Захари знает, что делать!

      Этот разговор состоялся где-то в середине их приключения, когда цель Очистителя еще всем казалась благой. Близким другом Баттера можно было назвать торговца Захари. Ну, "близким" - это, конечно, сильно сказано... Думаю, вернее было бы сказать "приятелем". Чем-то Захари манила эта холодная и загадочная личность, из-за чего он невзначай мог бросить свою лавку и отправиться за бейсболистом. Посетителей все равно было мало, так что, почему бы не провести лишний час с не только постоянным, но и, что главное, состоятельным клиентом? Поиграть с ним на перегонки, зная, что тот даже не поборется за победу... Сомнительно, конечно, но всяко лучше, чем скучать без дела на работе. В общем, какая ни какая связь у них выстроилась и было место даже доверию.

***

      — Зах. Мне больно. — Как обычно, сухо проговорил Баттер, приложив руку к груди. Обычно он не жаловался ни на что, но черную дыру в грудине игнорировать с каждым разом было труднее, а с каждым убитым призраком, ноющая боль становилась сильнее. — Здесь, — уточняя, добавил он, сжав кулак в районе сердца. Торговец, прищурившись, внимательно изучил Баттера, оценивающе скользнув взглядом по его напряженной фигуре. — Хм-м, — протянул он, почесав затылок,— может... Баттер нетерпеливо приподнял козырек кепки, хмурясь. — Говори уже, что со мной? — Суетливо заговорил он и отряхнулся, заглянув за оба плеча. Снова натянув невозмутимое выражение лица, он продолжил: — пулю в спину не ловил, но болит будь здоров. Может яд? — он замолчал, ожидая ответа. Захари приложил палец ребром к губам, изображая задумчивость. — Ну-к, амиго, тело вроде целое... — протянул он. — А когда ты последний раз отдыхал-то вообще? — Отдыхал? Ты знаешь. Мне не нужен отдых. У меня миссия. — Пояснил тот, делая акцент на последнем слове. — Всем нужен отдых, дубина. Настолько себя измотал, что сама душа изнывает и просит покоя. — Душа? Что с ней? — Мрачно процедил бейсболист. — Есть лекарство? Я заплачу. — Ха-ха. Лекарство? Обрежь связь со своим кукловодом – вот лучшее средство. — Захари ткнул пальцем в небо. В ответ Баттер лишь холодно посмотрел на торгаша, будто тот сморозил полную чушь. — Хм-м, — безразлично промычал Захари, почесав затылок. — Думаю, смогу тебе помочь.. — Он помолчал, глядя под ноги, а потом, резко вскинув голову, бодро провозгласил: — И, как постоянному покупателю, на этот раз бесплатно! — Усмехнувшись, закончил он. Баттер, прищурившись, с подозрением зыркнул на торговца. Тот, в свою очередь, подошёл ближе и потянул к нему руку. Не привыкший к дружеским прикосновениям, Баттер вздрогнул, когда Захари коснулся его плеча. Темноволосый, сам от неожиданности отшатнувшись, с опаской посмотрел на друга, мысленно молясь, чтобы его не огрели битой за задуманное. — Только поклянись, что эта штука не встретится с моим лицом, — просипел Захари, указывая на биту Баттера. Блондин, отступив на полшага назад, еще больше напрягся, но все же уложил биту на траву. Захари, ступив пару осторожных шагов навстречу Баттеру, вдруг крепко обхватил его, прижимаясь всем телом. От неожиданности и непонимания происходящего Баттер замер, перестав дышать, а его руки, не найдя себе места, повисли в воздухе. Казалось, он обнимал бетонный столб, настолько блондин был напряжен. Торговец смутился и тихо рассмеялся, утыкаясь тому носом в грудь: — Ха-ха, дружище... Ох, эм, расслабься, прошу тебя. Баттер сдвинул брови к переносице и, недоумевая, заглянул Захари в лицо с последующим вопросом: — Ты закончил? — Глаза его немного по-наивному округлились, он правда не понимал смысла происходящего. Темноволосый разочарованно выдохнул и отпустил бейсболиста. — "Наверное, обстановка не та.. С другими обычно работает", – мелькнула у него мысль. — Что это вообще было? — Оживился Баттер с едва уловимой неуверенностью в голосе, — какой-то обряд? Он не сработал. — Закончив, он поднял биту и выпрямился. — Мм, можно сказать и так... Слушай, если совсем невмоготу станет, приходи сегодня ко мне. Судья тебя проводит. — Ладно. Увидимся. — Даже не уточнив, где и как тот должен найти кота, Баттер исчез за переулком, оставив озадаченного Захари одного в своих размышлениях.