Speak, Bella Swan

      – Почему ты переехала в Форкс? – вопрос, который Белла слышала уже тысячу раз. Единственное отличие, сейчас это спрашивал Эдвард Каллен – одноклассник, который пугал её одним лишь взглядом, который на прошлой неделе был совсем не таким дружелюбным, от которого Свон хотела сбежать куда подальше.       Что ей ответить на этот вопрос – каждый раз думала Белла. Рассказать про вечеринку? Про машину? Трогающие руки? Про её крики, которые его не остановили? Про звонок в 911? Про то, что после вызова полиции и испорченной вечеринки от неё отвернулись подруги? Что она почти год после поступления в старшую школу была изгоем?       Нет. Конечно, нет.       – Эм, моя мама вышла замуж, – упирая взгляд в столешницу и нервно подскрёбывая уголок, отвечает заготовленную заранее отмазку.       – И ты не поладила с отчимом?       – Нет. Нет-нет… – поторопилась сказать Белла.       Было стыдно. Из-за неё вот так обвиняют Рэне и Фила. Они хорошие и не виноваты.       – Просто не хотела им мешать, – шепчет она в итоге.       Белла не любила врать. Правда, не любила. Но почему последние месяцы она только и делает, что лжёт?       Она смотрит украдкой вбок и видит – кажется, Каллен ей не верит.

***

      Белла знала, что в Форксе будет нелегко – хах, а будто раньше было – маленький город с мизерным населением, где все и обо всех знают. Очевидно, новое лицо здесь – редкость. Оттого и внимания будет много.       И Белла была готова. К сплетням о сбежавшей матери, к перетиранию косточек, к теориям, почему она вдруг приехала к Чарли.       К чему Свон готова не была, так это к свалившейся на голову популярности.       К вечным взглядам. К флиртующим парням. Беллу мелко трясёт, когда Майк оказывает слишком много внимания, когда чуть приобнимает споткнувшуюся девушку и помогает удержать равновесие. Когда Эдвард вновь говорит с ней на уроке. Когда Эрик просит сфотографировать её и между строк зовёт погулять. Когда подмигивает Тайлер. Когда кто-то смотрит ей в спину – или ниже – и отпускает комментарии.       В такие моменты сердце Беллы болезненно ускоряло темп, ладони потели, глаза бегали из стороны в сторону в поисках какой-нибудь школьной подсобки, где можно было бы спрятаться, а мозг подкидывал старые образы – запах автомобильного салона и ощущение касаний на коже. После этого Белла не любит машины. Защищённо она чувствует себе лишь в уже не новом шевроле мамы, в полицейской тачке отца. И в пикапе. В старом, чуть уродливом, шумном пикапе, у которого нет задних сидений – и это хорошо.       В общем, да, Белле не нравилось это. Она уже не та девчонка из группы популярных подружек, перестала быть ей год назад, когда с ней прекратили общаться, когда она осталась одна – на уроках, переменах и в столовой. Разумеется, не слышать обвинения приятно. Не видеть злые взгляды тех, кто ни черта не знает. Но и такое внимание… чересчур. Эти вечные вопросы. Эти просьбы говорить…       Белле хочется забиться в угол. Быть обычной. Незаметной.       Но почему-то не получается.       – Как тебе Форкс? – спрашивает Каллен, составляя ей компанию в коридоре.       Белла на него не смотрит – боится, ведь Эдвард всегда выглядит так, словно хочет вскрыть ей черепушку и узнать, что внутри – но в голосе слышит улыбку. Не поворачивается, потому что знает – улыбки бывают опасны. И обманчивы.       – Не люблю слякоть. И холод. И снег, – бормочет она.       Эдвард молчит. Многозначительно. Выжидающе. Словно знает, что девушка ещё не закончила.       – Но… – она смотрит в окно. – Кажется, мне нравятся деревья.       Собственные слова для Беллы – откровение. Она понимает это только сейчас. Что ей нравится вид листвы, их шелест. Мощные не сгибаемые стволы.       Кто же знал, что то задание на уроке искусства в прошлой школе действительно заставит её полюбить деревья. Интересно, гордился бы ей мистер Фримен?       – Тогда ты выбрала хорошее место, – дружелюбно говорит ей. – Леса Форкса по-настоящему красивы.

***

      Чарли подал ей тарелки, помогая накрывать на стол.       – Как дела в школе? – тоже не редкий вопрос. Отец каждые пару дней его задавал.       – Отлично.       Дальше – тишина. Чарли не был разговорчив или навязчив, вместо этого он более неловкий, чем даже она. И это не плохо. Нет. Старой Белле было бы скучно. Но нынешней Белле уютно. Как-то проще. И легче.       – Может, хочешь о чем-то поговорить? Ты уверена, что тебе здесь лучше? – нервно поглаживает усы. Между строк читается: «Ты точно назвала настоящую причину переезда? Ты ни от чего не бежишь?». Потому что Чарли видит, как меняется его дочь, и понимает – что-то неправильно. Что-то и где-то случилось.       – Да, в Форксе лучше, – произносит она, вяло ковыряясь в ужине.       Надеется, что отец не заметит, что на первый вопрос она так и не ответила. Но это Чарли, не Рэне, конечно, он замечает.

***

      Джессика машет перед её глазами рукой.       – Земля вызывает Беллу, приём.       Свон медленно моргает и выныривает из своих мыслей, куда её затянул прошедший мимо ученик, в профиль напоминающий его. Беллу вновь утягивают воспоминания, и дрожь пробегает по телу.       – Прости, – тихо отвечает она.       – Ты сегодня больше обычного витаешь в облаках, – говорит Стенли без претензий. Просто подмечает факт.       – Прости, – ещё раз извиняется Белла. А потом снова: – Простите, что я такая унылая и не могу перебороть «депрессивный период».       Майк слева давится лимонадом, а Джессика и Анджела непонятливо переглядываются.       – Ты не унылая, – Вебер аккуратно кладёт ладонь ей на плечо. Белла даже не вздрагивает. Впервые, наверное.       – У всех у нас свой характер и темперамент, – подхватывает Джессика.       – Не все же любят много болтать. А за то, что ты слушаешь трёп Джес про каждую глупую новость, тебе уже надо ставить памятник.       – Эй! – вскрикивает Стенли и замахивается, будто хочет отвесить парню подзатыльник, но ей слишком лень тянуться, и она плюхается обратно на стул. – И будто бы так легко взять и выйти из депрессии. Что за дерьмо?       – Мне так посоветовали в прошлой школе, – пожимает Белла плечами, вспоминая слова своей не совсем подруги.       – Очень плохой совет, – поправила очки Анджела. – Ты… хочешь об этом поговорить?       И все трое смотрят на неё. Будто бы без осуждений. С волнением прямо как у Чарли. Будто бы искренне, но Свон не уверена.       Белла открывает рот. И тут же закрывает. Неловко поднимает уголки губ. Поговорить? Это точно не для неё.       – Да нет, всё нормально.       К столу подходит Эрик с подносом и обед возвращается в нормальное русло.

***

      Белле вроде как плевать на Калленов. Она слишком погружена внутрь себя, чтобы думать о них. О попытках Элис познакомиться и о причинах Эдварда каждый раз завязать разговор.       Думать о том, как Каллен оказался у её машины, спасая от аварии, она тоже не хочет. Ей не то чтобы интересно.       – Возможно, тебе стоило дать мне умереть, – шепчет себе под нос Свон уже в больнице.       Эдвард не должен был слышать – но слышит.       Эдварду должно быть всё равно – но это не так.       Он хмурит брови, буравит её взглядом. И его недавнее резкое «никому не смей рассказывать» вдруг сменяется на:       – Тебе нужна помощь?       И следом:       – Может, ты хочешь поговорить?       Белла не понимает. Почему целый год никто из тех, кто её знает, не просит её говорить. И почему в Форксе вдруг всем понадобилось полностью обратное. Почему им не всё равно.       – Нет, – твёрдо отказывает. И облегчённо выдыхает, когда в кабинет входит доктор.

***

      Бал в конце года – наказание за все её грехи. Так Белла искренне считает. Вечеринка. Школьники. Танцы. Взгляды и приглашения.       Неудивительно, что её тошнит.       Взъерошенная, чуть трясущаяся – такой её и находит Элис Каллен в туалете.       – Ой, Беллз, ты в порядке? Возьми вот, выпей, станет легче, – и протягивает упаковку таблеток и воду. Свон в тот момент даже не задаётся вопросом, почему Элис носит с собой что-то от тошноты и почему зовёт её Беллз, как делает только отец.       – В порядке, просто, – кусает губу. – Все эти балы… не для меня.       – Понимаю тебя!       Свон выгибает брови в сомнении. Элис как раз выглядит как человек, который с радостью сходит на вечеринку.       Наверное, взгляд у неё настолько красноречивый, что Каллен с широкой улыбкой поясняет:       – Подобное может надоесть. И нет ничего плохого, чтобы провести время как-то тихо, да?       Банальные слова, но Белле действительно становится легче.       – Хотя тебе бы пошло платье! Не хочешь вместе съездить по магазинам, я подберу что-то классное!       – Эм, нет, не надо. Я… это не совсем моё, – за год гардероб Беллы меняется кардинально. И от платьев там не остаётся ничего. – И, мм, спасибо за это.       Она неловко ведёт плечом и возвращает остальную упаковку.       – Оставь, вдруг пригодится ещё. Тебя ещё не раз позовут на этот бал, – сказано с непоколебимой уверенностью. – Если начнёшь нервничать, то будет запасной план.       – Почему всем плевать на правило, что девушка зовёт парня?       – Ты просто такая милая, что и холодный булыжник очаровать можешь.       Комплимент, конечно, добрый, но Беллу снова мутит.       – В любом случае спасибо, Э… Элис, – новое имя произносить немного неловко. – Удивительно, как часто ваша семья меня выручает.       Даже если не считать ту аварию, Каллены всё равно не раз ей помогали. Эдвард недавно помог добраться ей после обморока – не первый её раз на уроке биологии, но тут хотя бы обошлось без препарирования лягушек – до кабинета медсестры. А потом предложил прогулять и посидеть послушать музыку в машине. Свон, надеясь, что он не заметил её содроганий, отказалась. И они спокойно провели тот урок на крыльце, прячась от дождя под крышей, но всё ещё на свежем воздухе.       Эммет Каллен как-то помог ей поднять разлетевшиеся листы, а Розали – завести заглохнувший пикап.       – Ты можешь на нас рассчитывать, Беллз. Обращайся, – и задорно подмигивает.

***

      Ей нравится в Форксе – понимает Белла одним утром. Здесь она не ощущает себя удушающе одинокой. Здесь у неё вновь есть друзья.       В прошлой школе тонкая и хлипкая нить связывала её с Хизер и Дейвом, но первую трудно назвать подругой, а со вторым она могла лишь обмениваться парой слов на совместном уроке, на большее сил Белле не хватало, несмотря на то что она искренне восхищалась взглядами и смелостью одноклассника.       Теперь у неё была компания. Милая Анджела, к которой она заходит в гости, и весёлая Джессика, избавившаяся от бесполезной ревности. А ещё у Беллы есть Элис – яркая и звонкая. Каллен вдруг стала – до странного важной – частью её жизни. Так естественно, что Белла и не сразу замечает, как они разговаривают на парковке, останавливаются в коридоре, чтобы обсудить какую-нибудь новость, как Элис иногда садится к ним за обедом и потихоньку вливается в круг общения.       Всё налаживается – думает Белла.       И ошибается.       Сердце бешено стучит в груди, и Свон просто надеется, что оно не выдержит и остановится.       Гогот парней, руки на её талии, тёмный переулок. Она отбивается. Зовёт на помощь. Но знает – и в этот раз никто не придёт.       Что происходит дальше, Белла даже не сразу понимает. Вот визг шин, и она уже сидит в серебряном вольво, а за окном проносятся улицы. Первое чувство – облегчение, но потом она смотрит на Эдварда и страх возвращается.       – Останови! – чуть ли не кричит.       Каллен, до этого зло смотря строго вперёд, поворачивается и… лицо его тут же меняется. Беспокойство. Тревога. Он тормозит, и Белла тотчас же выскакивает из машины, но, оглядываясь, понимает, что они уже не в городе. Пустая дорога. Никого. Она в западне.       Дышать становится труднее.       – Белла, Белла, – как Эдвард успевает оказаться рядом, та ещё загадка, но девушке не до этой мысли. – Всё хорошо, Белла. Дыши.       Её глаза бегают в панике, а из горла вырываются хриплые попытки вдохнуть.       – Ты… что ты здесь делал? – ужас охватывает её тело с макушки и до кончиков пальцев. Он следил за ней?       – Кружил по городу на машине, слушал, что происходит. Я не хотел тебя пугать.       Настолько странный ответ, насколько вообще возможно. Беллу это не очень устраивает, но она молчит. Каллен держит дистанцию, не подходя слишком близко. И он спас её. Эта мысль заставляет Свон чуть успокоиться.       – Ты голодна? Тебя отвезти обратно?       Беллу стошнит, если она возьмёт хоть крошку еды в рот, поэтому она мотает головой.       – Тогда домой?       Дом – звучит безопасно. Как спасение.       Она кивает, но тут же стопорится, когда видит, что Эдвард идёт к водительскому сидению. Неуверенность и паранойя возвращают в голову неприятные мысли. Каллен это замечает, останавливается, так и не садясь внутрь.       – Хочешь я позвоню Элис? Она приедет тебя забрать.       Это звучит хорошо, но Белла не любит быть навязчивой ещё больше, чем привлекать внимание. Вытащить Элис в такое время и заставить ехать сюда? Это эгоистично.       Наверное, она думает так долго, что Каллен уже звонит сестре, а потом мягко сообщает:       – Она уже едет.       Белла думает, что слово «выезжает» подойдёт лучше, но не поправляет. Вместо этого вдыхает глубоко и задирает голову к потемневшему небу.       Она не забывает позвонить Джессике, чтобы сказать, что уедет без них. Кутается в холодный, но всё равно спасающий от ветра пиджак, который ей одалживает парень. И ждёт.       Окончательно успокаивается в объятиях приехавшей Элис, ёжится, но не отдаляется, когда холодные пальцы девушки утирают не до конца высохшие дорожки неизвестно когда набежавших слёз. И перед тем, как они с Эдвардом сядут в разные автомобили, не забывает шепнуть тихое:       – Спасибо.       Как светлеют его глаза, ей почему-то запоминается надолго.

***

      Ей не очень интересно, что скрывает их группа. Белле, на самом деле, хватает своего маленького секрета, делающего жизнь труднее. А их тайна, наверняка, страшнее, совать туда нос – чревато.       Но ей нравятся Каллены. И, кажется, она нравится им. Поэтому Свон решает хотя бы попытаться что-то узнать. Проводит вечера в интернете, спрашивает отца, не слышал ли он что-то странное – но Чарли заинтересован в мистике так же, как в романтических сериалах по телевизору. Вместо этого он говорит обратиться к жителям резервации. И здесь возникали проблемы. В Ла-Пуш она с ребятами так и не съездила, мероприятие слишком для неё тревожное. Одной туда она тем более не отправится.       Беллу спасают Блэки. Они заходили в гости иногда. И каждый раз Белла пряталась в своей комнате. Да, невежливо, некультурно, но Чарли не настаивал на встречах, для него комфорт дочери стоял явно выше социальных норм. Со временем, конечно, она спускалась поприветствовать их, привыкла справляться о делах у Билли и даже с Джейкобом могла чуть-чуть поговорить, пока он чинил пикап. Один из таких дней она использует, чтобы узнать у мальчишки, и – о Боже – ответ превосходил все ожидания.       Хладные.       То, что и заводит её в тот переулок, из которого её спасает Эдвард. Это словно карма. Назидание за любопытство. Но, увы, Беллу это не отваживает. И она находит ответ.       Она скребёт карандашом по листу блокнота, тихо дожидаясь на скамейке в сторонке от парковки. На какое-то время настолько погружается в своё дело, что почти забывает, зачем сидит здесь. В себя её приводит звонкий оклик: Беллз! Элис активно машет ей рукой, делает шаг в её сторону, но замирает, смотрит на брата и тут же, подхватывая Джаспера под локоть, уходит. Из всей семьи остаётся лишь Эдвард, который направляется к ней.       Присаживается рядом, тепло приветствуя. На минуту воцаряется тишина.       – Вы вампиры?       Белла пялится в листок, вжимает карандаш так, что грифель вот-вот грозит сломаться. На парня она не смотрит. Он зол? Он скажет, что никому нельзя говорить? Он убьёт её?       Белла ждёт любой реакции, но смеха? Вряд ли. Но Каллен именно что смеётся. Негромко, но искренне, с красивым переливом.       – Только ты могла задать этот вопрос так непринуждённо и буднично.       Непринуждённость – это, в принципе, не про неё.       – Но да, ты права.       Белла украдкой бросает взгляд вбок и не ожидает натолкнуться на золотистые глаза, в которых отражается она.       – И мы не пьём человеческую кровь. Это я так, сразу скажу, чтобы ты не убегала.       Свон фыркает.       – Вы же быстрые, зачем мне пытаться? Да и даже с одинаковой скоростью… я бы точно споткнулась и упала, – вздыхает. – Это была бы самая не эпичная сцена побега в кинематографе.       – Зато в комедии бы смотрелось неплохо.       Но жизнь Беллы на комедию вряд ли похожа.       – Хочешь что-то о нас узнать?       Девушка медленно моргает.       – А я могу? Твоя семья не будет против? – смотрит в сторону школы.       – Мы уже всё обсудили. Решили, что если ты догадаешься, то мы не будем против.       Получается даже как-то чересчур просто.       – Поговорим после уроков? Я и Элис позову.       Белла кивает. Ещё не зная, что существование вампиров – не последняя новость на сегодня. Впереди чтение мыслей и просмотр будущего.

***

      Когда об окно что-то скребётся, Белла не обращает внимания. Ни в первый раз, ни во второй. И только на третий встаёт из-за стола, чтобы проверить. Поднялся ветер, и ветка дерева бьётся о стекло? Если так продлится всю ночь, то она со своим тревожным и чутким сном не выспится, а ведь завтра тест по математике.       Чего Белла не ждёт, так это тёмной фигуры под её окном. Страх успевает охватить её грудь перед тем, как девушка понимает – она знает, кто там.       Поднимая ставни, она неуверенно выглядывает.       – Э-эдвард? – шепчет тихо.       – Я зайду? – её слух обычный, человеческий, поэтому парню приходится говорить громче, но не настолько, чтобы Чарли услышал из своей комнаты.       Свон кивает не столько в ответ – она и вопрос осознать не успевает – сколько рефлекторно и недоумённо. Каллен, не медля, разбегается и ловко взбирается по стене, так что его бледные пальцы вскоре уже лежат рядом с её ладонью на подоконнике. Белла смотрит в золотистые глаза напротив и отшатывается.       Резко начинает жалеть, что открыла окно, что случайно кивнула. Делает несколько шагов назад, упираясь в стол и хватаясь за его края, пряча руки за спиной. Закрытая пижама с длинными штанинами – в Форксе так-то прохладно даже в домах – кажется непозволительно откровенной.       Сердце стучит где-то в горле.       В её комнате вампир. Монстр. И – что самое страшное для Беллы – парень. Она даже Чарли позвать не сможет… бесполезно. Её не спасут.       Каллен, только-только забравшийся внутрь, неловко смотрит на неё.       – Наверное, зря пришёл, – пытается звучать мягко и успокаивающе. – Поздно уже. Прости…       Он выглядит словно призрак, вот-вот готовый исчезнуть. И Белла напоминает себе – Эдвард мог давно навредить ей. Но не сделал этого. Не все были как он.       – Постой, – окликает неуверенно. – Эм, завтра рано вставать, но думаю…       Она сжимает край футболки.       – Полчаса у меня есть.       Эдвард медлит пару секунду и улыбается. Остаётся всё там же, у окна, подальше от девушки.       – Но зачем ты здесь?       – Мы же не успели всё обсудить. И решили, что поговорим позже.       После школы Элис и Эдвард отвели её поесть бургер в местную кафешку, а потом прогуляться по Форксу. Рассказали о себе, о семье, о своём виде. Но, разумеется, за короткое время не объяснишь всех деталей, и они действительно договорились ответить на другие вопросы Беллы «позже».       – Я думала, позже значит завтра.       – Прости, я... не мог дождаться, – брови его с грустью искривляются. Эдварду по-настоящему жаль. Впервые в его размеренной жизни хотелось к чему-то торопиться.       – Ахм, могу задать вопрос? – дождавшись кивка, Свон продолжает: – Вам нужно давать разрешение на то, чтобы вы вошли в дом?       Лицо Каллена удивлённо вытягивается.       – Нет.       Это заставляет Беллу почувствовать себя глупой. Она в последние дни столько читала про вампиров – и большая часть была литературой не самого лучшего качества – ей не стоило верить этим романам.       – А зачем тогда спросил, можешь ли зайти?       Эдвард всё ещё растерян.       – Потому что я не мог зайти в твою комнату без твоего желания, Белла. Это было бы грубо.       У девушки округляется рот от столь обыденного и логичного ответа.       – Я могу осмотреться? – уточняет вежливо. Свон дёргано пожимает плечами.       И Эдвард начинается осматриваться, впервые оказавшись в её комнате. Ночник в виде кролика, беспорядок на столе. И огромное количество листов на стенах.       – Ты красиво рисуешь.       Белла тоже смотрит на свои творения. Деревья. Везде. Тонкие липы. Могучие дубы. Сломанные стволы или крепкие. Опавшие листья или цветущие. Дерево, пронзаемое молнией. Дерево, тянущее к солнцу свои здоровые зелёные ветви. Самые разные деревья. Расположи Белла их в хронологическом порядке и всем бы всё стало понятно.       Чарли помогает ей их развешивать и обустраивает для этого стену.       – Да, но как видишь, только деревья.       Она краснеет от того, с каким интересом Эдвард рассматривает её простенькие творения. Словно зачарован.       – Это всё ещё больше, чем могу я.       – Ты бессмертен и изучил кучу всего, но не живопись?       – Мне больше по душе музыка, – оборачивается к ней. – Думаешь, стоит наверстать?       – Точно нет, – Белла сама не видит, как расслабляется и как чуть приподнимаются уголки её губ. – Должна же я быть хоть в чём-то лучше.       Эдвард смеётся.       – Твои деревья всё равно никогда не переплюну.       В тот момент между ними всё ещё половина комнаты, но где-то внутри они точно становятся ближе. Белла чувствует это.

***

      Возможно, ей всё-таки стоило попросить Джейка приехать посмотреть её пикап пораньше. Старичок не заводился второй день. И если по утрам её подбрасывал до школы отец, а после занятий – Элис, то сейчас она идёт пешком.       Погостив у Анджелы, с которой они делали совместный проект по истории и потом посмотрели фильм, Белла отказалась, чтобы её довезли. Всё-таки Вебер жили недалеко от дома шерифа. Свон даже не пугает позднее время, нежелание быть обузой как обычно перевешивает.       И первые десять минут проходят спокойно, пока она не доходит до заброшенного здания четы Дэвис. В воспоминаниях сразу всплывают лица пожилой пары. Жаль, за те годы, которые Белла не приезжает в Форкс, оба успели скончаться. Приезжих в городке меньше, чем тех, кто уезжает, поэтому дом так и стоит пустой. В окнах не горит свет, а фонари давно перегорели.       Всё должно было быть хорошо, но, увы, Белле редко везёт.       Из-за поворота появляется мужской силуэт, Свон сжимает кулаки в карманах ветровки и уже расслабляется, как человек проходит мимо.       – Эй, а ты не дочка того копа? – звучит вдруг над ухом молодой голос.       За локоть грубо хватают и, встряхивая, тянут к себе.       – Отпустите меня!       – Точно она. Как там? Изабелла? Да? – он наклоняет к ней своё лицо. Пахнет сигаретами. – Ты знаешь, что твой придурочный батя сломал мне жизнь?       Белла пытается вырвать руку, но хватка становится лишь больнее.       – Меня на работу теперь хрен кто возьмёт. А уж слышать причитания моей старухи и вовсе надоедает до смерти. Хэй, ты слушаешь? А, Изабелла? Как думаешь, мне стоит отомстить? Может и шерифу жизнь слома… Аааа, бл…       Белла не понимает, как это происходит, но её уже никто не держит. А сам парень уже стоит в стороне, скрюченный и с вывернутыми за спину руками. Длинные светлые волосы – первое, что Свон удаётся рассмотреть в слабом освещении.       – Что за? Отпусти меня, шлю… Аргххх, – крик сразу после глухого.       – Кажется, отсидел ты недостаточно, – шипит Розали. – Исправим это?       – Сумасшедшая, тут только тебя посадят. Я расскажу… Аааа.       – Что? Что тебя побила девчонка после того, как ты напал на дочку Свон? Давай, дерзай, – отпускает и пинает его. Парень недолго думает, прежде чем сбежать.       Всё случается так быстро, что Белла не до конца осознаёт.       – Расскажи потом отцу об этом, я буду свидетелем, очистим Форкс от такой головной боли, – брезгливо отряхивая ладони, поворачивается Хейл. – Белла? Ты в порядке?       – А? Д-да, я в пор… – она замолкает на полуслове. Понимает, что её трясёт. Что она не в порядке. Уже давно нет.       Розали в один миг оказывается рядом с ней и холодными пальцами обхватывает её запястья.       – Джас, – кидает в сторону. – Принеси воды.       А сама ведёт Беллу к крыльцу того самого заброшенного дома. Снимает пиджак – наверняка дорогой, позже подумает Свон – и укладывает на ступеньки, только после этого усаживает туда её. Мерно приговаривает: вдох и выдох.       И Белле помогает. Особенно это лёгкое ощущение поглаживания по волосам.       – Хочешь об этом поговорить? – звучит вроде безразлично, но вид вампирши намекает на обратное. Хейл словно бы важно это.       – Нет-нет.       – Точно? Ведь сейчас это единственное, чем ты можешь помочь себе.       Свон неуверенно молчит. Как привыкла. Как делала всегда.       – Говори, Белла, – звучит заботливо.       И она говорит. Впервые. Рассказывает про тот день, вечеринку, машину и все эти касания, которые заставляют её чувствовать себя грязной даже спустя год. Она говорит. И говорит. Не Рэне и не подругам, а почти незнакомой Розали Хейл.       Роуз сидит неподвижно. Не дышит, не моргает. От восковых фигур в музее селебрити её отличает только напряжённая поза и яростно сведённые брови – вместо звёздных улыбок.       Белла же пустым взглядом смотрит на потёртые носки кед, на одном из которых невесть когда развязался шнурок. Скребёт ногтем по шершавым ступенькам. И говорит. Говорит.       Говорит.       Замолкает тогда, когда рассказывать уже нечего. И видит перед собой бледную руку, протягивающую бутылку с водой. Когда Джаспер вернулся? Зная скорость вампиров, давно. Она просто не заметила. И, наверное, благодаря его способности она смогла успокоиться.       Белла неловко принимает воду и понимает – в горле пересохло. Она выпивает половину бутылки за раз. И её даже не тошнит.       Джаспер тем временем опустился перед ней на колено, позволяя рассмотреть вихрь непослушных волос, и длинными пальцами завязал шнурок на её обуви. Потом парень поднял подбородок, и Белла впервые смогла увидеть его лицо так близко.       – Хочешь, мы его убьём? – спрашивает спокойно.       Свон замирает. Убить Энди? Она никогда об этом не думала. Не мечтала. В тот вечер она набирает 911, чтобы привлечь его к ответственности. Смерть кажется перебором.       Белла, прикрывая глаза, вдруг смеётся. Тихо, не нервно. А вполне искренне. От того, как легко Джаспер это предлагает. И как странно это выглядит со стороны. Хейл, забавно застывая статуей, растерянно наблюдает за столь непривычной мимикой Свон. Он сбит этим ощущением эфемерной радости, которая передаётся от неё.       – Нет. Не стоит, – улыбается Белла.       – Если передумаешь, скажи, – подаёт голос Розали. В её тоне читается подтекст. Какой-то скрытый смысл. Какая-то история. Но Белла не понимает. Она не очень хорошо знает историю «близнецов» Хейл. – А если не передумаешь, то никогда не говори никому из нас имя. Эдвард точно прочитает в мыслях и… что ж. Его ничего не остановит.       – А Эдвард…       – На охоте с Карлайлом.       Белла понятливо мычит в ответ. Спрашивать, что они сами делали тут, она не стала. И так поняла, что присматривали. Это лишнее, но спасло её, поэтому жаловаться просто глупо.       – Ещё посидим или тебя домой проводить?       – Домой. А то Чарли будет волноваться.       Розали поднимает на ноги и протягивает ей руку.       – Насчёт шерифа ты помнишь? Расскажи про сегодня.       – Угу.       – И, если захочешь, про прошлую школу. Чарли поможет, – её золотые глаза блестят стойкой нежностью. – И мы тоже.

***

      Утром её пикап магическим образом оказывается рабочим, но уже поздно, Элис приехала за ней. Стояла у машины и весело махала ей.       – Беллз, утречко!       – Хэй, Элис, – и изумлённо проследила, как вампирша садится на заднее сидение.       Свон залезает на переднее пассажирское и понимает, что за рулём сегодня Эдвард. И… он не выглядит особо свежим после охоты. Белла уже знает, как голод сказывается на внешнем виде вампиров. Бледность становится ещё заметнее, приобретая чуть серые оттенки. Глаза темнеют, а под ними появляются почти человеческие чёрные круги как от недосыпа.       Эдвард вроде бы и свеж. Цвет кожи близок к нормальному, глаза светлые. Но вот мешки под ними. И сам он осунулся.       – Привет, Белла, – улыбается не так идеально, как обычно. Немного разбито. И сжимает руль так сильно, что тот вот-вот лопнет.       И Белла понимает. Он знает. Все они знают. И дело даже не в чтении мыслей, они, наверное, знали и до вчерашнего дня. Видения Элис, в которых она уже рассказала свою историю? Да нет. Даже это не обязательно. Анджеле вот не нужны никакие сверхспособности, она и так смотрит на Беллу, словно догадывается. По реакциям на парней, по затяжной депрессии.       Почему? Почему они все это понимают? Почему не лучшие подруги, знакомые с ней с начальной школы? Почему не Рэне? Почему в Форксе люди такие. Чуткие, внимательные. Почему вампиры оказываются человечнее своей еды?       – Доброе утро, Эдвард, – и улыбчиво щурится, ни капли не соврав, сказав «доброе». Потому что Белла чувствует, что становится лучше. Наконец, по-настоящему. – Не волнуйся, всё хорошо.       И в этот раз она говорит правду.

***

      Предложение Элис сходить с ними на бейсбол вводит её в ступор.       Обед. Столовая. Она за столом со всеми Калленами – вписывается так быстро и естественно, словно всегда с ними сидела.       – Ты не обязана соглашаться, – произносит Эдвард, чуть наклоняясь к ней, но всё ещё держа дистанцию. Он хочет быть ближе, однако боится принести дискомфорт, поэтому даже рука на спинке стула Беллы самой девушки не касается. Скорее защищает.       – Думаю, это не совсем моё, – всё-таки вздыхает Свон. Со спортом она не дружила, и даже смотреть не особо любила. Исключение разве что теннис. Там у неё просыпалось второе дыхание и даже ноги не путались.       – Умная кроха, – басит Эммет. – Только дурак согласится пойти в лес с хищниками.       – Да ну вас, – дуется Элис.       И Белле вдруг становится неудобно. Элис ведь всегда ей так помогает, поддерживает, поднимает настроение. Становится почти лучшей подругой, а она ни разу не ответила ей чем-то.       – Эм, мы можем вдвоём съездить в Сиэтл? Ты ведь говорила, что хочешь посмотреть одежду, – она еле успевает сказать фразу до конца, как девушка сияет лицом. Хлопает в ладоши.       – Ура-ура! Ты не пожалеешь, Беллз, – она толкает Эдвард в бок и победно усмехается. – Завидуй, брат.       Эдвард только закатывает глаза и – совсем не обиженно – весело хмыкает.       Так они оказываются в каком-то бутике. Белла боялась, что станет куклой, которую будут без конца наряжать, но Каллен держала себя в руках. Элис примеряет много нарядов, крутится, просит советов. Болтает, спрашивает о жизни, смеётся. Привносит энергии и яркости в мир – как и всегда.       Беллу она просит померить только самые идеально подходящие вещи, то, что нельзя упускать, именно поэтому Свон устаёт порядком меньше, чем ожидала.       Выходят они уже под закат. С пакетами покупок, Белла отпивает вкусный и цветастый лимонад – за всё платит Элис, и от того очень неудобно. Но вампирша, замечая попытки вернуть сумму, даёт финансовый совет: «Не жалей деньги бессмертных существ, у которых целое состояние».        – Знаешь, что я подумала? – звонко щебечет Каллен.       Белла не знает. Это же Элис, её никогда не предугадать.       – Ты же не идёшь на бал, но это такой важный день, надо как-то запоминающе его встретить. Что если мы устроим девичник? Ты, я и Роуз.       Свон запинается о трещину в асфальте.       – Разве вы не ждали бала?       – Ой, сколько их было и сколько ещё будет, – отмахивается Элис так легко, словно не несёт множество пакетов.       – Но всё же… тебе такое нравится.       – Ты нравишься мне куда больше, Беллз! – без задней мысли, искренне и ласково. – Я в нарядах и так смогу покрасоваться, да и Джасу будет легче.       – А, кхм, Розали? Она же хочет быть королевой бала.       – Это тебе Эдвард сказал? Роуз, если надо, сходит в бар в Порт-Анджелесе и привлечёт внимание всех, ей не обязательно получать в сотый раз какой-то школьный титул.       – Но всё-таки мы не можем решать за неё.       – Она точно согласится, – как обычно с уверенностью заявляет Элис. – Но ты права, спросим лично. И если она не против, то ты?       И делает такие милые глазки, что Белла не может отказать никак.       – Ура! – Элис уже видит её ответ. – Не хочешь к нам? Посмотреть дом. Эсми будет рада!       – Эммм…       – Или можем у тебя! Мы много места не займём!       Радостной прыгучей походкой Элис направилась к автомобилю, а Белла за её спиной тихо хихикнула. На душе было хорошо.

***

      Она закрыла дверь, провожая девушек, и обернулась. Чарли как раз пытался тихо прокрасться на кухню.       – Сделать завтрак?       Мужчина вздрогнул, понимая, что его поймали.       – Да я сам. Как вы посидели? – неловко поглаживая усы, спрашивает у дочери.       – Хорошо… Мы были слишком громкими? Мешали?       – Нет, как мышки. Только иногда слышал голос Элис, – он улыбается, чувствуя, насколько благодарен юной Каллен за такую дружбу. – Ты не выспалась, наверное. Иди отдохни.       И он развернулся снова к кухне.       – Чар… Пап! – позвала она. Дождалась его взгляда. – Мы…       Время, наверное, не лучшее. У него хорошее настроение, выходной. Портить это не хотелось, но, с другой стороны, когда время вообще будет подходящим?       Чарли точно догадывался, что переехала она не ради того, чтобы мама спокойно путешествовала с Филом. Он видел, как дочь поменялась. Но вряд ли понимал, что случилось. Кажется, он думал на буллинг. Или разбитое сердце – а не всю жизнь.       – Мы можем поговорить?       Чарли хмурится, чувствуя надвигающуюся волну.       – Конечно, Беллз, – и указал на гостиную.       Первые минуты она молчала. Чарли не торопил. Не настаивал. А потом… Белла начала говорить. В этот раз давалось тяжелее. Возможно, потому что это был близкий ей человек. Возможно, потому что рядом не стоял Джаспер и не использовал свои силы. Дыхание спирало, но Белла не останавливалась.       Чарли, очевидно, слушал с ужасом. Хотел тут же собраться на работу, но, заметив состояние дочери, сел обратно, притянул в неуклюжие и медвежьи объятия, целовал в макушку. И обещал со всем разобраться.       Коп из другого штата. Да и прошёл целый год. Они ничего уже не сделают, но Белле всё равно. Она просто жмётся к отцу. Закрывает глаза, чувствуя себя в безопасности.       И пусть ей ещё надо рассказать всё Рэне, пусть она хочет написать старым подругам – не осудить, а поделиться, чтобы они держались подальше от человека, который рядом с ними – пусть ничего не кончено, но Белла довольна и так.       Легче не становится, и вряд ли скоро станет. Но всё же.       Оказывается, говорить не так сложно.       Молчать намного труднее.