Так, ты гей?

Снова. Снова теряют друг друга, неважно где: в сети, пространстве, они умудрились потерять друг друга даже в времени, словно само оно препятствует их хрупким переплетениям пальцев. Все что остаётся одинокому Ло это судорожно вдыхать тяжёлый, вязкий и склизкий воздух оседающий на глотку и лёгкие. Ему остаётся вглядываться в силуэты людей в надежде увидеть ту самую черную худи. Забавный факт, но у Дилана их несколько, от одной фирмы, из одного материала, и лишь одна из них отличается. Она любимая, она — подарок Ло. С почти незаметным белым поцелуем на капюшоне. Кажется словно вдалеке он слышит чужой голос, который зовёт его глубже в непросветную тьму, но нет, на деле позади него, в пространстве созданном из пустоты, лжи, глаз и звёзд, есть открытая дверь, которая ослепляет стоило только слегка глянуть на неё. Оттуда вытягивается мягкая на вид ладонь, с короткими ногтями, частично в мелких ранках, но все ещё такая манящая. И почему-то на глаза Ло накатываются слёзы. Он натягивает очки покрепче, стараясь насладится этим прекрасным светом, не выжигая себе глаза при этом и хватается за эту ладонь. Холодную, родную, хватает её так крепко что кажется вот-вот и сломает, но нет, та лишь затягивает его в дверной проем, заставляя эту яркую белизну слиться с мироходцем воедино. — Ло? — Дилан в руках держит уже пустой стакан воды, с слегка перепуганым взглядом, который метается от соседа к стекающим по кровати каплям воды. Наверное, будить Лололошку таким способом была не самая удачная идея, — чувак, ты как? Дилан отставляет стакан на тумбу возле кровати, с звонким стуком, несмотря на то что он старался поставить его как можно тише. И чувствует на своём запястье такую горячую, мокрую ладонь, что сначала пугается, не начался ли у него плавится материал от перегрева. Но нет, плавится здесь пока что лишь мозг мироходца, который пытается осознать что он уже не спит, а Дилан рядом с ним. В немного потрепаном, возможно старом теле, но тот же Дилан, в его любимом худи и шортах до колена. — Ло? — Ты рядом, — и после этой фразы по щекам катятся солёные обжигающие слезы, он вытирает их даже не собственной рукой. Прикладывает чужую, целует, чувствуя как тот аккуратно смахивает чужие слезы. — Логично, Ло, мы засыпаем вместе каждый день на протяжении года, куда я от тебя денусь? Ты меня даже в другие миры сводил, про реальность я вообще молчу, — Дилан излюбленно закатывает глаза и садится на край кровати, склоняя голову вбок и вскидывая бровь, — что случилось? — Ничего, просто... Полежи с мной? Пожалуйста? И как возможно отказать этим невозможным голубым глазам, в которых пляшут не только черти но и ангелы, держась за ручку и разжигая костры из целых деревень? Правильно, никак. Особенно если в эти глаза ты влюблен. Дилан укладывается обратно под одеяло, игнорируя мокрое постельное белье и волосы мироходца. Потом сменят, а сейчас его любимому нужны шутки, объятия и поцелуи. Может Дилан и не умеет проявлять любовь ежедневно, но в таких мелочах как поддержка — он никогда не уступит, будет самым сильным плечом своего ненаглядного и прямо как сейчас будет укутывать его в собственные объятия, морщась от неприятного ощущения влаги. А Ло лишь тихонько дрожит и всхлипывает, несмотря на то, что слезы давно перестали идти. — Ну, я рядом, Ло. — Я вижу. — Хочешь кушать? — Если учитывать твои навыки готовки... Не особо. — Я спрашивал в надежде что ты пойдёшь и приготовишь. И комнату наконец заполнил звонкий смех Лололошки, необычный звук в перерыве похожий на хрюканье, и ещё более громкий смех с стороны обоих. Наконец кошмар закончился, наконец они нашли друг друга. И даже время не разлучит их. Хотя не то чтобы Старина Время был против их союза