Шум

22 мая 2013. 2:40 утра. За окном только что прошёл дождь, а сейчас звенела гробовая тишина. Джон уже не мог смотреть в одосточертевший потолок и потому глядел в открытое окно на звёзды, еле заметные в небе Лондона. Он снова прокручивал в голове события последнего года и даже не пытался уже уснуть. В тот вечер ночью тоже не спалось. Как впрочем и до этого, но в этот раз для этого была причина. Все душевные раны вновь открылись и кровоточили. Дискета с Шерлоком, таким родным Холмсом, будто вспорола почти затянувшиеся шрамы и посыпала их солью. Теперь у Джона была горькая, режущая надежда. Надежда на то, что Шерлок жив. И в тот момент, не отдавая себе отчёт в том, что уже незнамо сколько времени в душной тёмной комнате он не может найти себе места, Джон понял, почему многие так ненавидят это чувство - надежду. А всё потому, что с ним он до конца своей жизни, если, конечно, Шерлок всё же не соизволит появиться, будет его ждать. Как верный Хатико. Как Асоль. И будет в дураках, если не дождётся. Но по-другому он не сможет, почему-то он был в этом уверен. Последнее сравнение себя с Асоль ему очень не понравилось и остаток ночи, что пролетала быстрее чем удар молнии в разряженном воздухе, он провёл за бессмысленным повторением одних и тех же мыслей. Мозг будто просто не мог остановиться. Я тебя никогда не забуду. Я тебя никогда... Никогда не увижу. Джон был уверен, если бы к этому тревожному потоку присоединились ещё хоть чьи-нибудь размышления, он бы сошёл с ума. Сбрендил бы в конец со всей этой внутренней суматохой. И вот тут началась ещё более угрюмая часть его "жизни без Шерлока". Всё это время его не покидало чувство, что он пёс, мечущийся по закрытой клетке, пытаясь понять куда ушёл хозяин, хоть он и пытался игнорировать подобные образы, как-то сами собой возникающие перед внутренним взглядом. На сбережённые деньги он тогда снова съехал. Не отвечал Майкрофту месяц, пока тот сам его не словил, однако увидев состояние Ватсона будто бы что-то понял и не стал задерживать. Из дома почти не выходил, кроме как на работу. Зачах с концами. Коллеги говорили что у него "потух взгляд". Ему было плевать. И на свой взгляд, и на колег, расспрашивавших, что же у него такого случилось, и на Хадсон, к которой он перестал заезжать на чай. В какой-то момент он понял что нужно что-то поменять, иначе он сляжет окончательно от нервов со всей этой горячкой. И... Музыка. В его жизни появилась музыка. Она помогала заглушать поток сознания, как свой, так и окружающих. Слушал вообще всё, отбирая песни, засевшие в душу. Совсем скоро понял, что выберает музыку больше не по красоте, а по тому, насколько хорошо она напоминает ему о чём-то позитивном. Всё же лучше лучше копаться в давно забытых воспоминаниях, чем в своей загруженной тревогами голове. Сердце ёкнуло когда в классике он нашёл пару произведений, что раньше слышал. Только теперь они вылетали из динамика ноутбука. Не из под смычка и тонких пальцев. Но не смотря на посещение психолога, музыку, которую, к слову, психолог и посоветовала, он всё равно закрылся в себе. И в перспективе следующие четыре месяца не помнил от слова совсем. Помнил только отчаянье, резко на него нахлынувшее. Потом от чего-то стало чуть-чуть легче. Всё же время заглушало любые боли. От смерти Шерлока, в которой он теперь не был уверен, но и опровергнуть которую не мог, прошло чуть меньше двух лет. Ему казалось - непреодолимая бесконечность. И тут его взгляд, ближайшие четыре месяца устремлённый в себя, пал на Майкрофта. Тот написал ему с просьбой о встрече. Странно было и то, что Майкрофт, казалось, постарел и осунулся, разом побледнев на три или четыре тона. К тому же стал постоянно нервно теребить верхнюю пуговицу постоянной классической рубашки. Будто она его душила. В доме Холмса-старшего, как и всегда, выпили чай и поговорили ни о чём. Стены современно (но не слишком) обставленного помещения сегодня особенно сильно давили. Раньше такого не наблюдалось. Единственная лампочка в небольшом помещении слабо мигала, но почему-то Майкрофт на это внимания не обращал. За четыре месяца Джон таки научился управлять своей особенностью и теперь мысли Майкрофта отключил от себя, так как ни единого слова из них понять не мог. В целом, никто бы не смог - такой словесный блендер наверняка и для жизни опасен. Уж для головы Ватсона точно. Джон грел теперь вечно холодные от стресса и нервов руки о горячую чашку кофе, подумав, что даже не замечает сколько всего этого напитка потребляет в день. И тут... Всплыла вдруг в разговоре та тема, из-за которой Джона явно и пригласили. Ну может не совсем вдруг, ей, конечно, предшествовала пауза. Особенная пауза. Такую делали исключительно только перед острыми темами, так как воздух накалялся от некоторой необъяснимой паники и благоговения перед чем-то действительно важным. — Джон. – голос Майкрофта отчего-то дрожал - Я уеду на пол-года. В Польшу. Очень важная поездка. – нервное движение руки в сторону верхней пуговицы и напряжённый выдох – Не навороти тут ничего пожалуйста за это время. Я не знаю когда вернусь в Лондон. Обиженно фыркнув (будто он ребёнок, чтобы его без присмотра оставить нельзя было), Джон стал изучать Майкрофта. Зачем? Тот конечно же скажет что по работе, но таким нервным быть лишь из-за работы нельзя. Без сомнений. Шерлок. От вида лёгкого одобрения его умственных потугов на лице Майкрофта, хотелось того прибить ближайшей офисной лампой. Но если он ехал к Шерлоку, значит терять такого важного бойца в битве с лампой было невыгодно нашему флангу, потому Холмс был удостоен пощады. Но вот зачем он ехал... Значит нужна помощь. А если?... А если всё куда хуже? Если Шерлок на самом деле всё это время не просто скрывался, а например воевал? О дааааа! Наверняка. Вновь раскрывал дела. В тайне. Ведь он без них жить не мог никогда! Получается... Если Шерлок жив, ему нужна помощь настолько, что Майкрофт едет ему помогать... О нет... Всё куда хуже чем он думал! Теперь и ему стало здесь невыносимо трудно дышать. Мрачный стакан воды, поданный не менее понурым Холмсом ставил точку в его умозаключениях. Видимо у него самого видок был тоже не радужный, раз ему добавили стакан воды и успокоительное к классической чашке чая. Точнее последнее время кофе, так как он засыпал даже в стоячем положении, не то что в сидячем, но это не важно. Важно же то, что Ватсон направил всю выдержку на успокоение, чтобы не влепить свой кулак в лицо Майкрофта, когда до него дошло, что тот всё это время знал. Знал что Шерлок жив. И не сказал. Видел как Джон убивается, знал что любая информация о Шерлоке может прекратить его самоуничтожающий процесс. И даже не намекнул. Хотя тут конечно Ватсон уверенным быть не мог, Холмсы могли намекать настолько тонко, что военный врач бы даже не заметил, но всё же... Почувствовав ненависть и желание Ватсона приложить его об стол лицом, Майкрофт благоразумно отошёл подальше и предложил закончить сегодняшнюю их встречу. Всё что требовалось он рассказал. Джон пошёл домой, весь как перекачанный розовый шарик с гелием, тронешь - взорвётся. За следующие пол года не произошло ничего. Он просто ждал. Пустота вокруг и в душе накрывала с головой. Но последние несколько дней... Что-то было не так. Почему-то очень донимали мысли, что от Майкрофта давно нет вестей. Первые четыре месяца своего отсутствия он присылал записки Миссис Хадсон, так как та раскопала каким-то магическим образом информацию о том, что Холмс не в Лондоне. Но месяца два от Майкрофта ничего не было слышно. Джон конечно надеялся на лучшее, но... Он даже звонил несколько раз. Недоступен. Сегодня вечером он зачем-то проверил пистолет. Заряжен. На предохранителе. С бешено стучащим сердцем и немного трясущимися руками переложил под кровать. Если вдруг что - легко дотянуться. Что-то было не так.

Пока ты далеко - сердце щимит

И скрипит, будто в доме заброшенном дверь.

И надежда настрой не подымет.

Без тебя я - напуганный зверь.

Давай закончим игру. Без потерь.