Death by sex

Дилюк — холодный и расчетливый наемный убийца. Он убивает чисто, без лишних движений. Стоит Дилюку лишь получить сообщение от Организации, как он тут же выполняет приказ — чётко, быстро, не оставляя после себя никаких следов. Его работу ставят пример новичкам, а люди с большим опытом время от времени ходят к нему за советом. Если бы среди киллеров их Организации выбирали работников месяца, Дилюк бы наверняка висел на доске почета все пять лет своей работы здесь. Однако коллеги знают лишь одну из его сторон: ту, которую он показывает им на работе. В целом, этого им всем вполне достаточно. До тех пор, пока Дилюк хорошо выполняет заказы высшего класса, он их устраивает. Дилюк убивает для Организации — Организация платит Дилюку деньги. Чем он занимается вне рабочего времени — это сугубо его личное дело. Именно поэтому никто из них даже не подозревает, как Дилюк преображается дома. Когда его парень, Аякс, это милое рыжее недоразумение, встречает Дилюка у двери по возвращении домой с очередной миссии, он неизменно целует Дилюка в губы и шепчет тихое «С возвращением», заставляя Дилюка искренне улыбаться и внутренне таять от домашней нежности, которую тот ему дарит. А после, дождавшись, пока Дилюк переоденется и поест, Аякс долго ластится к нему, как большой кот, в надежде урвать побольше внимания. Они всегда ужинают вместе и обсуждают прошедший день. Аякс знает, кем работает Дилюк: узнал случайно, на самом деле. Когда правда вскрылась, Дилюк думал, что тот бросит его — в конце концов, кому нужен убийца в доме? — но он не стал. Так что они, в целом, могут обсудить и работу. У Аякса во взгляде после раскрытия такого мощного секрета Дилюка тогда поселяется извечное любопытство, и он начинает задавать самые неожиданные вопросы. Они, конечно, хорошо сошлись на почве странностей, но Дилюк не то чтобы против. Дилюк всегда приходит домой, весь пропахнув смертью и кровью, но Аяксу так нравится даже больше. Он утыкается носом ему в шею и вдыхает всей грудью, пока Дилюк чувствует, как член Аякса дёргается в штанах. Дилюк не задаёт лишних вопросов и молча доводит Аякса до оргазма прямо в коридоре, пока тот теряется в наслаждении, продолжая дышать лишь им одним. Дилюк душит Аякса во время секса с завидной регулярностью. Пару раз едва не доходит до обморока, но им обоим произошедший инцидент настолько сильно нравится, что становится страшно. Тогда Дилюк здорово испугался и своей реакции, и возможности потерять Аякса таким глупым образом. А Аякс, оклемавшись, прошептал ему на ухо заветное «ещё», срывая все предохранители у Дилюка в голове. Тогда они трахались особенно страстно, и Аяксу после пришлось в срочном порядке покупать новую кровать: на этот раз более прочную. В целом, все не так уж и странно, не считая постоянных вопросов Аякса, застающих Дилюка врасплох даже спустя столько лет работы киллером. Они ведут себя как вполне обычная пара. Аякс даже познакомил Дилюка со своей семьёй, а Дилюк представил Аякса брату. Кэйа, конечно, у виска пальцем покрутил, когда узнал Аякса поближе и осознал, насколько они с Дилюком друг друга дополняют, но благословение свое дал. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы оно не вешалось. Они ходят в кино и рестораны, вечерами весело готовят ужин и даже при желании могут заняться самым обычным нежным сексом. Ну, подумаешь, бывают кое-какие странности — в целом-то картинка нормальная. И все идет своим чередом: дни сменяются ночами, за неделями следуют месяца. А потом одним вечером Аякс спрашивает: — Если ты садист, возбуждают ли тебя убийства? — его тон звучит обыденно, и Дилюк даже не удивляется вопросу. Он настолько привык к нападкам в стиле «А вы убиваете мечами?», «Ты сжигаешь своих жертв?» и всему в таком духе, что даже бровью не ведет. Но всерьёз задумывается, следует ли Аяксу знать правду. С одной стороны, Дилюк старается не врать Аяксу даже в таких вопросах. Он доверяет ему на все сто процентов и почти всегда отвечает искренне, когда тот проявляет любопытство, если это, конечно, не идет вразрез политике их Организации и его собственному контракту. К тому же, Аякс и сам довольно необычный молодой человек, любящий интересные эксперименты в постели. Дилюк, конечно, сомневается, что этот вопрос связан с их сексуальной жизнью — скорее всего, Аяксу просто любопытно. Но суть в том, что тот уважает пристрастия Дилюка, даже если, по мнению самого Дилюка, эти пристрастия могут выходить за рамки «нормы» и отличаться от желаний самого Аякса. Хотя, насколько он может судить, пока что особых различий в плане секса у них и не обнаруживалось. Они сошлись даже на почве контроля и подчинения, а это уже немало. В общем, Аякс бы его не осудил. С другой стороны, возможно, даже Аякс может быть не готов услышать всю правду. Да, они сошлись в своих предпочтениях в постели и регулярно практикуют БДСМ друг с другом, но одно дело душить Аякса во время секса вдвоём — и совсем другое обсуждать эротические желания Дилюка за пределами работы. К тому же… Там все довольно сложно. И Дилюк пока не особо готов делиться подобной информацией о «нелегальной» части своей жизни. — Я… Не уверен, что готов обсуждать такие вещи с тобой, — осторожно отвечает он, отпивая чай из кружки. Тот уже немного остыл: видимо, Дилюк сам не заметил, как ушел в мысли слишком далеко, и время в реальном мире пролетело как-то незаметно. Аякс кивает понимающе. Он знает: Дилюк рассказывает далеко не все о своей работе и том, что с ней связано, но, тем не менее, поддерживает его. Дилюк вообще о многих своих мыслях и действиях старается молчать. Ему думается, что даже Аякс не сможет его понять. Аякс же чаще всего не просто понимает, но еще и принимает. Дилюк слишком много загоняется — вот и все. По крайней мере, Аяксу так кажется. — Раз ты так реагируешь, ответ, очевидно, «да», — усмехается он, и Дилюк к своему стыду начинает краснеть. — О боже, Дилюк, ты буквально убиваешь людей, а теперь смущаешься, когда тебя уличили в том, что у тебя встает во время убийств? — Аякс определено дразнит его, и Дилюк рдеет пуще прежнего, ощущая, как сердце в груди начинает биться сильнее. Лишь один человек способен довести его до подобного уровня смущения — и это Аякс. — Не только встаёт, — отвечает он на грани слышимости, ощущая липкий стыд, обхватывающий его со всех сторон. Ну, не может Дилюк говорить о таких вещах спокойно. Это слишком аморально даже для него. Вряд ли Аякс отнесся бы к подобному с тем же спокойствием, с которым он принимал все предыдущие его откровения. — В смысле? — Аякс продолжает веселиться, однако, увидев, что Дилюк остаётся полным серьёзного смущения, замирает. Улыбка моментально слетает с его лица, а между бровями залегает морщинка, когда Дилюк не отвечает с первого раза. — Люк, что ты имел в виду под «не только встает»? — взгляд Аякса становится осторожно-любопытным, и он быстро облизывает губы. Внутри у Дилюка что-то сладко сжимается, когда он видит небольшую искру заинтересованности на дне васильковых глаз. И как Аякс может соблазнять его одними лишь эмоциями? — Я… Кхм, — Дилюк правда не знает, как признаться в чем-то настолько ненормальном, но по глазам Аякса видит: тот и так уже все понял и определенно не собирается отставать от него так просто. Не в этот раз. — Только не говори мне… — Да. — Что ты… — Аякс. — Трахаешь трупы после убийств?! — все-таки заканчивает предложение он, и Дилюк громко вздыхает, ощущая новую волну смущения. — Совсем не обязательно было говорить о таком вслух, — он издает звук, находящийся между обреченным стоном и нечленораздельной руганью, и со вздохом облокачивается на спинку стула, кидая на Аякса нервный взгляд. — О боже мой! — кажется, эта новость настолько поражает Аякса, что он вскакивает со своего места, едва не опрокинув кружку с остывающим чаем, и начинает расхаживать из стороны в сторону, словно пытаясь успокоиться. — Я пойму, если ты захочешь расстаться, — вымученно выдыхает Дилюк, чувствуя, как сердце предательски сжимается. Последнее, чего бы ему хотелось — это прекращать отношения с Аяксом. Но если тот этого пожелает, он готов его отпустить. Ради его блага. — Что? Нет! — Аякс останавливается посреди кухни, выглядя при этом донельзя возмущенным. Дилюк едва удерживается от смешка: неужели Аякс готов принять его сексуальные предпочтения даже в такой степени? — Мне просто интересно, — он выдерживает паузу, словно подбирая слова, а после расплывается в своей коронной лисьей ухмылке, от которой все внутри Дилюка всегда переворачивается вверх дном. — Ты настолько верный, что решил трахать только мёртвых людей на стороне, или просто ебнутый? — что ж, не следовало ожидать от него более адекватной реакции. — Аякс, — громко вздыхает Дилюк, осуждающе качая головой. Иногда ему кажется, что Аякс даже страннее, чем он сам. А таким может похвастаться не каждый. И почему он вообще осуждает Аякса за то, что тот не осуждает его? Столь абсурдная ситуация заставляет Дилюка усомниться в здравости собственного рассудка. — Понял. Значит ебнутый, — усмехается Аякс. По его глазам Дилюк видит: это еще не конец расспросов, — и оказывается прав. — Ты прям после смерти их трахаешь? — для человека, который только что узнал, что его партнер занимается сексом с мертвецами, у Аякса слишком горят глаза. Он вновь подсаживается к Дилюку за стол и заглядывает ему в лицо со смешением восторга и пытливости. Порой Дилюк и правда его не понимает. — Чаще я начинаю в процессе убийства и… — он осекается и вглядывается в васильковые глаза внимательнее. Ну, неужели тот действительно воспринял эту новость так просто? Ладно, бог с ней с некрофилией — Дилюк, по сути, признался ему в измене. Пусть и с уже мертвыми людьми, но все же. — Аякс, ты точно не злишься? Я только что сказал, что сплю со своими жертвами на стороне. — Я даже не могу сказать, что убью их, чтобы отомстить, потому что ты уже сделал это за меня. Так что злиться смысла нет, — Аякс безразлично пожимает плечами, и Дилюк действительно не знает, восхищаться ему или бояться. Поэтому просто решает вздохнуть в очередной раз и потереть пальцами переносицу. — Аякс, — осторожно начинает Дилюк, отслеживая каждую реакцию на лице напротив. Он чувствует, что ему сейчас жизненно необходимо объясниться перед Аяксом: хотя бы для самого себя, — и потому вскоре продолжает говорить: — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я делаю это ради твоей безопасности. После особенно хорошего убийства я… — Дилюк делает паузу, старательно пытаясь подобрать слова тому состоянию, в которое он время от времени входит во время миссий. — Не контролирую себя. Во мне просыпается эта непонятная животная сторона, из-за которой я начинаю совершать ошибки и совершенно не понимаю, что творю, пока не вымещу накопившиеся эмоции на ком-то. Я давно ввел за правило отрываться только на жертвах, и теперь оно стало чем-то рефлекторным. А иногда сексом проще отвлечь жертву, чтобы убить ее во время процесса, — пока Дилюк рассказывает Аяксу о причине собственных действий, стараясь донести до него суть самыми простыми словами, тот словно выпадает из диалога: его взгляд становится задумчиво-пустым, каким тот обычно бывает во время каких-то глубоких размышлений, а глаза смотрят в одну точку, делая Аякса похожим на мертвеца. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Дилюк, аккуратно беря его за руку. Тот, словно очнувшись от транса, снова смотрит на него осмысленно и улыбается уголком губ. — Да. Задумался кое о чем, — судя по тону, думал он явно о чем-то конкретном, и Дилюк даже подозревает, о чем именно, но все равно решает уточнить. — О чем? — Каково было бы переспать с тобой сразу после убийства, — и у Дилюка что-то от его слов внутри дергается возбужденно, тянется из самых мрачных глубин сознания с четким и громким «Хочу». Само собой, он старается не поддаваться этой своей стороне — лишь руку Аякса сжимает чуть сильнее, чувствуя небольшое возбуждение. Ему нужно держать свои эмоции и желания в узде, иначе это может плохо закончиться. — Я только что сказал, что не контролирую себя после некоторых убийств, и ты тут же хочешь переспать со мной сразу после убийства? — Дилюк смотрит на Аякса как можно более скептично, стараясь донести до него, что идея, на самом деле, так себе. Слишком рискованно, слишком опасно. Дилюк бы не стал доверять себе в подобном состоянии. Но Аякс, кажется, довериться способен. Потому что желания в его глазах меньше не становится. И Дилюк просто сдается. — Да, — кивает Аякс уверенно. Дилюк вздыхает уже в который раз за вечер. Ну, что за человек? — И почему я не удивлён? — не сказать, что сам Дилюк против подобного опыта. Да, опасно. Но ведь зато как будет приятно выебать Аякса прямо возле трупа — как сексуально он будет задыхаться от бесконтрольных толчков, как яростно Дилюк будет брать его раз за разом, пока внутренняя буря не сойдет на нет. — Потому что это я, — Аякс хмыкает и ненавязчиво кладет ладонь Дилюку на бедро. Тот шумно сглатывает, чувствуя, как возбужденное напряжение внутри растет. — Так что, не хочешь попробовать? — предложение действительно звучит соблазнительно, и Дилюк рад бы воплотить его в жизнь. Вот только как это сделать, при этом не навредив ни Аяксу, ни своей работе? — Как ты себе это представляешь? Вести тебя на миссию не рационально, — он старательно игнорирует руку, которая крадучись ползет по направлению паха с одним четким, не очень приличным намерением. Дилюк дышит ровнее и глаза на мгновение прикрывает, собираясь с мыслями. Ухмылка Аякса становится шире. — Ты можешь привести жертву сюда. Я подготовлю комнату. Оберну пленкой мебель и пол. И мы хорошенько повеселимся, — он поддевает собачку ширинки Дилюка и тянет вниз, однако Дилюк все еще пытается вести их разговор в более серьезном русле, а потому спрашивает: — Ты серьёзно хочешь сделать это? — А ты нет? — Аякс поднимает на него свой взгляд, и Дилюк чувствует, как пожар внизу живота разгорается сильнее. У Аякса зрачки расширены так, что радужки не видно почти, дыхание уже явно сбито от предвкушения, а нижняя губа прикушена от желания. Дилюк больше не может сопротивляться. Только не ему. — Блять, Аякс. Иди сюда, — он притягивает Аякса для поцелуя первым и грубо сцеловывает с его губ эту наглую улыбку, через мгновения заставляя того захлебываться в стонах. Ночь проходит незабываемо — это так. И на утро они, обсудив все на чистую голову, все же решаются на эту авантюру.

***

На исполнение их необычной задумки уходит около недели: планирование, отслеживание и приведение в исполнение. Дилюк выбирает в качестве жертвы мелкий заказ. Под прицелом оказывается какой-то паренек по имени Венти, работающий в баре на окраине. Судя по всему, он насолил какому-то особо богатому чуваку — Дилюк не вдавался в подробности, — и вот теперь он, элитный убийца, под удивленные взгляды коллег, берется за это дело ранга D для того, чтобы удовлетворить интерес своего парня. Все, что Дилюку сейчас нужно сделать — затащить Венти к себе домой. В общем и целом, существует два способа это сделать: насильственный и ненасильственный. И поскольку ему нужно, чтобы Венти остался в целости и сохранности до самого финала их плана, придётся использовать второй. В чем же заключается этот способ? В сексе, конечно же. На то, чтобы заинтересовать скучающего за стойкой бармена, у Дилюка не уходит много сил. Сегодня днем числится среда, а значит, даже в вечернее время клиентов не слишком много — середина рабочей недели все-таки. И Дилюк, специально подгадавший именно подобный вечер, тут же заводит светский разговор о погоде. Само собой, в ход идут все его чары — распущенные волосы, спадающие на плечи красивым, ярким водопадом, немного блядский вырез на кофте, которую ему предложил надеть Аякс: они из-за этой кофты, в общем-то, и познакомились, — и чуть больше обычного обтягивающие кожаные штаны. Если бы Кэйа его увидел, то наверняка бы пошутил, что Дилюк теперь одевается в тех же магазинах, что и он сам. И, в целом, был бы прав. «Это все ради миссии», — успокаивает себя он, расплываясь в очаровательной улыбке, когда Венти в очередной раз отпускает шутку ниже пояса. Дилюк не дурак — он видит, что заинтересовать Венти у него получилось, а потому довольно быстро переходит к следующему этапу сближения. — Во сколько ты заканчиваешь сегодня смену? — Дилюк отпивает немного коктейля из трубочки — как бы там ни было, он все еще на работе, а значит, напиваться ему не стоит. — Через час. А что? — Венти и сам не дурак — видит заинтересованность Дилюка. И, если быть откровенным, ему даже не приходится притворяться: Венти действительно хорош собой. Смазливый, с двумя аккуратными косичками, низенький и аккуратный — у Дилюка когда-то был похожий типаж. А потом появился Аякс, разбивший этот его «идеал» в пух и прах. — Не хочешь поехать ко мне? Ты говорил, что заинтересован в работах Фромма. У меня наверняка найдется парочка других книг, способных тебя увлечь, — Дилюк не врет. Когда он только начал заниматься убийствами на заказ, для лучших показателей ему пришлось углубиться в психологию человека, паттерны поведения и прочие моменты, которые позволили бы выполнять заказы качественнее. Венти, на удачу Дилюка, учится на психолога и, соответственно, в этой науке оказывается более чем заинтересован. — И что, только ради книжек? — Венти расплывается в довольной улыбке. Клюнул. — Даже чая не предложишь? — он наклоняется чуть ближе и ведет плечом, соблазнительно оголяя ключицу. Взгляд Дилюка падает ниже, и он громко выдыхает, прикрывая глаза. Его пальцы бы смотрелись невероятно хорошо вокруг этой тонкой, нежной шеи. — Только если ты хорошо меня попросишь, — Дилюк приближается губами к уху Венти, четко слыша, как тот затаивает дыхание и неосознанно подается ближе всем телом, — дорогуша. — Я постараюсь, — голос у Венти тихий, дрожащий от нахлынувшего возбуждения, и Дилюк ухмыляется: теперь тот не соскочит с крючка. — Ты уверен, что закончишь только через час? — Дилюк понижает голос еще немного и проводит носом за ухом, оставляя в районе шеи Венти слабый, почти невесомый поцелуй и наблюдая за тем, как по светлой коже расходятся мурашки. Очаровательно. — М-м, менеджер должна мне выходной с прошлой недели. Возможно, я уговорю ее отпустить меня раньше, — Венти, прикрыв глаза, очевидно теряется от близости с Дилюком и едва не стекает к нему в руки. Однако тот, решая не давать Венти все и сразу, с улыбкой отстраняется, заслуживая разочарованный взгляд из-под ресниц и тихий, осуждающий вздох. — Я буду на улице. Не заставляй меня ждать, — с этими словами Дилюк оставляет на стойке оплату вместе с чаевыми и, забрав куртку со спинки стула, разворачивается, чтобы выйти. Веселье только начинается.

***

Когда они доходят до входной двери квартиры Дилюка, у Венти явно заканчивается терпение, и потому он, не дав Дилюку достать ключи, притягивает того за шиворот и влажно целует, предусмотрительно раскрыв рот. И Дилюк, не собираясь противиться наслаждению близости и сексуальности Венти, опускает руку ниже и, сжав ягодицу, одновременно с этим ловит сбивчивый стон Венти губами. Такой податливый, разгоряченный, страстный — Дилюк с удовольствием упивается вздохами Венти, ощущает, как возбуждение напротив нарастает, и сам углубляет поцелуй, позволяя темпу нарастать. Когда Венти, обняв Дилюка за шею, начинает ощутимо потираться своим стояком о его бедро, Дилюк тихо мычит в поцелуй и, прикусив его нижнюю губу, с выдохом отстраняется, прислонившись лбом ко лбу Венти. — Нужно зайти внутрь, чтобы соседи не пожаловались, — на самом деле, Дилюк просто боится, что свидетели опознают Венти после его смерти, и потому прижимает того к стене, попутно пытаясь открыть входную дверь ключом, который все же достается из кармана с горем пополам. Венти же времени зря не теряет и трется о Дилюка всем телом, стремясь заполучить как можно больше его внимания. «Жаль этого парнишку. В другое время я бы даже пригласил его на ужин», — думает Дилюк, пока Венти мечется между ним и стенкой, сгорая от нетерпения. — Дилюк, быстрее, пожалуйста, — скулит он, цепляясь за воротник кожанки Дилюка изо всех сил, когда тот размашисто толкается своими бедрами навстречу к нему. — Уже скоро, детка, — шепчет Дилюк в ответ, ощущая, как от возбуждения дрожат руки. Однако он всеми силами старается сдерживать себя и не навредить Венти раньше времени — до нужной комнаты идти совсем недолго. Все, что ему нужно сделать — завести туда Венти и закончить начатое. А потом заняться самым умопомрачительным в жизни сексом с Аяксом. У Дилюка от мысли о том, что Аякс наверняка уже спрятался в спальне и с нетерпением ждет их с Венти, все внутри сводит от возбуждения. Интересно, как сильно возбудится Аякс, когда он выебет перед ним другого? Когда замок, наконец, поддается и дверь открывается, Дилюк уже выходит на новую грань возбуждения. Недолго думая, он подхватывает Венти под бедра и, зайдя внутрь, вновь увлекает его в поцелуй. Тот отвечает охотно, вплетаясь в волосы Дилюка пальцами. Он не знает, нарочно тот это делает или нет, но от своеобразного массажа в районе головы у Дилюка пожар внутри разгорается сильнее, и он с громким рыком прокусывает губу Венти до крови, заставляя того ойкнуть. От привкуса крови во рту по телу Дилюка волной проходится наслаждение. Еще. Ему нужно еще. — М-м, аккуратнее, зверь, — шутливо шепчет он, срываясь на стон, когда Дилюк опускается к его шее, начиная оставлять на коже поцелуи-укусы. Любопытно, как будет ощущаться его мертвое тело на вкус? — Ничего не могу обещать, — сбивчиво отвечает Дилюк, все же донося Венти до гостиной, уже готовой к следующему этапу их плана. — Любишь пожестче? — ухмыляется Венти, когда его прижимают к дивану, полностью покрытому пленкой. — И у тебя что, ремонт? — он шутливо приподнимает бровь. Дилюк улыбается в ответ. — Ага. Строю красную комнату, — он тянется к футболке Венти и снимает ее, после чего быстро разделывается с джинсами. Стоит у Венти сильно, но он, не стесняясь, раздвигает ноги в приглашающем жесте. Дилюка подобный жест подкупает, заставляя взгляд удовлетворенно пройтись по будущему, пока еще чистому «холсту» светлой кожи для будущих «красок». — Так ты у нас, оказывается, мистер Грей? — он шутливо ведет бровью, наблюдая за тем, как Дилюк раздевается вслед за ним. Когда взгляд бирюзовых глаз останавливается на развитой мускулатуре тела Дилюка, член Венти заметно дергается, а сам он прикусывает нижнюю губу, следом шипя от дискомфорта — та все еще болит после укуса. Дилюку подобная реакция льстит, и потому он немедля тянется к ремню. Уже скоро Венти будет заполнен им. Уже скоро его ум затуманится не только от возбуждения. — А ты что, Анастейша? — ухмыляется Дилюк, избавляясь от остатков одежды и наклоняясь к телу Венти, оставляя на его коже поцелуй за поцелуем, от чего тот вскидывается, подается ближе и начинает метаться под ним, всем своим телом моля о большем. — Нет, но, ах-х, могу стать ей для тебя, — сбивчиво шепчет он, тихо простанывая, когда Дилюк начинает выцеловывать внутреннюю сторону его бедер. — Дилюк, бога ради, не дразни, — всхлипывает он. — Я растянут и приму тебя хоть сейчас, только, пожалуйста, не медли, — подобная реакция немного удивляет Дилюка. Если Венти готовился, то для кого? Быть может, заигрывать с клиентами в баре — для него обычное дело? Что ж, это сыграет ему на руку. — Такой нетерпеливый, посмотрите на него, — хмыкает Дилюк, накрывая член Венти рукой и начиная медленно водить по всей длине. Тот в спине выгибается и стонет громко. — Не дразни, Дилюк, — повторяет Венти, смотря на Дилюка томно, соблазняюще. — Просто трахни меня, — всхлипывает он, подаваясь ближе. — Пожалуйста, — он хватается за его плечи и тянется за поцелуем, однако Дилюк с серьезным видом останавливает его и качает головой. — Ну, что опять? — Ты правда не против побыть Анастейшей для меня? — ухмыляется Дилюк, потянувшись за презервативами. Венти закатывает глаза. — Только если это не имя твоей бывшей, — он цыкает языком, наблюдая за тем, как Дилюк раскатывает презерватив по члену. — Ты трахнешь меня уже, или мы продолжим флиртова-а-ах, — Венти не успевает договорить фразу — Дилюк быстро подтягивает его к себе за бедра и, приподняв его для удобства, начинает входить. Венти и правда оказывается растянут — сразу чувствуется, что недавно занимался сексом с кем-то еще. Но Дилюка это не коробит — он с тихим стоном продолжает входить в него, наблюдая за тем, как Венти, раскрасневшись, прикрывает глаза и поджимает губы, словно пытаясь сдержать звуки, рвущиеся наружу. — Не медли, ну, — хрипит он, начиная ерзать, когда Дилюк останавливается. Что ж, он сам напросился. — С твоего позволения, — и начинает двигаться. Дилюк знает — Венти очень красив, сексуален и, в целом, привлекателен, однако не может найти в себе силы посмотреть ему в глаза. Сейчас в них наверняка читается лишь похоть и страсть, желания, присущие жизни — Дилюк же хочет увидеть в них иное: страх, панику, пустоту. Пора заканчивать этот цирк. Когда Дилюк пальцами обхватывает шею Венти и переводит на него взгляд, не переставая набирать темп, тот лишь показательно облизывается и сам чуть откидывается назад, открывая больший доступ к горлу. Ухмылка Дилюка становится шире — Венти еще не знает, на что подписался, с кем согласился заняться сексом. Вот только думать о том, что там думает Венти, долго у него не получается — все мысли концентрируются на том, как хорошо ему будет, когда Венти начнет задыхаться под ним, как будет сопротивляться, как закатятся его глаза, каким после безвольным станет его тело. Дилюк сломает Венти своими собственными руками. Он завладеет его телом и жизнью. Улыбка на губах становится непозволительно широкой, и Дилюк ощущает, как возбуждается лишь сильнее. Хватка на горле усиляется, и Венти, ощутив большее давление, будто бы отражает его ухмылку — ему наверняка очень нравятся игры с асфиксией. Прямо как Аяксу. Мысли о любимом заставляют Дилюка распалиться лишь больше, и он продолжает набирать темп, сжимая пальцы все сильнее. И в какой-то момент Венти, поняв, что давление не уменьшается, хватается за руки Дилюка своими тонкими пальцами, стараясь безуспешно отодвинуть их. — Ди-люк, хва-тит, — он хрипит еле слышно, продолжая бороться за свою жизнь. Дилюк видит на его глазах слезы боли и отчаяния, но не останавливается ни на миг. Он даже практически не слышит просьбу Венти — в ушах словно собирается вата, а в голове крутится лишь навязчиво крутится: «Убей — он в твоих руках, ты сильнее него. Убей его», — и бедра двигаются быстрее, стремясь завладеть каждой клеточкой Венти изнутри. Дилюк чувствует: разрядка уже близко. Ему нужно еще немного, еще чуть-чуть. — Ди-люк, — продолжает хрипеть Венти, глаза которого начинают постепенно закатываться. Он пытается царапать его руки, брыкаться, выползти из-под сильного тела, но Дилюк держит крепко, продолжая брать его изо всех сил. Когда Венти смотрит куда-то в бок и тянет почти безжизненную руку в сторону с тихим «Помоги» на губах, Дилюк даже не понимает, что в комнате находится кто-то еще. Он продолжает бессмысленно вколачиваться в тело, уже не сопротивляющееся его давлению, и наблюдает за тем, как Венти сначала теряет сознание, а затем и вовсе перестает подавать признаки жизни. Волна удовлетворенного удовольствия расползается по телу, и Дилюк, не сбавляя темпа, уже хочет кончить, когда неожиданно чувствует чью-то руку на плече. — Люк, — тихий знакомый голос заставляет Дилюка замереть и повернуть голову в направлении, откуда тот идет. Он не может понять, кто перед ним, но видит отдельными бликами: веснушки, пустой васильковый взгляд, рыжие кудри, — и замирает, ожидая дальнейших слов. Когда парень садится возле дивана, Дилюк видит на его губах улыбку. Сердце в груди пропускает удар. «Почему он улыбается? Разве люди улыбаются в такие моменты? Что происходит?» — его взгляд метается от веснушек к васильковым глазам и все же останавливается на губах. Парень выглядит спокойным, даже довольным. Но Дилюк не может спросить почему. Прямо сейчас ему хочется лишь одного — накинуться за этого парня, завладеть им здесь и сейчас. Сжать пальцы на его шее тоже. Дилюк не успевает потянуться к нему первым, когда парень сам увлекает его в поцелуй, тихо простанывая от пальцев, теперь сжимающих его горло. Голос парня увлекает, и вот Дилюк уже выходит из бездыханного тела, все еще лежащего на диване, полностью отдаваясь во власть васильковых глаз и тихих, податливых стонов. Он моментально тянет того на себя, не отпуская горло ни на миг, и пробегается свободной рукой по обнаженному телу. Парень тоже возбужден, дышит загнанно, льнет к телу Дилюка так нежно и страстно одновременно, что тот не может перестать гладить его везде, где только может дотянуться. — Люк, — всхлипывает он, потираясь носом о щеку Дилюка. — Люк, ты так сексуально его душил. Я никогда не видел тебя таким… таким… возбуждающим. Люк, трахни меня, я тебя умоляю, — и Дилюк, прямо сейчас желая того же, вновь накрывает губы напротив. Они целуются так, словно сражаются не на жизнь, а на смерть — кусаются что есть мочи, и парень стонет громче, когда Дилюк сжимает пальцы на шее сильнее. — Еще, — хрипит парень, и Дилюк вдруг на мгновение вспоминает его имя — Аякс — и моментально меняет их положение, придавливая того к дивану. Труп рядом им совершенно не мешает — Дилюк вспоминает о нем, лишь когда случайно касается остывающей ноги. Взгляд быстро переносится на Венти: высохшие на щеках слезы, следы от пальцев на шее, капли спермы на животе, и удовольствие вновь охватывает его тело. Это сделал он. Он собственными руками раскрасил этот холст. — Смотри только на меня, Дилюк, — из мыслей его вырывает хриплый голос Аякса. Переведя взгляд на него, Дилюк тихо стонет — в глазах у Аякса пылает решимость вперемешку со страстью, и Дилюка снова как магнитом притягивает к его губам. А после все смазывается в тумане. Руки на сильных бедрах, ноги, обнимающие на талию, резкие толчки, разгоряченность тела изнутри, чужие всхлипы, собственные стоны, укусы, пальцы, не отпускающие шею Аякса ни на миг. Дилюк чувствует оглушение, словно попал в область действия светошумовой гранаты, и совершенно не помнит, как достиг оргазма, однако четко вспоминает, что Аякс получил наслаждение практически сразу вслед за ним, после чего его разум накрывает непроницаемая темнота. Дилюк приходит в себя постепенно — сначала чувствительность возвращается к конечностям, затем он слышит копошение возле своего уха, следом ощущает жар одеяла и тела, прижимающегося к нему где-то сбоку. Открыв глаза, он хмурится непонимающе, стараясь понять, где находится, и поворачивает голову в сторону, обнаруживая там Аякса, мирно сопящего у него на плече. Воспоминания приходят не сразу, возвращаясь обрывками, лишь когда Дилюк цепляется взглядом за отметины от укусов и следы удушения на теле. Он замирает, забывая, как дышать. Он сделал Аяксу больно? Тот разочаровался? Теперь он его ненавидит? — Ты слишком громко думаешь, — бормочет Аякс, сонно хмурясь и лениво приоткрывая один глаз. Словно пытаясь отогнать все дурные мысли Дилюка подальше, он утыкается носом в его шею и нежно целует его туда. — Я в порядке, успокойся. Единственной проблемой было дотащить тебя до кровати. Я и не знал, что ты такой тяжеленный, — зевает Аякс, по-прежнему выглядя наполовину спящим. У Дилюка от милой, но довольно привычной взгляду картине в груди теплеет. Аякс действительно выглядит как обычно, по-домашнему. А значит, переживать не о чем. — Прости, — вздыхает Дилюк, вплетаясь пальцами в рыжие волосы и начиная массировать кожу его головы. Аякс в ответ расплывается в блаженной улыбке и прижимается к Дилюку покрепче. — Если такова плата за самый лучший секс в моей жизни, то я даже не против снова начать ходить в качалку, — мурлычит он, потираясь носом о кожу. Дилюк в ответ ухмыляется — Аякс в своем репертуаре. — Тебе правда понравилось? — уточняет он просто на случай, если они неправильно поняли друг друга. Ну, мало ли что. — Вещи, которые не нравятся, не называют лучшими в жизни, не думаешь? — фыркает Аякс. Что ж, его правда. — Это было восхитительно, Дилюк, — вздохнув, он немного приподнимается и целует того уже в подбородок, вызывая у Дилюка улыбку. Аякс и правда ведет себя как большой кот. — Я бы повторил, — по-лисьи ухмыляется он. — Я что-нибудь придумаю, — вздыхает Дилюк, ощущая, как облегчение проходится по его телу. Все-таки они в порядке. Аякс в порядке. — А пока мы еще не убрали труп милого мальчика из соседней комнаты, я предлагаю поспать. Все эти вопросы, как и уборка, вполне могут подождать до завтра, — Аякс наигранно зевает и тыкает Дилюка пальцем в нос, заставляя его тихо посмеяться. — Ты прав. Добрых снов, — он оставляет нежный поцелуй на рыжей макушке и прикрывает глаза. Работа может подождать до завтра, а пока что он хочет провести побольше времени со своим любимым человеком. И, быть может, завтра они придумают очередную опасную, но чертовски интересную идею о том, как можно разнообразить их личную жизнь.