do-over (перезагрузка)

Бремя на плечах Сынмина было настолько неприятным, что поражало все пять его чувств. В его нос несло сгнившим зловонием, в глазах навечно остался шрам от образа отвратительного трупа мертвяка, с рук и футболки капала зеленая, похожая на слизь, субстанция, которая успешно заставляла его брезговать. Если бы ему был дан второй шанс с новыми полученными знаниями, он бы, конечно, никогда не обезглавливал зараженного при помощи своей детской бейсбольной биты. Он бесцеремонно бросает труп мертвеца возле генератора, расположенного прямо под полом его квартиры – глупая попытка отговорить других зараженных, находившихся поблизости, не связываться с ним. Сынмин что-то насвистывает, пока ищет провод, который позволяет подключить его жилище к электричеству. Его желудок так урчит что, кажется, будто он стонет от дискомфорта. За последние два дня он даже ни разу не перекусил быстроприготовляемым раменом. Его личный тайник (состоящий наполовину из его запасов и наполовину из украденных у давно ушедших соседей продуктов) сейчас полностью пуст, а в ближайших магазинчиках либо все давно разграблено, либо истек срок годности. Именно в этот момент Сынмин замечает, что провод, который он постоянно использует, вел к торговому помещению на первом этаже многоквартирного дома, расположенного всего в квартале от него. Даже одна мысль о том, что в этой местности есть еще люди, живые и способные дышать, вселяла в него радость и стремление объединить силы и выбраться из полуразрушенного Сеула на секретную базу Дистрикт 9 – это группа людей с иммунитетом, ищущих способ восстановить человечество с нуля. Сам Сынмин считает, что это звучит слишком уж идеалистично, но есть вещи куда хуже, чем надежда, поэтому он старается игнорировать эту мысль. Он тихо пробирается ближе к помещению, являющему собой полуразрушенную ветеринарную клинику, которая в целом казалась пустующей. Возможно, они где-то внутри, думает Сынмин. Он беспардонно входит внутрь, направляясь к одной из закрытых комнат. Там, определенно, находится человек – очертания его фигуры и до жути знакомый силуэт, облаченный в серую худи, которая резанула определенную область воспоминаний Сынмина. Точно определить какую Сынмин пока не смог. А затем человек повернулся к нему лицом и Сынмин почувствовал, как его мир перевернулся. – Я должен был ожидать, что ты будешь достаточно упрямым, чтобы пытаться выживать среди апокалипсиса, - говорит парень с приторной сентиментальностью, от которой у Сынмина стынет кровь в жилах, – Давно не виделись, дорогой. Моя одежда все еще отлично смотрится на тебе, не думаешь? Сынмин все еще отказывается осознавать что-либо, сказанное этим парнем. Его мозг по-прежнему переваривает факт того, что первым живым человеком, которого он встречает за почти что год, становится тот, встречи с кем он себе никогда уже не мог представить. Минхо выглядит прекрасно и, ладно, мозг Сынмина все же сдается, и тот непроизвольно сканирует черты Ли на наличие каких-либо изменений. Его волосы стали намного длиннее и вернулись к их натуральному цвету, что ярко контрастировало с короткими фиолетовыми, которые он носил до всего пиздеца – как в мире, так и в их отношениях. Он безмолвно задумался, были ли его губы, которые теперь исказились презрительной усмешкой, направленной в сторону Кима, все такими же мягкими, как тогда, когда Сынмин зажимал их между своими губами. – Прекрати воровать мое электричество, - именно это решает сказать Сынмин, но выходит так слабо и невнятно, что он сам осознает, как смешно выглядит. Как минимум было совершенно не удивительно, когда Минхо выдал короткую усмешку, явно потешаясь над мучениями Сынмина. – Это не твое электричество, детка, - говорит Минхо, его тон капает, словно кислота, - Я торчу здесь уже пять месяцев. Как ты думаешь, почему все остальные генераторы в округе разряжены? – Почему ветеринарная клиника, среди всего прочего? - из любопытства спрашивает Сынмин, забыв, что Минхо может его просто проигнорировать и двигаться дальше, возможно, вывести его из строя и оставить в качестве приманки для других зомби. Он не будет сильно удивлен, если Минхо выберет такую суровую месть. На удивление, Минхо этого не делает, решив осторожно отойти в сторону, так, что младший увидел, что находилось на хирургическом столе. Это была трехцветная кошка, явно постанывающая от боли, пока Минхо успокаивающе гладит ее по голове, как бы говоря, что все будет в прядке. Он протягивает Сынмину кусочек ваты, смоченный большим количеством дезинфицирующего средства. – Будь аккуратнее, - мягко инструктирует он тоном, напоминающем Сынмину о временах, когда Минхо старательно учил его, как правильно резать лук. Это было словно несколько тысячелетий назад, – Я подержу малышку. Они работали во взаимной тишине: Сынмин аккуратно обрабатывает ранку кошки, пока Минхо мурлычет успокаивающе слова, удерживая вырывающееся животное. В момент, когда Сынмин думает, что закончил, он спрашивает Минхо: – Так нормально? Я могу сделать заново, если… – Так пойдет, - бесстрастно отвечает Минхо, – Подвинься в сторону и держи кошку. Я наложу повязку. Остаток работы прошел быстро. Минхо со знанием дела ухаживал за раной, пока Сынмин тихо наблюдал за ним с благоговением и запоздало осознавая тот факт, что Минхо по-прежнему называет котов малышами. – Снаружи еще много таких же детишек, как эта, - говорит Минхо, когда, наконец, поднимает взгляд, на его губах играет легкая улыбка, когда трехцветная кошка ласково тычется носом в его руку, – Каждый раз, когда я выхожу на поиски чего-нибудь полезного, я встречаю застрявших в развалинах или раненых малышей. Я ухаживаю здесь за ними. Повезло, что недалеко есть зоомагазин. Минхо протягивает руки к кошке в приглашающем жесте. Кошка расслабляется, так что Минхо аккуратно поднимает ее со стола на руки. Он уже пошел в сторону другой комнаты без объяснений, но остановился, когда заметил, что Сынмин примерз к полу. – Ты забыл, как ходить? Идем. Они оба зашли в следующую комнату в клинике, которая уже намного просторнее предыдущей из-за того, что в ее центре не располагался хирургический стол. Вместо него здесь было множество кошачьих башен и бережно устроенная кучка игрушек. Автоматические кошачьи кормушки были выстроены вдоль стены слева, и Сынмин заметил еще трех котов (два рыжих и серый), с мяуканьем подошедших к Минхо, явно что-то недовольно высказывая и жалуясь на своем мяучьем языке. Минхо словно понял их, потому что он лишь засмеялся и сказал: – Вы трое такие прожорливые. Он аккуратно опустил трехцветную кошку и позволил другим трем с интересом ее обнюхать. – Она здесь побудет какое-то время, будьте дружелюбны к ней, хорошо? Или можете уходить, если не хотите, вам же, ребята, очень нравится так делать. Кажется, наступило время, установленное Минхо в кормушках, так как раздалось легкое дзынь и нужное количество еды высыпалось в миски. Остальные три кота побежали к еде, словно говоря наконец-то! пока Минхо смотрел на них с нежной улыбкой, похожей на то выражение, с которым он смотрел и на самого Сынмина в его воспоминаниях. Чем дольше Сынмин здесь оставался, тем сильнее чувство вины вырастало в его животе, поскольку его разум неизбежно снабжал его воспоминаниями о счастье, которое, он знал, что уже не сможет ему принадлежать. Они с Минхо – закрытая книга, законченная история. Призрак старого Сынмина все для этого сделал. – Почему ты выглядишь так, будто сдерживаешь в себе какую-то огромную хрень? – холодно спрашивает Минхо, впервые обращая внимание на присутствие Сынмина с того момента, как они покинули хирургический кабинет, - Ванная прямо напротив коридора. – Как ты до сих пор не выгнал меня? - в противовес Сынмин сам задает вопрос, вызванный его безудержным любопытством. Минхо был серьезен и очень тверд в том, куда он помещает людей или свои переживания по собственной шкале симпатий и антипатий. И Сынмин точно знал, что он находится глубоко и на экстремально красном уровне, – Ты должен ненавидеть меня… Ты ненавидишь меня. – Да пофиг, - беспечно отвечает Минхо, но Сынмин прекрасно знает, как слова слетают с его языка, когда он врет. Он не углубляется с вопросами по этой теме, не уверенный в том, насколько сильно он может надавить на Минхо, – И я не ненавижу тебя – это бы значило, что я достаточно пекусь о тебе, чтобы испытывать такие чувства. Это не так. Небрежность в том, как Минхо произнес эти слова, ранит сильнее, чем признание в ненависти. – Я, тогда, пойду… - начинает Сынмин, желая скорее скрыться и забыть обо всем, что произошло, но Минхо хватает его за руку, его хватка цепкая и ни разу не нежная, ногти впиваются в ладонь Сынмина. – Неужели уходить – единственное, в чем ты хорош, Ким Сынмин? - спрашивает Минхо, разочарование в его голосе такое глубокое и грубое, – Тебе никогда не приходило в голову, что наши шансы выбраться отсюда живыми стали бы куда выше, если бы мы работали вместе? – Но почему ты решил сделать это? - отвечает вопросом Сынмин, думая, что Минхо звучит слишком великодушно, – Почему ты, по своей воле, остаешься с человеком, который сделал тебе больно и… – Потому что кругом ебанный апокалипсис, идиот, - отвечает Минхо, наконец-то отпуская руку Сынмина. Несмотря на ушедшую пульсирующую боль в руке, Сынмин предпочитает оплакивать потерю тепла от ладони Минхо, – Я же сказал… Я больше не хочу вспоминать о том, что произошло между нами. Выжить и спасти этих котов – мой приоритет, и, если застрять с тобой является моим лучшим выходом, то я проглочу это. Возможно, тебе следует сделать то же самое. Последнюю фразу Минхо произнес таким решительным тоном, что воздух словно избавляется от большей части прежнего напряжения. Зато сменяется он атмосферой неловкости, которая оседает почти мгновенно. Извилины Сынмина вертятся со скоростью вращающегося торнадо, пока он думает о вариантах, как нарушить эту тишину. В конце концов, он останавливается на самом простом: – И каков тогда наш план? – Ты слышал о Дистрикте 9, да? Уверен, что слышал, ты же не живешь под камнем, - говорит Минхо, не дожидаясь ответа на вопрос, но Сынмин все равно кивает, – Я пытался связаться с ними месяцами, но я так и не смог разобраться, как заставить сотовую связь работать. Глаза Минхо загораются точно так же, как когда он задумывает особенно шальные планы. – Ты разве не был в рабстве у коммуникационных систем или типа того? Ты должен, по крайней мере, знать, как все это работает? – Моя специальность фокусировалась на эффективных коммуникациях с людьми, а не на обслуживании оборудования, хен, - возражает Сынмин, не обратив внимание, как легко он вернулся к его прежнему обращению к старшему. Он слышимо вздыхает, когда осознает это – эхо этого слова продолжает витать в воздухе, – И, для справки, я не был в рабстве, Минхо-щи. Минхо физически передергивает от формального обращения. – Никогда больше так не делай, остановись на «хен». И прекрати притворятся, что я не был тем, кто постоянно слушал, как ты скулишь и жалуешься о том, что не выбрал фотографию вместо этого. Несмотря на то, что Минхо уже поднимал темы их прошлого с ноткой яда и холода в голосе, это последнее предложение было другим. В нем был след от тепла, который было сложно разглядеть сквозь стальной фасад и безразличие в голосе, но Сынмин все равно смог. Это одновременно успокаивает, ужасает и не удивляет – понимание того, что, несмотря на все, Сынмин по-прежнему был настроен на механизм Минхо, который он знал лучше всех. – Они иногда подключаются к радио, так? - спрашивает Минхо после ожидаемого в данной ситуации момента молчания, повисшего из-за последних его слов, – Я не мог поймать больше, чем «Привет, говорит Банчан», потому что волна быстро сбивалась. – Они это делали? - Сынмин не знал об этом – у него не было ни своего радио, ни доступа к нему поблизости, – У тебя есть доступ к радио? Я знаю, как обращаться с антенной. Минхо ухмыляется, протягивая ему бог знает откуда взявшийся молоток. Озорной блеск в его больших карих глазах несправедливо очарователен, когда он спрашивает: – Ходил грабить когда-нибудь? Они прошли пару улиц дойдя до магазина электроники, стеклянные двери и окна которого разбиты и не подлежат ремонту, осколки разбросаны вдоль витрин, где стояли кассовые аппараты. – Постарайся не заколоть себя до смерти, - предупреждает Минхо, прежде чем достает фонарик и изящно шагает, остановившись лишь возле отдела со светильниками. Затем он достал синюю магазинную корзину, которая удобно располагалась возле него, пока дожидался Сынмина, который дошел за рекордное время, с учетом аккуратного шага, чтобы избежать куски острого стекла, разбросанного повсюду. – Мне пришлось прихватить с собой кучу вентиляторов на батарейках для котов, когда первые несколько генераторов вышли из строя, - сказал Минхо, предугадывая вопрос, пронесшийся в голове Сынмина, – Было очень весело пробираться через вход, но сигнализация в магазине предупредила меня о семи пришедших мертвяках. Сынмин с крайним беспокойством взглянул на молоток в своей руке. – Семь? Такого же больше не случится, да? Я не очень хорош в убийстве зомби. Он кивнул на зеленое пятно на своей футболке, уже полностью высохшее. Минхо рассмеялся – яркий и веселый смех, что нечасто можно было вытащить из старшего. Сынмин в очередной раз почувствовал гордость прошлого, расцветавшую в его груди каждый раз, когда он добивался этих прекрасных звуков от старшего. – Кажется, тут где-то продавались гиковские футболки, - сказал Минхо, вдоволь насмеявшись, когда начал перебирать коробочки с батарейками типа А и бросать парочку в корзину, – Не знаю, как ты выдерживаешь эту вонь. – Прошу прощения, что у меня не было минутки подумать об одежде после всего, что произошло сегодня, - сказал Сынмин, когда добрался до отдела с портативными радиоприемниками, в то время как его живот заурчал с ним в тандеме, выступая биологическим напоминанием о том, что он все еще не поел, – Ты знаешь, что я не могу переодеться, пока не приму душ. Минхо вдруг напрягся, что заставило Сынмина занервничать. – Прости я… - начал он извиняться, но Минхо отмахнулся от него, пихая корзину в руки Сынмина, пока тот набирал каждый вид радиоприемников, которые тут есть, чисто на всякий случай. Он быстро перепрыгивает возникшие ранее препятствия, в то время как Сынмин изо всех сил старается поспеть за ним, почти что приземляясь на пол лицом, когда неправильно наступает на правую ногу. Когда они вернулись в клинику, Минхо звучно опускает корзину на пол и уходит куда-то. Сынмии знает, что лучше притвориться тенью и держаться за спиной Ли, пока тот в плохом расположении духа, поэтому он берет один из радиоприемников и вставляет в него батарейки, размышляя о возможных причинах, почему Минхо так резко взбесился. Он огорчился тем, как легко Сынмин поднял тему из их прошлого, словно ничего не произошло между ними? Но он же говорил, что его не волнуют изменения в их взаимоотношениях, поэтому Сынмин думал, что все будет в порядке, особенно после того, как старший сказал о его университетской специальности и как Ким на самом деле плакался ему об упущенных мечтах и возможностях. Возможно, это потому, что именно Сынмин был тем, кто поднял тему душа как ни в чем не бывало. Он был и тем, кто все испортил, сбежав. И, возможно, несмотря на смелые слова Минхо об отсутствии ненависти, часть него все еще обоснованно питала презрение и ярость к поступку Сынмина. Сынмин решает, что так дело не пойдет, и с новым приливом энергии он регулирует радио и начинает пролистывать станции, внутренне настраиваясь на разговор с Минхо о его границах и о том, что бы он мог сделать, чтобы больше уважать их. Минхо возвращается спустя некоторое время, внешне менее взвинченный, чем был ранее, держа в руках поднос со свежеприготовленной едой и бутылкой фруктового сока, а на его голове балансирует стопка чистого аккуратно сложенного белья. – Ты, - начинает он, смотря прямо на Сынмина, – сказочный идиот. Я просто не могу понять, как ты выживал все это время так долго, когда вел себя настолько по-идиотски. – Что… - хочет что-то сказать Сынмин, но полностью отвлекается на аппетитный запах чего-то, что сильно напоминало чашку рамена быстрого приготовления и ветчины перед ней. Его живот вновь громко заурчал. О боже. – Поешь, потом прими свой дурацкий душ в ванной, прежде чем переодеться в это, - словно отчитывает его Минхо, практически бросая сменную одежду на другую часть стола, – Там есть бутылочка шампуня, мыло, полотенца уже тоже там. Господи, я как будто с ребенком вожусь. Сынмин не сдерживает улыбку на это такое знакомое обзывательство и, поскольку он человек, в котором практически отсутствуют чувство самосохранения и стыда, все, что он говорит, с теплом и совершенно искренне: – Спасибо, хен. Ты мог не делать всего этого для меня. Минхо словно дымится. – Очень смело с твоей стороны признавать это. Я сделал это для себя. Не хочу, чтобы твоя смерть оказалась на моей совести, Ким Сынмин, хотя бы не раньше, чем мы хоть немного разберемся, где находятся эти парни из Дистрикта 9. Сынмин предпочитает игнорировать легкую боль, вызванную этими словами. Вместо этого он как можно быстрее съедает ложку рамёна. Минхо, не обращая внимание на внутреннее смятение, которое в данный момент переживает Сынмин, в свою очередь спрашивает: – Кстати, об этом, как продвигаются дела с радио? Сынмин начинает говорить с наполовину набитым ртом. – Я начал пролистывать станции, но, пока что, ничего не нашел, - он случайно проглатывает слишком много лапши и в итоге начинает кашлять от этого. – Я же говорил? Ребенок, - Минхо отягощено вздыхает от вида Сынмина, который опустошает бутылку сока в считанные секунды, чтобы остановить приступ кашля, – Как ты переключал станции? Я попробую позже вечером, прежде чем пойду спать. – Вот так, - Сынмин встает, чтобы дотянуться до радио, которое он оставил на подоконнике, включает его, пока решает, сесть ли рядом с Минхо или нет. В итоге он все же решает дать инструкции, стоя рядом, – Просто нажимаешь на эти кнопочки сверху и сможешь увидеть, какие станции ты уже пробовал, на экране спереди. – Я не вижу, - говорит Минхо, практически утягивая Сынмина вниз на место рядом с собой, такая близость заставляет его сердце биться в грудной клетке быстрее и сильнее, – Покажи еще раз. Сынмин повторяет инструкции, что сподвигло Минхо бесцеремонно забрать приемник в попытке повторить все действия, которые показал младший. Прежде чем нервозность одолела его, Сынмин решил начать разговор, который хотел, с вопроса: – Мы можем поговорить? – Мы разве уже не говорим? - резко отвечает Минхо, отставляя радио, из которого шипела последняя пойманная станция, в сторону, – О чем ты хочешь поговорить? Сынмин вдыхает воздух в отчаянной попытке удержаться от съеживания под пронзительным взглядом Минхо. – Мне кажется, я мог огорчить тебя ранее, и я хочу знать, как мне не сделать этого снова. Это, конечно, не так хорошо, чем начать все заново и не напортачить с самого начала. Но, этого сделать невозможно, так что… – Ты путаешься, - замечает Минхо тоном куда более добродушным, чем тот, с которого он начинал, – Можешь сразу к сути, для меня? – Я хочу знать темы, которые мне нужно избегать и не затрагивать их, чтобы я не расстроил тебя снова, - говорит Сынмин, наконец выдыхая после своих почти связно озвученных мыслей, – Мы будем рядом какое-то время и мне не хотелось бы, чтобы тебе было неприятно от этого, ведь день еще даже не закончился, а я уже стал для тебя обузой. – Хорошо, для начала, - начинает Минхо куда более тихим, чем его обычный, тоном. Сынмин готов поспорить, что его система активно борется с уязвимостью, – Мне не нравится, что ты стремишься выставлять то, что, как ты думаешь, я чувствую, истиной в последней инстанции, хотя это далеко не так. Я не расстроился из-за того, что ты поднял тему душа. Я был бы полным лицемером, если бы расстроился, с учетом, что я первый начал вспоминать прошлое. И я однозначно не думаю, что ты обуза. У меня неделями не было никакого прогресса, но, с момента как ты здесь появился, у меня хорошее предчувствие по поводу будущего. – Ты не был так открыт на этот счет, - беззлобно ответил Сынмин, что Минхо, по справедливости, воспринял спокойно. – Я знаю. Поэтому я, пусть с опозданием, но осознал, что этот разговор необходим для нас, - говорит Минхо, а на его лице появляется что-то напоминающее легкую улыбку. Он подносит мизинчик к Сынмину, – Никаких больше поспешных выводов и выебонов в коммуникации? – Ладно, ладно. Сынмин подносит свой мизинчик ближе и хватается им за палец Минхо – символичный знак начала новой страницы в сиквеле их истории. Хотя они и изменились за год, Сынмин отмечает, что пальцы Минхо по-прежнему изящные. На них в некоторых местах проглядываются мозоли от ухода за котами и от уничтожения зомби, несомненно, крутым способом, но выглядит все равно так, словно они идеально подходят для того, чтобы уместиться в его более крупную ладонь так, будто должны находиться там. Минхо отстраняется первым. Он замечает короткий проблеск солнца снаружи, из-за чего непреклонно начинает подгонять Сынмина к выходу. – Вернись туда, откуда ты пришел, пока совсем не потемнело, - говорит он тоном заботливой мамочки, – Увидимся завтра у входа. Нужная станция радио 03.25, если что. – Что насчет тебя? – Я буду в порядке. Я проверю котов еще раз и пойду к себе, - отвечает Минхо, все еще подталкивая Сынмина к выходу, прежде чем вспоминает кое-что, – Вообще-то, Ким Сынмин, погоди. Сынмин бездельничает возле выхода, пока Минхо проскальзывает куда-то, чтобы кое-что взять. Возвращается он с сумкой для покупок, наполненной разнообразной лапшой, готовыми консервами и некоторыми туалетными принадлежностями. Он также хватает еще один радиоприемник и коробку с батарейками и засовывает их в сумку. – У меня есть лишние запасы, - все, что говорит Минхо, руки его протянуты, а глаза словно кричат просто возьми это, пока он выдерживает взгляд Сынмина. Тот, в свою очередь, размышляет, как же нелепо то, что он по-прежнему не может отказать Минхо в чем-либо. Их кончики пальцев на миг соприкасаются, когда Сынмин, в конце концов, освобождает Минхо от его бремени, и этот электрический ток от контакта заставляет Сынмина пошатнуться. Нет, он не должен пересекать границы, зная, что лист, который они перевернули, все еще очень хрупкий, поэтому он быстро и учтиво отступает, произнося слова благодарности со всей искренностью, на которую был способен. – Не парься насчет этого, - говорит Минхо, его лицо настолько расслабленно и свободно от эмоций, это даже странно, – Поторопись! Увидимся завтра. – Ладно, тогда, спокойной ночи, Минхо-хен, - наконец говорит Сынмин с радостной улыбкой на лице – совершенно отдаленной от слез, которые текут из глаз Минхо в тот момент, когда он остается наедине с собой, полная тишина и все такое. В печальном комфорте своего одиночества.

★☆★

Окутанный холодными простынями и мягкими воздушными подушками в своей постели, Сынмин видит сны о Минхо. Вид до боли знакомый: шалфейно-зеленые стены и шторы нежно-кремового цвета, в комнате разносится аромат лавандовой свечи. Тело Сынмина теплое, но тот, кто его обнимает, еще теплее. Их грудь вздымается в едином ритме, а губы находят друг друга в дымке недавнего пробуждения. Это одновременно отработанная непринужденность и новое открытие, когда Сынмин смело переплетает свои руки с гораздо меньшими руками, неподвижно лежащими на матрасе. Когда продолжительность этого интимного момента в конце концов оставляет обоих без воздуха и с отдышкой, Сынмин целует красивый нос, который находился под его собственным, его голос ласковый и полный любви, когда он произносит: – Доброе утро, мой бойфренд. Сынмин помнит это так ярко, несмотря на то, что это воспоминание трехлетней давности – яркое и прекрасное утро, наступившее после того, как они с Минхо признались друг другу, что хотят чего-то большего, чем просто физические отношения. За несколько месяцев до этого в их динамике произошел заметный сдвиг. Это случилось, когда Минхо провел несколько дней заботясь о младшем и сидя вместо него на скучных лекциях, когда тот свалился с гриппом. И когда Сынмин чуть не ввязался в драку с намного, намного более крупным парнем, возглавившим танцевальную группу после того, как Минхо отправили на испытательный срок из-за информации о его ориентации. Оглядываясь назад, неудивительно, что в итоге они нашли и полюбили друг друга. С самого начала и до конца, это всегда был он и Минхо против всего мира. Нынешняя реальность странным образом напоминает прошлую, за исключением, что фраза «они против всего мира» теперь не является преувеличением, как раньше. Вокруг никого, куда бы Сынмин не посмотрел, не считая случайных инфицированных, вступающих в схватку друг с другом. Возможно, им было скучно из-за отсутствия свежего мяса, которым можно было бы полакомиться и обратить в своего. На часах 7 утра, что довольно рано, но Сынмин быстро выпивает чашку кофе, прежде чем принять душ. Он надевает простую футболку с ветровкой и ведет молчаливую борьбу со своими волосами, которые отказываются укладываться за пределами кроватной территории. Лишь в 7:40 он начинает путь в ветеринарную клинику, обнаруживая ее пустующий вход. Минхо точно не обозначил время их рандеву, но Сынмин помнит, что он – тот тип людей, который просыпается с первыми лучами солнца, поэтому он хотел прийти пораньше, так, чтобы Минхо не ждал его. Он обнаружил, что клиника осталась открытой, поэтому решил ждать внутри. Войдя внутрь, он сразу же замечает рыжих котов, которых видел вчера, царапающими нижнюю часть третьей двери, которую Сынмин вчера не видел. Сынмин решает подражать Минхо, когда начинает разговаривать с котами. – У вас там спрятана еда? - спрашивает он, поворачивая ручку, только чтобы обнаружить, что дверь заперта. Он достает инструмент для взлома замков, который он всегда носит в кармане джинсов, и пытается вскрыть дверь. Спустя пару минут дверь успешно открывается и Сынмина встречает вид спящего Минхо, лежащего на куче полусъеденных матрасов, без подушек возле головы. Печальное подобие того, что Ли использовал в качестве одеяла, даже не накрывает половины его тела, ноги его подогнуты от недостатка тепла. Сынмин присаживается рядом и начинает мягко трясти Минхо, чтобы разбудить. Облегчение отражается на его лице, когда пальцы касаются мягкой ткани, которую он ощущает, касаясь плеча Минхо. Ким помнит, что Минхо любил спать без футболки, но, видимо, он счел это одновременно затруднительным и глупым в условиях апокалипсиса, когда зомби могут в любой момент ворваться в твою дверь и тебе придется бежать, так что он отказался от этой идеи ради своей же безопасности. Прямо сейчас это было и ради безопасности Сынмина – он не знает, что бы он с собой сделал, если бы вместо футболки почувствовал теплую, нежную кожу. – Хен, - мягко говорит Сынмин, чуть активнее тряся плечо. Тогда Минхо все же ворочается, потирая кулаками глаза, пока его сознание запоздало переваривает вид Сынмина, сидящего рядом. – Что ты здесь делаешь, - без какого-либо выражения бурчит он, медленно принимая сидячее положение, – Как ты узнал, что я здесь? Почему твои волосы так выглядят? – Двое котов царапали дверь, я подумал, что им что-то здесь нужно, - как ни в чем не бывало отвечает Сынмин, – Открыл ее с помощью этой штуки и обнаружил тебя вместо этого. И, отвечая на твой последний вопрос – сам не знаю. День плохой прически, наверное. Минхо слегка смеется на это, прежде чем разворачивается к Сынмину и командует: – Подключай радио и настраивайся на волну 03.25, пока я собираюсь. Мы пойдем по магазинам. Позже, Сынмин оказывается толкающим тележку в относительно целом супермаркете, пока Минхо (который вновь был одет в до боли знакомую худи) просматривает груды расфасованных овощей в отделе «Свежие овощи». – Это подойдет, - говорит он, закидывая пачку моркови в тележку по счастливой случайности, так как Сынмин успешно останавливает ее, блокируя левой рукой. Они работают как настоящая команда: Минхо копается среди овощей в попытках найти все еще пригодные для готовки, а Сынмин отбрасывает те, что больше всего уничтожены. Когда старший решает, что ингредиентов достаточно, Сынмин раскладывает все по пакетам, которые он принес, пока Минхо удалился на поиски газовых баллонов. Сынмин решает игнорировать то, насколько по-домашнему и знакомой кажется вся эта сцена, вместо этого думая о том, что это необходимо для их выживания. Они бы не оставались в такой хорошей форме, если бы не потребляли ничего, кроме еды быстрого приготовления, а Минхо не был бы таким хорошим поваром. Так что такая ситуация весьма ожидаема. Они закончили свой поход за три минуты до того, как часы пробили 11:30 утра. Все это время радио лишь продолжало издавать статичный звук. Вместе они быстро вернулись обратно в клинику. Приемник остается в режиме ожидания, пока Минхо выуживает бутановую газовую плиту, и заменяет уже опустевший баллон одним из новых, который они взяли ранее в продуктовом магазине. Затем он протягивает Сынмину нож. – Надеюсь, ты помнишь, как нарезать овощи, - говорит он, доставая с сушилки разделочную деревянную доску, – Я пока вскипячу воду. Некоторое время они провели в тишине, пока Сынмин старательно нарезал овощи, а Минхо раскладывал рис и другие ингредиенты по двум чашкам. Все было почти готово, когда Минхо добавил овощи в основу пибимпаба. Еда готова и, несмотря на нехватку ингредиентов ввиду того, что их жизнь на полках не могла продлиться в течение всего года, она все равно оказалась совершенно прекрасной и сытной. Это – лучшее, что было у Сынмина за последний год. Минхо черпает немного кочудяна и перемешивает со своим пибимпабом. – Нормально на вкус? - спрашивает он Сынмина, – Ощущение, что было бы в три раза лучше, будь у нас хотя бы яйца. Сынмин ответил с чувством, которое возникло в его голове за несколько минут до этого, на что единственной реакцией Минхо было недоверчивое фырканье, резковатый взгляд и угрожающее «Льстец». – Я серьезно! - повторяет Сынмин, закончив уплетать из своей тарелки, – Только ты можешь так сделать. Я бы только устроил пожар и убил нас. – Даже не сомневаюсь, - довольно говорит Минхо, – Ты проворачивал это на моей старой кухне трижды. – Кстати говоря, почему ты остаешься здесь? - спрашивает Сынмин и, видя, как старший напрягся, добавляет, – Эй, без выебонов в коммуникациях, помнишь? – Уф, ладно, - соглашается Минхо с недовольным тоном и закатанными глазами, – Прошлое здание, где я жил, заполонили мертвяки, и только я был с иммунитетом. Мне пришлось сбежать, иначе меня бы убили. Единственное, что уцелело, когда я вернулся, был чемодан куда я сложил твою одежду на всякий случай, если она тебе понадобится. Тебе не нужно было, а мне нужна была одежда, поэтому я взял ее вместе с собой, когда обнаружил, что это место не переполнено зомби. Оглядываясь назад, удобная ботанская одежда помогла мне спасаться все это время. – Хорошо, больше ты здесь не останешься, - решительно заявляет Сынмин, мысленно осознавая, насколько обходительным был Минхо в вопросе носки его одежды, несмотря на то, что он явно наслаждался ее комфортом. Это настолько прелестно, что в сердце Сынмина что-то непрерывно тянет, – В моей квартире есть свободная комната. Для нас будет лучше жить вместе, так мы сможем постоянно копаться с радио, не рискуя быть атакованными зомби. Но мы будем приходить сюда каждый день, чтобы проверить котов. Это гипотетическое предложение, несмотря на уверенный тон Сынмина, весьма опасно, ведь он прекрасно знает, что обрекает себя на дальнейшую сердечную боль, предлагая разделить тесное жилье с человеком, по которому он все еще тоскует. Но желание оберегать Минхо сильнее. Попытаться обеспечить безопасность этого обычно яростно независимого человека, защитить от опасностей, которые были постоянными в этом новом состоянии общества. Лицо Минхо непроницаемо, губы сжаты, что заставляет надежды Сынмина шлепнуться на землю с громким бух. Конечно, он не согласиться. С чего бы он должен, когда Сынмин… – Мы договорились о «не делать поспешные выводы», так? - голос Минхо прорывается сквозь его импровизированную задумчивость, словно вор, выбивающий дверь, осознавая все последствия, скрытые за тонкими изменениями выражения лица Сынмина. Он вздыхает, прежде чем сказать, – Я пойду с тобой, Ким Сынмин. Минхо не будет Минхо, если намеренно не усложнит ситуацию, поэтому он добавляет: – Но только при условии, что ты потащишь мои вещи и газовую плиту. Сынмину потребовалась вся его железная дисциплина, чтобы воздержаться от прыганий как счастливый ребенок, когда он нес коробку с вещами Минхо, оказавшуюся весьма легкой. Вышеупомянутый парень шел за ним с рюкзаком и еще одной коробкой. Свободная комната была чистой с выкрашенными в больнично-белый цвет стенами. В ней не было никаких личных вещей, так как она всегда оставалась пустой все то время с заключения Сынмином контракта с домовладельцем. – Как ты умудрился оплачивать двухспальную квартиру? – крайне удивленно спрашивает Минхо, ставя свои вещи на покрытый ковриком пол, после чего садится на мягкий матрас, освободившись от прежнего груза ответственности, – Ты же только что окончил университет? – Повезло, что мне почти не пришлось платить, - просто отвечает Сынмин, – Я съехал из студенческого общежития за два месяца до начала всего, так что, по факту, я заплатил только за один месяц плюс депозит, - продолжил он, пока вытаскивал газовую плиту из коробки и водружал ее на пустой комод, – Я как раз искал себе соседа, но, ты знаешь, как все в итоге получилось. – Ну, хотя бы одна хорошая вещь произошла из-за апокалипсиса для тебя, - беззаботно произносит Минхо, поднимаясь и начиная раскладывать свои вещи, тем самым поворачиваясь к Сынмину спиной. Сынмин улыбается, пока беззастенчиво пялится на фигуру Минхо, и тихонько говорит себе под нос: – Две хороших вещи.

★☆★

Сынмину и Минхо потребовалась всего лишь неделя, чтобы вернуться к тому, как проходило их совместное существование, когда они только съехались. Конечно, они на самом деле не съезжались тогда, но из-за курса их отношений, Сынмин все равно проводил большинство своих пробуждений и приятных ночей в старой квартире Минхо, вместо того чтобы торчать со своими соседями в общежитии. Безмолвная система протекала так: Минхо всегда готовил, а Сынмин мыл посуду. Минхо прибирался по утрам, а Сынмин уже вечером, прежде чем лечь спать. Минхо накрывал на стол, а Сынмин прибирался после еды. Сынмин варил две чашки кофе с утра, вручая одну из своих термокружек с кофе Минхо, пока они шли проверять котов, как и договаривались. Они посменно дежурят на маленьком балкончике. Станция 03.25, кажется, всегда находится в статичном режиме, по мере того как дни сменяют друг друга, пока не наступил конец второй недели с момента, когда они вновь встретились. – Давай же, Банчан, - говорит Минхо, раздражение сквозит в его голосе, в то время как Сынмин позади него играется с серым котом, которого, как он уже знает, зовут Дори. Минхо начинает агрессивно дергать антенну, – Просто начни уже свою речь, черт возьми! – Осторожно, ты можешь сломать ее, - предупреждает Сынмин, почесывая щечку Дори. Рыжие коты, Суни и Дуни, которые не приняли Сынмина так радушно, начали слоняться и водить носиками вокруг младшего, – Вы, ребята, стали понимать, что упускаете обнимашки от Ким Сынмина? – Прекрати манипулировать моими детьми, чтобы они попали под твое очарование, - ворчит Минхо, все еще дергая радио, но уже заметно аккуратнее, – Я никогда не прощу, что ты украл у меня Дори. – Ты ему все еще нравишься! - отвечает Сынмин, в доказательство своих слов сажая Дори на коленки Минхо только для того, чтобы Дори моментально убежал обратно к нему, – И ты что, только что признал, что находишь меня очаровательным? – Не пересекай черту, Ким Сынмин, - голос Минхо опасно ядовитый, но Сынмин довольно быстро заново выучил, что Минхо лишь лает, но не кусается. Внезапно из радиоприемника раздается голос. – О боже, - говорит Минхо, его глаза на мокром месте, – Наконец-то, блять. Голос, исходящий из радио, начинает говорить после небольшой паузы: – Привет, говорит Банчан. Мы просим прощения за то, что не выходили на связь последние две недели – радиовышка была захвачена зараженными и нам с командой ненадолго удалось попасть в нее лишь сегодня. Это, вероятно, последний раз, когда мы сможем выйти на связь отсюда, с волны 03.25. Наша оперативная база начинает подвергаться риску, поэтому мы планируем перебраться в более безопасное место, которое наши разведчики уже проверили. Мы подождем до четверга тех, кто слышит это сейчас и кто все еще жив. – Бери ручку, Ким Сынмин, - командует Минхо. Сынмин быстро достает ее из кармана вместе с листком бумаги. Как только голос Банчана должен был объявить адрес Дистрикта 9, линия начала сбиваться статичным звуком, до момента, пока его голос вовсе не заглох, а клинику вновь заполнил шум помех. – Я смог расслышать только Кандонгу, до того, как линия начала обрываться, - сказал Сынмин, выключая радио, – Это далековато отсюда, как считаешь? – Почти час пешком, - соглашается Минхо, – Как думаешь, есть поблизости автомобиль, который мы могли бы использовать? – У меня есть один вариант в голове, но давай сначала проверим подземную парковку чуть позже, - отвечает Сынмин, копаясь в своем мозгу в поиске зацепок, – Значит, мы должны найти, где находится радиовышка, транслирующая 03.25, и уже от этого отталкиваться о возможной локации? – Йеп, - говорит Минхо, подчеркивая букву «п», – Соберем все необходимое и убедимся, что у котов достаточно еды в автоматических кормушках хотя бы на три дня. Когда мы найдем этих неуловимых говнюков из Дистрикт 9, то скажем, что у нас здесь остались выжившие. Сынмин смеется на предложение, испытывая преждевременную надежду, вновь расцветающую в его груди, которая довольно быстро подавилась чувством страха. Минхо подчеркнул, что это ничто иное, как договоренность во имя спасения, поэтому, когда все будет в порядке – что дальше? Они в темпе собирают еду быстрого приготовления и другие нужные предметы из супермаркета поблизости и распределяют все это по двум рюкзакам. Минхо настраивает автоматические кормушки и заполняет их едой, пока Сынмин целует Дори на временное прощание. Другие два кота достаточно смягчаются, чтобы позволить Сынмину аккуратно погладить их головы. После этого они вломились в запертую квартиру человека, который был известен тем, как громко хвастался наличием у него нескольких автомобилей, в частности Mercedes-Benz S-класса, и у которого было частное парковочное место на подземной парковке. Найти ключи было несложно, так как владелец хранил их в вычурном кейсе внутри кабинета за стеклянной дверью, которую Минхо с легкостью разбил с помощью молотка, который носил всегда при себе. Автомобиль явно почти не использовали и он находился в идеальном состоянии, когда Сынмин с Минхо решили спуститься вниз и проверить его. Минхо грациозно забрался на водительское сиденье, используя ключ, чтобы завести двигатель. Некоторое время он разбирался с настройками, прежде чем начать мастерски выезжать с парковочного места. Сынмин терпеливо ждал его в конце подъездной дорожки. – Садись, - говорит Минхо, опуская окно, – Давай-ка устроим ей тест-драйв? Минхо отвез их в ближайший парк, расположенный на берегу реки Хан, который зараженные явно обходили стороной в связи с их боязнью воды. Воздух был достаточно прохладным и приятно дул, пока они оба смотрели на воду, слегка колышущуюся от ветра. Сынмин намеренно игнорирует всю романтичность обстановки, вместо этого взволнованно забираясь на крышу машины, очарованный видом, открывающемся перед его глазами. – Выглядишь как перевозбужденный щенок, - небрежно комментирует Минхо, когда открывает автомобильный холодильник, в котором оказались две бутылки шампанского, к удивлению, нетронутые. Он берет одну из них и выуживает два бокала из одного из бардачков машины, – Поднимусь через секунду. Сынмин не тратит ни минуты зря, пока любуется на ночное небо, звезды такие яркие и живые, совсем не такие, какими они видятся при ярких огнях Сеула. Ветер внезапно начинает дуть сильнее, заставляя Сынмина поежиться от холода. Минхо взбирается на крышу, бесцеремонно бросая в Сынмина плед, который прилетает ему в лицо. – Ты специально это сделал! - сердито жалуется Сынмин, в основном из-за того, что его отвлекли от наблюдения за тем, как изящно Минхо взбирается на крышу. – Будь благодарен хотя бы за то, что я прихватил для тебя плед, - говорит Минхо, чуть толкая Сынмина, чтобы им обоим хватило места. Сынмин накидывает плед на плечи, наслаждаясь мгновенным теплом от него. Он не замечал шампанское, пока Минхо не протянул ему один из бокалов, а затем открыл бутылку с приятным звуком шипения. – Мы действительно должны пить прямо сейчас? - спрашивает Сынмин, в то время как его сердечный ритм набирает скорость из-за растущей нервозности. Сынмин не уверен, это из-за такой близости с Минхо или из-за возможности того, что зомби могут напасть со спины, – Это разве не, ну, не знаю, безответственно? – Странный способ чтобы сказать, что ты все еще слаб в выпивке, но пойдет, - поддразнивает Минхо, наливая немного в бокал Сынмина, – Живи здесь и сейчас, Ким Сынмин. Мы не знаем, что случится с нашими задницами завтра, так что это должно быть забавно, не находишь? – Это весьма нездоровая причина, но она имеет место быть, - соглашается Сынмин, поднимая свой бокал, – Выпьем? Напиток приносит приятное тепло в организм Сынмина, и это уже четвертый бокал, когда он начинает чувствовать головокружение и теряет контроль над своим языком, настолько, что фильтр от мозгов к языку перестает работать, но все еще осознает свое окружение. Он начинает спрашивать Минхо о банальных вещах, начиная с невинных вопросов типа как он научился готовить так хорошо, до непонятно откуда взявшихся вопросов, которые он никогда бы не спросил на трезвую голову. – Что это за вопрос такой? - скандально спрашивает Минхо, когда Сынмин вкидывает рандомный экзистенциальный вопрос о здоровье зубов, – Понятия не имею, как ты до этого додумался, но твои вопросы становятся все более абсурдными. Теперь моя очередь спрашивать, это честно. – Валяй, - соглашается Сынмин, наливая себе пятый бокал и также подливая в бокал Минхо, – Только не спрашивай меня о фотогра… – Нет, это именно то, что я хочу узнать, - настаивает Минхо, наблюдая, как Сынмин выбирает выпить бокал до дна вместо того, чтобы ответить на вопрос, – Вау. И я еще думал, что это я хуевый в коммуникациях. Минхо решительно забирает бокал из рук Сынмина и выкидывает его с крыши на землю с громким звяканьем. – Тебе запрещено пить пока ты не ответишь на мои вопросы. Сынмин надувает губы. – Я надеялся, что выпью достаточно, чтобы потерять сознание после этого, - говорит он с кривой усмешкой, которая напомнила Минхо о мальчишеском обаянии, которое привлекло его, когда они впервые встретились много лет назад, – Но, ладно. Спрашивай. – Почему ты не поступил на курс фотографии? - вновь спрашивает Минхо, – Я так поддерживал тебя в этом. Я так хотел увидеть, как ты преуспеешь в том, что ты любишь сильнее всего, но ты все равно отказался от этого. Почему? Прежде чем ответить, Сынмин малопривлекательно рыгает. – Я думал, что не заслуживаю этого, - честно отвечает он, смотря Минхо прямо в глаза, восхищенный тем, как красиво выглядит его расстроенное лицо при свете луны, – Было так много абитуриентов, очевидно намного лучших, чем я. Не помогало и то, что я боялся за наши отношения на расстоянии из-за этого. Сейчас в любом случае уже не важно – этот фотограф давно уже умер. Мечты сейчас ничего не значат. – По этой же причине ты оставил меня тогда? - спрашивает Минхо, его голос впервые срывается, говоря о смятении, которое он маскирует дурацкими шутками и безэмоциональным видом. Когда Сынмин продолжает молчать несколько минут, он продолжает более настойчиво, – Ответь мне, Ким Сынмин. – Ммм, - подтверждает Сынмин, руки сжимаются на животе, поскольку последствия слишком большого количества алкоголя за короткий период времени настигают его, – Ты был за гранью всего, о чем я только мечтал и чего желал. Счастье и то, что все так хорошо шло, когда ты был рядом, пугало меня. Мне казалось, что мир насмехается надо мной с помощью этого совершенного, абсолютного счастья, прежде чем отнять у меня все, что я так люблю. Поэтому я воспользовался первой нашей настоящей ссорой и ушел до того, как у мира появился шанс сделать это со мной. Минхо резко бьет Сынмина по лицу ладонью, Сынмин принимает эту пульсирующую боль спокойно, после укладываясь на мягкие колени Минхо и наслаждаясь ощущением изящных пальцев, нежно массирующих кожу его головы. – Ты такой идиот, ты знаешь это? - задает Минхо риторический вопрос, смотря на Сынмина нежными, наполненными слезами глазами, рукой поглаживая щеку, покрасневшую из-за внезапного удара, – Ты сам воплотил свои страхи в жизнь. Сынмин легонько кивает, улыбаясь, и произносит слегка невнятно: – Я знаю. Если бы мне пришлось сделать все заново, я бы не слушал голоса в своей голове и слушал бы тебя больше. Не делай поспешных выводов, как ты всегда говорил. В этот момент Минхо чувствует, что лишается всякой защиты, которую он тщательно выстраивал в течение года, словно кирпичную стену. В нее словно ударяет разрушительная сила, а лицо так близко к лицу Сынмина, что он чувствует щекочущее дыхание младшего на своей щеке, когда говорит: – Тогда я даю тебе второй шанс. Начни слушать меня. Минхо с легкостью спрыгивает с крыши, ноги приземляются слегка неуверенно из-за гудения в его организме. Затем он поворачивается спиной к Сынмину, не обращая внимание на то, с какой нежностью младший смотрит на него. – Постарайся, чтобы тебя не стошнило, и обними меня за плечи. Нам пора ложиться спать. Завтра будет длинный день. На удивление послушный Сынмин сразу же соглашается на требование Минхо и обнимает того за плечи, цепляясь как за спасательный круг. Сынмин легкий, поэтому Минхо без проблем усаживает его на заднее сиденье, чтобы тот смог прилечь. – Ты сможешь ехать в таком состоянии, хен? - спрашивает он, пока Минхо трепетно накрывает Сынмина пледом, – Ты шатаешься. – Нам ехать десять минут до твоего дома, - констатирует факт Минхо, уходя и садясь на водительское сидение. Устроившись, он продолжает, – На дорогах все равно больше никого нет. Все будет в порядке. Сынмин зевает, а Минхо восхищается тем, как вид из переднего зеркала заставил его сердце сжаться. – Я доверяю тебе, хен, - говорит Сынмин сонным и бессвязным голосом, – Свою жизнь.

★☆★

Нарушить предварительное предложение о восстановлении отношений сложно, когда ваши тараканы в голове не позволяют даже вести трезвый разговор один на один — именно эта мысль крутится в голове Сынмина, когда он снова садится на пассажирское сиденье, облаченный в еще один из своих верных друзей - ветровку и удобные спортивные штаны. Утром его похмельная головная боль перешла в небольшое биение в ней, так как Минхо тут же поставил миску с хэджангуком на подносе вместе с обезболивающим и водой на его постель, как только заметил, что младший проснулся. – Все хорошо? - в очередной раз спрашивает Минхо после того, как в третий раз проверил еду и воду для котов, и именно тогда Сынмин понял, что на старшем была его старая черная рубашка, которую он превратил в майку, и шорты. Вид подтянутых мышц рук Минхо полностью отвлёк его, и он почти не осознает, что говорит дальше. – Не могу оставить тебя без лишней работы, когда у нас сегодня так много дел. Сынмин трясет головой, чтобы взять над собой хотя бы частичный контроль. – Да, да, я в норме. Мы можем выдвигаться. Вся поездка сопровождалась глубокой неловкой тишиной. Повисшие в воздухе вопросы, касающиеся статуса их отношений, явно игнорировались в угоду фокуса на выживании. Тишина нарушается лишь тогда, когда Сынмин наконец замечает радиовышку на крыше едва уцелевшего здания. Они осторожно вышли из машины, опасаясь появления зараженных, но путь был свободен. Быстрый осмотр окрестностей сузил возможные варианты месторасположения секретной базы до трех точек, поскольку все остальные здания были непригодны для проживания и уже пропахли запахом мертвецов. Первое место, которое они решили исследовать, была высотка с апартаментами, которая была относительно нетронутой и почти не взломанной, за исключением вестибюля, заполненного осколками стекла и несколькими гниющими трупами зомби. Минхо пристально смотрит на тело, которое блокирует дверь на лестницу, ведущую в подвал, и пытается подавить тошноту. – Я никогда больше не буду ни на что жаловаться, - Минхо еле сдерживает рвоту, используя длинную палку, которую нашел поблизости, тыкая и отодвигая тело с их пути. Сынмин смело спускается первым по лестнице со светящим фонариком в руке и морща нос от отвращения, когда мерзкий запах становится только сильнее. – Не торопись так, Сынминни, - командует Минхо, следуя сразу за ним, – У меня нехорошее предчувствие по поводу этого всего. Они оба достигли подножия лестницы относительно невредимыми, только вонь стала подавлять их чувства и вызывать головокружение. Сынмин ощущает, как дыхание Минхо приятно щекотит его шею, поэтому запрокидывает голову назад, чтобы увидеть, как Минхо вдыхает аромат его одежды. – Что? - недоверчиво спрашивает Минхо, – Я могу умереть от атаки на мое обоняние, а когда я пытаюсь что-то с этим сделать, то получаю это странный взгляд от тебя? – Интересный способ сказать, что тебе нравится мой запах, - поддразнивает Сынмин, зеркаля вчерашние слова Минхо, из-за чего старший бьет его по руке, – Ай! Ты же сказал, что не хочешь, чтобы меня вывели из строя! – Будь потише, - шепчет Минхо, заслышав слабый звук шагов, доносившейся с другой стороны подвальной парковки, – Я думаю это они. Сынмин и Минхо прошли через сырой, удушающий зной подвала в сторону, где полностью отсутствовал естественный свет. Тихий щелчок оповещает Сынмина о том, что Минхо включил свой фонарик, осматриваясь по сторонам и замечая еще большее количество гниющих трупов, сложенных друг на друге возле закрытого люка. Сынмин медленно подходит к ним, наивно полагая, что где-то здесь будет секретный вход, который они так усердно искали, но тут свет от его фонарика падает прямо на глаза рычащего и очень даже живого зомби. – Блять, хен, беги! - кричит Сынмин, предпринимая совершенно обратное, застыв в панике, глаза устремлены на люк, который был практически отвинчен и открыт. Минхо отталкивает его в сторону, вытаскивая при этом нож из кармана. К этому времени, крышка люка была открыта полностью и из него уже лезли еще двое зараженных, в их когда-то человеческих глазах читался голод. Их кровожадные взгляды были устремлены на Минхо, который, судя по их чудовищному восприятию, вероятно, выглядел более вкусным человеком. Один из мертвецов приблизился первым, Минхо с легкостью одолел его с помощью пары ударов ножом и быстрым, смертельным ударом им в шею. Сынмин, воспользовавшись тем, что зомби отвлеклись на Минхо, схватил лопату, лежавшую неподалеку, и нацелил ее в лицо одного из них, который двигался к старшему со спины. Голова зомби взрывается, прогорклая жидкость, похожая на слизь, разбрызгивается по бетонному полу, а также по рубашке и рукам Минхо. Оставшийся зомби, явно разъяренный убийством двух своих товарищей, как сумасшедший побежал в их сторону, но поскользнулся и упал на останках другого зомби. Их последний враг на некоторое время обезоружен. Минхо осторожно забирает лопату у Сынмина и не очень осторожно наносит ею удар в центр тела мертвеца, в результате чего его разрывает и эта смесь добавляется к и без того огромной луже отвратительно похожей на слизь жижи. Минхо и Сынмин сразу же выбегают наружу, более не имея желания нюхать эту вонь еще хоть секунду. Солнце уже садилось, ярко окрашивая все желтым, и, когда Сынмин видит испачканное лицо Минхо в великолепном свете заходящего солнца, он думает, что никогда еще тот не выглядел более привлекательным, чем в этот самый момент. – Ты именно так убил мертвяка, который испачкал твою футболку? - скептически спросил Минхо, в отместку вытирая грязные руки об относительно чистую футболку Сынмина, на что тот не обращает внимания. Сынмин кивает: – Это была моя подписанная футболка Lotte Giants. – Эту срань так сложно будет отстирать, - жалуется Минхо, роясь в рюкзаке в поиске чистой одежды, – Порочный круг, который я прошел с той твоей футболкой, абсолютно не помог. Мне пришлось замачивать ее в горячей воде тридцать минут, прежде чем с нее начало сходить хоть что-то. – Ты постирал мою футболку? - спросил Сынмин что, видимо, выглядело очаровательно или же раздражающе, раз эти несколько слов смогли вызвать бурную реакцию у Минхо в виде довольно резкого удара по руке. – Замечаешь только те вещи, которые хочешь видеть – типичное поведение Ким Сынмина, - резко отвечает Минхо, отворачиваясь от младшего, – И, начнем с того, что она моя. Затем он снимает свою, нет, Сынмина, грязную рубашку без предварительного предупреждения, и Сынмину приходится максимально взять себя в руки, чтобы не пробежаться пальцами по слишком знакомой теплой коже, чуть надавить ногтями, чтобы вновь пометить его своим. Минхо использует рубашку, чтобы протереть свои руки и лицо, избавляясь от грязи, которая начинала вызывать у него ощущение липкости и дискомфорта. – У меня что-то на лице? - спрашивает Минхо после того, как надел чистую, также принадлежащую Сынмину, худи (он так красив, что у Сынмина перехватывает дыхание). Они вместе возвращаются к углу улицы, где припарковали автомобиль. – Да, - серьезно отвечает Сынмин, на его губах играет улыбка, пока он пытается скрыть честность, крутящуюся на языке. Минхо смотрит на него, ожидая серьезного ответа, но то, что говорит Сынмин, слишком далеко от серьезности, – Слишком много красоты. Минхо резко тормозит, выражение его лица чрезвычайно шокированное. – Твой преподаватель по связям с общественностью должен был научить тебя, что банальные пикаперские фразочки не действуют на нормальных людей, - выплескивает он, и Сынмин мог бы даже счесть, что тот серьезен, если бы не быстро краснеющие уши Минхо, свидетельствующие о том, что он действительно чувствует. В этот самый момент Сынмин осознает, как сильно ему не хватало этих бессмысленных поддразниваний. Словесная перепалка стала пиком того, что превратило их отношения в испытание, которое он пытался найти после всего этого времени. – Хвала небесам, что тебе далеко до нормального человека, - легко парировал он, по-джентельменски открывая для Минхо дверь водительского сидения. – Я забираю обратно твой второй шанс, Ким Сынмин, - Минхо говорит это с такой решимостью, но Сынмин готов поклясться, что, по законам ироничной драмы не-совсем-бывшего-парня, он имел в виду совершенно противоположное. Солнце полностью ушло за горизонт и начал дуть ночной ветер, когда Минхо счел, что они оба готовы осмотреть следующее предполагаемое место – трехэтажное здание с неприятного цвета фуксии окнами, которые, почему-то, показались Сынмину знакомыми. Лобби здания было не заперто и на удивление целым и свободным от зомби, так как их встретил устойчивый запах сигарет. При нормальных обстоятельствах, Сынмин бы поморщился от этого запаха, но все лучше, чем вонь трупов мертвецов, так что он справится с этим. Здесь было пугающе тихо, поэтому Минхо настоял на том, что нужно держаться вместе, и передал в руки Сынмина лишь фонарик, чтобы избежать новых Сынмин-ситуаций с зомби. Направив фонарь на стену за ресепшеном, стало понятно, что место, судя по большому логотипу с забавным инопланетянином в форме подмигивающего сердечка и надписи, называется Мотель 143. Минхо хихикает, и мозгу Сынмина требуется целая минута, чтобы набрать скорость. Оу. – Мы хотя бы можем быть уверены в том, что у них классные матрасы, - пожимает плечами Минхо, хватая Сынмина за руку и утаскивая через холл, чтобы проверить комнаты на всех этажах. Большинство комнат были закрыты, в остальных же явно отображались сценарии времяпрепровождения в них до момента, как мотель опустел. Спустя некоторое время они нашли пустой просторный номер с увядшими лепестками роз на кровати и множеством разноцветных бомбочек для ванной на прикроватной тумбе. Сынмин слегка посмеивается, наклонившись, чтобы стряхнуть лепестки с постели, в то время как Минхо ставит их вещи на вместительный диван, также имеющийся в комнате. – Есть ощущение, что люди, которые здесь были до нас, отлично проводили время, не думаешь? – печальная попытка Сынмина начать разговор, явно игнорируя слона в комнате. Минхо мычит в ответ, занятый выуживанием чистых вещей и полотенец для себя и Сынмина. Одно полотенце он бросает Сынмину, закончив копошиться. – Не стоит ли тебе улучшить свои навыки соблазнения? – скептически спрашивает Минхо, на что Сынмин отвечает пристальным взглядом и ухмылкой. – Значит ты хочешь, чтобы это было соблазнением, хен? - задает встречный вопрос Сынмин, поигрывая бровями. Минхо, как обычно, обращается к насилию в форме телесных повреждений Сынмина, что отлично сочетается со смехотворно покрасневшими ушами Ли. Это прекрасно выдавало то, что он на самом деле почувствовал по поводу этого разговора. – Ты мог бы просто согласи… Ай! Ты так и продолжишь постоянно шлепать меня по моим бедным рукам? – Я закончу сразу же, как только ты прекратишь нести эту самонадеянную хрень, - угрожающе проговаривает Минхо, а Сынмин на это отвечает дерзкой улыбкой, полной озорства, – Заткнись. Даже не думай сказать о том, что происходит у тебя в башке прямо сейчас. – Лаааадно, - тянет Сынмин певческим голосом, в конце концов скрываясь в ванной, чтобы принять душ. Когда он закончил, Минхо практически выкидывает его из ванной, заходя туда сам со сменной одеждой – сочетающаяся с его собственной небесного цвета, в которую он переоделся после душа, шелковая пижамная рубашка. Сынмин удобно устраивается на диване, захватив с собой парочку подушек с большой кровати, и неустойчиво устраивает голову на мягкой ткани. Минхо смотрит на него с немым вопросом, когда выходит из душа, его ключица соблазнительно выглядывает из-под шелковой рубашки, когда он сверлит Сынмина глазами с молчаливым вызовом. – Хен, - начал Сынмин после внезапного приступа храбрости, его ноги свисают с дивана в сторону Минхо, – Повлечет ли наш второй шанс за собой возвращение дозволенной непосредственной близости? Минхо поднимает брови, словно в удивлении, но его ответ довольно снисходительный – почти умиротворяющий. – Только если ты сам этого захочешь. – Я захочу, если захочешь ты, - отвечает Сынмин очень тактично, на что Минхо реагирует едва сдержанным стоном. – Агх, мы так и будем ходить по кругу. Просто ложись здесь, - говорит Ли, полностью сдаваясь и смещаясь влево, чтобы дать Сынмину больше места. Матрас слегка подминается под Сынмином, когда он укладывается, оставляя между собой и Минхо значительное пространство, располагая подушку в качестве барьера. Короткий взгляд в сторону, где лежал Минхо, дал понять, что они оба решили спать в прямых позах - жалких и неуклюжих. Затем повисает напряженная тишина, напоминающая вчерашнюю у реки Хан, которая разрывается на осколки, когда Минхо начинает громко говорить. – Так не пойдет, - недовольно сказал он, поворачиваясь лицом к Сынмину и выкидывая в процессе этого подушку, что располагалась между ними, – Это еще более неловкая херня, чем если бы мы просто спали как обычно. Сердце Сынмина начинает биться быстрее, и ему требуется немало усилий, чтобы утихомирить свой дрожащий голос. – Согласен. Такое ощущение, что за нами следят всевидящие консерваторы. Минхо смеется, пока утыкается лицом в грудь Сынмина. Их тела идеально сочетаются друг с другом, когда они сокращают дистанцию. – Всевидящие, серьезно? Теперь я не отделаюсь от этой картины в своей голове. – Если только я смогу сделать с этим что-то, - говорит Сынмин, беря одну руку Минхо в обе своих в момент внезапного приступа смелости. Он нежно играет с пальцами Ли. Минхо просто позволяет ему, и понимание этого заставляет Сынмина чувствовать себя обделенным. – Это, хотя бы, поможет тебе лучше спать? - спрашивает Минхо, смотря на Сынмина с заботой, ведь он помнит все те кошмары, которые были у младшего, когда он оставался у него дома. Тогда он решил держать его в своих руках, укачивать, чтобы он лучше засыпал. Это было невысказанным соглашением между ними, которое они хранили в секрете за пределами спальни. – Да, поможет, - выдыхает Сынмин, пробегаясь пальцами по костяшкам Минхо, – Всегда помогало, когда мы были дома. – Я могу сделать больше, если ты попросишь, - Минхо говорит, сильнее прижимаясь головой к груди Сынмина, – Твое сердце сейчас выпрыгнет из груди – так сильно бьется. Я не думаю, что это поспособствует твоему сну. – Эй, это твоя вина, вообще-то, - отвечает Сынмин, убирая свои ладони с руки Минхо и вместо этого укладывая их на его бока, – Не говоря уже о том, что я все еще чувствую беспокойство из-за сегодняшних событий. У меня переизбыток энергии. – Я думаю, что знаю, как тебе помочь, - говорит Минхо, а блеск в его глазах сразу же подсказывает Сынмину, к чему тот клонит. Как будто то, что он сел и призывно похлопал себя по бедрам, был недостаточным, – Из чувства ностальгии? Глаза Сынмина смеются первее, чем начинает смеяться он сам. Он так и продолжает посмеиваться, даже когда усаживается сверху на мягкие бедра Минхо. – Раньше ты был гораздо лучше в этом, хен, - как ни в чем не бывало говорит он, перекладывая руки Минхо на свою талию. После этого он обнимает старшего за шею, с вызовом глядя на него и говоря, – Растерял свою харизму среди апокалипсиса? – Будь благодарен хотя бы за то, что я это предложил, ты, мелкий негодник, - Минхо попытался пронзить Сынмина взглядом, но его останавливает покачивание его бедер и немедленный натиск удовольствия от этого, прервавшийся с долгим и тихим стоном сдержанного разочарования. – Ты что-то говорил? – спрашивает Сынмин, заводя ладони на спину Минхо и царапая ногтями, что одновременно приносит удовольствие и боль. Он жестом предлагает снять его пижамную рубашку с длинным рукавом, расстегивая пуговицы одну за другой и наслаждаясь тем, как жадно на него смотрит Минхо на протяжении всего этого действа. Закончив с этим, Сынмиин не отказывает себе в том, чтобы сразу же коснуться руками груди Минхо, уши младшего наслаждаются тихими звуками, срывающимися с губ Ли. – Я скучал по этому, - вновь говорит Сынмин, его волосы взъерошены не без помощи Минхо, пока он сам продолжает легкими движениями пальцев касаться груди старшего. Минхо отвечает задыхающейся симфонией стонов, которые становятся громче, когда Сынмин переключается на его соски, легонько, по-кошачьи, проходясь языком сначала по одному, а затем по второму. Это прекращается только тогда, когда Минхо крепко сжимает талию Сынмина в предупреждающем жесте. – Мне кажется, это не очень честно, что ты все еще в одежде, - говорит Минхо, на пробу пробегаясь пальцами по пуговицам рубашки Сынмина, – Могу я..? – Боже, пожалуйста, - выдыхает Сынмин от нехватки воздуха, ерзая на старшем сильнее, чтобы почувствовать, как неуклонно растет интерес Минхо под ним. Минхо нежен и растягивает удовольствие, расстегивая пуговицу за пуговицей, а у Сынмина от предвкушения кружится голова. Это было так давно, не говоря уже о том, что Сынмин думал, что потерял это навсегда. Но вот они здесь и сейчас, тела переплетаются под светом луны, жертвы желания, запечатанного в их сердцах словно парные татуировки. Минхо припадает губами к ключицам Сынмина и нежно, но решительно кусает, помечая младшего зубами, встретившими его теплую и мягкую кожу. Сынмин призывно наклоняет шею набок, на что Минхо отвечает со всем вниманием, вырисовывая созвездия на его горле, извлекая самые красивые звуки, срывающиеся с его мягких губ. Минхо – олицетворение приятной боли, и Сынмин хочет, больше всего на свете, без лишних мыслей накрыть его губы своими. Ему чужд тот факт, что мысли Минхо зеркалят его собственные. Его взгляд прикован к губам Сынмина и он молча борется с желанием целовать младшего до потери сознания, или оставить губы нетронутыми, чтобы они могли беспрепятственно издавать мелодию удовольствия. Минхо, должно быть, неосознанно произнес это, потому что Сынмин быстро провел языком по своим губам, прежде чем ответить, отчаяние бесстыдно сочилось в его голосе. – Так сделай это, хен. Поцелуй меня. Минхо больше не теряет ни секунды, моментально впечатываясь поцелуем в губы Сынмина, и это ощущается, словно их времени порознь никогда не существовало, их тела двигаются в словно отрепетированном тандеме. Губы Минхо ощущаются как в огне, охлаждаемые льдом языка Сынмина, когда он со знанием дела водит им по губам старшего. Все это – тепло, нежные прикосновения пальцев, и сладко-приторный вкус Минхо – так знакомо. Сынмин ощущает себя как дома в крепких объятиях Минхо, улыбаясь, когда у него снова и снова перехватывает дыхание. Его правая рука медленно поглаживает бугорок джинсов Ли. Спустя, казалось, вечность, Минхо разрывает поцелуй, прижимаясь носом к носу Сынмина, глядя на него с этими нелепо длинными ресницами. Их губы по-прежнему так близко, что Сынмин чувствует, как мятное дыхание старшего щекочет его кожу, голос безумно соблазнительный. – Что еще тебе нужно, Мин? – От тебя? - спрашивает Сынмин, все никак не восстановивший дыхание после сессии поцелуев, – Все, что ты дашь мне. – Тебе нужно быть более конкретным, дорогой, - Минхо неодобрительно цокает язычком, перемещая Сынмина на коленях так, чтобы он мог прочувствовать, как его уже полностью затвердевший член неприятно напрягается в его джинсах, – Скажи, чего ты хочешь, и я дам тебе это. – Снимай штаны, - отвечает Сынмин, поднимаясь на ноги и расстегивая собственные джинсы, быстро избавляясь от остатков одежды на себе. Он позволяет себе коснуться собственного напряжения ради легкого облегчения, пока наблюдает, как Минхо снимает джинсы и нижнее белье, а затем ложится, полностью обнаженный, обратно на кровать. Сынмин готов тут же наброситься на него, но сопротивляется этому, предпочитая лениво окутать тело Минхо своим, кладя голову ему на грудь, а одной рукой переплетаясь с рукой Ли. Момент до нелепости сентиментальный перед лицом всего, что они делали и еще планируют сделать. – Чего ты ждешь? – мягко спрашивает Минхо, когда член Сынмина случайно потирается о его собственный. Тогда Сынмин приподнимается и тянется к прикроватной тумбе, открывает шкафчик и обнаруживает там презервативы и смазку. Все, как он и ожидал. Он берет руку Минхо и обильно выдавливает на нее лубрикант, не говоря ни слова, в отличие от самого Минхо, – Что ты… – Ты что-то говорил о воспоминаниях, - просто отвечает Сынмин, предполагая, что Минхо поймает его мысль. Когда выражение на лице Минхо по-прежнему остается растерянным, он поясняет, – Первый раз, когда мы переспали в похожем мотеле, я заставил тебя трогать себя, пока ты смотришь, как я растягиваюсь для тебя в постели. – Блять, ты до сих пор помнишь все детали? - Минхо со стоном поднимается с кровати, а Сынмин сразу же занимает нужную позицию, – Я помню только, как мы постоянно трахались в здании напротив университета, потому что мой прошлый сосед отказывался сваливать из комнаты, а ты специально настаивал на том, чтобы быть чертовски громкими. – Я не помню вообще все, - подчеркивает Сынмин, когда обмакивает пальцы в смазке, немного ежась от холодного ночного воздуха, проникающего в комнату через открытое окно, – И весьма смело с твоей стороны так говорить, словно ты очевидно не наслаждался той ночью также, как и я. Так просто вытрахал из меня всю душу на неделю вперед, хотя я сказал, что у меня занятия в 8 утра. Весьма пренебрежительно. Минхо рассмеялся, щедро размазывая лубрикант по своему члену. Он с любовью смотрит на Сынмина, когда говорит: – Если я правильно помню, ты тогда набросился на меня. Что еще я мог сделать в этой ситуации? – Странный способ сказать, что ты дал мне все, чего я хотел, - поддразнивает Сынмин, поднося указательный палец к собственной дырочке, дыхание сразу же перехватывает от этого. Он не разрывает зрительный контакт с Минхо даже когда фокусируется на растяжке. Старший возвращает ему такой же пылкий, голодный и всепоглощающий взгляд. – Так и было, - соглашается Минхо, эти слова смешиваются с очередным стоном от вида Сынмина, добавившего уже второй палец и явно ускорившегося, – Я думал, это было и так понятно. – Ах, блять..! - Сынмин не знает, простонал ли он от того, как он коснулся нужной точки третьим пальцем, или из-за бесстыжего признания Минхо. Старший тем временем стал надрачивать быстрее, взгляд устремлен на то, как Сынмин фактически скачет на собственных длинных пальцах, так красиво теряясь в удовольствии. Он останавливается, когда замечает, что Минхо прикрыл глаза и еще сильнее ускорил движение руки, – Хен, - голос звучит как жалкое хныканье, – Давай же, засунь свой член мне в рот… Минхо без слов соглашается с требованием и подходит к Сынмину, помещая собственный член во влажное пространство нетерпеливо ожидающего рта. Сынмин, не теряя времени, возобновляет натиск удовольствия Минхо, с энтузиазмом посасывая и проходясь языком по всей длине именно таким образом, который заставит старшего упасть к его ногам за рекордное время. Минхо старается изо всех сил заглушить стоны, закрывая глаза, чтобы на время избавиться от вызывающего еще больше возбуждения зрелища Сынмина, умело отсасывающего ему, в то время как пальцами он растягивает себя с беспощадным упорством. Сынмин резко останавливается, когда чувствует, как Минхо напрягается, что обычно происходит, прежде чем он кончает. Он цокает язычком, когда растрепанный Минхо посмотрел на него со слабым возмущением. – Я хочу слышать тебя, - говорит Сынмин, притягивая Минхо на матрас, его бедра располагаются по бокам от лишенного оргазма члена. Он обхватывает его рукой, осторожно подставляя к собственному входу, и аккуратно насаживается, медленно, пока наклоняется к уху Минхо и шепчет, – Я хочу слышать, как ты поешь для меня, пока я трахаю себя на твоем члене. Ты сказал, что дашь мне все, чего я захочу, да? Сынмин насаживается на всю длину, но не двигается, дожидаясь ответа от Минхо. – Все, - сквозь зубы проговаривает старший, разум затуманен от ощущения сжимающегося вокруг него Сынмина, – Только двигайся, умоляю. – Раз ты так вежливо просишь, - мило отвечает Сынмин, приподнимаясь настолько, чтобы внутри него осталась только головка, тут же начиная двигаться вверх-вниз, цепляясь за плечи Минхо как за собственную жизнь. Минхо верен своему слову, и больше не контролирует издаваемые звуки. Его сладкие высокие стоны в сочетании с постоянными блять блять блять слетающими с губ стимулировали Сынмина не останавливаться даже тогда, когда бедра уже тряслись и грозили сдаться. Их губы вновь нашли друг друга в ловушке чего-то, что едва ли можно назвать поцелуем – их рты просто открыты и впитывают стоны друг друга, словно выдержанное вино. – Блять, Сынмин, - глаза Минхо так красиво прикрыты, он полностью потерян в удовольствии от того, как дико Сынмин скачет на нем. Не прошло и пяти минут, и Минхо полагает, что ему следовало бы слегка смутиться из-за свей несдержанности, но Сынмин был неумолим, продолжая усердно работать над тем, чтобы старший достиг пика удовольствия, которое внезапно пробивает каждый его нерв, – Блять, я сейчас кончу… – В меня, - с придыханием говорит Сынмин и именно в этот момент Минхо понимает, что они полностью забыли о презервативе. Конечно, они забыли, думает он и это даже забавляет, что неуместно в их нынешнем положении. Он с любовью вспоминает, сколько раз Сынмин уговаривал его отказаться от защиты, когда они трахались по-приятельски, но все равно делали это только друг с другом. После того, как Минхо кончает, Сынмин устало прижимается к нему. Они кончили почти одновременно и его влажный член обмякает, а сперма застывает на коже Минхо. Старший с легкостью приподнимает Сынмина со своего члена, капельки спермы, вытекающие из Сынмина, падают на простыни, когда он осторожно укладывает младшего на матрас. Он выглядит насытившимся, но Минхо еще не закончил – очевидно, это не идеальное возвращение в прошлое, пока он не согнет и не сломает Сынмина настолько, что все, о чем он будет думать снова и снова - это Минхо. – Нам пора спать? – невинно спрашивает Сынмин, протирая торс Минхо салфетками и убирая их после этого на прикроватную тумбу, – Мы должны пойти в эту третью локацию утром и… – Мы все еще ностальгируем, разве нет? - вместо ожидаемого согласия говорит Минхо, аккуратно забирая коробку с салфетками из рук Сынмина. Думая, что это лишь нежная забота и ничего более, Сынмин улыбается и отдает бразды правления в руки Минхо. Сюрприз настигает его со стоном наслаждения, когда Минхо спускается головой ниже, прямо к только что вытраханной дырочке, а его язык осторожно касается колечка мышц. – Что ты творишь, хен? – выдыхает Сынмин, когда Минхо начинает лизать более интенсивно. Ли коротко приподнимается, смотря на покрасневшие щеки Сынмина, прежде чем ответить: – Если ты все еще можешь ходить, то нам нужно еще немного постараться, - отвечает Минхо так, словно тут все очень логично. Когда Сынмин удивленно смотрит на него, он добавляет, - Если ты хочешь, конечно. – Оу, ты так любишь мою задницу? - поддразнивает Сынмин, силы вернулись к нему теперь, когда он не скачет на Минхо в погоне за удовольствием. Минхо сверкает взглядом, делая для себя заметку сделать все возможное, что в его силах, чтобы превратить Сынмина в стонущее, извивающееся нечто чуть позже. Младший все еще глупо улыбается, когда добавляет, – Хорошо, но при одном условии. – Каком? - бровь Минхо вопросительно поднимается. – Ты будешь говорить мне все, что ты хочешь сделать, - говорит Сынмин, призывно раздвигая перед Минхо ноги, предоставляя больше доступа к своей заднице, – Это то, что я имел в виду, говоря, что хочу тебя слышать, хен. Минхо облизывает губы, прежде чем ответить, и приподнимается до уровня лица Сынмина. – Так сильно нравится мой голос? - с улыбкой спрашивает Минхо, его галочка над верхней губой такая четкая и манящая, пока он бродит руками по очертаниям тела Сынмина. Сынмин без стыда кивает, на что Минхо коротко целует его в губы, после чего вновь располагается между бедер Сынмина. Он смело проталкивает указательный палец в колечко мышц, медленно прокручивая им внутри, чтобы собрать на него остаток своей спермы. Сынмин извивается, тяжело дыша в попытках сдержать стоны даже на это действие. – Я собираюсь съесть тебя прямо сейчас, - говорит Минхо, поднимая взгляд на младшего, чья спина полностью зависела от каркаса кровати за ней. – Ты можешь сделать это еще более сексуальным, - с блеском в глазах отвечает Сынмин, словно оценивает конкурсное выступление, но вздрагивает от того, что Минхо глубже проталкивает палец внутри него, – Ты можешь лучше, хени. Минхо разочарованно вздыхает. – Такой требовательный, - шутливо жалуется он, дуя в дырочку Сынмина и наслаждаясь тем, как Сынмин еле сдерживает хныканье. Возбуждение вновь накатывает десятикратно, когда Сынмин аккуратно обхватывает его бедрами, – Ты такой красивый, заполненный моей спермой, а? Минхо скорее чувствует, чем замечает, как Сынмин кивает, фокусируясь на том, чтобы идеально водить языком по стеночкам внутри Кима. Его прекрасные маленькие стоны наконец-то больше не сдерживаются. Сынмин цепляется за волосы Минхо, сильнее прижимая его к себе, когда тот касается нужной точки. – Хен, ёбанный пиздец..! – громкий стон прерывает Сынмина, когда Минхо ускоряет частоту касаний языком, одновременно с этим быстрее работая пальцем в погоне за удовольствием младшего, которое ему может дать только Ли, – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста..! – Ты такой красивый, когда так отчаянно нуждаешься, Мин, - Минхо прекращает все действия, точно также, как Сынмин до этого прервал его подступающий оргазм. Он поднимается выше, его сердце нежно сжимается от вида младшего, такого покрасневшего и нуждающегося, мокрого и постоянно задыхающегося. Когда Сынмин уже открыл свой рот, чтобы начать протестовать, Минхо сразу же затыкает его обжигающим поцелуем, язык пробирается глубоко и дает Киму ощутить собственный вкус. В это время Минхо подставляет головку ко входу Сынмина, легко проникая ей внутрь второй раз за эту ночь. Прервав поцелуй, Минхо губами ведет к уху Сынмина и соблазнительно шепчет, – Удачи тебе ходить завтра, Ким Сынмин. Это последнее, что Минхо произнес, прежде чем резко войти в Сынмина целиком, игнорируя то, как спинка кровати громко ударяется о стену, этот звук продолжается по мере того, как Минхо ускоряет свой темп. Теперь Сынмин уже скорее кричит, он оставляет царапины на спине Минхо, цепляясь за него изо всех сил. – О господи, - только и может выдавить Сынмин, пока Минхо подхватывает одну его ногу, сгибая ее, чтобы вбиваться в него еще глубже, – Блять, Минхо, не останавливайся! – Ты так хорошо сжимаешься вокруг меня, Мин, - со стоном произносит Минхо, мышцы рук слегка ослабели, поэтому он немного замедляется, хватаясь свободной рукой о каркас кровати, – Такой узкий и влажный для меня. Он берет член Сынмина одной рукой, начиная двигать ей в такт собственным еще более глубоким, медленным толчкам. – Ах, хен, - выкрикивает Сынмин, пытаясь подстроиться под движения руки Минхо в погоне за подступающим оргазмом, – Хееен! – Кончишь для меня, Сынмин? - спрашивает Минхо, хотя прекрасно видит, как Сынмин уже буквально разваливается. Сынмин кивает, его лоб блестит от пота и он пытается взять себя в руки, когда Минхо вновь ускоряется еще сильнее, чем было до этого, – Хен дает тебе все, чего ты хочешь сейчас, детка? – Блять, да! - громко стонет Сынмин, и Минхо на секунду вспоминает о всех жалобах соседей на шум, которые они получали. По вине Сынмина, конечно, – Да, вот сюда… Всегда, хен, ты всегда так хорош для меня. Слова заменяются симфонией из высоких стонов, а затем глубоких и гортанных, после чего Сынмин вновь достигает оргазма, пачкая собственную грудь. Минхо в это время целует его, продолжая отчаянно толкаться внутри него, добиваясь собственной разрядки. Сынмин стонет от сверхстимуляции, что вибрациями отдается в губы Минхо. Не так много времени проходит до того, как Минхо вновь кончает, заполняя Сынмина, ловля воздух над мягкими и теплыми губами младшего на пике своего удовольствия. Обладатель его неподдельной привязанности улыбается, слегка приподнимая голову, и вновь глубоко целует Минхо, обхватывая его ногами за талию, чтобы удержать на месте. Они настолько интимно связаны – так, как должно быть всегда. Минхо прижимается лбом ко лбу Сынмина, когда воздух вновь покидает легкие, и выходит из него, чего до этого момента не сделал из-за послевкусия оргазма в затуманенном сексом сознании. Он пристально смотрит на явно сонного Сынмина, который еле сдерживал зевок, отвечая Минхо таким же нежным взглядом. – Кажется, я буду спать как ребенок сегодня, - устало говорит Сынмин, дуя на челку Минхо, чтобы лучше видеть его красивое лицо. Минхо отрывается от Сынмина, чтобы подобрать одежду, разбросанную ими ранее по полу, и сложить ее на диване, пока Сынмин наблюдает за ним, изо всех сил борясь с объятиями сна, – Можешь вытереть меня? Я не думаю, что дойду до ванной в таком состоянии. – Мог бы просто сказать, что хочешь обращения как с принцессой, - поддразнивает Минхо, находя чистое одеяло в одном из шкафов и складывая его сверху своей подушки. Полотенцем он проходится по коже Сынмина, вытирая следы пота и всего остального, что доставляло младшему дискомфорт. Минхо напоследок оставляет дырочку Сынмина, нежно вытирая каждую капельку спермы, оставшуюся внутри, с помощью пары салфеток. Закончив, он собирает все использованные салфетки и выкидывает в мусорное ведро в углу комнаты. – Спасибо, Минхо-хен, - с закрытыми глазами говорит Сынмин, чувствуя, как матрас проминается под старшим. Он ощущает, как его окутывает теплая ткань, поэтому приоткрывает глаза, которые сразу же норовят вновь закрыться, – Должны мы… поговорить об этом? – Не тогда, когда ты не можешь открыть глаза хотя бы на 10 секунд, - отвечает Минхо с нежной улыбкой на губах, вновь укладывая голову на грудь Сынмина точно также, как они уже лежали ранее, – Спи, Ким Сынмин. Я буду рядом. Сынмин послушно закрывает глаза, но сначала берет руку Минхо и переплетает их пальцы. Мирное дуновение ветра убаюкивает его, но то, что на самом деле отправляет его в сонное царство – губы Минхо, касающиеся его лба в поцелуе. Их тела переплелись вместе как часовой механизм, утопая в блаженной дымке страстной ночи, которую они провели вместе.

★☆★

У них нет времени поговорить об этом, не тогда, когда они оба проснулись ближе к полудню. Минхо лихорадочно упаковывал их вещи по рюкзакам в тот момент, когда Сынмин заставляет себя выползти из-под одеяла и одеться. Минхо позволил Сынмину поспать чуть подольше, находя зрелище, как он укутался в одеяле, до ужаса очаровательным, особенно то, как его губы слегка надуваются. Это до невозможности прелестно и совершенно мило. Минхо будит его, когда уже заканчивает сборы, оставляя чистую одежду для Сынмина на прикроватной полке. Он легонько трясет его за плечо. Сынмина легко разбудить, так что он открывает глаза спустя несколько секунд, его лицо в опасной близости от лица Минхо, а губы – идеальный образец искушения. Этому невидимому притяжению между ними невозможно сопротивляться, поэтому Минхо сокращает расстояние, прижимаясь своими губами к губам Сынмина коротким, целомудренным поцелуем – чрезвычайно мягким и сладким, прежде чем все невысказанное между ними еще не стало неловким. Сынмин плетется в ванную на трясущихся ногах после того, как произносит в губы Минхо торопливое оправдание, повисшее в воздухе без ответа. Их путь в место назначения проходит в тишине, не считая того, как Сынмин шаркает ногами об асфальт – прямой результат его плохо-скрываемой хромоты. Минхо смотрит на него с дразнящей улыбкой, прежде чем произнести первые за день слова. – Помощь не нужна? – Прошло много времени, знаешь ли, - отвечает Сынмин, полностью смущенный. Он останавливается и присаживается на край тротуара. Минхо садится рядом, нежно массируя икры Сынмина, – Обычно такого не бывает. Но ты и сам это знаешь. – До того места не так долго осталось идти, - говорит Минхо, отдавая свой рюкзак Сынмину, и теперь его спина свободна, – Запрыгивай. Так мы будем быстрее. – Ты хотя бы знаешь, как заплатить за свои преступления, - язвительно отвечает Сынмин, аккуратно забираясь на спину Минхо и крепко обнимая того за шею руками, а ногами за талию. И если он чувствует легкое головокружение от безупречной демонстрации силы старшего, то, пока что, сохранит это в секрете от него. Через несколько минут парни добираются до большого склада некогда известной судоходной компании, до краев заполненного контейнерами, которые могли бы стать временным убежищем для небольшой группы людей. Здесь, на удивление, нет трупов зомби или иных признаков жизни, что является неоднозначным сигналом для пары, так как нельзя сказать, хорошо это или плохо. – Эй, ты не устал? – спрашивает Сынмин из-за спины Минхо, медленно разжимая его талию и опускаясь на землю. После этого он отрывается от Минхо, вытаскивая из сумки полотенце, чтобы вытереть пот с лица старшего. – Ничего такого, - отвечает Минхо, пожимая плечами, словно вес зацепившегося за его шею Сынмина при ходьбе совершенно не влияет на него физически. Это не лучший визуальный образ, чтобы спровоцировать Сынмина, находятся ли они на грани выживания или нет, – Нам нужно осмотреться в поиске людей. – Верно, - говорит Сынмин, убирая полотенце со лба Минхо и сразу же отдаляясь на несколько шагов. Он, кажется, слышит слабый смешок Минхо, но прогоняет эту мысль, вместо этого тихо следуя за старшим, пока они осматривают каждый уголок склада. Они трижды обходят все здание, прежде чем Минхо приходит к выводу, что ребят из Дистрикта 9 здесь никогда не было, или же они уже ушли отсюда. Каким-то образом новоприобретённое знание о том, что они практически проебались, не влияет на него так негативно, как он ожидал. – Ну, - начинает Сынмин, садясь на пол, бездна ужаса и страха возвращается в его желудок в десятикратном размере, когда серьезность ситуации оседает в его мозгу, – Мы проебались. Он поднимается на ноги в глубоком раздумье, тяжело вдыхая и выдыхая, пока различные сценарии проносятся в его голове, и все они включают в себя возможность того, что Минхо оставит его одного, крича и обвиняя в том, что он вновь испортил его жизнь и… – Эй, - мягкой голос Минхо выводит его из внутреннего беспорядка, и рука, взявшая его руку, такая теплая, что это обжигает, – Мы справимся. – Я не о себе беспокоюсь, - говорит Сынмин, переводя взгляд на их сплетенные руки, – А о тебе. Я подвел тебя. Я должен был помочь найти их, но я… – Мы с самого начала понимали, что шанс провала слишком высокий, - перебивает его Минхо, используя другую руку, чтобы притянуть лицо Сынмина ближе к своему, – Посмотри на меня. Ты ни в чем не виноват. И, для справки, ты целый год спасался сам по себе в самый пик заражения, несмотря на твои ужасные кулинарные навыки и нехватку смекалки на улице… – Я сейчас должен поверить, что ты стараешься быть милым? – спрашивает Сынмин с легким смехом, тревога, скопившаяся в нем, немного рассеивается, когда Минхо легонько шлепает его после этого замечания. – Я не закончил, - ворчит Минхо. Сынмин бормочет быстрое извинение, после чего фокусирует все свое внимание на старшем, очарованный тем, как блестят его глаза, пока он говорит, – И, мне кажется, я тоже неплохо справлялся с этим дерьмом. Я почти уверен, что вместе нас не остановить. Какая разница, если это будем только мы и кучка безмозглых зомби, от которых нам периодически придется избавляться? Пока мы с тобой вместе варимся в этом аду, мне абсолютно плевать на все остальное. Это признание настолько прямое и одновременно уязвленное – то, что, Сынмин знает, можно услышать от Минхо крайне редко. Но его влажный взгляд непоколебим, а изгиб губ – идеальная картина искренности, и все, что мог сейчас сделать Сынмин – это обнять Минхо, молясь, что все, что он не смог сказать, передалось через это объятие. Но Сынмин не будет собой, если не понаглеет, поэтому он говорит, пока его глаза медленно наполняются слезами, спрятанными в районе груди Минхо: – Странный способ сказать, что ты любишь меня. – Может, ты сможешь лучше? – спрашивает Минхо, опуская взгляд вниз и вытирая несколько слезинок, сорвавшихся из бесконечно прекрасных глаз младшего. – Я думаю, что лучше показать это действием. Это последнее, что они сказали, прежде чем их губы нашли друг друга в новом танце. Сынмин прижимается к Минхо идеально, переходя от нежности к чему-то более отчаянному, они полностью теряются друг в друге, присев на пол здания. За этим занятием они не услышали легкого грохота от приближающегося к ним автомобиля, и идеально созданный ими пузырь разлетается на куски, когда один из пассажиров выкрикивает: – Привет! Они синхронно отрываются друг от друга, смотря на двух людей в машине одновременно с шоком и смущением. Человек, который кричал, сильно напоминающий Сынмину хомяка, вновь говорит, совершенно невозмутимо: – Вы здесь, случайно, не искали Дистрикт 9? – Господи, да, - облегченно говорит Минхо, поднимаясь на ноги, – Мы искали вас везде, даже в мотеле неподалеку. – Ааа, так, значит, это вы те ребята, которые громко трахались в 48 номере? - спрашивает хомячок, не фильтруя слов, и перекидывается взглядом с водителем, когда Сынмин и Минхо оба медленно кивают, – Я так и знал. Чанбин-хен, сказал же, что это не призраки! – Долго мне еще объяснять, что это очень логичный вывод? - Сынмин слышит недовольный голос с водительского сидения, – Призраки - это люди, Джисон. Совершенно нормально, если парочка из них захочет чем-то таким заняться! – Мы можем поставить точку в разговоре о сексе, пожалуйста? - подчеркнуто вежливо спрашивает Минхо, на что пассажир по имени Джисон смеется. – Конечно-конечно, - говорит он, – Можешь сложить ваши с бойфрендом вещи в багажник – хен, открой багажник, пожалуйста – и двери на заднее сидение открыты. – У нас недалеко припарковано авто, ничего, если вы немного подождете? - спрашивает Минхо, – Я подгоню его сюда. – Валяй. Чем больше машин, тем лучше, - отвечает Джисон с благодарностью, нажимая кнопку автоматического закрытия багажника, – Мы с хеном подождем здесь. – Спасибо, - говорит Минхо, поворачиваясь обратно к Сынмину, который так и сидел на полу. Минхо протягивает ему руку, чтобы помочь встать, которую Сынмин с благодарностью принимает. Они идут к своей машине, припаркованной на другой стороне улицы, держась за руки. Быстро закинув вещи на заднее сидение, они занимают свои обычные места. – Сказал же, что все будет в порядке, - ласково говорит Минхо, поправляя боковое зеркало и выуживая ключи из кармана. Не дождавшись ответа от Сынмина, он мягко кладет руку на его бедро, – Эй. О чем ты думаешь? Я могу как-то помочь тебе? – Ты такой… - начинает Сынмин, но прерывает себя, быстро переводя взгляд в окно, – Ничего такого, хен. – Уверен в этом? Потому что выглядит, как будто ты… – Минхо-хен, - более настойчиво говорит Сынмин, глядя теперь на Минхо, а его щеки краснеют от смущения, – Я просто думаю о том, будет ли у нас достаточно приватности для секса и всего такого, если мы будем жить вместе с этими людьми. – Ого, - говорит Минхо, полностью ошеломленный, – Ничего себе. – Это резонный вопрос! - пылко рассуждает Сынмин, – Я тебя люблю и иногда лучший способ выразить это – позволить трахнуть меня до беспамятства, понимаешь? – Ты любишь меня? - улыбается Минхо, заводя машину. Его улыбка становится шире, когда Сынмин берет его руку, которая лежала на бедре младшего, ничего такого, лишь нежность. – Я никогда не переставал, - честно отвечает Сынмин, сокращая расстояние между их лицами настолько, что их носы мягко соприкасаются, – И, судя по всему, никогда не перестану. Минхо нежно целует его в губы. – Я не хочу, чтобы ты перестал. Их прерывает стук в окно. – Мы немножко не укладываемся в расписание, - говорит Джисон, когда Минхо опустил окно, – Так что, если вы временно сведете к минимуму свои целовашки, мы будем очень признательны. Он сразу же бежит обратно к их машине и Сынмин только сейчас замечает, что она стоит в пределах их видимости. Неужели они так долго отсутствовали? – Нам лучше выдвигаться, - говорит Минхо, легко выезжая с парковочного места, следуя за другим автомобилем, который двигался в сторону шоссе, – Не думаю, что мы произвели хорошее впечатление на этих ребят. – Они дважды поймали нас целующимися за последние 10 минут. У них изначально сложилось не самое лучшее мнение о нас, - говорит Сынмин, гаденько ухмыляясь, пока его пальцы медленно путешествуют по бедру Минхо, – Но какая разница. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы сопротивляться. – Сынмин, я за рулем, - предупреждающе говорит Минхо, но его дыхание сбивается, когда он чувствует ладонь Сынмина поверх его промежности. – Хорошо, - довольно говорит Сынмин, сразу же убирая руку, пока Минхо внутренне уже оплакивает ее присутствие на себе, даже несмотря на то, что Сынмин сидит рядом, – Оставлю свои руки при себе. Пока что. – На самом деле, у меня есть решение твоего затруднительного положения, - небрежно бросает Минхо, – Я расскажу тебе об этом чуть позже.

★☆★

Некоторое время спустя, припарковавшись возле ветеринарной клиники, чтобы забрать своих трех котов, Минхо показал Сынмину, как можно выразить свою любовь в тесном пространстве. Он научил его, как правильно выразить каждую крупицу привязанности, которая грозилась выплеснуться из его сердца, в виде множества царапин и стонов, отдавая и принимая, пока все, что останется – лишь чистая правда. – Ты не брал с собой еще одежды? – спрашивает Минхо Сынмина, красиво расположившегося на нем, абсолютного измотанного и полностью обнаженного, – Футболка вся испачкана. Это не самый благородный вид. – Я говорил тебе снять ее, но ты не послушался, - спокойно отвечает Сынмиин, слезая с колен Минхо и забирая свою одежду с заднего сидения, – Все будет нормально. Ты же эксперт в выведении пятен. – Ты знаешь, что я не это имею в виду, придурок, - говорит Минхо, приподнимая бедра, чтобы натянуть на себя боксеры, – Люди из Дистрикта 9 могут заметить. – Это последствия того, что ты заставил меня кончить дважды, - поддразнивает Сынмин, одеваясь, – И, кстати, я не думаю, что будет плохо, если они заметят. В этом случае, они будут обязаны обеспечить нам приватность. – То, как твой мозг постоянно все опошляет, это нечто, - со вздохом говорит Минхо, что звучит скорее восторженно. Он заканчивает с джинсами и переводит на Сынмина смелый и бесстыжий взгляд. – Не делай вид, что тебе это не нравится, - делает замечание Сынмин, его голос приглушен, так как он натягивал в этот момент толстовку. Щелчок дверцы говорит Минхо о том, что Сынмин открыл ее со своей стороны, – Теперь пора забрать твоих детишек? И в тот момент, когда Сынмин взволнованно помчался к его котам с нескрываемой радостью, когда он нежно гладил троицу с широкой улыбкой на лице – Минхо влюбился еще сильнее. Глубокая привязанность к человеку, который видел его в худших и лучших проявлениях, оставалась непоколебимой, несмотря на все их коллективные ошибки и недостатки. Минхо понимает, что, даже после всего, Сынмин – это все, чего хочет его сердце. Порой, любовь остается ровно там, где вы ее оставили: растет, как необычное растение, в тени, пробивается, чтобы ни случилось, и все, что нужно, чтобы она расцвела – это второй шанс. Перезагрузка, если хотите.