Влюблино

В руках большая колонка с подсветкой и басами, за спиной разорванный черный рюкзак, который едва уцелел после школьных разборок за разрисованными гаражами, несколько раз перештопанный тонкими нитками и суперклеем, а на самом Джисоне паленые спортивки адидас с черной мятой футболке «Givenchy» и кроссовки как после ядерной войны. Вокруг носились дети, бегали, кричали, подростки зависали на скамейках в тени деревьев парка, около местного святилища ака фонтана в центре парка как всегда тьма народа, хотя уже время близилось к вечеру и воздух начинает холодать. Но сегодня Джисон держит путь совсем не туда. На спине у него так же болталась старая гитара со стертыми наклейками и заржавевшими, грозящимися вот-вот лопнуть, струнами, а из колонке гремела музыка с непонятным для многих текстом и странными на слух сэмплами, а Джисону нравится, и как он уверен, нравится и тому, к кому он идет. Только завидев Джисона в приподнятом настроении и с дьявольской ухмылкой на губах, бабки около подъезда перекрестились тридцать три раза и быстренько засобирались куда-то, подхватив свои авоськи с продуктами, и утопали в соседние дворы. Джисон гордо скинул своих трех монстров на скамейку, приставил ладони ко рту и что есть мочи закричал: — Минхо! Выходи гулять!!! С проводов попадали воробьи и голуби, листья начали желтеть раньше срока от крика, и из глубины квартиры на балкон вышел Минхо. — Хер ли суету наводишь?! — Тащи задницу сюда!!! Минхо подхватил свою потрепанную болоневую куртку с веревки, натянутой на балконе, из карманов выпала шелуха от семечек и фантики, и вот Минхо уже сидел на краю балкона, свесив ноги вниз и пытаясь натянуть кроссовки прямо так, не развязывая шнурков, а потом ловко спустился по пожарной лестнице и спрыгнул на половине, второй этаж всё-таки, и не с такой высоты прыгал. Он отряхнул колени черных джинс и поправил накинутую куртку, уже пропахшую сигаретами и электронками, и подошел к Джисону. — План? — Как обычно! Джисон схватил его за руку, и они оба перепрыгнули через скамейку и забор, в глаза светило уже почти закатное солнце, выжигая на лице красные пятна вперемешку с румянцем от яркой улыбки. Оба смеялись, кричали, пытаясь перекричать громкую музыку, гремящую из колонки, под ногами шуршали колеса скейта Минхо, у него за спиной два рюкзака, в одном из них друг об друга бились жестяные банки с уже теплым пивом, а в другом в уши отдавали басы колонки. Подъездные бабки и мамы с детьми наперебой кричали им, чтобы те угомонились и в кой-то веки повзрослели, а Джисон с Минхо просто счастливы, кричали им в ответ «нам похуй!» и сжимали пальцы друг друга в верной хватке, пока сердца взрывались от любви и радости. Радости от всего: лето, беззаботная юность, любимая музыка, вкус пива и одной на двоих электронки во рту, потому что семнадцать бывает только раз в жизни, а остались считанные месяцы до рокового восемнадцатилетия, надо брать от жизни всё. Над городом почти опустились сумерки, залетали назойливые майские жуки, стало прохладно. Джисон и Минхо завалились в подъезд Минхо. На бетонном полу, с холодными батареями за спиной, в руках банки пива, а рядом валялись рюкзаки, уже севшая колонка, и гитара одиноко стояла в углу. На Джисоне куртка Минхо, потому что в одной футболке стало холодно, а он всегда мерзнет, но никогда не берет ничего, потому что Минхо всегда отдает свою одежду. Джисон привалился плечом на Минхо, целуя его обгоревшие после последнего окрашивания осветленные волосы, в окно едва попадал свет от почти скрывшегося солнца, оставляя на полу тонкую оранжевую полоску, от куртки Минхо так знакомо пахло дымом и сладкими фруктами, Джисон натянул рукава, скрывая ладони и уткнулся носом в воротник. Вдруг после очередного глотка пива Минхо притянул Джисона за подбородок к себе, тут же целуя, смешивая разные вкусы пива на их губах, немного горчит, немного сладко, но Джисон зарылся пальцами в волосы и уже не в силах оторваться, даже когда мимо проходили люди и недовольно цокали при виде двух подростках мужского пола, так открыто целующихся на полу пыльного подъезда. — Ты будешь ждать меня, когда я уеду? — спросил Минхо, надрывно дыша после поцелуя, а в глазах стояла такая сильная любовь и надежда, что Джисон усмехнулся, покачав головой от безнадёжности своего парня. — Знаю, что твоё сердечко в меня влюблено. Минхо закатил глаза в притворном раздражении и ущипнул Джисона за его мягкую, поцарапанную от пряток в кустах, щечку. — И твоё тоже, не поясничай. Так что? — Конечно буду, идиот.