В тебе спокойствие живёт

Громко хлопнув входной дверью, Кирштэйн злостно начал снимать с себя верхнюю одежду. Сегодня был плохой день и единственное, что сейчас хотелось парню - уйти от всего мира. — Привет, Жан! Ты уже вернулся? - с милой улыбкой вышел в прихожую Марко. — Мгм. — Пойду поставлю чайник, - заметив плохое настроение соседа, брюнет решил сразу не лезть с вопросоми. Он знал, что русоволосый этого не любит. Жан, разувшись, пошел в ванную мыть руки. Тяжело вздохнув, Кирштэйн немного расслабился, все таки он дома и этот день наконец-то закончился. Дом.. А ведь именно присутствие Марко заставляет хотеть возвращаться домой. Улыбка Ботта всегда успокаивала, даже в самых сложных ситуациях. Она такая лёгкая и не наиграння, теплая и родная. Черноволосый уже заваривал в кружках кофе. Жан переоделся и вышел на кухню. — Кофе уже готов, - все так же мило улыбаясь, сказал тот и поставил кружку с горячим напитком с сидящем рядом парнем. — Спасибо. — Ты наверное проголодался. Могу что-то разогреть. — Нет, не нужно, - отпивая неостывший кофе, ответил Жан. Пару минут они сидели в тишине. Но это было не неловкое молчание. Это безмолвие давало привести свои мысли в порядок. — Сегодня опять поссрался с Йегером, - первым начал разговор русоволосый. — И чем все разрешилось? — Да ничем. Меня как обычно выставили идиотом, который не умеет держать себя в руках. А мне что, молчать в тряпочку все вермя? Ботт внимательно его слушал. — Вечно указывают мне, как себя вести. И без них знаю. — Понимаешь, Жан, как бы ты себя не вёл, все равно найдётся тот, кто осудит. Молчал бы ты или нет - неважно. — Ну да.. — Не переживай, всегда слушай себя. Ты сам знаешь, как лучше тебе поступить. Брюнет был чертовски прав, а ещё очень мил. Как бы Кирштэйн не злился, тот всегда найдет что ему сказать. В свою же очередь Жан никогда не орал и не бушевал на Ботта. Он всегда относился к нему по-особому, будто оберегал какое-то сокровище. Марко посмотрел на соседа и смущённо отвел взгляд, увидив, что Жан тоже смотрит на него. Быстро допив свое кофе, кареглазый встал и хотел было уже выйти из кухни, как тут его перехватил русоволосый. Он аккуратно, но крепко обнял того. — Спасибо,- тихо прошептал Кирштейн. — Да не за что, - заливаясь краской, ответил тот. Сердце в груди Марко вот-вот остановится, но сейчас или никогда! Ботт прислонил свои губы к чужим, боясь целовать дальше. Жан хоть и был удивлён, но быстро взял инициативу в свои руки. Прижал к себе и поцеловал - сначало нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей брюнета прижаться к нему, как к своему единственному спасению. Нахлынула беспомощность, Марко почувствовал, что сдается, пол уходит из-под ног и что-то теплое обволакивает его, лишая воли. А бесстрастное лицо Жана расплывается и тонет в пустоте. Пришёл в себя Ботт только тогда, когда поцелуй пришлось разорвать из-за нехватки воздуха. — Я хотел поцеловать тебя первым, - прошептал Кирштэйн.