Nobody knows I'm waiting

— Роберт, ты не видел… — Эдельвейс застыл в дверях ванной. — Что? — А ты куда такой… я понимаю, что на концерт, но о боже… — Эдельвейс говорил тихо и прерывисто. С каждым словом белоснежная кожа Эдельвейса становилась розовее. — У кого-то голос садится. Как петь будешь? — Какой петь… Я хочу, чтобы ты меня трахнул. — Давай отложим это на потом. — Роберт, ты очень хорошо выглядишь. Кольцо на тебе? — Оба на мне. Боишься, что уведут? — Побаиваюсь. — Пусть обломаются. Потому что при виде только одного человека, мой пульс учащается, а дыхание замедляется. — Сказал он, чтобы нагнуться для поцелуя Эдельвейса. Как только он поцеловал его, в дверь спальни постучали. — Заходи. — Крикнул Эдельвейс из ванной. — Я невовремя? — Спросил Рэй. — Невовремя для чего? — Не знаю, у вас тут атмосфера, будто я прервал вас во время очередного вашего слащавого флирта. — Так и было. Что тебе нужно? — Спросил Роберт. — Как бы сказать… — Говори как есть. — Сказал Эдельвейс. — Мне нужно купить новую экипировку для экси. — Хорошо, завтра съездим. — Нет, я сам могу купить. — Роберт уловил беспокойство Рэя. — Просто мне деньги нужны… У меня не хватает, чтобы что-то купить. — Хорошо, сотня сойдёт? — Спросил Роберт. — Да. Самое то. Роберт достал из кошелька сотню и протянул Рэю. Тот поблагодарил его и убежал из комнаты. — Я чувствую подвох. — Сказал Эдельвейс. — Конечно. Где ты видел экипировку за сотку? Там на носки только и хватит. — Неужели… он принимает наркотики? — Успокойся. У него девчонка появилась какая-то вот и просит. Разве не замечал, как он переписывается с кем-то и улыбку давит? — Замечал, но я думал это просто друзья… — С каких пор ты такой наивный? — Родительство плохо влияет. Когда он хочет нас познакомить с ней? — Как придёт время. Но он же рассказывал, что мы её знаем. Я бы мог уже тысячу раз взломать его переписки, но я не хочу разрушать его личные границы. У него даже на телефоне пароля нет. — А про последнее откуда ты знаешь? — Фоткался на его телефон. Мне было скучно. А он оставил его на диване. Эдельвейс сделал несколько шагов вперёд, прижав Роберта к ванной. — Был бы ты ниже, у тебя бы давно уже губы болели от моих поцелуев. — Ты говорил, что у тебя нормальный рост. — Да. Это у тебя он огроменный. — Сказал Эдельвейс и поставил засос на шее. — Эд! На видном месте… Мне завтра на работу. Эдельвейс усмехнулся и поставил ещё несколько. — Люблю тебя. Нечего было одеваться так красиво. — Иногда можно и одеться. Или ты хочешь, чтобы я раздетым вышел? — Нет. Ты и так почти раздетый. — Я буквально в штанах и рубашке. — Но в какой рубашке! Ты только напряжёшь мышцы и она порвётся… А ещё ты закатал рукава и… — Эдельвейс застегнул две пуговицы. — Три растёгнутых пуговицы это слишком. Почему ты до этого так редко носил чёрный? — Потому что мне не нравилось с рыжими волосами носить чёрное. Сейчас я в чёрном и с чёрными волосами. Так что ты искал? — Я искал свою чёрную футболку, но как будто я должен сейчас одеться во всё белое. Так что я собрался переодеваться. — Сказал Эдельвейс и закрыл дверь ванной, оставляя Роберта там одного. Отлично. Он как раз собирался надеть цветные линзы. Если уж и Эдельвейс опять попросит его выйти на сцену, то нужно сделать всё, чтобы другие подумали о другом человеке. К тому же он собирается выйти в маске. А ещё Роберт начал думать, как замаскировать засосы Эдельвейса, конечно был проверенный способ, но в данном случае он был бессилен. Поэтому Роберт решил ничего не делать. Взъерошив волосы, он уложил их вниз. Было сложновато, но что-то получилось сделать. Этого хватило, чтобы он сам себя не узнавал в зеркале. — Ну ты там где? — Спросил Эдельвейс, открывая дверь в ванную. — Пора выезжать. — Я всё уже. Поехали. — Что за маскарад? Зачем ты так уложил волосы? — Мы же собрались создать новость в СМИ? Вот я хочу, чтобы все продолжили думать, что я другой человек. — О… Так вот, что оно. Можем и мою группу разыграть. Скажу, что ты любовник. Ты ещё и в линзах… — Давай. Я только за. Тогда представь меня как Аарона. — Сказал Роберт, не придумав ничего лучше своего второго имени — Без проблем. Только переодень рубашку. Роберт, это разврат. Роберт согласился с ним. Нужно быть терпеливее. Поэтому он надел приталенную футболку с длинным воротником, которую ни разу не надевал. — Это ещё более развратно… — Может ты просто считаешь меня развратным? Вот и вся причина. Я пойду так. Они вышли во двор, но машины не обнаружили. Эдельвейс обошёл дом вокруг, а Роберт посмотрел камеры видеонаблюдения. Десять минут назад на машине уехал Рэй. Роберт сразу же позвонил ему. Он был довольно зол. Во-первых, это его первая машина, подаренная ещё Эндрю. А во-вторых, у Рэя не было прав. — Привет. А ты собственно где? — Гуляю. — Круто. Ты… когда уходил не видел мою машину? А то я подумываю, что угнали. Собираюсь звонить копам. — Начал блефовать Роберт. — Хорошо, что у нас благополучный район и найти её будет быстро. — Да, видел. Стояла. Думаешь угнали? — Не брал? — Взял. — Слушай, а какого хуя? У тебя к слову прав нет. — До магазина прокатился. Я вернусь сейчас. Буквально три минуты, уже подъезжаю. Роберт был очень зол. Эдельвейс, почувствовавший это, подошёл и начал медленно поглаживать его по спине. — Рэй взял? — Сучёныш… — Спокойнее, Роберт. — Сказал Эдельвейс, обняв его. — Это всего лишь машина. — Нет! Не всего лишь! Это как… Если бы я твою первую гитару взял, которая у нас в спальне висит. — Ладно-ладно, может и не всего лишь машина. Спокойнее. Твой папа же ничего против не имел, когда ты брал его машину. — Потому что у меня были права! Рэй сейчас не только на моей первой машине, но и папы! — Но куртку ты же ему отдал… — Куртку я не так долго носил… Да и он её порвал! — Может новую машину купим? А эту оставим как сувенир? — Так и было в Нидерландах. Но та машина у нас стоит там. Третью машину как-то не хочется покупать… — Конечно, но третью машину ты купил и разбил в хламину. Поэтому нам нужна четвёртая. Пока они болтали, Рэй привёз машину. — Молодой человек, а Вас не учили чужое без спроса не брать? — Спросил Роберт. — Да? Так научи своего мужа не брать мои сигареты, за которыми я и съездил. — Ты разве не купил ему их? — Спросил Роберт. — Купил, но не отдал. Забыл. Рэй, пожалуйста, дай нам вечерок повеселиться, будь паинькой. Если захочешь кого-то позвать… я конечно не намекаю… Но если вдруг у тебя всё хорошо с объектом воздыхания, то можешь её позвать домой к нам. Так будет спокойнее… Если что, звони моему менеджеру, номер на холодильнике. Он сразу же передаст мне. — Ладно. Роберт сел в машину первым, потому что было довольно холодно стоять на ветру. Эдельвейс сел за руль и потянулся поцеловать Роберта, но увидев, что Рэй смотрит и ждёт их отъезда, остановился на половине пути. — Застеснялся что ли? — Усмехнулся Роберт. — Да. — Сказал он и выехал на дорогу. — Люблю тебя. — Я не могу смотреть в твою сторону, ты меня смущаешь. — Да ладно тебе. — Сказал Роберт и положил руку на его плечо. — Прошу тебя не двигаться. Роберт рассмеялся. — Мы живём вместе уже достаточно давно, а ты смущаешься от того, что я оделся по-другому? — Да. Ты бы знал, как у меня сейчас сердце болит… Вот так живёшь с парнем миловидной внешности, а тут он резко в брутального переодевается. — Сам ты миловидный… — Ты просто себя со стороны не видел. Особенно, когда что-то не устраивает, но надо смириться… — Я не такой. — Сказал Роберт и прикусил губу. — Вот! Ты опять это сделал. — Я бы тебе тоже высказал… Но ты слишком эмоциональный, а я не хочу снова попасть в аварию. — Я буду рад услышать это потом. Добравшись до клуба, Эдельвейс сразу привёл Роберта в гримёрку. — Привет, Эд. О, а это кто? — Мой парень — Аарон. — Что? А как же… — Не задавай этот вопрос. Всё проходит. Нужно двигаться дальше. — О… Понятно. Кем работаешь? — Музыкант. — Сказал Роберт. Он даже не знал почему именно её выбрал. — Ничего себе. Новый член группы? — Новый член, но не группы. — Подколол басист. — Нет, он не будет играть у нас. У него своя группа. В общем, конкурент. — А как вы познакомились? — Он играл на улице в переходе. Вот я и решил подойти послушать. — Понятно. Давайте уже репетировать. Что за фигнёй, мы страдаем? Отрепетировав несколько песен, гитарист предложил сыграть их последнюю песню. — Нет. Мы не будем исполнять эту песню. Никогда. — Сказал Эдельвейс. — Это было очень подло с моей стороны писать такой текст… — Но она же хит! — И? Я не буду её исполнять. Если хотите, играйте. Я не буду. Роберт понимал, почему Эд не хотел исполнять песню. — Пойдём, поговорим. — Сказал Роберт, зовя Эдельвейса наружу. Они вышли из гримёрки, Роберт спустил маску и, зажав Эдельвейса между собой и стеной, поцеловал его. — Исполняй эту песню. — Нет. Я не буду. Я люблю тебя, я не могу петь про тебя такое. Это неправда. — В смысле неправда? Правда. Абсолютная правда. — Заткнись. Я тебе говорю — это неправда. Как минимум, ты не нарцисс. Поэтому просто захлопнись и смирись. — Ничего себе… Белоснежка злится. Злая гримаса Эдельвейса тут же изменилась. Он засмеялся и поцеловал его в ответ. — Люблю тебя. — Слушайте, голубки это конечно хорошо, но нам нужно ещё одну песню отрепетировать, прежде, чем мы начнём. Но без него, пожалуйста. — Схуя… — Начал Эдельвейс. — Да, конечно. — Перебил его Роберт и не стал заходить. — Всё нормально иди. Эдельвейс был рассержен, но ушёл. Роберт немного погулял по залу, в котором будет выступление и решил позвонить Рэю. — Что такое? — Сразу спросил Рэй. — Всё нормально? Дом не горит ещё? — Нет… Роберт услышал ветер и понял, что он на улице. — Ты не дома, так? — Ну да… — Где ты? — Спросил Роберт. — У волмарта. Ближайший волмарт был в нескольких километрах от дома. Рэй бы не смог туда дойти за такое короткое время. — Я так понимаю, что тебя подвезли? — Да. — Твоя девушка? — Да нет. — Уже почти шёпотом сказал он. — А кто? — Она, но… — Рэй перешёл совсем на шёпот. — Она мне не девушка. На заднем фоне отдалённо послышался женский голос: «Ну ты там скоро?». Он кого-то напоминал Роберту, но никак не мог вспомнить кого. — Сейчас иду. — Крикнул Рэй. — Мне пора. — Вы на чём приехали? — На мотоцикле. Всё давай, пока. — Про шлем, прошу не забывай. Рэй отключился. Роберт прошёлся ещё раз по сцене, а потом ушёл в гримёрку. Выступление проходило, как и в прошлый раз. Только в этот раз он стоял за кулисами. Когда осталось время для последней песни, зал скандировал название той песни, которую не хотел исполнять Эдельвейс. Его группа начала играть, заставляя Эдельвейса спеть, но тот просто сел на колонку и выключил микрофон. Зал сам начал исполнять эту песню. Роберт не мог просто стоять и смотреть на расстроенного Эдельвейса, поэтому вышел к нему и сел перед ним на корточки. — Ты чего? — Спросил Эдельвейс, наклонившись. — Решил составить тебе компанию, раз ты грустишь. — Роберт медленно поднялся и поставив руки между Эдельвейсом нагнулся поцеловать его. Когда он уже потянулся к губам, Роберт вспомнил, что на нём надета маска. Парень снял её с одного уха, продолжая прикрывать своё лицо, и глубоко поцеловал Эделтвейса. Тот хоть и не сразу, но ответил на поцелуй. Зал взвыл от их поцелуя. Они процеловались весь припев, а потом Эдельвейс опомнился и отстранился, но остался так, чтобы соприкасаться лбами с Робертом. — Мы же на публике… Музыка полностью заглушала его шёпот, но Роберт понял, что сказал Эдельвейс. — А грустить на публике нормально? — Да. — Значит и это нормально. — Сказал Роберт и обнял его, когда снова надел маску. — Ты продолжаешь смущать меня. — А вот так? — Сказал Роберт и начал вставать в разные позы, напрягая мускулатуру. Эдельвейс закрыл лицо руками. Роберт усмехнулся и подхватил Эдельвейса под ноги, чтобы отнести за кулисы. Пока он нёс его, он помахал и несколько раз послал воздушные поцелуи. За кулисами Эдельвейс спросил: — Зачем ты меня унёс? — Ты выглядел грустным. — Может поставишь меня уже? — Нет. Не хочу. — В гримёрку. Роберт пошёл в гримёрку и как только зашёл, свалил Эдельвейса на диван. — Эд, — Начал Роберт, сев рядом с ним и обняв его за плечо. — А… ну… какие цветы тебе нравятся? — Цветы?! — Эдельвейс вскрикнул. — Любые. Я на самом деле очень сильно люблю цветы… У нас в особняке, когда мама была ещё жива, была теплица с цветами. Было очень красиво. А что такое? — Да так, ничего. Люблю тебя. — Я тоже тебя, солнце. Не траться. Что-то я за Рея волнуюсь… — Всё должно быть нормально. Он со своей недодевушкой. — Тогда да… должно быть всё хорошо. Слова Джеймса не выходили из головы. — Эдельвейс. — Что такое? — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — Конечно. — А почему ты так думаешь? — Ну… — Я вот точно понимаю, что ты меня любишь. Песни пишешь, подарки даришь, на работу даже со мной ходил. — Ты поссориться хочешь или что? — Нет-нет. Просто спрашиваю всё ли тебя устраивает. — Меня всё почти устраивает. Любовь же не всегда бывает материальная. Иногда хочется побольше проявления любви, но ты такой человек, это не изменишь. — Это можно было бы изменить, если бы ты мне об этом говорил. — Хорошо, малыш. Люблю тебя. — Я же тебе всегда говорю, если мне что-то не нравится, а ты всё время оказывается молчал по этому поводу. — Малыш, это мелочи, которые не мешают мне любить тебя. — Но ты не чувствуешь себя любимым, понимаешь? — Я… ну… никогда себя таким не чувствовал, мне не привыкать. — Эдельвейс, блять! Я урод. — Сказал Роберт и положил голову на плечо Эдельвейса. — Роберт, всё нормально. — Да не может быть всё нормально. Я же просто уткнулся в свою работу. Я бы позвал тебя куда-нибудь, но мне надо в салон, чтобы волосы перекрасить. — Моё предложение утреннее в силе? — Рэй дома. — Эх… Ну тихонечко. — Ты громкий. — Сам кряхтишь как дед. Роберт рассмеялся. — Да не дуйся ты из-за этого. — Сказал Роберт и поцеловал его. Поцелуй затянулся, руки Роберта полезли под футболку, но их прервала группа, которая закончила концерт. — Эд. Что это была за хрень? — Я же сказал — я исполнять ту песню не буду. — Это не нормально. Нахер было её вообще выпускать. Что вы вообще устроили на сцене? — Мы пойдем. — Вместо ответов сказал Эдельвейс. Эдельвейс сел за руль, их машину сразу же облепили фанаты. Это не помешало нажать ему на газ и проехать, пока их фотографировали. Когда они приехали к дому, Роберт сразу же обратил внимание на мотоцикл. Он медленно подошёл к нему посмотрел на номера и вернулся в машину. — Уезжаем. — Что? Зачем? — Поехали по дороге объясню. — Куда хоть едем? — Не знаю, едь по кварталу куда-нибудь… Хотя нет, сразу в салон вези меня. Подождёшь пока меня перекрасят? — Да, подожду. Объяснишь почему мы так резко уезжаем? — Он всё ещё с девушкой. Не хочу им мешать. Тем более я понял, кто его девушка. — Кто же посмотрел в сторону нашего красавца? — Скорее он посмотрел в сторону красавицы… Они ещё не встречаются. — Ну дело нескольких недель. Если будет делать как я. — Давай поймём. Она старше его и уже была в отношениях. — Да кто она? — Амелия. — Амелия? Та, которая дочь… Кевина? — Да. Она. — Как ты это понял? — Номер на байке, девятнадцать лет и она первый человек, что в девятнадцать лет попала в сборную по экси. — О боже. Я не знаю даже, что сказать… Это будет тяжело. Очень тяжело. Лишь бы он потянул её выкидоны… В салоне они продолжили обсуждать Рэя и Амелию. После этого оба со вздохом сели в машину. — Это будет трагедия, если они сойдутся. Мы не потянем его эмоциональное состояние. — Мы и сейчас не сильно тянем. — Сколько раз она заставляла тебя делать домашку по информационным технологиям? — Много. Я полностью всё сделал за неё, чтобы она школу закончила на год раньше. — А точно ли ей он нравится? — Может позвонить Кевину? — Хорошая идея. Роберт набрал Кевина. Тот не спал. — Кто это? — Роберт. — Аа… Роберт. Что звонишь? — Твоя дочь с кем-то встречается? — Подозреваю, что да. Хотел даже попросить взломать её переписки, чтобы узнать с кем. Она сейчас видимо у него. Надежды на то, что Амелия встречается с кем-то другим, тут же рухнули. — Понятно. — А ты чего спрашиваешь? Джеймс рассказал? — Да. — Ты можешь? — Что? — Ну посмотреть её переписки в своём приложении. — А… могу, но как-то… стыдно что ли делать это. Не хочу в общем. Должно быть личное пространство. После этих слов они попрощались и Роберт позвонил Рэю. — Привет. Не спишь ещё? — Нет. — Мы едем домой. — Зачем ты мне это говоришь? — Подумай. Рэй отключился. — Эд. Это пиздец. — Ага… — Эдельвейс повернулся к нему и провёл рукой по волосам, пока они стояли на светофоре. — Боже… сейчас ты такой красивый… Рыжий. Жду, когда твои натуральные отрастут. — Люблю тебя. Можешь повернуть тут налево. Эдельвейс повернул налево и припарковался. Роберт вышел из машины и зашёл в круглосуточную кофейню. Взял любимый кофе Эдельвейса и зашёл в цветочный. — Здравствуйте. Какие цветочки посоветуете? — Кому подбираем? — Самому красивому человеку планеты. Говорит, что любит все цветы, но я не знаю, что лучше всего взять. — Гипсофилы? Розы? — Давайте… Боже, Вы не думаете, что розы слишком банально? — Один из частых вариантов. — Нужно что-то неординарное… — Роберт начал пробегать цветы взглядом, его взор тут же пал на гортензии, напомнивших цвет глаз Эдельвейса. — А вот это что? — Гортензии. — Заверните букетик голубых, пожалуйста. Роберт забрал букет и вернулся в машину. — Это тебе. Эдельвейс засиял. Засверкал так, будто занимается своим любимым делом. Засверкал, будто начисто вымытая посуда. Он долго рассматривал цветы, пока Роберт не переложил букет назад. — И кофе держи. — На ночь то… — Да. Твой любимый. Эдельвейс потянулся поцеловать Роберта. А потом молча смотрел в своё окно, отвернувшись от него. — Что-то не так? Роберт заметил, как капнула с подбородка слеза, а потом он решил взять его за руку. — Солнце, люблю тебя. — Сказал он, поцеловав руку. Эдельвейс продолжал потягивать кофе. — Спасибо… — Тихо прошептал он. Роберт вылез из машины, обошёл её, открыл дверь Эдельвейса и попросил подняться. Когда тот вылез, Роберт сразу же прижал его к себе. — Я исправлюсь, Эдельвейс. Больше никаких переработок. — Честно? — Да. Буду больше времени проводить с тобой и Рэем. — Я тебя люблю и без этого всего. Просто понимай это. — Да, только ты не чувствуешь себя любимым. Надо срочно это исправить. Я ещё тебе всякого дерьма наговорил… Давай сохраним брак, ради нас. А не ради детей. В первую очередь ради нас. Без всех этих тупых условий. Люблю тебя. — Малыш… Почему у нас всё было так хорошо в Нидерландах, а здесь мы опять оба в говне. — Не знаю, Эд. Ты заслужил ударить меня. Ты был прав. — Я не буду бить тебя. Тогда я ударил случайно. — Поехали домой. Роберт сел на место, Эдельвейс завёл машину. Когда они подъехали домой, мотоцикла уже не было. Рэй сидел на кухне, ужинал. Эдельвейс сразу же начал подкалывать его: — Ну что? — Что? — Поцеловал её? — Мы не встречаемся. — И? Что мешает? Она же тебе нравится. Берёшь вот так и… — Роберт попался под руку, Эдельвейс поцеловал его. — Целуешь. — Она мне нравится да. Но разве сначала не начинают встречаться, а потом целуются? Вдруг она вообще не думает обо мне в этом ключе. — Я не знаю. Я сначала признался Роберту в любви, он ничего не понял, поэтому я его засосал. — Когда это ты мне признавался? — Я к тебе катил несколько дней, обращая это в шутку. А потом я расстался с парнем и спел тебе песню… — Так я не понял, что она мне. — Ну я и говорю — тугодум. — Сказал Эдельвейс поправляя цветы в вазе. — Рэй, ни за что не влюбляйся в тугодумов. У них своё на уме. — Эй. — Возмутился Роберт. — Что? Это правда. Ты гений, но в делах душевных, ничего не знаешь. — Но ты же меня за что-то любишь… — Да. Ты красивый. И умелый… ну… Ещё бывают люди, с которыми просто комфортно. — Ну вот! Она тоже умелая. — Сказал Рэй. — В смысле? А ты откуда знаешь? — Ну она работает же, отлично получается. — А… Я немного про другое. — Сказвл Эдельвейс. — Про что? — Подрастёшь — узнаешь. Но серьёзно, не надо. Будешь потом гложить себя, что вы на разном уровне. В отношениях главное быть на одном уровне. — Разве вы на одном? — Ну… У Роберта компания, у меня группа. Оба одинаковы знамениты. — Любви не прикажешь. Как понять, нравишься ли ты человеку? — Взгляд и действия. На взгляд Роберта не смотри. Он раздевает меня глазами. — Неправда! Я на тебя не так смотрю. Это ты на меня смотришь, будто выебать хочешь. — Ага-ага. — В ваши дела меня не обязательно погружать. Ну блииин… Я наверно такой идиот в её глазах. — Может быть и нет. — У меня в следующие выходные соревнования. Придёте? Меня в стартовый состав взяли. — Постараемся. А чего её не позовёшь? — А что ей на мою хреновую игру смотреть… — Так ты играй хорошо. — Я занимаюсь экси слишком мало. Другие в нём почти с пелёнок. Да и я ей не говорил. — Чего так? Она же в сборной играет. Впечатлил бы. — Проболтался Эдельвейс. — Так вы значит поняли, кто она? — Ну… догадались… — Поэтому считаете это плохой идеей? — Если она тебе нравится, то окей. Но ты должен понимать всю ситуацию. Мы просто боимся, что ты выгоришь. Амелия довольно… испульсивная. — Но три года разницы не так сильно ощущаются. — О… пойми, в вашем случае ещё как ощущаются. Смотри, три года разницы не ощущаются когда оба работают или оба учатся. Но когда один уже работает, а другой ещё учится это ощутимо. — И что мне теперь? Родился я поздно и что? Она мне нравится. — Из всех лучших побуждений, Рэй. Будь аккуратнее. Мы любим тебя и поддерживаем любое твоё решение. — Тогда я завтра признаюсь ей. — Что? — Воскликнули оба родителя. — Вы же поддерживаете любое решение? Ладно, я шучу. Не буду я этого пока делать. Я ещё не придумал, как это сделать. Боже, почему это должен делать я… Ладно, я спать. Роберт с Эдельвейсом отправились спать следом за ним. Завтра Роберту нужно было на работу, но он не собирался ехать в офис. Поделает что-то из дома. Роберт помылся первым и залез под одеяло. Он пытался заснуть всё то время, как Эдельвейс мылся. Но как только проснулся, всё тот же кошмар. Клуб, алкоголь, кабинка туалета. Когда его поцеловали в лоб, он проснулся. — Ты чего так резко проснулся… Я даже испугался. — Сказал Эдельвейс. — Да так, ничего. — Опять кошмар? — Спросил Эдельвейс положив руку на шею Роберта. Он спокойно ощутит этот бешенный пульс, так что врать нет смысла. — Да. — Свет не выключать? — Оставь лампу. Эдельвейс лёг на кровать и взял Роберта за руку. Ожидая от того, действий. Роберт не знал, хотел ли он сейчас обнять Эдельвейса. Но взвесив все «за» и «против» («за» — он сможет уснуть, «против» — он пролежит всю ночь, думая о той ночи), он бросился в его объятия. Когда его преследуют кошмары, они обнимаются по-особенному. Эдельвейс не скидывает на него всё тело, а лишь обнимает руками.