Эвтюмия

             — Хан белка Джисон! — и вот опять он. Почему ему надо докопаться даже когда Джисон идет со своим другом? — И почему это ты меня игнорируешь? — тут голос Минхо с веселого тона изменился на серьезный. — Ой, я пожалуй отойду. — улыбнулся своей фирменной улыбочкой Чонин и ушел. Предатель. — А почему я должен отвечать? — Хотя бы потому что ты обещал, что напишешь как доберешься домой. — странно. Он даже ничего про «спасибо» не сказал. — Ладно, извини. Я просто очень устал и надо было еще уроки сделать. Не было сил ответить. — Не было сил пару кнопок нажать? — искренне удивился Минхо. Видно наглости Джисона. — Ладно. Ты ел? — Что прости? — Ты вчера и сегодня кушал? — еще раз переспросил Минхо. — Нет, ой, в смысле, да. То есть, какое тебе дело вообще? — вспылил Джи. — Так да или нет? — Нет? — И что это значит? Ты умереть хочешь или что? У тебя недовес по таблице сколько? — Какая тебе разница? — На, дурак. И чтобы все съел, а потом отдал мне пустым. — Ли протянул контейнер с едой. Там лежал его любимый сок, но уже в пакетике и какая-то булочка. — В смыс… Ушёл. Отлично! — И что это было? — подбежал уж больно радостный Чонин, для человека, которого сейчас придушат. — Предатель, блин. — обиженно фыркнул Джи, смотря в сторону Яна. — Он еще решил следить за моим питанием? Ему заняться нечем? — Да ладно, это простая забота. Может он подружиться хочет? Я вот тоже думал тебя есть заставлять. Ты в зеркало давно смотрел? Серьёзно, Джи, ты как скелет! Какая им разница?              Сегодня ребятам не так повезло. Занятия были не вместо урока, а после них. Они до конца разобрали танец с педагогом и потихоньку стали чистить номер. — Минхо, у меня ощущение, что вы с Джисоном как-то по разному делаете. Станцуй, пожалуйста, один всю первую часть. — Джисон отошел и стал смотреть на Ли. Парень был безумно красив, а его движения — нечто! Он двигался плавно и расставлял резкие акценты. Его стопы и растяжка идеальны, но что завораживало больше всего - руки. Джи всегда обращал внимания на руки. Очень часто люди танцуют красиво, а руки у них двигаются никак, но Минхо словно лебедь расправлял крылья. — Ему безумно идет современный танец. — думает Хан. — Хотя и балет бы ему очень пошел. Ему идут танцы в целом! Боже, он идеален! — расплылся Хан в улыбке. — Фу, нет, не в этом смысле! Он бесячий и выскочка! — мотал головой парень, отгоняя глупые мысли. — Хотя отрицать того, что в танцах он бог, я не могу… — Джисон, ну, как тебе? Заметил что-то не то? — обратился педагог к парню. — А, да, мы по разному делаем комбинацию с арабеском. — ответил Джисон. Хоть он и витал в облаках, борясь с мыслями, он заметил, что они делают по разному. Все-таки парень был гением. Жаль сам он этого не понимает.       — Ну, что? Как я тебе? — усмехнулся Минхо. Почему он снова его провожает? — Не плохо, — закатил глаза Джисон. Ага, сейчас он прям ему и выложит все как есть. — Если ты считаешь, что не плохо, это уже хорошо. Я уверен, ты бы мне ни за что так не сказал, если бы тебе не понравилось. — догадливый. — А мне, кстати, понравилось как ты танцуешь. Ты вкладываешь в танец душу. Редко последнее время таких увидишь. У нас в классе таких человека три от силы. — усмехнулся Минхо. — А, да? Спасибо? — Джисон не умел реагировать на комплименты. Ему же льстят? Говорят так, чтобы не обидеть? — А мне твои руки очень нравятся. — надо же тоже, что-то сказать? — Они такие сильные и красивые. А в танце так вообще… Ты как ангел, спустившийся с небес! Это же безумие! Я часто обращаю внимание на руки и даже ни у одного солиста театров не видел таких рук! Они идеальны! Ты первый, чьи руки мне и вправду понравились! Знаешь… — тут до парня дошло осознание. Он резко остановился, замолчав, и посмотрел на Минхо. Тот тоже остановился и смотрел на Хана с выпученными глазами. — А, ну, прости, я просто… — Спасибо? Нет, правда, спасибо. Мне очень приятно. Мне еще никогда такого не говорили. — Минхо соврал, но лишь наполовину. Ему часто делали комплименты, но рукам? И столько красивых слов? И так искринне… Нет, нет, такого точно не было. Для него это много значило, ведь он тоже считал руки одной из самых важных вещей в танце. — Кстати, Хан белка Джисон, ты съел все, что я тебе положил в контейнер? — А, да. Только не смей больше мне носить еду! — Ты голоден? — Что? — У тебя бедные родители? — Чего? — У тебя есть деньги на еду, Джисон? — А, да! Ты дурак что ли? Как ты мог такое подумать? Я похож на человека у которого нет денег на еду? Да, я худой, но это не значит… В общем, да, у меня есть деньги. — Извини, но все же кушай, ладно? Это может закончиться не очень хорошо. — Какое тебе дело? — с долей грусти вдохнул Джи. — Ладно. Но я правда похож на бедного? — Да нет же, дурень, успокойся. Ну вдруг? Ты же не думаешь, что по бедным действительно видно какие они? — Ну, наверное, да? По людям видно, что с ними? Вот по тебе видно, что ты избалованный, богатенький дурашка, который только и делает, что смеется над такими как я, — усмехнулся Джи и слегка ударил Хо в плечо.

Нет, Хан Джисон. Ты сильно ошибаешься.