫ ТАКОЕ ГОВОРИШЬ, СОВСЕМ С УМА СОШЛА?! «Заткнись, и без тебя тошно», — Ирис мысленно отмахнулась от навязчивого голоса. После этих слов он не появлялся. — Как скажите, Ваша Светлость, — девушка удивленно захлопала глазами. Она помогла Ирис встать с пола и они уселись на тахту из тёмного дерева и красного бархата. — С вами точно все хорошо? — после минутного молчания спросила незнакомка. Она повернула голову в сторону Ирис. Будущая герцогиня смотрела в пол с каким-то опустошенным взглядом. — Ваша Светлость? — Как вас зовут? — холодным тоном спросила она. Девушка не ожидала такой резкости и холода. — Этель Катерина Эванс, — она наклонила голову в бок и улыбнулась. Её улыбка могла согреть каждого, может даже сердце отца? — Для меня большая честь быть знакомой с вами, Ваша Светлость. — Ирис Роуз Клиффорд, — она постаралась улыбнуться искренне, но не очень получалось. Сново притворство. Прошло уже несколько минут, но никто так и не сумел проговорить и слова, они смотрели друг на друга. Каждой было неудобно и некомфортно от этой тишины. Словно ничего нет, только они перед друг другом и бесконечная тишина. Не было слышно музыки, голосов людей, ветра, который колышет кроны деревьев или звуков пения птиц. Не было ничего, кроме глаз. Все было как-то не так, но почему-то не хотелось это прерывать. Но вдруг послышался голос, очень тихий и робкий: — Вы прекрасна, Ваша Светлость, — Этель не сдержалась от такого лесного комментария. По её глазам можно было сказать, что это было сказано от чистого сердца, но почему же так страшно поверить в это? — Ну, что вы... — вдруг Ирис почувствовала жар поступающий к щекам. Что это такое? У неё температура? Почему стало так жарко? — Ох, прощу прощения, что смутила вас своими словами, — мисс Эванс виновато улыбнулась, но при этом снова склонила голову набок. «Смутилась? Я смутилась?» — сама себе не веря, она сняла перчатку и проверила щеки. Они пылали огнём. Никто не мог заставить смутится её, но эта девушка смогла... — Хахаха, вы так милы, — её звонкий смех раздался по всему балкону. Она прикрыла глаза и продолжила улыбаться. Почему ей стало так легко?.. ПОЧЕМУ? ХОЧЕШЬ ПРИЧЕНИТЬ СЕБЕ БОЛЬ? НЕ ТАК ЛИ? ХАХАХАХА. НУ ЖЕ ДАВАЙ, СДЕЛАЙ ЭТО! РАЗРЕЖЬ СВОЮ ПЛОТЬ, РАЗРЕЖЬ ВЕНУ СВОИМИ НОГТЯМИ. НУ ЖЕ! ДАВАЙ! Ирис схватилась за руку и крепко сжала её. НУ ЖЕ, ДАВАЙ, СДЕЛАЙ ЭТО. ТЫ ЖЕ ТАК СИЛЬНО ЭТОГО ХОЧЕШЬ! ДАЙ СЕБЕ РАССЛАБИТЬСЯ! Девушка вся затряслась, её бросило в холод. Руки «чесались» с каждой секундой все больше, ей очень сильно хотелось, но она не могла. Уж точно не при ком-то. Этель, увидя эту сцену, обняла мисс Клиффорд за плечи, пытаясь повернуть голову девушки в её сторону. Это было спонтанное решение. Ей было страшно смотреть на Её Светлость. Это единственное, что она может сделать сейчас, в данный момент. Она видела, что Ирис плоха, она не могла сейчас позвать кого-нибудь. А вдруг она сейчас при смерти? А вдруг сейчас ей просто нужно, чтобы кто-то с ней побыл? Сердце бешенно колотилось. Мисс Эванс впервые видит что-то подобное. Было страшно, но она должна помочь наследнице герцога. — Что с вами? Ваша Светлость? Прошу вас, не молчите.. — её мягкий голос выдавал страх, гложащий Этель, но она не отпускала девушку из объятий. Вдруг Клиффорд развернулась туловищем к дворянке и обняла её в ответ. Она сбивчиво дышала, словно пробежала несколько метром на каблуках, чтобы обнять Этель. Такого она себе не позволяла никогда. Ирис никогда не обнимала кого-то вот так. Она впервые почувствовала «тепло»... Было непривычно и страшно. Нельзя так, наследница герцога это понимала, но почему-то так хочется почувствовать себя нужной. Хотя бы на время... Они просидели так около 10-ти минут. Ирис успокоилась и наладила своё дыхание. От того, что кто-то обнял её и беспокоится о ней, заставляло успокоится. Хоть и эта девушка может обманывать её, вводя её в свои сети обмана и притворства, но все равно хочется просидеть так еще.. Что с тобой стало? Почему ты себе такое позволяешь?! — Спасибо, — тихо, даже шепотом произнесла Клиффорд. Она остранилась от Этель, встала с тахты, поправила своё розовое платье. — Я рада, что смогла познакомиться с вами, — Ирис решила больше не сидеть здесь, люди могут забеспокоиться о наследнице. Она встала и осторожными шагами двинулась к двери. За ней было видно, как люди кружатся в танце, как они веселятся и улыбаются. Они рады торжеству. Мисс Клиффорд встряхнула голову, натянуто улыбнулась и открыла дверь. В последний раз посмотрела на мисс Эванс и вышла.» Что же может быть прекраснее, чем лунный свет, падающий на нежные закрытые бутоны ирисов, на дорожки, сделанные из камней, на кроны деревьев, которые извивались под порывом ветра и шуршали своими листьями, на небольшие кустики-ограждения с закрытыми цветами и на зеркально чистый маленький пруд, который отображал всю неописуемую красоту небосклона и самой луны? Девушка прошла под аркой, которая была обвита вьюном, зашагала по камушкам, проросших травой. Она ступала тихо, словно боясь, что своими шагами сможет нарушить столь прекрасную тишину мира. Не было слышно ничего, абсолютно тихо. Никто не стрекочет в траве, не слышно пения птиц, даже ветер успокоился, когда девушка шагнула в столь взбудораживающее душу место. С самого детства она любила этот сад. Он был чудесным. Каждый бутон заставлял сердце Ирис любить. Их причудливые лепестки и странная форма были намного роднее, чем поместье в котором она выросла, чем отец, который воспитал её. Она бы с радостью жила здесь, спала, ела, даже на холоде, но главное здесь. Однажды, кто-то из слуг сказал, что за несколько месяцев до её рождения Нарцисса Клиффорд заставила в срочном порядке выстроить этот сад. Она настолько полюбила эти цветы, что свою дочь назвала в честь ирисов. «Она себя столько не любила, как эти гребенные цветы», — главная служанка Риша, позволила себе такое сказать при маленькой госпоже. Тогда девочка ещё не понимала к чему она говорит, но когда подросла, то поняла, что ирисы она любит больше всего на свете. Девушка поморщилась. Снова нежелательные воспоминания лезли в её голову. Слышно вздохнула и поправила свои чёрные волосы. Голова начала отдавать тяжестью от потока бесконечных мыслей. В глазах защипало. Прошёл уже год, но она никак не могла забыть вьющиеся каштановые волосы и зеленные глаза. Она бы всё отдала лишь бы встретить их вновь: в толпе на улице, возле сада. Везде, главное увидеть их... Сердце больно сжалось. Оно словно отдавало резкой и острой болью. Можно сказать, что оно резало себя, заставляло себя страдать? Ирис резко остановилась и упала на колени. Боль прошибло всё тело, но это даже лучше, чем просто терпеть ноющую рану на сердце. Возможно будут синяки, но их никто не заметит, а даже если и заметит, то не придаст никакое значение. Больше всего будет упрёков из-за испачканной в пыли белой сорочки. Как же сейчас сильно хочется поранить себя, порезать, лишь бы заглушить терзающую её боль, похожую на иголки шипастых роз, которые обвили сердцевину её тела. Они пронзали ее, заставляя задыхаться от своей ненужности и одиночества, даже любовь отказалась от неё. «Я виновата в том, что она ушла от меня, только я.» — после этой мысли сдерживаемые слезы хлынули потоком сожаления и горечи, скатывались по щекам и падали на подол белой сорочки, оставляя мокрый след. Ирис с силой сжала свои волосы. Ещё бы чуть-чуть и выдрала бы их с корнями и плотью. Может тогда она сможет отпустить её и забыть? Она просто не сможет сделать это. Она не может забыть человека, которого любила и любит всё это время. Просто не может. Девушка ослабила хватку, после медленно опустила их на колени. Это помогло ей хоть как-то отвлечься от копны каштановых волос. Каштановые волосы... Стоило только вспомнить про Этель, как слезы с новой силой полились по щеке, всхлипы прерывали тишину ночи. Нужно успокоиться. Нужно успокоиться. НУЖНО УСПОКОИТЬСЯ. Она положила левую руку так, чтобы ладошка смотрела вверх, вторую поднесла к предплечью, слегка впилась ногтями и начала царапать себе кожу. Вперёд, назад, вперёд, назад, с каждым разом все быстрее и быстрее. Всё сильнее и сильнее. До крови, до мяса, до кости. Девушка царапала сильнее. Сама идея превратить свою руку в кровавое месиво, разодрать себе вену и задохнуться, уж слишком сильно заманивало её, уволакивая в сети неистового желании. Вдруг девушка пришла в себя. Она посмотрела на руку. Хорошо, что ей не хватило силы процарапать свою кожу. Сильные царапины слегка кровоточили, но ничего страшного, это уже не важно. Это помогло ей успокоиться и вернуть самообладание. Девушка встала с колен. Они слегка побаливали, не то от удара, не то от того, что затекли. — Ваша Светлость! — голос разнёсся эхом по ночному саду, — Где же вы, Ваша Светлость! — кто-то из служанок её звал, но зачем? Обычно они не интересовались где находится их госпожа и чем занимается. С 10-ти вечера она предоставлена сама себе и может делать что хочет. Все служанки знали, что она не дома, но никто никогда не беспокоился о ней, её не любили даже слуги. — Что случилось? — она быстро вытерла слезы и пошла к служанке. Девушка в униформе посмотрела на наследницу герцога. — Ох, госпожа, прошу вас, бегом возвращайтесь в поместье, — в глазах юной девушки читался лишь ужас и страх. — Объясни мне, что случилось? — Ирис сказала это мягко, насколько могла. — Его Светлости не здоровится, — служанка не знала куда себя деть, что говорить и что делать. Она быстро тараторила и задыхалась когда говорила. Глаза мисс Клиффорд расширились. Отец сейчас может умереть, да? КАКАЯ ЧУДЕСНАЯ НОВОСТЬ, ЧТО Ж ТЫ СРАЗУ НЕ СКАЗАЛА ЕЁ?! НАКОНЕЦ-ТО ЭТОТ ВЫБЛЯДОК УМРЕТ И НАДЕЮСЬ САМОЙ МУЧИТЕЛЬНОЙ СМЕРТЬЮ. — Ваша Светлость, быстрее идём, — служанка бесцеремонно схватила за руку наследницу герцога и повела в сторону поместья. Девушка стояла возле двери, ведущую в комнату отца. Темный дуб и причудливый орнамент. Точно такой же как на двери у комнаты Ирис. Отец никогда не рассказывал про него. Он просто есть. Очень странно на самом деле. Во всем поместье только две комнаты с таким орнаментом. Ирис хлопала глазами посмотрела на служанку, та лишь непонимающе смотрела на неё. Наследница набрала в лёгкие воздух и постучала костяшками о тёмный дуб. За дверью раздалось холодное «войдите». Девушка открыла её и вошла в комнату. В нос ударил резкий запах лекарств. Её отец болен уже около 10-ти лет, никто не говорит чем он болеет, но мисс Клиффорд это никак не интересовало. Она желала ему поскорее сгинуть, пусть гниёт в сырой могиле. Но ей так же овладевало желание об его выздоровлении, чтобы он дальше продолжал своё властвование в герцогстве. Ей совсем не хотелось занимать его место. Дорогая мебель тёмно-фиолетового цвета. Большая кровать с таким же цветом балдахинами. Много книжных полок и один единственный засохший цветок ириса. Кто-то из служанок проговорились, что этот цветок ему подарила Нарцисса перед тем, как родить Ирис. Разве цветок может так долго хранится? — Ваша Светлость, — мужчина с чёрными волосами поклонился ей. — Прошу прощения, но мне нужно отклониться, — высокий знатный мужчина собрал свою сумку и ушёл. Это был доктор. — Где ты шлялась? — раздался хрипловатый голос с кровати. Ирис медленно подошла к ней. Отец лежал так, будто скоро умрет. Его осунувшееся лицо из-за постоянных лекарств приобрел сероватый цвет. — Совсем уже распутницей стала? Учёбу забросила? — Никак нет отец, просто я решила прогуляться по саду, — она села подле кровати на колени и поглаживала морщинистую ладонь. — Убрала руки от меня, — он резко приподнялся с кровати и с размаху ударил по щеке девушки. От чего та чуть не упала, но устояла на ногах. — Не смей трогать меня своим грязными руками! — она посмотрела на них и увидела грязь перемешанная с кровью. Мисс Клиффорд поднялась и убежала прочь от него. Она бежала по пустым тёмным коридорам, заворачивала за углы. Пытаясь убежать от чего-то? Девушка уже толком не понимала, что она делает и для чего. Ей просто так хотелось, хотелось убежать КУДА ЖЕ ТЫ БЕЖИШЬ, А ЕСТЬ ЛИ ОТ ЧЕГО? БУДТО ТЕБЕ ЭТО ПОМОЖЕТ. Пробегая по коридорам на стенах мелькали картины семейства Клиффорд, просто прекрасные виды. Ирис увидела дверь своей комнаты, отворила и вбежала туда. Она закрыла дверь и медленно спустилась вниз на пол, опираясь на тёмный дуб. В лунном свете комната выглядела пусто для её души. Хоть в ней и было множество разных декораций, помещение выглядело понуро и грустно. В ней не было чего-то тёплого, что могло согреть даже в самую холодную зиму, не используя дрова для этого. Она еле как встала с пола и пошла к туалетному столику. На нем стояла чаша с водой, а рядом было аккуратно сложенное мягкое полотенце. Вспомнив про раненное предплечье, девушка решила промыть его водой, так будет лучше, чем просто оставить грязь и кровь. Наследница тщательно промывала рану от царапин собственных ногтей, больно щипало, но приходилось терпеть, про себя она усмехнулась. «Надо же, я даже не побоялась, что кто-то это заметит. Но может и вправду не заметили из-за длинных рукавов?» А МОЖЕТ ИМ ПРОСТО ВСЕ РАВНО? Девушка промыла небольшую рану и протерла полотенцем досуха. Её взгляд пробежался по туалетному столику, желая найти флакончик духов. Она видела только украшения и косметику. Не найдя ничего похожего на духи, Ирис осмотрела комнату. На подоконнике, где обычно она их оставляла ничего нет, на полках тоже, но вдруг её осенило, что скорее всего они под подушкой. Наследница герцога быстрее побежала к большой кровати. Перевернула подушки и нашла их. На самом деле эти духи не её, а самой Этель — девушки, с которой она тогда встретилась на балу. Они были точь-в-точь такие же как у нее. Ирис попросила сделать их на заказ. Чудесный запах роз с оттенком ванили? Она не знала какой на самом деле запах в духах Этель, так как она просто отдала одну из вещей, которая пропахла ею. Ирис взяла большую подушку и набрызгала ее духами. Забралась с ней под одеяло. Она любила представлять, что это вовсе не подушка, а именно она. Девушка всегда была такой теплой. И порой Ирис казалось, что мисс Эванс и есть то самое солнце, которое создаёт тепло и согревает людей. Но насколько долго продержится это солнце?.. Девушка закрыла глаза, она устала и ей хотелось спать, но, очевидно, в нем не будет чего-то светлого и смешного. Но может хотя бы в этот раз ее не будет преследовать кошмар, навевающий тоску? Вдруг послышался глухой стук в дверь, первая попытка встать не увенчалась успехом, а следом и остальные. Слыша повторный звук, Ирис напоследок подумала кто за нею может быть и наконец провалилась в плен крепкого сна.