Apologies

      Лео не привык извиняться первым. Казалось, ничего не сможет заставить его перешагнуть через свою гордость и сделать это. Прежде чем перейти к разрешению конфликта и извинениям, необходимо строить из себя непробиваемого как минимум несколько дней и начать дерзить Кенни, как только тот сдастся. Баттерсу казалось, что только так он сможет сохранить свою самооценку, которая наконец поднялась, но в этот раз что-то определенно пошло не по плану. Конечно, мыслей о Кенни было много. Печальных, странных, грязных, не до конца ясных. Копились они стремительно: каждую ночь Стотч был вынужден продумывать план дальнейших действий вместо сна.        Составил перечень всего, что Кенни так любил, стараясь собрать все эти вещи в кучу. На удивление, это вышло довольно легко. И вот, будучи полностью уверенным в своих действиях, Лео направлялся к нему. Выглядел совершенно непримечательно, будто шёл в магазин: толстовка МакКормика, которую он так и не вернул ему, потрёпанные джинсы, еле держащиеся на худых бедрах и еле заметная улыбка, скрывающая за собой все намерения. Идеально. Лео чувствовал себя как никогда хорошо, думая о реакции Кеннета на такой неожиданный визит и извинения.        Вряд ли МакКормик так быстро уловит все его скрытые желания, для исполнения которых придется постараться. У Кенни сегодня начался отпуск, и Баттерс считал, что в первый его день ему нужно хорошо отдохнуть. Стотч же смутно представлял, что такое работа, находясь на последнем году обучения в университете. Предпочитал не думать о будущем, а жить настоящим, довольствуясь доходом с подработки. Конечно, он не мог сравниться с зарплатой Кенни, но и тот порой помогал деньгами, за что Баттерс был бесконечно ему благодарен. 

***

      Ох. Перед Баттерсом предстал дверной звонок, в который он смело позвонил, принимая максимально уверенный вид. Поправил волосы, украшая лицо легкой улыбкой, и в этот момент дверь открылась. МакКормик выглядел угнетенным, растерянным, и слишком уж грустным, но, увидев Стотча, тут же оживился, а глаза наполнились искренним удивлением.         — Лео? — Кенни прищурился, поджимая губы, — Тебе что-то нужно?         Баттерс еще больше расплылся в улыбке, делая шаг вперед и заключая МакКормика в крепкие объятия. Кен опешил, поначалу стоя смирно и не двигаясь, но затем обвил чужую талию руками, полностью растворяясь во всех накопившихся чувствах.         — Кен, — Баттерс прикрыл глаза, размещая собственную голову на плече парня, — Я так скучал по тебе. Ты простишь меня, м? Возможно, я в самом деле наговорил ерунды..       Кенни глубоко вздохнул, потрепав своего мальчика по волосам и отстранившись от него, дабы заглянуть в глаза. По ним не составило труда понять, что он в самом деле чувствует себя виноватым.         — Что ж, хорошо, — МакКормик не смог сдержать улыбки, которая сверкнула на его лице слишком уж неожиданно, — Раз уж ты сам пошел на это.       — Не делай из меня монстра, — он окончательно отпустил Кенни, заглядывая за его плечо внутрь дома, — И я, между прочим, не только извиниться пришел. Пустишь?         Кенни кинул многозначительный взгляд и шагнул в сторону, позволяя Лео войти в дом. Он чувствовал себя слишком раскрепощенным, чему МакКормик даже не успел удивиться, сталкиваясь лицом с максимально заинтересованным взглядом Баттерса. Он был устремлен прямо на Кеннета, а точнее, в его глаза.          — С началом отпуска тебя, — начал Стотч, проходя в кухню и плавным движением отодвигая стул подальше от стола, усаживаясь на него, — Я считаю, что первый его день ты должен провести достойно. Устал ведь?         — Как тут не устать, — МакКормик опешил на мгновение, но затем присел рядом, украдкой глядя на Лео из-под накрывших лицо волос, — Совсем замотался. Вчера был весь в работе, даже не успел тебе позвонить. Хотя, ты бы вряд ли ответил, — грустно усмехнулся, — Видите ли, маленький мальчик Лео только сегодня научился извиняться.         Баттерсу оставалось лишь пихнуть Кенни локтем в бок, театрально вздыхая, чтобы он обязательно услышал. Стотч, конечно, не отрицал, что порой вел себя неподобающе, не желая признавать своей вины, но сейчас не было никакого желания обсуждать проблемы. Тем более, такие. Куда лучше будет проявить свою тактильность и начать ластиться к парню, пока Лео все еще в силах обворожительно улыбаться и держать уверенный настрой.         — Я буду стараться работать над собой, — последовал очередной глубокий вздох, после которого Баттерс коснулся ладони МакКормика, легонько сжимая, — Но давай не будем об этом сейчас. То есть, знаешь.. Я уверен, мы определенно найдем, чем заняться и о чем поговорить. Это будет куда лучше всех этих серьезных нудных тем.       Кенни нахмурился, но далее последовала неоднозначная ухмылка. Разобраться во всех этих загадках Баттерса порой бывает просто невозможно, и МакКормик вынужден строить догадки на основе того, что ему подкидывает собственный мозг.                — Ты к чему-то клонишь?         — К тому, что я не хочу извиняться только на словах, — ладонь перекочевала на щеку Кенни, а сам Стотч облизнулся, второй рукой убирая волосы с чужого лица за ухо, — Мне предстоит сделать кое-что, чтобы загладить свою вину перед тобой целиком и полностью.         МакКормик совсем не узнавал Лео в этих словах. О каких действиях может идти речь, если на протяжении долгого времени от него и слов не было слышно? С другой стороны, это звучало невероятно заманчиво, и Кенни хотелось как можно скорее узнать, что же этот проказник ему приготовил. Лучшим подарком был бы Баттерс с толстовкой МакКормика в руках, произносящий слово «возвращаю».       — Толстовку вернешь? — тут же выдал Кен то, что первое оказалось на уме, — Я был бы безумно счастлив. Она же тебе большая!          — Нет, — Стотч хихикнул, кидая взгляд на свой рюкзак через плечо, — Поверь, ты останешься довольным. Может, это у тебя с памятью проблемы, но лично я помню все. Каждое твое слово, поэтому.. — он подмигнул Кену, убрал руки с его лица и аккуратно поднялся со стула, — Иди в спальню и жди меня. Я отойду на пару минут.         — Как скажешь, — МакКормик провел Баттерса взглядом до ванной комнаты, а сам, как и было наказано, направился в спальню.  Ох, нет. Лео казалось, что он будет держаться уверенно до самого конца, но, зайдя в ванную и взглянув на свои ноги, он задумался. Господи, гребаные чулки!  Однажды во время секса МакКормик заикнулся о том, что невероятно хочет увидеть Баттерса в чулках. Тогда тот лишь покраснел, но эта мысль не покидала голову все это время. Собственно, именно поэтому перед выходом под джинсы были надеты чулки, дабы послужить для любимого сюрпризом. Цель визита в ванную заключалась в том, чтобы поправить их под джинсами. Стотч делал все для того, чтобы МакКормик чувствовал себя как можно лучше сегодня. Знал все вещи и действия, которые его возбуждают, параллельно ловя себя на мысли, что полностью соответствует им. Ему самому нравилось, как он выглядел, несмотря на то, что чулки все еще заставляли побаиваться и сомневаться. Время шло, поэтому, спустя еще пару улыбок в зеркало, пришлось выйти, так и оставив рюкзак в ванной. Баттерс пулей вылетел оттуда, нарочно кашляя по пути в спальню, чтобы оповестить МакКормика о возвращении.        Кенни, услышав Лео в коридоре, тут же поднял глаза на дверной проем, ожидая его. Было интересно, что же он так бесшумно все это время делал в ванной. Стоит признать, это, в совокупности со всеми сказанными Стотчем словами, вызывало самый настоящий интерес. День с самого начала не задался, но теперь Кеннет знал, кто скрасит его.         — Я вернулся, — Баттерс показался на входе в спальню, оглядывая лежащего на кровати Кенни с ног до головы. МакКормик тепло улыбнулся, чувствуя, насколько бешено стучит сердце. Как же его мальчик невероятно, до боли красив..       — Кажется, я начинаю понимать, — чуть ли не прошептал Кенни, наблюдая за тем, как Баттерс приближается и садится рядом с ним, — Чувствую, чего ты хочешь..         — И чего же я хочу? — шумно выдохнул, склоняясь над Кенни и проникая языком в его рот.        Максимально жадно, неаккуратно и напористо, но как же приятно. Да, теперь МакКормик точно догадался, в чем заключается план Лео. Так уж и быть, это в разы лучше толстовки. Кенни соскучился по Баттерсу и его телу, желая его невероятно яро и сильно. Кажется, это было настолько ощутимо, что Стотч без слов начал действовать, отстраняясь от поцелуя и снимая с себя эту проклятую толстовку. Кенни с неподдельным интересом наблюдал за тем, как Баттерс обнажает свое прекрасное тело, несдержанно проводя рукой по его груди. Это вызвало у Лео улыбку, и его руки потянулись к собственной ширинке. МакКормик задержал дыхание, смотря на расстегнутую молнию, а также на спадающие по ногам Баттерса джинсы. Хотел было сказать что-то до ужаса неприличное, но, увидев полностью освобожденные от джинс ножки Стотча, совсем замер.         Баттерс не знал, куда себя деть. Отвел взгляд в сторону, осознавая, что его лицо пылает, но затем глаза уперлись прямиком в чужие. Парень позволил Кену собраться с мыслями и осмотреть эти злополучные чулки, которые выглядели неимоверно сексуально. Чего стоили одни кружева на бедрах, на которые МакКормик бесстыдно пялился, чувствуя, как в домашних штанах становится тесно.         — Клянусь, я оттрахаю тебя так, что ты забудешь свое имя, — Кенни одарил Баттерса шлепком по ягодице, на что тот закусил губу и ухмыльнулся, аккуратно устроившись между его ног, лежа на животе и чувствуя обе руки МакКормика на своих ягодицах.       — Прими это за первую часть моих извинений.         Лео неспеша стянул с Кенни штаны, прикасаясь губами к его члену через ткань нижнего белья. Тот несдержанно заерзал, собирая чуть отросшие волосы Стотча в кулак одной рукой, второй сжимая его бедро, натыкаясь пальцами на кружева чулков. Стотч тем временем избавил Кенни от последнего элемента одежды, целуя головку и проводя языком по всей длине, улавливая ушами громкое дыхание. Взял наполовину, начиная медленно двигать головой вверх-вниз, но такой темп не устраивал МакКормика, потому он надавил кистью руки на голову парню, заставляя взять глубже. Это далось довольно легко, и Кенни, осознав это, принялся сам контролировать процесс. Стотч совсем не был против, чувствовал лишь прилив возбуждения от осознания того, что одного его рта достаточно, чтобы Кеннет сходил с ума.         У Баттерса кончилось терпение: он прикоснулся к себе через нижнее белье, тихонько поскуливая, из-за чего МакКормик быстрее двигал его головой, но в один момент отпустил ее, позволяя Лео продолжить в желаемом темпе. Он оказался довольно медленным, но настолько приятным, что Кенни не стал возражать. Единственное, словил себя на мысли, что находится в паре шагов от того, чтобы кончить.         — Хватит, — тяжелый выдох и чувство опустошенности, когда МакКормик перестает чувствовать теплый рот Лео на своем члене, — Я устал бороться с желанием вжать тебя в эту проклятую кровать.       Баттерс и слова сказать не успел, когда его перевернули на живот и в очередной раз ударили по ягодицам. Позже одна из рук снова оказалась на бедре, оттягивая ткань чулков, пока пальцы второй, разобравшись с нижним бельем, старались растянуть Стотча. Он, успевший нафантазировать много грязных вещей еще ночью, уже не мог ждать, издавая слишком уж высокие стоны.         — Раз так хочешь — вперед, трахай меня до потери гребаного сознания, — Баттерс выгнулся, замечая отсутствие пальцев в себе, — Ты клялся, что я забуду свое имя.       — Забудешь, — Кенни пристроился сзади, грубым толчком загоняя себя внутрь почти до упора, — Единственное, что ты будешь в силах произносить — мое имя, — снова грубо толкнулся внутрь, сжимая бедро Стотча до красных отметин, — Сорвешь голос, выкрикивая его.        О, да, Баттерс слушал все эти высказывания с явным наслаждением, чувствуя, как МакКормик набирает скорость, а кровать под ними скрипит. Не осталось и без внимания то, как же сильно Кенни нравились на Лео эти чулки. Одна из рук не отлипала от его ноги, сжимая ее и оглаживая, намеренно задевая ткань чулков. Значит, он не прогадал.         — Я хочу, чтобы ты совсем не жалел меня, — Баттерс простонал, понимая, что МакКормик тут же прислушался к этим словам, максимально ускоряясь, — Быстрее, быстрее, быстрее! Еще, Кен, пожалуйста!       А Кен не помнит, когда в последний раз Стотч вел себя так громко в постели. Всегда стеснялся произносить грязные фразы, должно быть, в силу неопытности, но сегодня открылся под совершенно другим углом, и МакКормику это невероятно нравилось. Лео, выкрикивающий его имя, в самом деле возбуждал. Кенни прописал ему еще один шлепок по заднице, чувствуя, как оргазм накрывает с головой. Кончил внутрь, совершенно не заботясь ни о чем, кроме их с Лео оргазмов.        Толкался в него быстро и очень глубоко, поглаживая бедра уже обеими руками. Стоит признать, чулки были запредельно великолепны.         Баттерс, когда достиг оргазма, совершенно забылся, без остановки произнося имя МакКормика. Громко выкрикнул его, чувствуя тепло, разлившееся по всему телу. Одновременно с этим, накатившую усталость и внезапный стыд за такое громкое поведение.          Кенни поцеловал Стотча в шею, засасывая кожу и оставляя алую отметку, откидываясь на подушки. Лео последовал его примеру, не до конца осознавая суть происходящего. Прикрыл ноги одеялом, дабы не было видно чулков, которые теперь казались ему странными и неестественными.         — Прощаю, — вполголоса выдал Кенни, опуская руку на грудь Баттерса и чувствуя, как быстро колотится его сердце, — За все прощаю.       — Эм.. — Лео растерялся, не зная, что говорить, отчего сердце, должно быть, забилось еще быстрее.       — Слушай, по поводу толстовки. Я тут подумал, это, можешь себе оставить.