Интерес.

      Влад интересовался Володей.       Не как другом, не как приятелем или коллегой и тем более не как возлюбленным. Влад интересовался Володей как вещью, которую можно пощупать и узнать ее реакцию на это, как интерактивной игрушкой, которую можно кидать в стену, а она скажет в ответ заранее запрограммированную создателем фразу, что-то вроде: «Эй! Мне больно. Не делай так!». С самого начала Влад не рассчитывал на дружбу или сотрудничество, даже мысли такой не было. Нет, Володя совсем не привлекал его. Калюка больше видел в нем объект интереса. Вот так просто. Изучить, поэкспериментировать и забыть.       Интерес этот возник с самого первого знакомства парней. Калюка, что самое интересное, никогда не сомневался насчет моральной составляющей этого увлечения. Правильно это или нет, парня не волновало совсем. Для него было в приоритете позабавить себя новой зверушкой и получить свежие эмоции от этой увлекательной игры. Влад не первый раз делал такие изощрённые трюки с людьми, он считал нормой вот так по-скотски поступать. Ну, а что? Он может, имеет право. Никто не упрекает и не запрещает, никто не ограничивает, и никто не сможет остановить его.       Казалось, Влад давно достиг того, чего боялся на протяжении всего детства: потерял к жизни вкус. Не приносили эмоций ни алкоголь, ни стримы, ни клубничка – ничего. Дни стали совсем бесцветными. Все было отлично: стабильные деньги, ежедневные пьянки, надежные друзья. Все было под контролем. Живи и радуйся сколько хочешь! Ты в Раю! Но не было той самой искры, не было азарта, не было горячки, не было интереса, а значит не было и смысла жить. Ну, как жить, вернее, продолжать существование. Калюка больше не чувствовал себя заядлым игроком в казино, где его ставка – жизнь. Парень потерял былой пыл и вечно широкие, задорные, возбужденные глаза. В самый нужный момент, когда Влад уже был готов смириться с этим образом жизни: встал, выпил, лег спать - появляется он. Какая удача. Стоит отметить, что Калюка родился в сорочке: постоянно в передрягах оставался нетронутым, выходил сухим из воды. На девочек тоже везло, да и природа размерами и фигурой не обделила. Может, когда был малой, жил не в роскоши, но всегда знал, где достать импортные ништяки да одежду красивенькую или мобилу новую. В общем его изощрённая, наперед продуманная изворотливость очень помогла ему в жизни, да и госпожа Удача изволила обратить свое внимание, направить свой взгляд на еще маленького Владика, невольно сопутствуя мальчишке на протяжении всего его пути.       Вова же, наоборот, притягивал все беды мира; то телефон потеряет, то нарвется на компанию неприятную, то под ливень попадет, а дожди в Питере безжалостные. Чуть ли не каждый раз Приколов в квартиру возвращался насквозь мокрый, грязный и избитый, а дома воду отключили, да и пластыри с перекисью закончились неделю назад. Вот и сейчас Володе крупно не повезло: он встретил Влада.       Калюка сразу подметил для себя в подростке его пухлое телосложение, интересный изгиб губ и уж слишком очевидную, заметную для парня, нервную усмешку при любой шутке, касающейся Приколова лично. С течением времени, через огромное старание, Калюка узнал про ситуацию в семье Володи. Конечно, посочувствовал, поддержал, но лишь заинтересовался личностью Вовы еще больше. Хотелось узнать про него все, перевернуть все карты, заглянуть прямо внутрь, в самую душу, распотрошить грудную клетку Володи и выведать все интересующие Влада секреты. Ах, запретный плод так сладок. Приколов стал чем-то вроде хобби для Калюки. Он увлекался им, изучал, исследовал его, ставил опыты, словно над лабораторной мышкой или скорее крысой, самой слабой, самой беззащитной из всех и неспособной на отпор. Калюка будто бы случайно задевал тему родителей Вовы, тему избыточного веса, всячески подшучивая, отпуская колкости, а затем смотрел на реакцию. Со временем он отметил, что по мере сближения парней эта реакция становилась все грустнее и грустнее. Нашел слабые места. Молодец, Владик, ты очень старательный.       Вскоре такой холодный и недостижимый Вова сам начал снимать со своего хрупкого, ранимого сердца тяжелые цепи. Почувствовав, что Влад делает успехи, тот лишь укрепил связи с Володей: начал проводить с ним чуть ли не каждый день, совсем позабыв о друзьях и ранее знакомых людях. Теперь Калюка полностью нацелен на ничего не подозревающего подростка. Теперь он его жертва, его добыча. Влад чувствовал себя голодным тигром, который притаился ранним утром в густых кустах и ждал свою антилопу с водопоя весь день. Теперь он его ни за что не упустит, пока не узнает все тайны. Володя хоть и стал намного уязвимее, но полностью раскалывать свою грецкую скорлупку отказался. Осторожный, сука, даже с, казалось бы, самым близким другом. Влад долго ломал голову, тщательно продумывая каждый свой следующий шаг. Парни словно играли в шахматы, партию которых ни один не мог себе позволить проиграть. Один читает мысли, другой видит будущее. Как иронично.       Через время Володя начал забирать невидимый клинок, которым Влад ежедневно наносил ему рваные раны. Вова начал сам себя резать, сам исполосовал все руки, да еще и приговаривал: «Давай, Владик, сделай мне больно. Режь меня, я - весь твой.» Калюку безумно это выводило из себя, до скрипа зубов его злил Володя. Приколов стал невосприимчивым ни к каким оскорблениям, шуткам про его больные темы. Но ведь ранее оставленные увечья, гематомы и ссадины оставались свежими. Да в чем дело?! Что Влад сделал не так? Где он оступился? Опять нужно пялить в полоток весь вечер и ночами думать, что делать с этим ебаным уродом. Это ведь роль Влада. Это он должен наносить порезы, не Володя. На любые подколы, даже самые жестокие и самые обидные Приколов расплывался в кривой улыбке и протяженно молчал, выжигая холодным, пустым взглядом живые, переполненные тлеющим азартом глаза Влада. Будто он стал невосприимчивым. Снова. Тут и задумался Влад. Что ему делать теперь? Володя сделал свой шаг, применил заклинание защиты, укрепил броню и был готов к очередному поединку.       Калюка начал спаивать Володю. Под действием «развлекательных» напитков подросток становился до безумия откровенным и выудить из него нужную информацию стало чересчур просто. Просто нужно было уединиться в комнате, создать иллюзию атмосферы комфорта и некой интимности, разбавить напряжение парой локальных шуток, настроить парня на нужный лад ну и несколько бутылок крепкого. Вот и все. При таких обстоятельствах и ломался Каша. Ломался тот самый образ неприступной крепости, охраняемой сотней стражников по всему периметру. Ломалась воля держать все свои проблемы и трудности при себе. Каша растаял, открыл сердце, выкинул пистолет и снял бронежилет. Внимание Вовы заметно притупилось и, тот начал выкладывать все подробности своей жизни, а Влад, в свою очередь, как внимательный журналист внимал каждое слово и иногда делал короткие записи в телефоне, потому что объем получаемой информации чаще всего зашкаливал допустимые пределы. Неужели Володя настолько доверяет Калюке? От этого факта становится жалко наивного парнишку, которому всего-то надо было более надежного друга, готового выслушать его душевные переживания и просто по-людски понять всё того же мальчика, застрявшего на одном месте, в своем детстве. Незакрытые гештальты повисли крепкой петлей на шее Приколова и напоминали о себе при каждом удобном случае, придушивая, царапая нежную, чувствительную кожу.       Не то чтобы Вова не догадывался об абсолютно безнравственных и грязных намерениях Калюки, но все равно Приколов сообразил, что к чему, слишком поздно, когда уже угодил в самую топь обмана и лицемерия. Поначалу это казалось зеркально чистым райским озерцом, но стремительно то же самое место стало зарастать камышом и покрываться тиной, превращаясь в мерзкое беспросветное болото. Как бы ни старался Вовонька, как бы ни сбегал от тревожных, навязчивых мыслей, голодный, жаждущий азарта взгляд Влада каждую их встречу невозможно было игнорировать. Все было очевидно: Калюка просто неумело жонглирует его чувствами, делает то, что велят его прогнившая душа и чертики, управляющие разумом Влада. Приколов давно бы отказался от этого человека, если бы был друг ближе, но, к сожалению, из всего многочисленного окружения Вовы таких людей, увы, не нашлось. Ну и пусть. Пусть будет так. Пусть Влад швыряет его в стену, вырывает волосы, бьет тупым ножом в грудь, вспаривает живот и вскрывает грудь, чтобы достать то самое, самое-самое живое сердце. То самое сердце, которое дышит, бьется в конвульсиях, когда его сжимают, трепещет, когда на его хозяина обращают внимание, когда жмутся к нему, когда хвалят, или просто любимый человек находится рядом. Пусть! Пусть Калюка делает это и чувствует себя законным обладателем тела и души Володи, пусть радуется и ликует, когда наконец сможет сломать гордость Вовы. Пусть только находится рядом. Пусть дергает за ниточки и указывает Володе, что и как делать, пусть контролирует его руки и разум. Только бы не уходил и только бы не забывал Приколова. У подростка никого как не было, так и нет. С детства до юношества. Казалось бы, стоит привыкнуть к такому образу жизни: научиться самому себя радовать, самому проводить с собой время, делить печали и радости. И Вова-то вроде привык, но как только появляется в его жизни человек готовый слушать и слышать, парень начинает медленно, но верно терять контроль над собой, с каждым разом открываясь всё больше и больше. Это не лечится, потому что это не болезнь. Никакие таблетки и терапии не помогут, потому что это естественно. Все хотят поддержки и понимания со стороны. Вот и Володя хотел. Всю свою жизнь. Влад стал него чем-то вроде опиума народа. Приколов – опытный эскапист, практикующий свое дело не первый раз. Он убегает от реальности к играм, к стримам, к, и как бы это не звучало иронично, еде и не видит в этом ничего страшного. Момент, когда в его жизни появился Влад, подросток помнил отчетливо: все детали, всех людей, находившихся рядом, во что Калюка был одет и с кем общался. Вова помнил всё. Он пересматривал этот момент во снах далеко не раз, даже не два, не три и не десять. За это время можно выучить каждый жест и каждое движение губ старшего.       Со временем Мафаня начал замечать, как Приколов стал сближаться: сам начал организовывать совместные стримы, чаще хотел встретиться, провести время вместе, сходить куда-нибудь, мол «скучно ему одному». Раньше будто было не так. Раньше он будто не сидел месяцами дома, только и делая, что запуская стримы. Будто раньше не заказывал еду на дом, съедая все в одну жирную харю в гордом одиночестве. Будто раньше не проводил время один. Будто раньше было не скучно.       Влад совсем не помнил, как долго и что именно Володя делает в его квартире на его кровати. Перед глазами стоит белесая пелена, мешающая сосредоточиться на объекте его внимания. Он наконец практически полностью собрал весь пазл. Добился, чего хотел. Наконец Калюка знает все о Володе, он в этом уверен наверняка. На протяжении долгих месяцев Влад по крупицам собирал информацию о парне, вытягивал из него его же проблемы. Задуматься только, стоило лишь немного надавить на удрученного в нужный момент подростка, как тот с треском разорвал маску безразличного, аморального постирониста и вывалил все свои трудности и секреты. Какая удача, что Влад уговорил Вову в тот вечер посетить очередную попойку в доме их общего друга.       Но, когда под ухом проносится робкое «Влад, ты мне нравишься…», старший будто просыпается ото сна. Что он только что сказал? Нет. Нет, это просто бред. Они просто напились, и Вова сейчас не отдает отчет своим действиям. Он перешел грань, слишком раскрепостился. Старший смотрит в мутные глаза парня совершенно пустым взглядом. Он явно не эту цель преследовал. Влад просто хотел поиграть, развлечь себя, потешить эго переживаниями хрупкого, беззащитного мальца. Вова был для Мафани чем-то вроде пешки, которую не жалко отдать, чтобы заполучить две фигуры взамен, ну или просто спасти ладью, коня, короля – не важно. Сейчас же, если Калюка просто сдаст назад, сказав, что изначально это была игра на дурака, остатки пропитой совести не дадут ему свободно вдохнуть полной грудью, будут разрывать желудок приступами рвоты по отношению к себе.       Влад не знает, кто из парней облажался больше: Володя, потому что влюбился или же сам Калюка, потому что стал инициатором более близкого общения и совместного времяпровождения. Но разве мы не в ответе за тех, кого приручили? Не так ли, Влад? Ты ведь, Влад, знал. Знал, к чему приведут твои абсолютно изощрённые, садистские желания. Желания не просто знать все о Володе, а владеть каждой частицей его тела, контролировать все его действия, обладать им. Разве это называют интересом? Влад? Ах, он не слышит ни меня, ни совесть, не слышит ни здравый смысл, ни гула в ушах. Слышит лишь бешенные удары сердец двух парней, частые сбитые вздохи Володи, его неровное дыхание, мокрые звуки поцелуев, пошлые причмокивания, слышит тихие постанывания снизу, слышит звон пряжки ремня и шорох, сигнализирующий о том, что Вова уже оказался без штанов.       Наконец то Влад изучит последнюю часть Володи, его тело.