Цербер Министерства магии

Первым делом Драко зашёл в кабинет к Кевину, от которого получал бОльшую часть рабочих поручений. Тот был ещё на обеде, и время оказалось самым удачным, чтобы стащить его палочку. Кевин всегда оставлял её в кабинете, когда шёл на обед — Драко уже выучил эту привычку и иногда использовал в свою пользу. За время жизни с Тёмным Лордом в одном поместье Малфой хорошо научился заметать следы, и кто бы мог подумать, что этот навык пригодится ему на работе в Министерстве. В верхнем ящике стола Кевина Драко нашёл распечатанный конверт с нужной бумагой — коллега всегда оставлял здесь то, что нужно было передать в другие отделы. Драко даже никто не заподозрит — в любом случае должен был забрать письмо. Он открыл и проверил — это была та самая ерунда, которая так интересовала Уизли: выдержки из законов о правах кентавров в США, причём в разных штатах. Много цифр, ограничений, пунктов и подпунктов. Интересно, зачем ей вообще это понадобилось? Впрочем, не его дело. Его дело — выбраться из задницы и получить, наконец, повышение. Он взял чистый пергамент, положил на стол рядом с письмом из Америки и прошептал копирующее заклинание с помощью палочки Кевина. Слушалась она так себе, но текст всё-таки выплыл на пустом листе. Оригинал Малфой сложил обратно в конверт, а копию засунул в задний карман брюк. Теперь убрать улики маленького преступления. Драко стёр с пергамента магические следы воздействия палочкой, а с палочки Кевина — все заклинания за последние полчаса. В это время коллега как раз был на обеде, так что проверять не будет. Палочка Кевина отправилась на место, Драко покинул кабинет. Вот так просто можно скопировать бумагу из международной магической организации, когда ты заранее выучил все важные заклинания воров и обманщиков. Ещё бы — он же учился на Слизерине. В кабинете Поттера он бывал редко, и каждый раз на пути туда сжимал зубы до скрипа. Пока шёл по коридору, пока ехал в лифте, пока подходил к столу секретаря и, шипя и давя в себе гнев, спрашивал: — У себя? Молодая смуглая шатенка в белой блузке с огромным бантом под горло подняла глаза и хлопнула густо накрашенными ресницами. Над розовыми пухлыми губками чернела аккуратная родинка. Это премилое создание только на первый взгляд прикидывалось невинным оленем в густом лесу, а на деле знало всё обо всех в Министерстве, доносило Поттеру о каждом кривом слове в его сторону. — Вы по какому вопросу? — Письмо из Международной конфедерации магов. Он его ждёт, насколько я знаю, — Драко показал девушке конверт, зажатый между указательным и средним пальцами. — О, да-да! — девушка кивнула, и белый бант на её блузке забавно подпрыгнул. — Проходите. Драко бесило, что он не мог оставить проклятую бумажку у секретарши. В последнее время Поттер стал параноиком и просил передавать важные сообщения лично в руки, в лицо, в глаза и далее по списку. Малфой предполагал, что национальному герою либо нечем заняться, раз хочется такого плотного контакта с сотрудниками, либо он опять задумал какую-то херню. Прямо как когда он поднял мракоборцев на бунт против прошлого главы управления аврорами. С тех пор бедолагу и не видели, он поспешно отбыл из Англии. Дверь в кабинет была тяжёлой, ограждающей от кипящей жизни Министерства. Стоило Драко закрыть её за собой, в ушах зазвенел гул тишины, нарушаемый только фырканьем совы, сидящей на жерди в углу, и шелестом бумаг под сквозняком из окна. Здесь было холодно, Драко в хлопковой рубашке поёжился. Поттер сидел за столом по центру кабинета и подписывал какой-то пергамент. Когда Малфой вошёл, перо в руке даже не дрогнуло. Драко огляделся в поисках проклятого существа, которое вечно подстерегало его в этом месте (не считая Поттера). Не заметив больше никого, кроме совы и старого врага, позволил себе слегка расслабиться. — Письмо из МКМ, — Малфой подошёл к столу и бросил конверт на кипу бумаг. Гарри даже глаз не поднял, увлечённый своими записками, так что Драко поспешил развернуться в надежде покинуть кабинет без сложностей и лишних слов. Его надежды не оправдались. — Стой. Ровный властный голос заставил затормозить на полушаге. Пришлось подчиниться и повернуться. Поттер всё ещё дописывал строчку на пергаменте. Закончив предложение точкой, он отложил перо, оценил свои старания, сложил бумагу, прошёлся по сгибу ногтем. Драко проследил за татуировкой даров смерти на среднем пальце и за чернильной змеёй, обвивающей левую руку от запястья до локтя — та скрывалась под закатанным рукавом чёрной рубашки. Иногда это отродье шевелилось, обвивая руку хозяина, как живое. На шее извивались незнакомые магические символы и силуэт дракона на кадыке — венгерского хвосторога, судя по рисунку шипов, который то и дело хлопал крыльями на коже. Поттер достал пустой конверт, положил внутрь сложенный пергамент, выудил из ящика стола красный сургуч и кинул гранулу на ложку. Растопил над пламенем свечи, капнул на конверт и прижал золотой печатью. Малфой наблюдал за этими действиями, теряя терпение. В кабинете стало закипать и вздыматься пеной напряжение, почти физически осязаемое. — Ты что-то хотел? — не выдержал Малфой, сжимая зубы. — Сказал «стой». И Драко послушно стоял с идеально прямой осанкой, с ненавистью таращился в лицо давнему школьному врагу, на которого теперь вынужден был работать. Как же он был счастлив, что не попал в отдел к пришибленным мракоборцам! Предпочел бы составить соседство отцу в Азкабане, чем видеть эту рожу каждый день. В кабинете у Поттера царил полумрак. Тёмно-бордовые стены, кровавого цвета ковёр, книжные шкафы и массивный стол из дуба. Напротив стола расположились два кожаных чёрных кресла, а у стены рядом с дверью — небольшой диван из того же материала. Кабинет был небольшим и слишком наполненным: кучи книг, какие-то статуэтки и колдографии на полках шкафов, кипы бумаг на столе, под столом и даже на подоконнике. Одним словом, рабочий хаос. Здесь всегда было так — Гарри не разрешал никому убираться выше уровня пола. Зато кровавый ковёр всегда оставался на удивление чистым. Закончив манипуляции с конвертом, Цербер отодвинул его в сторону и взял в руки подношение из ОММС, которое бросил на стол Драко. Обратил внимание на то, что бумага вскрыта, но не удивился — стандартная процедура проверки. Достал письмо, развернул и положил на стол. Вытащил палочку, но Малфой только выше вздёрнул подбородок. Он знал, что этот чокнутый параноик будет проверять, поэтому и уничтожил все следы. Гарри провёл древком над пергаментом — ничего не произошло. Драко едва заметно усмехнулся одним уголком губ. Тогда Поттер достал из ящика стола… серебряную вилку. У Малфоя глаза на лоб полезли. Этот идиот решил перекусить? Вилка упала на пергамент и в момент засветилась, как грёбаная лампочка. Засияла золотым и начала издавать странный звук, аж в ушах зазвенело. Малфой понял, что проебался. Он с ужасом таращился на заколдованный предмет, который очевидно выявлял воздействие магии куда лучше обычных заклинаний. — Умно. Но недостаточно, — хмыкнул Поттер, глядя на сияющий столовый прибор. — Думал, Луиза умнее. Неужели подруга всё-таки дороже собственной шкуры? Может, она сохнет по Гермионе, а я и не заметил? Он говорил сам с собой, разглядывая пергамент с лежащим сверху артефактом, но у Малфоя позвоночник сковало льдом. Поттер подумал не на него, а на подругу Уизли из ОММС. Луизу Хейл — ту самую, что могла обеспечить Драко повышением, судя по всему. Гермиона не назвала её имени, но Малфой умел складывать пазлы: он знал Луизу — немного неадекватная, симпатичная мордашка, чуть за тридцать, влиятельная, деятельная, много друзей. — Дана! — гаркнул Поттер, и Драко даже вздрогнул от резкого, мощного голоса. Через секунду в дверь просунулась шоколадная макушка, а потом показался и белый бант. — Да, мистер Поттер? — Вызвать ко мне Луизу Хейл. Сейчас же. Драко не успел даже задуматься — ему понадобилось полсекунды, чтобы схватиться за ручку двери и остановить секретаршу от общения с его начальством. — Не вызывайте, — скомандовал он Дане, и та непонимающе остановилась. Малфой перевёл взгляд на Поттера. — Это сделал я. Поттер замер на мгновение, а потом резко встал, схватил со стола вилку, обогнул стол и двинулся прямо с таким напором, будто собирался к стене головой приложить. Хоть Драко и был выше, уверенность и сила Цербера занимали собой всю комнату. На секунду Малфою показалось, что сейчас зубчики вилки воткнутся ему прямо в глаз, раскурочат там всё в жижу и оставят слепым на одну сторону до конца дней. Гарри размахнулся и… с хлопком приложил серебряный прибор к его предплечью. От размаха сильной руки стало больно, но хотя бы не вонзил зубьями в плоть. Вилка осталась просто вилкой. Никакого волшебного свечения, никакого божественного звука. — Что за херню ты вытворяешь? Малфой сбросил с себя руку Поттера вместе со злополучным столовым прибором. Он правда испугался, что останется без глаза — от этого чокнутого можно было ожидать чего угодно. Но виду не показал: только надел на себя агрессивный оскал. — Проверяю, что это ты, а не кто-то под оборотным. — Гений, — фыркнул Драко, но в целом понял. Мало того, что он сам признался в содеянном, так ещё и помог грязнокровке. Сам думал, что спятил. Но лучше сохранить лицо, чем оказаться вдобавок ко всему трусливым пиздаболом, когда придёт Хейл и начнёт молиться и клясться, что проклятую бумажку даже в глаза не видела. Своими радикальными методами Поттер легко проверит её слова — одна капелька сыворотки правды, и они оба расколются, как грецкие орехи в пасти щелкунчика. Перед смертью не надышишься, а свалить из страны Малфой всё равно не мог, так что предпочёл не вмешивать Луизу, надеясь извернуться как-нибудь самостоятельно. Не впервой. — Дана, иди к себе. Луизу не надо. Никого не пускать. Секретарша покорно кивнула и удалилась. Малфой отпустил дверь — та была подхвачена сквозняком и захлопнулась с оглушительным стуком. Стены кабинета содрогнулись, а они всё с места не двигались: метали друг в друга молнии взглядами и молчали. Напряжение над головами усиливалось. Первым тишину нарушил Поттер. — От кого-кого, но от тебя я не ожидал такой херни. Как бы странно ни звучало. — Сочту за комплимент, — Драко нахмурился. Гарри отошёл обратно к столу, в кипе бумаг нашёл портсигар и выудил оттуда сигариллу. — Нахера ты это сделал? В жизни не поверю, что хотел по доброте душевной помочь Гермионе. — Хочу повышение, — Драко сел в кресло перед столом и скрестил руки на груди, понимая, что разговор будет долгим, нудным и неприятным. Раз уж он начал говорить правду, нужно стоять до конца. — Повышение? — Поттер поперхнулся дымом, опираясь на подоконник. — Если тебе нужно грёбаное повышение, почему просто не обратился ко мне? Малфой на секунду опешил и захлопал глазами. Он был так зол, что даже не сразу понял смысл слов, тупо открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Пришёл в себя, когда Поттер нахально ухмыльнулся, выпуская дым. — К тебе? Хочешь сказать, ты бы сразу подключил свои блестящие связи и поднял меня по карьерной лестнице? Поттер, скажи честно, как долго ты уже употребляешь? Наркотики — дело серьёзное, стоит обратиться к специалисту. — Действительно, чего это я, — он пожал плечами и прищурился. Дым, как живой, расползался по комнате и разъедал глаза, но Драко упорно держал лицо, краем глаза замечая, как над головами начинают клубиться тучи. В буквальном смысле: потоки воздуха собирались в серое месиво под потолком. — Ты ведь даже не удосужился «спасибо» сказать за то, что ещё дышишь. Какая, к чёрту, помощь с повышением? Хорошо, что напомнил, какое ты неблагодарное дерьмо, Малфой. — Так это был ты? Ты вытащил нас с матерью из лап судьи? — Драко не был восхищен или удивлён — он просто получил подтверждение тому, о чём сам размышлял уже тысячи раз за восемь лет. — А ты, можно подумать, не догадывался. Не строй из себя тупого. Было ещё дохера кандидатур, которые могли вам помочь? Что-то не припоминаю. Поделишься списком? Хочу лично познакомиться с каждым. — Я не был уверен, — Драко стиснул челюсти, с каждой секундой этот натянутый диалог становился всё отвратительнее. Ему было мерзко от того, что так и не решился поблагодарить, а теперь это всплыло в таких неприятных обстоятельствах. Липкая зелёная жижа стыда и отвращения к событию растеклась по нутру. Тучи под потолком стали темнее. — Я пытался поговорить об этом в первые годы, но ты же невыносимый мудак! С тобой даже в одном помещении находиться невозможно, не то что завязать светскую беседу. Не представляю, как тебя терпят твои дружки. — Разговаривать со мной и не надо. Мог бы просто сказать ебучее «спасибо, Поттер». — Ебучее спасибо, Поттер! — сорвался Драко с ровного тона, переворачивая фразу. — Блядское не за что, Малфой! — повысил голос Цербер, разводя руками. Пепел с сигариллы упал на подоконник. Они пялились друг на друга, пыхтя от злости. Ненависть раскалилась докрасна и шипела, тучи над головами клубились всё чернее. Ударил гром, мелькнула белая вспышка. Дым расстилался по кабинету запахом кофе с корицей. Разрывая зрительный контакт, Поттер нервно затянулся и посмотрел в окно. — Зачем ты вообще это сделал? — тихо давя в себе злость, спросил Драко. — Зачем помог? — Отплатил долг. Тебе и твоей матери. Вы спасли мне жизнь — вы оба, в разное время. Я был должен вам обоим. — Ты был должен только маме, — Драко опустил глаза и с апатией произнёс это своим начищенным ботинкам. — Чего? — Поттер развернулся вполоборота. Свет из окна раскрашивал его профиль в чёрный. — Только маме. Ты спас меня в выручай-комнате, помнишь? Отплатил сполна. Поттер задумался на мгновение. Потом пожал плечами и выпустил струю дыма в окно, на этот раз стряхивая пепел в пепельницу в виде ящерицы, спускающейся по камню. Судя по всему, это чучело настоящей рептилии. — Нарцисса не смогла бы жить без тебя, так что херовая уплата долга получилась бы. Спасти мать, но заставить её жить без сына? Дерьмо собачье. — Почему тогда не спас отца? — решился выкинуть обвинение Малфой, отгоняя рукой дым, который норовил обвить запястья кольцами. Этот вопрос волновал его с самого дня суда. — Люциуса? — усмехнулся Поттер. — Да что ты? Ублюдку грозил поцелуй с дементором. Я был очень щедр, когда позволил ему жить в Азкабане. — Гнить в Азкабане, — с шипением поправил Драко, поднимая злые глаза. — У него всё ещё есть возможность видеться с женой и сыночком. Это уже обалденно много за всё, что он сделал, не находишь? Даже сказать «спасибо» не способен без ответных обвинений, — на последней фразе Поттер как будто удивился, поворачиваясь полностью. — Я спас вас от суда, вернул поместье, разрешил жить нормальной жизнью в этой стране и даже помог тебе устроиться на работу. А ты взамен помогаешь Гермионе обвести меня вокруг пальца? Змеи никогда не меняются. — О, ну конечно! Ведь все должны целовать задницу святому Поттеру даже за взгляд в их сторону! Так ты теперь живёшь, да? Кидаешь подачки тем, кто выбрал твою сторону, и зарабатываешь их преданность? Малфоя это дико бесило. Плевать на благодарность за спасение — пусть Гарри хоть в лепёшку разобьётся, пока будет строить из себя чистенького ангела. — Ты чертовски проницателен, — Поттер затушил сигариллу в пепельнице и подошёл ближе, слегка наклоняясь и опираясь татуированной рукой на подлокотник кресла. — Но с теми, кто не хочет проявлять достаточно уважения и отдавать дань благодарности, у меня короткий разговор. Так что давай сюда копию бумажки и проваливай. Ты же не думал, что вынесешь её отсюда и отдашь Гермионе? Молчание повисло между ними. Драко вглядывался в лицо напротив: со школы оно стало острее, грубее, взрослее. Квадратная линия челюсти, очерченные скулы. И глаза теперь пылали не подростковой перчинкой, а самым настоящим праведным гневом. Даже со всей собранной в кучу ненавистью Малфой не мог отрицать, что за последние годы Поттер стал ещё привлекательнее. — Я не дурак, чтобы тащить её с собой. Она в кабинете. Да и с чего бы мне её тебе отдавать? — фыркнул Драко. Врать у него всегда получалось хорошо, а эта бумажка была пропуском на повышение — он не собирался с ней расставаться и всё ещё надеялся выполнить данное Уизли обещание. — Кажется, ты забываешься, — Поттер наклонился ближе к Малфою и зашептал, как змея. Зелёные глаза впились в серые сквозь стёкла очков. — Я могу забрать у тебя насиженное место так же легко, как дал его. Могу по щелчку пальцев отправить тебя и твою мамочку в камеры по соседству с Люциусом. Ты будешь молить меня о прощении и рыдать, а я буду улыбаться. Мы больше не в школе, Малфой. Я здесь закон. Я решаю, проживёшь ли ты следующий день. Над головами прогремел гром, сверкнула молния. От Поттера исходил жар, как от камина. Холодный сквозняк разгонял дым, но в носу стоял запах табака, кофе, кожи и амбры. Удушающе. Драко не моргал. Он держал полный ненависти взгляд и клялся себе, что когда-нибудь это закончится. Сначала отец. Потом Тёмный Лорд. Теперь блядский Гарри Поттер. Всю жизнь кто-то хотел помыкать им, но когда-нибудь это кончится. Он переживёт их всех и плюнет на могилу Поттера с неприкрытым удовольствием. Вот только сейчас ему было нечем крыть. Все козыри держал в руках тот, чьё имя не называли в Министерстве. Тучи над головами чернели. В одном Поттер был неправ: на самом деле, нихера не изменилось. Они всё ещё ненавидят друг друга, и терпеть стало даже тяжелее, чем в школе. Малфой достал из заднего кармана брюк сложенный лист бумаги и бросил на стол. — Хороший пёсик, — Гарри выпрямился, давая пространство для вдоха. — Место. Драко молча встал. Больше всего на свете он хотел вытащить палочку и выкрикнуть непростительное в лицо шрамоголовому ублюдку, который возомнил себя самим Солнцем, вокруг которого вращалась вся грёбаная система. Но он не мог. И это душило. Он не мог подвести мать. Не мог оставить её без сына — как чертовски правильно заметил этот кретин. Нарцисса не переживёт, а Драко не сомневался, что стоит ему хотя бы взбрыкнуть, как тут же получит целый список заклятий на свою голову. Одной Авадой Поттер не ограничится. И нихера ему за это не будет. — Потолок почини, — бросил Драко, указывая на тучи над головой, и вышел из кабинета, пока не пошёл дождь.