memory exercises

Это случилось незадолго до происшествия с Торвиком. Они перечисляли вещи, которыми можно было бы заняться после уроков. После самых банальных Кощей задумчиво произнёс: — Сегодня затмение Пазити, можно сходить посмотреть, — и был уверен, что ничего интереснее его друг не придумает. — Контакт, — важным тоном сказал Тета, убедившись, что Боруса занят у себя за столом и не смотрит на учеников. Кощей прыснул, прикрыв лицо ладонью. — Нам это рано, — прошептал он, отсмеявшись, — Ты хоть знаешь, что надо делать? — А вот и знаю! Вот как. — Потише, — Кощей поморщился и искоса глянул на Борусу, перешедшего к демонстрации очередных формул. На новогаллифрейском астропрогнозирование выглядело изящно и громоздко одновременно; сложная смесь из почти сотни взаимопроникающих окружностей, создающих идеальный узор, подчиняющий время и пространство. Легко понять, ошибся ли — просто почувствуй гармонию в каждом завитке, и выбивающиеся детали закричат о себе. Тета Сигма вновь настойчиво царапнул локоть Кощея и зашептал: — Но, Кощей, — он забавно шипел в имя друга, и выходило скорее «кошшей», — Разве ты сам не хочешь попробовать? — в конце фразы, впрочем, это снова был уже почти не шепот, и Магнус повернулся к ним с соседней парты, скривил лицо: — Затеваете. Он вообще был немногословным, но обладал умением точно формулировать мысль, которую Кощей не мог не уважать. Вслед за ним повернула голову, разглядывая друзей, точно под микроскопом, Ушас, сидящая по удачной диагонали. Она, однако, не успела ничего сказать, да и вряд ли, если брать её характер во внимание, хотела. Потому что Боруса как раз закончил и строго оглядел растревоженную Тетой деку, видимо, тоже уловив неуместные настроения. — Решите момент образования туманности Колдуэлл-Два, используя эти формулы. Кощей ссутулился, ощутив слишком много внимания, направленного на себя, и дёрнул воротник, плотно застегнутый у шеи, чтобы отвлечься. Под ним ещё оставались следы — позавчера Торвик опять зажал Кощея в нижнем коридоре, вымотанного тяжелым днём и оттого слишком медлительного. И Тета, с которым вместе имелся бы шанс что-то сделать, был чем-то занят. Вот, оказывается, чем. Кощей помолчал, честно решая задачу. Не то, чтобы она оказалась сложной для него — ритмика жизни планетарной туманности звучала чисто, без подвохов. Тета рядом ёрзал, но ждал. Он бы и до конца занятия мог подождать, — мстительно подумал Кощей, заметив направленный на свои губы тоскливый взгляд. Ему нравилось видеть друга таким. Этот момент можно было бы описать одной из формул, запечатлеть в галлифрейском строгом узоре, как в чистом янтаре, который иногда можно найти среди камней на дне Леты, недалеко от дома Кощея. От неё и до горизонта качалось море красной травы. Тета уложил голову на скрещенные руки, и на его лбу медленно проступили маленькие капли пота; он усиленно решал. Кощей добрался до результата, а он всё не двигался, едва заметно шевеля губами. — Ты уже всё? — теперь чужой взгляд касался его пальцев. Кощей выдохнул, пожал плечами. — Это лёгкое задание, — прошептал он чуть-чуть преувеличенно надменно, — Просто раздели потоки... — Цццт, — Тета скривился, — Не подсказывай. Лезешь под руку... Он явно принялся решать заново с самого начала. Ещё и надулся, сжав кулак. Кощей ощутил себя неуютно и самую малость тоскливо. Сдул челку с глаз и убрал её вбок. Постучал пальцами по парте, раздумывая, и, наконец, сдался. — Ладно. Вечером попробуем, когда затмение кончится, — сначала Тета не ответил, но потом чертыхнулся и повернулся к нему с загоревшимися глазами: — Ты? Ой... — вспыхнул сильнее, чем от подсказки, и хлопнул ладонью по столешнице, снова привлекая всеобщее внимание. — Сбился... — Тета поднял ладони вверх и покаянно вздохнул. Теперь ему предстояло в третий раз начать решение заново.