Цербер Министерства магии

Когда Поттер вышел из номера, Малфой был в состоянии, близком к тому, чтобы напиться. Его трясло, а в голове всё крутились слова: Никогда. Больше. Так. Не делай. Драко опёрся руками на раковину в ванной и оглядел две красные точки на шее. Мутные воспоминания о клыках мелькали призрачными маяками. Одного укуса для превращения в вампира недостаточно — нужно почти полностью обескровить жертву, а потом напоить собственной, отравленной кровью. Если бы не Поттер, сейчас Малфой боролся бы с агонией за свою новую, бессмертную жизнь. Впрочем, если бы не Поттер, он вообще не вляпался бы в это дерьмо. Снова квиты, получается. Нашёл в мини-баре маленькие бутылочки алкоголя и газировки, смешал ром со спрайтом в стеклянном стакане и упал в кресло с первой попавшейся книгой. Буквы танцевали перед глазами и смешивались в серо-бурые расплывчатые пятна. Никогда. Больше. Так. Не делай. Почему? Поттер не спросил, и Драко его за это мысленно поблагодарил. Потому что не нашел бы, что ответить. Пирамида лжи самому себе рухнула бы. Но сейчас, оставшись наедине с собой, уже не мог убежать от проклятого вопроса. Почему? Потому что Драко его не хочет? Хочет, ещё как. Он уже признался себе, что теряет голову от этих зелёных глаз. Как проклятые болота, они затягивают в свою трясину: чем больше барахтаешься и сопротивляешься, тем глубже засасывает. Потому что ничего хорошего из этого не выйдет? Учитывая ситуацию с проклятьем, может, даже наоборот. Этот поцелуй был горячим душем после ледяной вьюги, кружкой со сладким какао в замёрзших пальцах. Он подарил тепло и покой, растворил последние крупицы страха, оставшиеся после вчерашней встречи с вампирскими клыками и бушующим вокруг пламенем. Пламенем, которое Поттера даже не тронуло. Чёрт, вот что было действительно страшно! В Министерстве не приукрашивали, называя Цербера одним из сильнейших магов современности — он невербально творил такое, что некоторые не смогли бы и с палочкой в руке. Может, проклятие добавило искр, но дело явно не только в нём. Оно связывало их. Оно дарило силы, когда они рядом. Может, так и задумано? Может, им и должно становиться лучше рядом друг с другом? Может, это знак свыше, что они должны сблизиться? И если одно касание или один поцелуй несёт в себе столько энергии, то что будет, если… В общем, такой ответ тоже полетел в мысленную мусорку. Потому что он обещал Нотту? Уже более весомая причина, но Поттер её не поймёт. Не поймёт, что Тео защищал Поттера от собственного брата. Не поймёт, что кудрявый бесёныш считает ледяного принца опасным для героя магической Британии, а не наоборот. И уж точно не поймёт, почему это Драко под эту дудку пляшет. Он открыл ещё две бутылочки из мини-бара и повторил коктейль, продолжая попытки отвлечь себя книгой, но строчки так и не шли в голову — всё пространство там было занято мыслями. Настоящий ответ на треклятое «почему» был другим. О, он нашёл его! И этот ответ ему не понравился. Потому что он боялся. Боялся того, что может произойти, если всё-таки протянуть руку. Боялся пережить это снова. Ему было страшно до истерики, до истошного воя, задушенного подушкой, до ночных кошмаров, до мольбы о помощи. Он цеплялся за обещание брату, за старую вражду, за последние крупицы ненависти между ними, за собственную гордость... Цеплялся за что угодно, лишь бы отсрочить то, что происходило. Если бы Гарри спросил, почему нет, Драко бы не нашёл ни одного ебучего оправдания. Ни одного слова, которое на самом деле имело бы вес. Ещё один такой поцелуй, и он бы сдался. Наплевал бы и на обещание, данное брату, и на проклятие, и на договор о партнёрстве, и на стены в собственной голове. И на страхи, едва не сожравшие его с потрохами при этом поцелуе. Тяжело надевать на себя наручники, когда с детства привык получать, что хочешь. Поэтому хорошо, что Гарри не спросил, а просто молча ушёл. Драко просидел в кресле, пока солнце не село. Стало невозможно делать вид, что читаешь книгу в темноте, так что он причесался, надел белую рубашку, поднял повыше ворот, чтобы скрыть следы клыков, накинул сверху пиджак и вышел из номера. Нужно было проветрить голову. Он думал наведаться в какой-нибудь ресторанчик, заказать бутылку вина и осушить её в одиночку. Но ожидания не оправдались — на крыльце отеля Малфой столкнулся с Рейганом. Тот выглядел хмурым, но живым и здоровым (насколько живым может выглядеть вампир) — то ли пламя его вчера не коснулось, то ли ожоги уже затянулись. — Судьба хочет, чтобы мы встречались чаще, Драко, — бросил Джек без привычной любезной улыбки. Из окон отеля на тёмную брусчатку стекали золотые лучи света, фонари вдоль дороги вторили им тёплым свечением. Где-то вдалеке плыла по ночным улицам музыка, смешивались на разных языках голоса туристов и местных. Кто-то прошмыгнул мимо них с чемоданом в руках. — Я с ней не согласен, — фыркнул Малфой, понимая, что надежды на бокал вина в одиночестве рассыпаются. Рейган виновато потупил взгляд. Вот и отлично — пусть чувствует за собой должок. Сейчас будет рассыпаться в извинениях и каяться, какой он плохой друг. К черту. Драко шагнул со ступеней. — Слушай, я… — начал было Джек, но Малфой остановил его взмахом руки. — Избавь меня от раскаяния, окей? Бизнес, ничего личного, проехали, — он делал вид, что разглядывает улицу в поисках такси. — Мне правда жаль. Я не хотел, чтобы так вышло. Ты последний человек, которому мог бы навредить. У меня и в мыслях не было, что Вико… — Ой, да брось! — выдохнул Малфой, оборачиваясь и скептически поджимая губы. Вампир так и замер на ступенях отеля, длинные волосы перебирал прохладный ветер. — Чтобы ты не знал, что задумал ваш крёстный папочка? За придурка меня не держи. Только разменную монету вы явно не ту выбрали. — Ты прав, — отчаянно кивнул Джек, спускаясь со ступеней. В голосе сквозила усталость. — Не ту. Но я правда не знал, мне и самому досталось. Когда вы ушли, Бенедетти как с цепи сорвался. Он клялся голову мне оторвать и… — И отправил тебя сюда вымаливать прощение, чтобы ты исправил ошибку, — издевательски усмехнулся Драко. — Вот и вымаливай. Только не у меня. Малфоя утомил этот разговор — он развернулся и собирался уйти, но Рейган за долю секунды оказался рядом и схватил его за рукав, не дав сделать больше пары шагов. — Не хочешь моих извинений — пусть. Я просто надеюсь, что мы останемся друзьями. Я твой должник. Вижу, что сейчас ты не в настроении, но мы ещё поговорим об этом, хорошо? Драко вздохнул, но не выдернул руку. От проклятых вампиров хрен отделаешься, если они добавили тебя в свой круг избранных смертных — так и будут на чай в гости ходить, пока не состаришься и не сдохнешь. — Я готов сказать уже что угодно, лишь бы ты от меня отъебался, наконец. — Где твой Цербер? — тут же спросил Джек, видимо, решив, что растопил лёд. — Он не мой, — от раздражения Малфой сжал челюсти и всё-таки дёрнул рукой, поправляя пиджак от вампирской хватки. — И я понятия не имею, где он. Попробуй поискать в номере. — Мне нужно с ним поговорить. Проведи меня, — на последних словах Рейган задумался, а потом добавил, — пожалуйста. — Ты что, маленький? Сам дорогу найдёшь. Это не ваше вампирское логово, куда вход только по клыкастому пропуску. — У твоего ручного пса куда больше общего с вампирами, чем ты думаешь. Он не будет со мной говорить без тебя. Или будет, но разговор выйдет не из приятных. Ты его… балансируешь, что ли. Успокаиваешь. Мне нужна твоя помощь. Драко усмехнулся. Потом коротко засмеялся. Потом потёр пальцами переносицу, закрыл глаза и расхохотался в голос. Его накрыла истерика. Не мог остановиться и с минуту смеялся в небо под недоумённый взгляд красных глаз. Как будто всё адское напряжение, которое копилось последние недели в бесконечной беготне, оголённых нервах, угрозах жизни, новостях о проклятии, обжигающих прикосновениях, словесных перепалках и поцелуях с заклятым врагом вылилось во фразу «ты его балансируешь». Вот как это теперь называется. Успокаиваясь от приступа хохота, Драко провёл ладонью по лицу и выдохнул. Не стал озвучивать мыслей, предполагая, что Джек истолкует их по-своему. — Сначала ты подставляешь мою шею своим дружкам, а теперь просишь о помощи. Кажется, мне стоит скормить тебя Поттеру с потрохами. Но не успели они договорить, как улицу прорезал рёв мотора. Из-за угла вывернула красная мазерати, за считанные секунды проскользила по дороге и остановилась перед отелем. Говорят ведь: «Не поминай дьявола всуе». Дверь тихо открылась и громко захлопнулась. Поттер вышел из машины чёрной тучей: злой и пьяный. — Смотрю, старые друзья снова в сборе, — проворчал он. Мазерати пикнула сигнализацией. — Не буду мешать. Он двинулся в сторону входа, равнодушно обходя их и поднимаясь по ступенькам. — Стой, — окликнул его Джек, — Вико ждёт тебя. Гарри остановился и окинул вампира холодным взглядом. В кожаной куртке и авиаторах, с растрёпанными тёмными волосами он даже слегка походил на местного. Пока не открывал рот. — Что-то я не вижу тут его самого и не слышу извинений и мольбы в твоём голосе. Наверное, у меня что-то со зрением и слухом. Махну-ка в Лондон, проверюсь, — удивлённо протянул Цербер, собираясь войти в отель. — Поттер! — в отчаянии выдохнул Джек. — Ему нужно кольцо. Он готов на твои условия. Поехали. — А мне нужно, чтобы ваша вампирская шайка самовыпилилась. Договоримся? — Гарри развернулся и выдохнул вампиру в лицо, слегка наклоняя голову и ухмылясь такой сучьей улыбкой, что Малфоя передёрнуло. — Нет? Тогда соизволь проследовать на хуй, Джек. Цербер отстранился, улыбка на лице сменилась высокомерной маской. Вампиры не привыкли просить, уж тем более они никогда не будут умолять. Как и Гарри Поттер. В этом они и правда были чертовски похожи. Так и стояли: два барана, один другому нужен, но оба непреклонные. Джек первым разорвал зрительный контакт и посмотрел на Драко. В этом взгляде было столько мольбы, сколько вообще мог вложить вампир. Словно мысленно передаваемое послание: «Ты же видишь, что я бессилен, помоги мне, пока он нас всех не погубил». — Заканчивайте представление уже, — вздохнул Малфой, сдаваясь. — Поттер, садись в машину. Покончим с этим и вернёмся в Англию. — Ну да, кончать-то ты мастер, — цокнул Гарри. Пьяный герой Британии был ещё более невыносим, чем трезвый. Он сочился ядом и ёрничал, как бунтующая девочка-подросток за родительским столом. — Ты можешь успокоиться? — Драко схватил его за рукав куртки и дёрнул на себя, шепча в ухо. — Ты нахуя меня сюда притащил? Чтобы сцены устраивать или чтобы дело делать? Тебе же нужна была поддержка вампиров — не мне, блять. Или доведи начатое до конца или отдавай кольцо мне и погнали обратно, пока сам тебя не убил. Поттер постоял несколько секунд, глядя в серые глаза. Слишком близко. Слишком сильно бьёт в нос запах кожи, сигарилл, алкоголя и кофе. Но слова подействовали, как заклинание: Цербер успокоился и убрал с лица надменное выражение. — Возьму кольцо и спущусь, — произнёс на удивление послушно и ровно. Не дожидаясь ответа, выдернул руку и скрылся за дверью в отель. Запах всё ещё стоял в носу. — Что ты сделал? — вдруг спросил Джек. — Что я сделал? — удивлённо переспросил Драко, просыпаясь от странного транса и переводя взгляд на вампира. — Это твои дружки сделали. Вчера. Если ты вдруг забыл. — Нет, что-то ещё произошло. Что-то изменилось между вами. Вчера было иначе. — Ничего особенного. Просто кто-то хотел создавать проблемы и смешал в одном стакане рабочее и личное, — он скрестил руки на груди. — То есть тот факт, что в тебя втрескался один из самых известных и сильных магов современности — это проблема? — Пиздец какая. Драко ответил быстрее, чем успел отстрелить истинный смысл фразы. Если это правда так, то, пожалуй, за всю жизнь он ещё не был в такой заднице. Через пару минут Поттер спустился с кольцом. — Поехали, — кивнул он вампиру, а потом перевёл взгляд на Драко. — Только ты никуда не едешь — останешься здесь. Малфой был бы и не против, но Джек покачал головой. — Нет, только с Драко. Не успел даже закончить фразу, как на его шее сомкнулись раскалённые пальцы. Рейган шумно втянул воздух, в глазах разгорелась паника. Поттер давил взглядом и крепче сжимал хватку. — Вот об этом я и говорю, — прохрипел Джек, пытаясь вырваться. У него бы легко получилось, если бы не пламя, пожирающее кожу на шее. — Они боятся, что ты убьёшь их, если я не поеду, — спокойно произнёс Драко. Он как будто уже привык к этим вспышкам. — Меня никто не тронет, остынь. На несколько секунд сцена зависла статичной картинкой. Гарри не спешил отпускать вампира, тот замер под раскалёнными пальцами, а Драко молча ждал, когда его персональное проклятие успокоится. Наконец, Поттер отпустил Джека и сбросил напряжение с кисти, как капли воды. Рейган осторожно коснулся покрасневшей шеи и тут же отдёрнул пальцы, шипя от боли и глядя на Малфоя с выражением лица «я же говорил». — Хватит уже трястись надо мной, Поттер. Я не принцесса, которую надо спасать. И я ясно сказал: больше никогда… — Я не буду бегать за тобой, — оборвал его Гарри. Повисло короткое молчание, после которого Драко кивнул. — Хорошо. — Сам прибежишь, — пожал плечами Поттер. — Что, прости? — подавился воздухом Малфой. — Первым приползёшь и попросишь забрать тебя, — пояснил таким тоном, будто разжёвывал правила Хогвартса первокурснику. — Твоя самооценка в потолок упирается, Поттер. Я никогда ни за кем не бегал. Гарри нагнулся и хищно усмехнулся. — Вот именно. Джек покачал головой и вздохнул. — Поехали, пока вокруг вас тучи не начали клубиться. Все трое сели в машину и молча помчали по уже знакомой дороге к поместью Бенедетти. Сегодня вечеринкой и не пахло, дом было не узнать: вокруг темно и тихо, только на подъездной дорожке и в паре окон на первом этаже горел свет. Но даже во мраке было видно, как пострадало восточное крыло поместья: следы от языков пламени, что рвались вчера из окна, чёрной копотью осели на стенах. Очевидно, после того, как волшебники аппарировали, огонь перекинулся на соседние комнаты и сожрал добрую часть этажа. Стены блестели влагой — здесь явно поработали пожарные гидранты. Они вышли из машины. Срывался дождь — в Италии вступала в свои права приближающаяся зима. Джек молча провёл их по коридору на первом этаже. На этот раз никто не встречал, не горели разноцветные огни, не играла музыка, не шептались по углам гости. Шаги по ковру в тишине казались оглушительно громкими. Они прошли в небольшую гостиную. Здесь слабо трещал камин, горела пара настенных светильников. На софе песочного цвета сидел Вико и смотрел на дверь — он давно ждал гостей. Рядом с ним вытянулась в струну Инэс. Ланса, который укусил Малфоя, видно не было. — Я давал вам времени до субботы, но вы, кажется, так испугались, что решили не тянуть, — хмыкнул Гарри, усаживаясь в кресло. Вёл он себя так, будто являлся хозяином этого особняка, и дело явно было не в алкоголе в крови. — Вы очень вспыльчивы, мистер Поттер, с вами нужно вести дела быстро. Каламбур Гарри не оценил — только прищурился и слегка наклонил голову, проверяя, насколько запугал крёстного отца. Видимо, достаточно, потому на этот раз Вико говорил на равных и без посторонних — в комнате были только приближённые, что для вампиров значило «с уважением». — Помнится, мои условия звучали как «придёте сами и будете умолять о прощении», а вы послали крысу и не соизволили пошевелить собственной задницей. — Вы всё равно добились, чего хотели, — покачал головой Бенедетти. — Мы готовы на ваши условия. И возьмём в обмен лишь кольцо. — «Лишь кольцо»? — подал голос Драко. Его вдруг дико выбесило, что эта шайка ведёт диалог, вообще не замечая его самого. — Мне послышалось? «Лишь кольцо», — передразнил, стоя посреди гостиной. — Лишь кольцо, открывающее ебучий вампирский сейф, в котором хранятся сокровища всей семьи Бенедетти. Лишь кольцо, за которым вы охотились почти тридцать лет. Лишь кольцо, которое исчезло под защитой моего рода, а теперь стало причиной нарушения десятков законов магического мира. Вы охуели что ли? «Лишь кольцо». На этом монологе даже у Поттера брови поползли вверх. Вико замер и уставился на Драко, как мышь на удава. Кажется, вампир только что понял, какую ошибку совершил. Ту же самую, которую совершали все остальные. Все вокруг думали, что это Поттер самый опасный маг в комнате. Вампиры посчитали, что раз он умеет поджигать вокруг себя предметы силой мысли и обладает совершенно неконтролируемым темпераментом сорвавшейся с цепи собаки, то его нужно усмирять с помощью того же самого инструмента, каким они эту цепь сорвали, то есть с помощью Драко Малфоя. Но кровососы, как и Грейнджер или мракоборцы, не учли одного. Именно Драко Малфой был самым опасным магом в комнате. Ему нельзя было доверять. Его нельзя было принимать за успокоительную таблетку для Гарри Поттера. Он был мозгом операции, и этот мозг собирался отомстить упырям за то, что они позволили себе думать иначе и — господи прости — вгрызаться клыками ему в шею. — Это «лишь кольцо» прекрасно лежало в моём хранилище все эти годы. И оно всё ещё принадлежит мне. Позвольте напомню: условия здесь ставите не вы. Вчера уже допустили одну фатальную ошибку. Хотите сейчас залупить вторую? — Чего вы хотите, мистер Малфой? — тихо спросил Вико. — Вы не «берёте в обмен лишь кольцо». Мы благосклонно вам его подарим, если вы выполните наши условия. И самое главное — я сам открою ебучий сейф, первый туда зайду и возьму оттуда одну любую вещь, которую сам захочу. Последние слова заглушились криком и шумом. Рейган произнёс отрывистое «Драко», пытаясь остановить давнего друга, Инэс резко вскочила и рванула на Малфоя, но Поттер перехватил её за руку, и девушка завопила от боли. Джек поспешил ей на помощь, но Гарри одарил его таким взглядом, что вампир передумал и остановился. А Драко улыбался так, будто только что выиграл кубок Трёх волшебников. Вико встал и вскинул руку, призывая всех успокоиться. Гарри отпустил вампиршу, и Инэс с ужасом оглядела обожжённое запястье — корочка из кожи золотилась и шипела. Джек поддержал девушку за плечи. — Этого не будет, — Вико постарался говорить ровно, но в голосе слышались нотки паники. Едва-едва уловимые, тщательно скрываемые вампирской выдержкой, но всё-таки они были. И они отозвались мёдом для Малфоя. — Будет, — уверенно кивнул Драко. — Раз для вас это «лишь кольцо», значит, оно вам не так и нужно, верно? Да и что такого — всего одна вещица из хранилища, подумаешь. Пыль по сравнению с тем, что там внутри. Достойный подарок за то, что мы принесли вам ключ на блюдечке. Правда, вы ещё не знаете, что попросит у вас мистер Поттер, но это вы выполните в любом случае. — Этого не будет! — взорвался криком Вико, делая шаг вперёд, но тут же остановился, когда Драко убрал с лица улыбку и ровно произнёс следующую фразу. — Две вещи. В комнате повисло молчание. Гарри, кажется, даже протрезвел, а взгляд у него был полным восхищения. — Что? — прошипел Бенедетти. — Я возьму из хранилища две вещи, — спокойно повторил Драко. — Если опять попробуете устроить скандал, будет три. Он не мигая смотрел в глаза шестисотлетнему вампиру. И он выиграл. Вико закрыл глаза, выдохнул и упал на диван. — Какие у вас условия? Чего вы ещё хотите? Он так и не открыл глаза, когда Гарри объяснил ему свой план по работе вампиров в отряде мракоборцев Министерства магии. Бенедетти как будто вообще никогда не хотел открывать глаза. Он выглядел уставшим. Возраст и оставленные жизнью раны проступали на молодом лице. Когда Поттер закончил, вампир кивнул. — Если мы начнём носить форму мракоборцев, значит ли это, что ваши законы станут к нам более мягкими? — Я не могу этого гарантировать. Но звучит как неизбежный факт: если вампиры станут полезными элементами для магического мира, мы сможем разрешить вам пополнять ряды новообращёнными. Официально. — Вы ведь понимаете, что даёте преступникам доступ в органы правопорядка, мистер Поттер? — Вы ведь понимаете, что мне нужно пушечное мясо, и дальше боёв их никто не пустит, мистер Бенедетти? Они ещё с полчаса обсуждали все нюансы готовящегося закона. На этой части Драко позволил себе сесть в кресло. Делал вид, что разглядывает интерьер, но на деле вникал в каждое слово. Когда переговоры были закончены, Вико встал. Они с Гарри пожали друг другу руки, но, прежде чем ладони сомкнулись, Драко на всякий случай уточнил: — Две вещи. Так была заключена сделка, которая позже войдёт в учебники по истории магии как «переворотный договор в отношении прав вампиров в магическом сообществе». Правда, в учебники не войдёт, как Драко Малфой прошёл вглубь поместья Бенедетти и спустился в подвалы. Как увидел своими глазами вход в хранилище: семь ровных кругов на каменной стене, подсвечиваемой факелами с обеих сторон. Как надел на безымянный палец левой руки кольцо, ещё тёплое от пребывания в кармане кожаной куртки Поттера. Как прислонил к углублению в центральном круге квадратный зелёный камень и повернул вправо. Как круги задвигались по спирали, шурша каменной крошкой и поднимая пыль, открывая вход в хранилище. Как Вико Бенедетти и Гарри Поттер за его спиной замерли и не дышали, пока он приказал им ждать на пороге, входя в хранилище и оглядывая огромную пещеру с сокровищами, которые Фабио собирал всю свою долгую жизнь. Как факелы на стенах пещеры зажигались с каждым шагом вглубь. Здесь обстановка была не такая, как в хранилище Малфоев. В беспорядке были разбросаны артефакты, кубки, украшения... Всё хаотично валялось на столах, свисало с полок и даже было раскидано по полу. Но Драко точно знал, что ищет. И нашёл довольно быстро. На стене над горой золотых монет разных стран и эпох висел двухметровый портрет: на фоне кровати с зелёным бархатным балдахином стоял, скрестив руки на груди, мужчина, поразительно похожий на Вико. Только немного старше, а ещё он выглядел более спокойным и уверенным в себе, ни грамма пафоса и напускного бахвальства. Длинные тёмные волосы собраны в хвост на затылке серебряной лентой. Высокие острые скулы, мужественный подбородок, симметричные красивые линии лица. И рубиновые глаза. Драко остановился перед портретом. — В тебе его кровь, — с какой-то внутренней болью заключил вампир, останавливаясь взглядом на кольце на левой руке Драко. Сразу понятно, о ком речь. — Он был кузеном моей матери. — Как он? — Умер. Вампир закрыл глаза. Веки дрожали, как будто он сдержал себя от слёз. Сглотнул ком в горле и снова изучающе оглядел гостя. — Зачем ты здесь? — Я отдам кольцо твоему брату. — Вико жив? — Жив. Скоро навестит тебя. Устроите вечеринку по случаю воссоединения. — Что ты хочешь взамен? — А ты умнее, чем твой брат. — Я знаю твою кровь. И эти волосы. Не только Блэки в твоём роду. Малфои. — Угадал. — Малфои не уходят с пустыми руками. Чего ты хочешь? Я знаю расположение каждой пылинки в этом хранилище. — Две вещи. Первое — то, что снимает проклятия. — Здесь много такого добра. — Нужно самое мощное. Чтобы наверняка. Фабио задумался. Потом назвал Драко расположение предмета, и, следуя подсказкам портрета, Малфой нашёл. Маленькая белая коробочка, похожая по форме на сундучок размером чуть меньше ладони. Внутри оказался чёрный шарик, напоминающий огромную жемчужину. Драко взял шарик и покрутил в пальцах, наблюдая, как свет зеркалит от глянцевой поверхности. — Съешь это, и проклятие уйдёт. Какое угодно. Любой длительности и силы. — Мне нужно два таких. — Здесь только одно. — Есть что-то ещё? — Драко убрал шарик обратно в коробочку. — Это единственное, что действует наверняка. Глотай или положи на место. Драко покрутил шкатулку в руках и положил в карман. — О-о-о, — протянул вампир и улыбнулся уголком губ, — так это не для тебя. Кого ты хочешь спасти? Драко отвёл взгляд. Почему-то ему стало некомфортно, как будто вампир на портрете видел его насквозь. — Давно ты любишь её? Или его? Стальные глаза сверкнули в полумраке пещеры и встретились с рубиновыми. — Его, — мгновенно сделал вывод вампир. — Вторая вещь, — оборвал ледяной принц. Её пришлось искать уже дольше — Фабио запрятал артефакт вглубь пещеры. Ещё одна маленькая коробочка, на этот раз чёрная, отправилась в другой карман. Драко поблагодарил вампира на портрете кивком и уже собирался уходить, когда тот остановил. — Ты не убежишь от этого. — Я ни от чего не бегу, — он покачал головой, светлые пряди упали на лоб. — Бежишь. Ты так напуган, что не можешь остановиться. Он тоже так боялся. — Ты меня не знаешь. И не знаешь, чего я боюсь, — горько усмехнулся Драко. — Нет, не знаю. Но я видел этот взгляд. Ты заковал себя в ледяной панцирь, и прямо сейчас кто-то его разбивает. Тебя пугает это. Ты пытаешься скрыться. Но у тебя не получится. Потому что этот лёд раскрошится, даже если ты убежишь на другой континент. Процесс неизбежен, как глобальное потепление. Перестань ему сопротивляться, и будет не так больно. Может, тебе даже понравится. Регулусу понравилось. Вампир мечтательно улыбнулся. Он явно чувствовал своё превосходство, докопавшись до нутра волшебника, потревожившего его покой. Драко не смог удержаться и не стереть эту улыбку словами. — А потом ты умер, и он сдох вслед за тобой. Эта часть ему тоже понравилась? Портрет Фабио помрачнел, но Драко не останавливался. — Ему понравилось оплакивать тебя? Понравилось бегать по всей Европе и скрываться от твоих дружков-кровососов? Понравилось жить без тебя? О, точно. Так понравилось, что он пожертвовал собой. Решил, что лучше умереть ради какой-то святой цели. Ты хоть представляешь, что он чувствовал? — Так вот от чего ты бежишь? Так боишься потерять его, что не позволяешь себе даже попробовать? — Да. Потому что зачем? Потом только больнее. — Ты не знаешь эту боль. Он ведь жив, с ним всё в порядке, разве нет? Так попробуй. И ты увидишь, что оно того стоит. — О нет, — покачал головой Драко. — В этом и проблема, Фабио. Он уже умирал.

* * *

Драко был в замке во время битвы за Хогвартс, когда всё тело затрусило от холода. Тёмный Лорд как раз дал им час передышки, чтобы проститься с ранеными. Драко спрятался за статую подальше от толпы и опустился на пол. Мышцы свело судорогой. Тогда он ещё не понимал, что произошло — только чувствовал нечто среднее между панической атакой, накрывающим приступом эпилепсии и обмороком. К горлу подкатывал ком, начинало тошнить. Перед глазами всё расплывалось, мир темнел. Он задыхался, в висках пульсировало. Только сейчас, спустя годы, стало очевидно: это были маяки проклятия. Когда Гарри умер (действительно умер на несколько безумно долгих секунд), Драко вырубило. Он не знал, сколько просидел, прислонившись спиной к статуе. Кажется, отключился. Когда пелена перед глазами начала спадать, тело ужасно болело. Деревянные мышцы медленно отпускало, но холод всё ещё струился по венам. Стена напротив раскачивалась. Голос Тёмного Лорда прозвучал в голове, отталкиваясь от стен. — Гарри Поттер мёртв. Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Когда Волан-де-Морт сделал заявление, Драко затрясло в новом приступе паники, но на этот раз сознание не отпускало и не проваливалось. Ложь. Ебучая ложь! Сквозь боль и холод в мышцах он поднялся и так быстро, как мог, вылетел во двор. Он не может умереть. Чёрта с два! Ошалевшими глазами скользя по столпившимся на улице волшебникам, он увидел тело Гарри на руках у Хагрида. От истошного крика удержала только паника, сдавившая горло. Это не могло быть правдой. Но правда смотрела ему в глаза. Гарри Поттер умер. Его труп лежал на руках у лесничего. Сердце зашлось. Он всё ещё не верил. Не верил и в то, что Гарри мог сбежать с поля боя. Ебучий безносый ублюдок лгал им всем в лицо! Вокруг гремели крики. Нет. Гарри. Нет! Он слышал их как сквозь пелену. Не понимал, что чувствует. Казалось, что он сам умирает. Драко отошёл назад и ударился спиной о стену. Сполз по ней на пару сантиметров вниз, но ноги ещё держали. Хотелось кричать. Рыдать. Броситься на Тома и разорвать его. Но он просто стоял. Стоял и не мог пошевелиться, будто поражённый Петрификусом. Тогда он не знал, почему так среагировал. Он думал, что потерял надежду. Думал, что в глубине души просто верил в победу добра над злом и всё такое, а со смертью Поттера эту веру потерял. Но сейчас он понимал. Не было никакого добра и зла. Всегда был только выбор, который он делал ради себя. Тёмный Лорд был добром до тех пор, пока поощрял его семью, и стал злом ровно в тот момент, когда причинил настоящую боль Гарри Поттеру. Его Гарри Поттеру. Тело положили на траву. Драко следил, не моргая, сквозь спины толпившихся людей. В груди завязывался узел, навсегда затягивая сердце ледяной бронёй. Тогда он не осознавал, кого на самом деле хоронил. Не избранного героя, не надежду на победу. Он переживал смерть человека, которого любил. Тогда он не называл это словами, не осознавал сути, но то, что происходило внутри, не нуждалось быть хоть как-то наречённым. Чувство существовало, даже если его игнорировали. — Гарри Поттер мёртв! Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него! Лжец! Грёбаный лжец! Ты не стоишь и волоса на его голове! За один только тот день Гарри дважды спас Драко жизнь. Сука, дважды! За один день! И это только Драко, а скольким ещё он помог. Цветок боли распускался и прорастал колючим кустом. Гарри Поттер мёртв. Ему хотелось лечь рядом с ним. Умереть рядом с ним. Если бы в тот момент ему предложили занять его место, чтобы Гарри встал, он бы занял. Не пришлось. После заварушки стало понятно, что Поттер жив и сбежал. Одному дьяволу было известно, как ему удалось обмануть смерть, но это Драко узнает позже — из интервью и рассказов однокурсников. В тот момент его разрушенный мир перестроился заново. Как будто он был котёнком, которого топили в пруду, а на последнем вдохе выловили и дали глоток жизни. Он не знал, что чувствовать. Был безгранично счастлив и оглушительно раздавлен одновременно. Родители увели его с поля битвы, но ключ от ледяной брони на сердце так и остался лежать где-то там, под стенами Хогвартса. Лишь бы больше не проживать то, что было прожито. Никогда. Больше. Так. Не делать.

* * *

Когда Драко вышел из хранилища, наткнулся на два взгляда. Первый — нетерпеливый, подгоняющий, от Вико. Стоило Малфою переступить порог, как тот сразу забрал кольцо и рванул в тайник, бросив по пути, что дорогу обратно его гости найдут сами. Ещё бы — столько лет ждал, когда протянет лапы к сокровищам и встретится с единственным портретом брата. Его можно было понять. Второй — изучающий, будто проверяющий, что все части тела на месте, от Поттера. Он стоял, прислонившись к стене, и выглядел на удивление тихим — наверное, они с Бенедетти тут тоже поболтали по-душам, пока ждали. — Всё в порядке? — спросил Гарри, как будто искренне переживал. — Да. Идём. — Не расскажешь, что взял? — вопрос скорей из праздного любопытства, заданный для приличия. — Нет. Ты же не додумался попросить что-то для себя. — Я попросил, — пожал плечами Гарри, — в конце концов, вся эта заварушка вообще из-за меня. Он стал каким-то непривычно спокойным, как будто Вико заговорил его, как змею. Парни молча вышли из поместья. Джек ждал их наверху и отвёз обратно в отель. Больше в тот день не разговаривали.

* * *

Утро встретило дождём и стуком в окно гостиничного номера. Открыв створку, Драко впустил внутрь сову. Он знал эту птицу — сипуха Панси. Если она здесь, должно быть, случилось что-то срочное. Обычно подруга отправляла письма в Лондон, но если сова нашла его в Италии и проделала такой долгий путь, времени на это срочное оставалось всё меньше. Пальцы потряхивало, когда он вытащил из клюва конверт. Мерлин. Пожалуйста. Молитва не помогла, когда он прочитал короткие строчки, написанные неровным почерком. «Драко, я потеряла его. Он опять за старое. Ты мне нужен. Срочно. Срочно!» Малфой сложил письмо в карман и отпустил сову без ответа. Самые страшные опасения подтвердились — случилось то, чего он ждал с содроганием, хоть и надеялся, что отсрочка выйдет подольше. — Сука! Он быстро скидывал вещи в чемодан заклинанием. Ледяные руки не слушались, палочка выскальзывала. Быстро оглядывая номер, он вздрогнул от резкого стука в дверь. Открыл. На пороге стоял Поттер, явно обеспокоенный. — Что случилось? — спросил сходу, оглядывая Драко с ног до головы на предмет видимых повреждений. Хотелось спросить, как он вообще узнал, что что-то случилось. Но ответом на всё теперь было ебучее двойное проклятие. Должно быть, просто почувствовал, как сам Драко ощущал порой лёд в груди, взращенный нервами. — Мне нужно во Францию. Сейчас, — коротко бросил в ответ, возвращаясь к чемодану, пока Гарри прошёл в номер. — Хорошо. Дашь мне пять минут, чтобы собрать вещи? Малфой обернулся на Поттера и завис на секунду. — Я сам. Ты можешь возвращаться в Англию. — Шутишь? Я не отпущу тебя одного. Гарри говорил ровно, от него веяло уверенностью. Драко хотел сопротивляться: огрызнуться, как обычно, разозлить, поставить на место. Но тепло и ощущение защиты, которые принёс с собой Цербер, успокаивали. Зелёные глаза за стёклами очков изучали лицо, смотрели с какой-то непривычной заботой. И он сдался. — Пять минут и аппарируем, — выдохнул Драко. Поттер вышел из номера и вернулся через четыре минуты. Ноль вопросов. Ноль рассуждений. Просто пойдёт куда угодно, готовый встать стеной между ним и целым миром. Это опьяняло. Это было опасно. И Драко ненавидел себя, ведь позволил ему это сделать. Как и позволил вложить тёплую руку в свою ладонь и хлопнуть заклинанием аппарации, отправляющим их во Францию.