Westerhout 50

       День рождения — самый радостный праздник для ребёнка, наравне с рождеством. В этот день все радуются, приносят тебе подарки, а потом происходит застолье с самой лучшей едой и закусками в году. А иногда всё это приправляется какой-нибудь захватывающей поездкой в аквапарк или Диснейленд. Все дети ждут этого дня с замиранием сердца. И вне зависимости от дохода семьи, родители добиваются того, чтобы их чадо оторвалось по полной в этот самый день.        Но что делать, если за месяц до этого умер твой лучший друг? Что делать, если радость и свет в глазах потухли безвозвратно, а мысли чернее ночи?        Тринадцатый день рождения Кела подобал своему номеру — это был худший день рождения в его жизни. Не смотря на все старания Сэма и Евы, ему было не до праздника. А от осознавания масштаба потраченных сил и средств становилось только хуже. Это так обидно осознавать, что этот торт был сделан, чтобы нести радость, а в итоге он просто медленно тает, а его куски бесцельно истыканы вилкой. Келу было жалко тортик, он не виноват, что ничего не получилось, а ему так и не стало лучше. Младшему брату было безразлично что подарили и как. Ему было доже безразлично на то, что Хиро смог собраться с силами и выдавить из себя хоть какие-то остатки тепла и доброжелательности. Всё это было бессмысленно, праздник был изначально обречён на провал.               Два года спустя ситуация стала лучше. Кела не давило гнетущей атмосферой недавней смерти, ему не хотелось пойти следом за Санни или навечно закрыться от мира, как это сделала Мари. На этот раз к нему даже пришли в гости. Компания Бэзила всегда приятна, а на дне рождения уж подавно. Конечно, на фоне ослепительной общительности Кела, последний выглядел блёкло, но всё же он был здесь и был с ним. Хиро также поучаствовал в его дне рождения, пусть лишь и по телефону. Так же старший пообещал, что обязательно вернётся на рождество и на свой день рождения. Так что в этом году старания их родителей оправдались — Нинтендо 64 оказалась очень годным подарком. Кел по итогу празднества залипал в неё до двух часов ночи, без оглядки на то, что завтра нужно было идти в школу. И пусть тот чёрный день всё ещё отбрасывал тяжёлую тень, но жить стало реально легче. И Кел был рад жить эту жизнь.               Наступила зима, выпал снег, и никто глазом моргнуть не успел как наступило рождество. Но в этом году Кел ждал не Санта-Клауса, а кое-кого поважнее. И он приехал. Хиро вернулся из колледжа на зимние каникулы. Три дня и три ночи шли разговоры о его пребывании там. И дело не только про атмосферу образовательного учреждения, а ещё и про город. Да, не столица штата, но вполне крупный, где-то на сотню тысяч человек. Хиро рассказывал, что интеграция в новое общество далась не легко, но его ум и находчивость быстро подняли его по социальному лифту. К всеобщему удивлению старший сын не стал старостой группы, а остался в тени. Но это не из-за какой-то неловкости или неприятия общества, это его чёткий план. Вместо того, чтобы самому набивать шишки, он следит за другими, дабы вычислить самые оптимальные методы управления группой и взаимодействия с преподавательским составом. К следующему курсу он наберётся достаточно знаний, чтобы стать не просто старостой группы, а главой студенческого профсоюза. Сам же Хиро пусть и звучал довольно грозно, когда говорил это, но сам он больше играл роль, чем реально был таким. Старые вспышки агрессии почти исчезли и лишь изредка давали о себе знать тихими всполохами в его глазах.        Но по отношению к празднеству и подаркам Хиро невероятно скромен, даже на своё совершеннолетие. Он заранее звонил и просил сэкономить на подарках для его дня рождения и сфокусироваться лишь на рождестве. Всё-таки иметь свой праздник столь близко к рождеству не очень приятно, многие гости даже не знают, что у него вообще-то сегодня день рождения. А потому Хиро просто решил отказаться от подарков на него и сосредоточиться только на рождестве. Всё-таки пусть и семья у него обеспеченная, но ему не хочется становиться обузой для родителей, которые тянут на себе его платное обучение. Да, Генри любит внимание к себе, но перебарщивать не стоит, особенно с семьёй. И всё же, был один минус возвращения в свой родной дом — это был дом по соседству. Толи он себя сам так накручивает, толи он реально кажется мрачнее, чем был полгода назад. Старые раны о прошлой жизни ещё ноют каждый раз, стоит ему взглянуть на её обитель. Время не лекарство, оно — обезболивающее. Как будущий врач, Хиро это отлично понимает.               Февраль — месяц коротенький, но не обделённый событиями. Это последний месяц зимы, и он успешно отстаивает свой статус, в этом году даже слишком. Ибо именно в феврале решили ударить морозы, да такие, что ночью температура падала до 20 градусов ниже нуля. Бэзил никогда не любил зиму, но в этот раз это была прямая атака со стороны этого времени года. В один из дней юный садовод взглянул на градусник и в тот же миг в панике начал эвакуацию самых ценных обитателей оранжереи. Да, там было электрическое отопление, но оно лишь отсрочивало неизбежное промерзание почвы. Похолодало ночью, но он всё же успел, Бэзил смог эвакуировать самую важную часть растений до прихода лютых морозов. Общий же урон будет известен лишь весной.        К его же дню рождения холода, как по мановению волшебной палочки, резко отступили, превратившись из злобных минус семнадцати в скромные минус пять. Но радость длилась не долго, потому что за прогнозом погоды следят не только дети, но и директора школ, а потому именно в этот день занятия были возобновлены. «Радости» Бэзила не было предела, когда впотьмах ему пришлось идти на школьный автобус. Порадовало только, что день был сокращённым, так как не все учителя, оказывается, были в городе. А потому уже после третьего урока он собрался домой. Но стоило имениннику только выйти из класса, как его чуть с ног не сбил Кел в попытке обнять. За поздравлениями от гиперактивного друга пошли предложения сходить в пиццерию отпраздновать. У Бэзила было только два варианта ответа: Да или Да. А посему уже через пятнадцать минут они сидели за столом в ожидании кулинарного шедевра от Джино.        Пицца как всегда была вкусной и Бэзилу было трудно удержаться, чтобы не съесть ещё кусочек. Сдерживало его лишь то, что дома будет праздничный ужин с тортом и прочими вкусностями и если у него не будет аппетита, то бабушка расстроится. Этого допустить нельзя. Когда Кел покончил с пиццей, Бэзил уже начал собираться, но друг его остановил, сказав, что хочет кое-что подарить. И после полуминуты раскопок в своём рюкзаке, Кел достал горшочек с фиолетовым растеньицем внутри. Прошло секунды три и ресторан неожиданно залился смехом, Бэзил смотрел на базилик. Эта шутка была на столько глупой, на сколько рабочей. Он не мог поверить на сколько ему было смешно от этого, Кел был вне себя от счастья. И так, периодически посмеиваясь, они разошлись. Дома салатика встретили теплом, заботой и вкусным ужином. Бабушка и Полли отлично постарались, создавая уютную атмосферу праздника.              …               «Сто сорок третий день в году, первое марта — день рождения твоей единственной дочери. Причём не простой, ей сегодня восемнадцать, она уже совсем большая. Была бы…»        Мать-одиночка, потерявшая сына и не спасшая дочь в свой выходной, сидит за столом с бутылкой вина и просто смотрит в потолок. Единственная живая обитательница этой проклятой жилплощади — это кошка Мяво, все остальные — тени, призраки людей, когда-то живших здесь. Кейко не представляет, как она вообще пережила этот неописуемый ужас и как ей жить дальше. Хотя перспективы уже давно потеряли всякий смысл, сейчас она просто живёт от одного дня к другому, выполняя задания по работе или по дому. Кейко физически не существует на следующей неделе, там какая-то другая женщина, но точно не она. Это неправильное восприятие, и она знает, но какая тогда правильная? Та в которой Кейко обречена жить с морально мёртвой дочерью пока одна из них не сыграет в ящик? Прошло два с половиной года с начала этой бесконечной пытки. Кейко будто бы прокляли наблюдать как всё разваливается: перед ней умер её сын, распалась её семья, морально истощилась дочь, после чего потеряла последнего близкого человека. И с тех пор она пыталась хоть как-то помочь Мари, вдохнуть в неё жизнь, вытащить из этого омута. Но её дочь… её дочь просто сдалась. После бессчётных походов к психологам, психиатрам, священникам, целителям, в глазах Мари так и не появилось блеска жизни.        Пару месяцев назад Кейко узнала, что Кел с Бэзилом стучат в их дверь в надежде вытащить Мари на улицу. Эта новость невероятно обрадовала горюющую мать, ведь это значит, что о Мари всё ещё волнуются её старые друзья и пытаются хоть что-то предпринять. Но эту радость сильно сбило воспоминание с той проклятой недели, когда с точно такими же мотивами сюда пришёл Хиро. Тогда Кейко думала, что их встреча поможет ей встать на ноги и даже не удосужилась спросить мнения Мари. Второй раз она не даст этому повториться — Мари должна сама захотеть им открыть, другого способа просто нет. Кейко никогда не забудет лица Хиро, когда та по неосторожности спросила его про неё. Второго раза она не выдержит.        Мари изредка выходила из комнаты, с матерью же она виделась ещё реже. День для неё существует только для того, чтобы покормить кошку, самой поесть что-нибудь максимально простое, сходить в туалет и, может быть, принять ванну. Редко-редко она делает какие-то просьбы мамы и выходит из своего привычного круга действий. Сегодня же Мари не могла отделаться от какого-то странного чувства, она почему-то ждёт чего-то. Именно здесь, не в Белом пространстве. Поход в туалет, потом на кухню за закуской на сегодняшний день не развеяли это чувство. Да и мама сидела за столом как-то более грустно, чем обычно. Мари казалось, что та даже порывалась что-то сказать или сделать, но так и не решилась. Вернувшись в комнату, она взглянула в окно: шапки снега ещё лежали в тени деревьев, редкие птицы мелькали на фоне, а монолитная светлая облачность скрывала солнце. Почему-то этот пейзаж кажется более важным чем обычно, странно. Старый компьютер с шумом механического мозга запустился и с приятной мелодией запустил Windows 95. Пусть этот ЭВМ и стоит в её комнате, но мама тоже им пользуется время-от-времени. Сама же Мари пользуется им, чтобы в основном, чтобы играть в Блэк-джек, за которым её вскоре что-то дёрнуло взглянуть в календарь, больно долго снег лежал за окном. Аскетичная программа календаря рапортует о сегодняшней дате: 01.03.1997. «Первое марта… Тогда понятно почему на улице ещё снега полно» — с этими мыслями она закрыла календарь и продолжила просаживать свой виртуальный бюджет. Этот день не отличался от всех остальных.               Вот что дарят детям на день рождения? Понятно дело, что подарки, но в более общем виде, что им дарят? Любовь и заботу — вот что. Но это не её случай, Обри на день рождения подарили пьяный дебош и очередной сеанс домашнего насилия. И теперь у неё есть очередная пара синяков и ворох вопросов в духе: «Зачем я родилась?». Сейчас она лежит у себя в комнате и обнимает своего кролика, единственного в этом гнилом сарае, кто её всё-таки ценит и любит. Обри смотрит на часы, уже середина дня, она обещала своим друзьям, что они классно потусят и отпразднуют ещё пятнадцатилетие. Но чтобы до них добраться, нужно сначала выйти из дома. Проще сказать, чем сделать, учитывая, что эта пьяная хрень сегодня активней обычного. Но делать нечего, ей так или иначе придётся через неё пройти. Обри тяжело вздохнула, поцеловала Бан-Бана и положила его обратно в загончик. Взяв биту и надев весеннюю куртку, Крокетт начала спускаться по лестнице. Но даже до первого этажа ей не дали спуститься, её окликнули уже на ступенях.        -Э! Ты куда это собралась?! — Именно в этот момент мать вышла из ванной.        -К друзьям… — Обри сразу поняла, что лёгких путей не будет.        -Опять к своим обрыганам?! Нет! Ты наказана!        -Да за что?! Я даже сделать ничего не успела!        -Ты чё, меня за дуру держишь?! Я же знаю, что ты нихера по дому не делаешь!        -Но я вчера посуду помыла и убралась в ванной…        -Ты мне перечить вздумала?! — «Мать» начала напирать.        -Н-нет, я, просто… — Дочь попятилась назад.        -Шлюха неблагодарная! — В Обри полетела пощёчина.        -… — Она пыталась закрыться, но всё равно получила. Обри чувствует Уныние.        -Ты никуда не пойдёшь! Я так сказала!        -Но… меня ждут…        -И чё мне теперь, обосраться что-ли?!        -Я им обещала…        -Что обещала?! Дать и в рот, и в жопу?!        -Н-нет! Мы ничего такого не делаем! — Ей было отвратно слушать такое, особенно про своих друзей.        -Да-да, не пизди мне, профурсетка мелкая! — Она зарядила ей в ухо.        -А-ай! -всхлип-        -Что, больно что-ли? У-тю-тю. А что тогда на меня залупаешься?! — По правой щеке пролетел удар.        -Мам… пожалуйста… — Обри закрылась руками и начала плакать.        Но озверевшее животное не слушало мольбы своей дочери, она продолжала бить её без всякой жалости. Обри сжалась в комок и закрыла голову руками, чтобы хоть как-то защититься. «Мать» тоже это поняла, а потому резко схватила дочь за руку, потянула и ударила в живот. Обри вскрикнула и упала на пол.        -Будешь знать, как на меня наезжать!        -… -хнык-        -Всё, неси свои сопли отсюда в свою комнату! Видеть тебя не хочу! — Её мать развернулась и ушла в гостиную.        Обри лежала на полу в позе эмбриона и плакала. =Обри чувствует себя Ничтожно=       Почему-то обычные драки не столь болезненны, как это. Возможно потому что, она бьёт не только тело, но и душу. А она ничего не может сделать против своей матери. Слабачка. Что такого ответить на удары? Это же не сложно. Но она не может. Обри просто лежит на полу и смотрит на свою биту в углу.        По телеку шла очередная испанская мелодрама, которая отлично подходит под сушёную рыбку с пивком. А потому на всё помещение раздалось «тцссык!» от очередной банки крепкого нефильтрованного. Старшая Крокетт в основном смотрела третьесортную романтику или футбольные матчи, изредка телеканал Fox News. Самые горячие сюжеты которого громко обсуждаются с телевизором во всеуслышание, Обри вместе с Бан-Баном теперь прекрасно осведомлены о «Секретной войне в Лаосе», где бы этот Лаос ни находился. Мелодрамы же смотрятся тише всего, если не считать некоторых моментов, когда сюжет не совпадает с ожиданиями зрительницы на диване. Но пока всё идёт гладко, Роберто уже готовится признаться в любви к Джулии, но тут мать краем глаза замечает фигуру в дверном проёме.        -Я не поняла! Ты должна быть в комнате!        -… — Обри стояла на месте.        -Ты оглохла, что-ли?! Пиздуй к себе и не мешай мне смотреть!        -…        -Так, блядь! Тебе опять мозги вправить?! — «Мать» встала с проперженного дивана и направилась к дочери.        -… Это тебе их надо вправить… — Тихо произнесла Обри.        -Ты чё, совсем аху-        На середине предложения Обри резко порвала дистанцию и с размаху вмазала битой по матери. Последняя даже ничего не успела понять, как уже лежала на полу. Обри подошла ближе, чтобы вмазать ещё раз. =Обри в Бешенстве=        -НИКАКАЯ ТЫ МНЕ НЕ МАТЬ! ТЫ ВСЕГО-ЛИШЬ ПЬЯНОЕ ЖИВОТНОЕ, ЧТО ПОХЕРИЛО СВОЮ ЖИЗНЬ И АКТИВНО ПЫТАЕТСЯ ПОХЕРИТЬ МОЮ!!! — Обри отчаянно пиздит это ничтожество, пока та пытается прикрыться своими конечностями.        -СУКА, КАЖДЫЙ ЁБАНЫЙ ДЕНЬ ЭТА ХУЙНЯ! Я ДЕЛАЮ ЧТО-ТО, ТЕБЕ НИХУЯШЕНЬКИ НЕ НРАВИТСЯ И ДЕЛО ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ОСКОРБЛЕНИЯМИ И ПОБОЯМИ!!! — Вся злость, что копилась в ней годами вырвалась наружу, ей реально нужно сдерживаться, чтобы не убить этого «человека» прям на месте.        -ЭТО ТЫ МЕНЯ СДЕЛАЛА ТАКОЙ! ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ Я ХОЧУ СДОХНУТЬ КАЖДЫЕ ДВА ЧАСА! ЭТО ТЫ ВИНОВАТА В ТОМ, ЧТО ОТЕЦ НАС БРОСИЛ! — Глаза заливались яростью.        -ЭТОТ ХУЕСОС ОСТАВИЛ МЕНЯ С ТОБОЙ! И ТЕПЕРЬ БЛАГОДАРЯ НЕМУ Я ДОЛЖНА СТРАДАТЬ КАЖДЫЙ ДЕНЬ ОТ ТАКОГО УЁБИЩА КАК ТЫ!!! — На смену бите пошли удары ногами.        -ДА ЕСЛИ БЫ НЕ ЕБАНЫЕ ЗАКОНЫ, Я БЫ ТЕБЯ НАХУЙ УБИЛА БЫ ЕЩЁ ГОД НАЗАД И ПРИКОПАЛА В ЛЕСУ ГДЕ-НИБУДЬ!!! — Мысли об убийстве собственной матери ей не в новинку. Вариант с лесом пока самый лучший, да и оправдывается легко: ушла пьяная в лес, а её медведь сожрал. Несчастный зверь потом будет мучиться от изжоги.        -НИКОГДА! БОЛЬШЕ! БЛЯДЬ! ТЫ! НЕ ПОСМЕЕШЬ! ПОДНЯТЬ! НА МЕНЯ! СВОИ! ССАНЫЕ! РУКИ! — Она чеканила слова как удары, а удары как слова.        -И ЕСЛИ ТЫ, ТВАРЬ, ОСМЕЛИШЬСЯ ЕЩЁ РАЗ ДО МЕНЯ ДОЕБАТЬСЯ Я ТЕБЯ УБЬЮ НАХУЙ! А МУСОРАМ СКАЖУ, ЧТО ЭТО БЫЛА САМООБОРОНА В СОСТОЯНИИ АФФЕКТА! — Обри отвесила последнего пинка и развернулась в сторону двери.        -Вот и лежи там, чмо. Тьфу! — Она плюнула в сторону матери и вышла на улицу.        Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задрожали окна. Обри облокотилась на свою биту и отдышалась. Она это сделала. Это, правда, случилось. Крокетт подняла глаза и увидела небо, чистое и безоблачное. Всё вокруг будто бы стало ярче и живее. На день рождения Обри получила свободу.              

===|===|===

                     -Я объявляю вам третий пожизненный запрет на посещение моего магазина! Убирайтесь! Улыбки-улыбки!        Мисс Кэндис в ярости прогоняла шайку подростков из своего магазина. Сама же шайка лишь смеялась, пока стремглав неслась к выходу из Внеземаркета. Пёс его знает почему она или остальные сотрудники не обратились в полицию, но Хулиганы только упивались своей безнаказанностью. Хотя стоит отдать им должное, их налёты никогда не приносили ущерба выше сотни баксов. Но раздражали они страшно. Сами же Хулиганы были не в полном составе, а лишь тройкой. Шарлин, Энджел и Майкл ждали их у озера и скучающе пинали какую-то банку из-под тушёнки. И вскоре, на радость жестяной тары, отряд налётчиков вернулся с миссии с полными карманами сладостей. И, обменявшись радостями, все принялись уплетать зуборазрушительные продукты.        -Слушай, Обри… — Ким задумчиво смотрела на свой большой розовый леденец.        -Что такое? — Обри же точила шоколадку.        -А может тебя покрасить? — Ким сопоставила перед собой леденец и голову Обри.        -В смысле???        -Взять тебя и вот в такой розовый покрасить? Как те идея?        -Чё это тебя потянуло на такое?        -А чё нет? После победы над мамкой ты прям другой человек, может закрепим успех?        -Хмм… — Обри задумчиво надкусила плитку.        -Ты реально задумалась? Яж просто угарала.        -Я, вообще, давно хотела в розовый покраситься, но…        -Ох, только попробуй мне тут свои очередные жуткие флешбеки из прошлого нагородить. — Ким хмуро затолкала в рот большой леденец.        -Не-не, я просто тогда обещала покраситься и… В принципе, я не нарушу его, если сделаю это сейчас.        -Эфо хорофо, я ра- Кхе! Какая же здоровенная хрень, угх… Я говорю, я рада за тебя.        -Только я хочу ещё и постричься.        -Но длинные волосы так тебе идут…        -Идут-то идут, но я заколебалась их расчёсывать по утрам, а потом чистить расчёску после них. Иногда кажется, что такими темпами я ваще облысею.        -Ха-ха, лысая Обри. Я бы на такое посмотрела!        -Я ща те этот леденец на лоб приклею — будешь знать!        -А-ха-ха-ха, ладно. Прости, хе-хе. А как стричься-то будешь?        -Хммм… Каре, строгое.        -Ух! Блин, это будет мощно!        -Ты так думаешь?        -Ещё бы! Блин, знать бы ещё парикмахера такого…        -Хм… Есть один вариант, но я вот ваще не уверена получится-ли.        -Эт какой?        -Мой батя когда-то был знаком с парикмахершей и часто водил меня к ней.        -Может он с ней взял и того? — Ким свистнула и махнула рукой.        -Чёрт его знает, но проверить стоит.        -А ты помнишь где это?        -Конечно! Я туда почти всё детство ходила.        -Отлично. Пацаны! Общий сбор! Появился новый план!               Точка назначения располагалась на востоке и это большая проблема, но не на этой неделе. ДиКей и его дружки упороли в соседний штат и вернутся только через несколько дней, а потому можно вздохнуть спокойно. Долго-ли, коротко-ли, Хулиганы добрались до заветной парикмахерской, которая на самом деле не была даже отдельным предприятием, а лишь переоборудованной верандой частного дома. Правда, никаких вывесок не было и это очень настораживало Обри. Но отступать было поздно, ей лишь нужно постучать и спросить живёт-ли та ещё здесь. Она попросила своих друзей отойти подальше, чтобы не создавать лишней напряжённости. Обри выдохнула и постучала в бирюзовую дверь. По ту сторону послышались шаги и вскоре дверь приоткрылась.        -Вам что-то нужно? — Из дверного проёма показалась незнакомая девушка.        -Извините, а мисс Петвич тут больше не живёт? — Обри немного смущённо спросила.        -Ирена, что-ли? Да, она здесь, сейчас позову. — Она была сильно удивлена.        Дверь закрылась и через минуты две из неё вышла высокая голубоглазая блондинка.        -Да, что тако-… Обри? Это ты что-ли? — Она наклонила голову, пытаясь понять не обозналась-ли.        -Здравствуйте, мисс Петвич.        -Обри! Давно не виделись! Ты какими судьбами? — Парикмахерша была в одном шаге от того, чтобы обнять её.        -Да я захотела постричься и тут же про вас вспомнила.        -Оу. Знаешь… Я больше не занимаюсь стрижкой. — Она это как-то грустно сказала.        -Ну вот… Блин, и что делать? Я, просто, не уверена, что в обычных парикмахерских меня примут.        -Чтож такого ты сделать решила?        -Я хочу покраситься в розовый и каре сделать.        -Масштабно. Прям разит бунтарским духом!        -А не знаете у кого это можно сделать?        -Ну в центральной можно, но это обойдётся ссс… Не бюджетно, совсем.        -Сколько?        -Пу-пу-пу, так это было бы у меня под 70-80 долларов. А у них будет под сотню точно.        -Сто баксов?! Да где же я такие деньги возьму? Чёрт! — Обри чувствует Грусть.        -… — Ирена грустно посмотрела на Обри.        -Ладно, спасибо, что рассказали, я пойду…        -Стой! Я помогу. Меня совесть загрызёт, если я тебя вот так оставлю.        -Правда?! — Грусть мгновенно сдуло, а глаза наполнились надеждой.        -Да, только средства для обесцвечивания и краски купишь сама, у меня давно их нет.        -Конечно! Только… я никаких не знаю…        -Я знаю где у нас продают хорошие средства, причём бюджетные. Сейчас напишу где-нибудь…        Спустя минут пять краткого инструктажа Обри забирает бумагу с описанием средств и адресом магазина.        -Спасибо большое, мисс Петвич! — Обри в Восторге.        -Не благодари, я не могу иначе.        -Я тогда пошла.        -А, стой ещё кое-что.        -Что такое?        -Если кому-то из твоих друзей захочется постричься — скажи сразу, я не смогу принять всех, максимум ещё одного-двух.        -А, хорошо, конечно!        -И да, им скидок я давать не буду. — Её голос набрался строгости.        -Ха-ха, хорошо, я им передам!        -Всё, удачи!        Все разошлись, Обри с Хулиганами ушли на охоту за средствами для волос, а Петвич пошла подготавливать дом и остатки оборудования к приёму клиентов. «Может зря я бросила это дело?»               Где-то через полтора часа в бирюзовую дверь снова постучали, но на этот раз у порога стояли уже две девочки. Через минуту блондинка снова открыла дверь.        -Шустро, я думала ты на часа два там засядешь.        -Я старалась не заглядываться на другую косметику, но было сложно.        -Понимаю. — Ирена перевела взгляд на Ким: Ага, всё-таки подружку притащила.        -Здравствуйте, я Ким.        -Приятно познакомится, а ты чего хочешь?        -Я давно хотела себе бритый висок с длинной чёлкой.        -Хм, а какой? Левый или правый?        -Не принципиально, главное, чтобы не оба, ха-ха.        -Это можно. Про расценки знаешь?        -Помню-помню, 20-30 долларов у меня найдётся.        -Отлично, тогда заходите.        -А, подождите. — Ким резко остановилась у порога.        -Что такое?        -А на сколько это всё?        -Ну, тебя я стричь буду пока сохнет Обри, но если ты и про неё, то это где-то часа на 2-3.        -Йоу… Можно я метнусь сказать своим чтобы не ждали?        -Да, конечно.        После краткого разговора Ким вернулась и зашла в дом. Внутри было уютно и ухожено, но не на столько перфекционистически вылизано как у неё, что радовало. И если Обри чувствовала себя достаточно комфортно, то Ким не могла найти себе места, это чужой дом у чужих людей. Страшно подумать, что случится, если она что-нибудь испортит или, не дай бог, разобьёт. Обри, как и договаривались, пошла первой, а Ким пригласили на чай с плюшками. Вторую девушку, что тут жила звали Лизой Аддамс, она не высокая, пухленькая и, оказывается, довольно общительная. В процессе светских бесед стало понятно, что Лиза работает медсестрой в местной больнице, а её подруга-блондинка работает там же на ресепшене. Ким же стоит не расслабляться, а-то она может случайно взболтнуть лишнего про себя или свою подругу. Благо, Лиза чувствовала чужие границы, а потому при первых намёках сворачивала и меняла тему, это приятно. Обри же параллельно со стрижкой организовали экспресс курс по нанесению красок на волосы, как оказалось, это довольно просто, но требует очень много времени. Когда же очередь дошла до Ким, то она быстро вспомнила одну маленькую вещь, она не рассказала об этом своей матери. Упс.        Спустя два с половиной часа Хулиганы вернулись и Вэнс, как их временный руководитель, взял на себя смелость постучать в бирюзовую дверь. И почти сразу её открыла сама Ким, горделиво демонстрирующая свою новую причёску. Все были в восторге от неё, Энджел даже немного просвистел от зависти, теперь он тоже хотел себе крутой причесон. На вопросы про Обри Ким ответила только, что нужно подождать ещё минут 20, как там и что там она решила сохранить в абсолютной тайне. Но по её лицу было понятно, то что там будет что-то мощное.        Двадцать минут за разговорами миновали быстро и где-то посередине речи Майкла они услышали, как открывается дверь. Все обернулись и замерли. Оттуда вышла юная дама с прямыми и гладкими волосами, которые на уровне шеи резко обрываются бритвенно-острыми лезвиями ультра розового цвета. Обри выглядела как карамельная вспышка.        Обри: Ну как вам? — Скромно спросила она.        Майкл: Это… аэо-уу-ааа… да!        Энджел: Именно так, мастер.        Вэнс: Еб- Ахренеть, Обри! Выглядит потрясно!        Ким: Даже я не ожидала такого, это просто отвал башки!        Шарлин: Ты великолепна, Обри.        Обри: Ребяяят… //// — Радостно-смущённая Обри побежала обнимать друзей.        Ирена: Я думаю, им понравилось. — Парикмахерша незаметно материализовалась в дверном проёме.        Лиза: Определённо. — Они довольно ударили кулачки.        Обри: Спасибо огромное, мисс Петвич! — Она резко сменила цель и обняла блондинку.        Ирена: Ой! Да не за что, Обри. Я была очень рада тебя стричь.        Обри: Всё равно спасибо! Я очень рада!        Ирена: Пожалуйста. После тебя и твоей подруги я начинаю задумываться о возвращении в профессию.        Обри: Ой, было бы классно!        Ирена: Ладно, беги к друзьям.        Обри: Да. До свидания мисс Петвич! До свидания мисс Аддамс!        Ким: До свидания!        Ирена: И вам пока, девочки!        Лиза: До свидания.        Все радостно разошлись. Две девушки ушли в дом, а Хулиганы направились к своим. Спустя пару минут на лице Обри появилась здоровенная хищная улыбка.        Ким: Обь, что с лицом? Ты какую гадость задумала? — Ким было почти страшно.        Обри: Я хочу завершить свой образ. Давай заглянем к твоему отцу.        Вэнс: А батя-то тебе зачем?        Обри: Мне нужны плоскогубцы, кусачки, молоток, парочка гвоздей и, наверное, вся его аптечка. Как минимум тонну пластырей придётся взять.        Ким: Вот теперь мне стало страшно.        Обри: Хе-хе-хе, но не ты должна бояться. — Её улыбка стала ещё шире. И теперь уже всем вокруг было не по себе.               Прошло несколько дней с масштабного преображения Обри. Но именно сегодня главные зрители должны вернуться в город. Хулиганы знают дикую территориальность своих «коллег», а потому их недавний визит на восток города точно не останется незамеченным. И именно в этом заключается план Обри, она откровенно провоцирует ДиКея и его друзей на необдуманные действия. И сейчас они все сидят у озера в ожидании этой компании. Правда, толи они намёков не поняли, толи долго не могли догнать как сюда вообще пройти, но этот квартет соизволил явиться только к середине дня.        ДиКей: Вам что, жить надоело, придурки?        Ким: И тебе не хворать, увалень.        ДиКей: Охты, охты. Ты что, покрасоваться новой причёской передо мной пришла?        Ким: От части, хе-хе.        Техас: А тебе идёт, ты стала выглядеть ещё хуже!        Ким: Но не я одна тут такая красивая. — Она показала в сторону пирса.        Техас: Это что ещё за вырвиглазный цвет?!        ДиКей: Обри, хренасе. Это ты меня впечатлить решила?        Обри: Да. А как догадался? — Её голос на удивление не доставал ехидства.        Фей Ву: Да, по такой яркой цели теперь точно не промажешь.        ДиКей: Но ты же меня пригласила не только чтобы показать свой дебильный причесон, вед. так?        Обри: Догадливый.        ДиКей: Я напоминаю, что шариться по нашей территории просто так нельзя!        Обри: Я на то и рассчитывала.        ДиКей: И что, вы собрались это оплачивать? — В его голосе появился мерзенький подтон.        Обри: Нет. Платить будешь ты. Своим ебальником.        ДиКей: Хуясе предъява! Тебе точно жить надоело! — ДиКей чувствует Злость.        Обри: Давно уж, если честно. — Её голос всё так же спокоен.        Техас: Это чё, прикол какой-то? Или ты совсем того?        Обри: Нет, я вполне серьёзно. Убирайтесь с нашего района пока я добрая.        ДиКей: Ты точно с ума сошла. А что ты сделаешь, если разозлишься? Заплачешь?        Обри: Нет. Я просто разъебашу твоё смазливое личико так, что ни один пластический хирург не починит!        С этой фразой она резко повернулась в его сторону, держа биту на вытянутой руке. В это секунду все его дружки попятились назад. Восемь оборотов колючей проволоки, прибитой гвоздями к старой бите, вызывали оторопь. Никто не был готов к такому повороту событий.        ДиКей: Это что ещё за херня? Егоза?! Ты в своём уме?!        Обри: Абсолютно нет. А потому я предлагаю разойтись миром. Иначе я буду делать грязь! — Её лицо было больше боевым оскалом.        ДиКей: Пацаны, она блефует!        Техас: Блефует или нет, но я чё-то не хочу подходить близко к этой херне! — Техас чувствует Страх.        ДиКей: Отставить ссать! Навались!        Фей Ву: Не-не-не, босс. Я от одного взгляда уже порезался! — Азиат сделал два шага назад. Фей Ву чувствует Страх.        ДиКей: Да ты чё совсем?! Циклоп, она нам не ровня, возьмём её!        Циклоп: Прости, босс, но я на такое не подписывался. — Его басс заметно подрагивал. Циклоп чувствует Страх.        ДиКей: Блядь… — Он повернулся обратно к Обри: Да у тебя кишка тонка!        Обри: Проверим?        Главарь смотрит ей прямо в глаза и пытается найти слабину. Но если раньше там был лишь зашуганный кролик, то сейчас перед ним злобный дикий заяц. И беляк игнорирует разницу в весах, она его задерёт.        ДиКей: Ч-чёрт… Отступаем! Эта хуйня того не стоит!        Весь квартет, поджав хвост, сбежал обратно за деревья в парк. Это была полная победа.        Ким: Обри, это было невероятно! — Ким в Восторге.        Майкл: Блестящая победа силы воли над дикостью! Браво!        Энджел: Я тоже хочу быть таким угрожающим, Мастер!        Майкл: Всему своё время.        Вэнс: Я уж подумал, что ты его реально бить этой хренью начнёшь.        Шарлин: Ага…        Обри: Да, не хотелось бы, чтобы до такого дошло…        Вэнс: Погоди, а ты собиралась?        Обри: Хе-хе…              

===|===|===

                     Новый рассвет наступил, Обри наконец-то вышла из своего круга тьмы и могла спокойно наслаждаться новой жизнью. Как оказалось, последняя их стычка с восточной бандой не просто завершила давний территориальный конфликт, но и создала раскол в их рядах. Разведка докладывала, что Фей Ву и Циклоп теперь сами по себе, статус Техаса пока что не подтверждён. Узнав это, Хулиганы закатили вечеринку у Джино, заказав все виды пицц и напитков. Это была полная победа! И это всё благодаря Обри и её отваге. Теперь им можно было расслабиться и спокойно получать удовольствие.       У этого всего, правда, был и побочный эффект — теперь многие откровенно побаивались Обри и её биты с егозой и это ощущалось особенно сильно в церкви. Но она не обращала на них внимание, какое ей дело до мнения этих прихожан, уж точно не ради их одобрения Обри ходит в церковь. Хотя Святой отец всё-таки высказал своё неодобрение, но она его заверила, что бита ни разу не применялась и применяться не будет. Более конфликтов на этой почве не происходило.        Благодаря новому спокойствию, Хулиганам не требуется постоянно быть вместе, а значит больше личной свободы. Теперь самопровозглашённый мастер всех единоборств известных аниме-индустрии может спокойно заниматься тренировками от заката до обеда вместе со своим учеником. Шарлин в перерывах между тусовками в банде пытается завести знакомства вне своего круга общения, правда, пока безуспешно. Ким и Вэнс вместе с Обри уже практически обжились в одном из заброшенных домов на самой западной оконечности города. Кимберли там вскрыла вообще все замки и теперь ни одна дверь там не может нормально закрыться. Население же городка радо лишь тому, что уличные драки прекратились, хотя периодические вызовы в полицию иногда гоняют кровь у юных нарушителей порядка.               Вечерело, Ким и Вэнс шили из парка в сторону Внеземаркета, хотя особых целей там не было. Мисс Кэндис рвёт и мечет только при их виде, а её миловидная сотрудница сейчас в отпуске, посему в конфетном им ничего не светит.        -Ким, что нам делать? Дома запасов почти не осталось. — Вэнс звучал так, будто они находились посреди пустыни в Неваде.        -Не знаю, честно. Скоро, походу, придётся у Майкла сахарные булочки выпрашивать.        -О нет. Ты же знаешь, как меня пучит от мучного.        -Крепись, бро. Ты же мужчина!        -Я пытаюсь… Опа, это что, Бэзил?        Бэзил действительно шёл в их сторону и совершенно не обращал внимания. В руках был пакет с какими-то покупками. Всё бы прошло гладко, если бы голодный взгляд старшего Уайта не заметил очертания коробки для торта.        -Опа, Бэзил, а чё это ты несёшь? — Он радостно окликнул садовода.        -О-ой. Привет, Вэнс. Да ничего такого, просто покупки, хе-хе. — Бэзил неуверенно почесал затылок.        -Просто что-то мне кажется, что ты тортиком закупился.        -Ха-ха, да есть такое. А глаз, смотрю, намётан. — Все его чувства говорят о предстоящей беде, потому он всячески пытается подмаслить Вэнса.        -Слушай, а ты не мог бы быть другом и дать его нам, хотя бы кусочек?        -Э-э-э… Простите, я его Полли несу, хочу небольшой сюрпризик организовать.        -У тебя, чё, девушка появилась что-ли? — Резко активировалась Ким.        -Ч-что? Н-нет, что ты, Полли опекунша моей бабушки.        -А, фух, я уж подумала, что с ума сошла.        -Раз уж она просто опекунша, может ты всё-таки согласишься? — Вэнс начинает напирать.        -Я-я… я могу купить вам такой-же, если вас мисс Кэндис прогоняет. — Ему становится страшновато.        -Жаль, но у нас нет денег. Так что придётся делиться. — Ким откровенно начинает угрожать.        -Нет. Простите, но я его отдать не могу! — Бэзил запаниковал.        -Тогда мы его просто заберём!        -Нет. Не подходите!        -У-фу-фу. А что ты нам сделаешь? Нас двое, ты один. — Ким показала свою хищную улыбку.        -Не на- Аааай!        Пытаясь отступить, Бэзил запнулся о торчащую плитку и упал. На земле, Майер взглянул на свои покупки и ужаснулся: торт в прозрачной коробке перевернулся и сильно помялся. Бэзил чувствует Грусть.        -Ну вот, ты что наделал! Теперь он некрасивый.        -Ким и что теперь?        -Ну он же не выпал из коробки, значит есть всё ещё можно, ха-ха.        -Не дам…        -Мы его всё равно заберём, плакса!        -Я сказал — НЕ ДАМ!        Кое чего эти двое не учли, Бэзил пошёл за покупками не ради торта, а ради садовой утвари. В его руках блеснуло лезвие нового секатора. Бэзил в Ярости.        -Э-это что?! Садовые ножницы?! Ты совсем псих?! — Ким отшатнулась назад.        -Воу-воу, Бэзил, полегче.        -Вы испортили мой подарок!        -Т-ты сам упал, придурок!        -А кто его хотел украсть?! — Бэзил впился руками в секатор, а глазами в душу Вэнса. Вэнс чувствует Страх.        -К-ким, э-это того не стоит, пошли отсюда. — Старший почти в панике шептал сестре.        -Даййй, задница. Твоя взяла, мы уходим!        С этими словами нападавшие быстро слиняли. Бэзил лишь чудом удержался, чтобы не погнаться за ними с криками и угрозами, кровь ещё кипела. Проследив за их отступлением, Бэзил тяжело выдохнул и взглянул на несчастный тортик. «И как такое дарить Полли?» Он подошёл к фонтану и сел на лавочку, секатор всё ещё был в руках. Бэзил долго вглядывался в свой инструмент. Пяти минут не прошло, как он себя уже окупил.        -Хм. А что, почему бы и нет. — Ответив на несуществующий вопрос, Бэзил положил секатор в карман. Ощущение защищённости резко подскочило.               Утро начинается не с кофе. Не успел Бэзил собраться с мыслями вовремя завтрака как его внезапно окликнули со стороны оранжереи. По голосу, Полли была очень обеспокоена, неужели что-то случилось с его коллекцией? Как бы то ни было, Бэзил быстро собрался и вышел на улицу. Завернув за дом, он тут же замер в шоке. Хорошая новость — цветы в полном порядке, а плохая — оранжерея исписана вся. Со всех сторон стеклянного сооружения были нанесены надписи, даже крышу умудрились расписать. Среди непонятной мазни и детских рисунков, которые пытались высмеять его, хотя понять что-либо было сложно, ибо персонажи и события были едва читаемыми. Зато отлично читаемыми были надписи: «Бэзил — гей», «Цветы для лохов», «Плакса» и прочие «лестные» комментарии.        -Бэзил ты с кем-то поссорился? — Полли звучала очень взволнованно.        -Помнишь, я вчера рассказывал, что случилось с тортом?        -Да… Это были они?!        -Ага. — Бэзил звучал на удивление спокойно.        -Боже, и что делать?        -Пойду в Fix-it за растворителем, только с начала позавтракаю.        -Я с тобой!        -Спасибо, Полли.        -Бэзил…        -Что такое?        -Почему ты так спокоен?        -Сам не знаю, но я почему-то… их не боюсь. Они лают, но не кусают.        -Надеюсь ты прав… Но я всё равно беспокоюсь за тебя.        -Это приятно.        На радость Полли, по пути в хозяйственный они ни встретили никаких хулиганов. Бэзил уж было хотел потратить свои деньги, но опекунша настояла, что сама покроет расходы. Растворителя было накуплено с запасом, садовод прекрасно понимал, что это не последний акт вандализма на его территории. Вернувшись домой, они поняли, что случилось то, чего они боялись — об этом узнала бабушка Лора. Им вдвоём потребовались невероятные усилия, чтобы остановить эту страшную женщину от расправы над подростками. Она прекрасно знала где и у кого они жили, хотя Бэзил даже не называл их имена. Ким и Вэнс ещё не знают, что в их интересах не вредить Майерам.        Успокоив бабушку, Полли и Бэзил приступили к уборке. На их радость краска из баллончиков слезала очень легко со стекла, лишь оставаясь на тонких оконных рамах. Если не считать контекст и навязчивый запах растворителей, то это занятие было довольно приятным и немного весёлым. Как-то так получилось, что до этого Бэзил с Полли ничем вместе подолгу не занимались и чаще всего просто существовали в пределах одного дома. Но за совместной работой и краткими разговорами становится понятно, что у них есть что-то общее и это приятно. Полли реально стала близким человеком.        Следующие два дня было тихо, оранжерея стояла нетронутой, всё вернулось на круги своя. Но на третий день всё повторилось вновь и на этот раз вся оранжерея была залита розовой краской. Даже надписей никаких не было, только розовые стены. Конечно, если отбросить потребность растений в солнечном свете, то строеньице даже неплохо выглядело, Ким и Вэнс каким-то образом умудрились нанести достаточно ров ный слой краски. Вот только бабушка не была любительницей розового, Бэзил очень давно не слышал, чтобы она материлась.        -Ficken Arschlöcher! Я Марте башку оторву, а Дункана выпорю! Кто так детей воспитывает?! — =Лора была в Бешенстве=        -Госпожа Майер, не надо! — Полли схватила её за рукав.        -Полли не лезь! Это уже семейные разборки, и я не потерплю такого отношения к моему внуку!        -Но если с вами что-то случится?        -Пусть только попробуют!        -Может просто вызвать полицию?        -Этих? Да они даже в моей молодости нихрена не делали! А даже если и сделают, то это ничему их не научит, только разозлит!        -И всё же не надо!        -Ба. — Её неожиданно окликнул Бэзил.        -Бэзил, только не говори, что и ты меня останавливать будешь.        -Нет, конечно же нет. Просто… будь аккуратнее.        -Обязательно, внучок, обязательно. Не гарантирую, что вернусь скоро, но вернусь точно. — Бабушка погладила его по голове.        -Пока, ба!        -Только не переборщите. — Полли не могла скрыть волнения.        -Постараюсь, бывайте.        Дверь закрылась, и бабушка с тростью бодро пошла мстить обидчикам своего внука. Да поможет им бог.               Ночью Бэзила разбудил какой-то посторонний шум. Не слишком громкий, чтобы испугать, но достаточный, чтобы заметить. Он выглянул в окно, но там всё было чисто. Прислушавшись, он понял, что это бабушка ковыряется в своей комнате. Бэзил неспешно вылез из кровати и направился в коридор, где и встретился с ней.        -Бэзил? Ты чего не спишь?        -Меня шум разбудил, ты что делаешь? — Он сонно потирал глаза.        -Ой, прости пожалуйста, я просто искала кое-что.        -Да ничего… А ты куда идёшь?        -Да так, подышать прохладным ночным воздухом.        -Опять ко мне в оранжерею?        -У тебя очень красиво, даже ночью.        -Ба, Полли уже жалуется на то, что тебя приходится там будить.        -Ой да ладно, на воздухе спать полезно, особенно мне.        -Ты всё ещё ждёшь, что они вернутся?        -Я им не доверяю.        -Уже две недели прошло, Ким с Вэнсом лично приходили извиняться. Дважды!        -Всё равно. Бережёного бог бережёт.        -Ба. Иди к себе, я не хочу, чтобы ты простудилась.        -Бэзил, за 30 лет егерьства я выработала иммунитет круче, чем у медведя. Простуда меня боится.        -Ох. Возьми хотя бы пледик с собой.        -Не волнуйся, он там уже живёт, хе-хе.        -Хорошо. Доброй ночи.        -И тебе доброй ночи.        Бабушка Лора вышла на ночную улицу и вдохнула полной грудью, ночной воздух приятно освежал после домашней духоты. Ей всё равно летом всегда плохо спится, а так хоть делом полезным занята. Звёзды и луна освещают ей путь, красивая картина. В оранжерее внука было достаточно просторно, хотя цветов и растений было просто хоть отбавляй. Внутри это было Т-образное строение с двумя тупиками на концах, в одном из них она организовала свой егерьский уголок: кресло-качалка, плед, настольная лампа и парочка книг. Внутри было достаточно свежо, но прямого сквозняка не было, так что волнение внука не было оправданным. Бабушка села в кресло, но вместо книги глядела на звёзды через стеклянную крышу. Это была неописуема вечная красота. Ночь шла и Лору клонило в сон, но в самый последний момент она услышала что-то постороннее. Вдали были слышны чужие голоса. Во тьме блеснула пожилая улыбка: «Я более чем готова.»              

===|===|===

                     Летние каникулы кончились, дети снова пошли в школу. С возрастом это воспринимается легче: да занятия, да домашка, но здесь и многие друзья, и интересные ситуации. Кел бы ни за что не поверил в то, что ему в будущем захочется ходить в школу, но это правда. Здесь у него столько новых друзей, особенно, если учесть баскетбольную команду. Да, они не так близкие и дружные, как его старые друзья в детстве, но зато сколько их и сколько дел с ними можно поделать. Хотя и о старых забывать нельзя, теперь с Бэзилом можно потусить хоть каждый день, а-то его летом бывает часто не достать. С Обри же всё сложнее, она старается их избегать и на контакт не идёт, хотя Кел пару раз пытался, но всё бестолку. Она часто сидит со своей хулиганской компашкой и тогда подходить совсем гиблое дело, Ким на него реагирует как сторожевая собака, вот только ей об этом говорить себе дороже. Сами же Хулиганы ходят на занятия, когда как, вне зависимости от их значимости. Про старания учиться и говорить нечего, никому из присутствующих эта вся галиматья не сдалась. Обри иногда получает хорошие оценки чисто прикола ради, в основном чтобы позлить учителей и Ким, которая дико завидует её оценкам.        И так прошёл сентябрь и наступил октябрь, тот самый день всё ближе и друзья Обри конкретно озабочены тем как она его переживёт. С конца весны у неё держится крайне оптимистичный настрой, и все очень боятся, что именно в эту пятницу всё полетит кувырком и под откос. А потому как бы, не сговариваясь они предложили Обри забить на учёбу в этот день и пойти кутить на заброшку, благо погода ещё стояла отличная. И вот они пришли, из термосумки Вэнса магически появились ещё тёплые Геройские сэндвичи. На самом деле им очень хотелось взять пиццу, но в сумку она бы вот никак бы не влезла, а резать её на кусочки было бы слишком запарно. И вот все веселятся, едят и бросают пустые стеклянные бутылки в специально отведённую для этого стену, где они красиво разбиваются. Всё идёт по плану.        Обри: Ребят, вот это я понимаю тусовка, давно мы так не кутили!        Ким: Хе-хе, мы старались. Хотя за идею надо благодарить Вэнса, это же он предложил пойти на заброшку.        Вэнс: Эхе, это да. Но вот взять именно сэндвичи предложила Шарлин.        Шарлин: //// — Та лишь слегка смутилась.        Майкл: Хотя я, Маверик, настаивал, что стоит взять пиццу!        Энджел: Мы могли бы её положить вертикально в термопакеты из магазина.        Ким: Ага, вот только она к нашему прибытию там в буррито свернётся.        Шарлин: И вся начинка выпадет…        Обри: Да-а, надо бы подыскать термосумку побольше.        Вэнс: Вот только стоить такая будет будь-здоров.        Обри: И то верно. Кстати, а почему мы именно сегодня собрались?        Все резко затихли. Слон в комнате тоже стоял неподвижно.        Ким: Эммм, нуу… Просто захотелось. — У неё плохо получается.        Обри: Ребят, вы же всё ещё волнуетесь за меня, да?        Вэнс: Ну конечно! А как иначе-то?        Обри: Спасибо большое, но не нужно так утруждаться, со мной всё хорошо.        Ким: И всё же мы хотим сделать этот день для тебя чуточку лучше! — Ким обняла свою подругу.        Все остальные: Да! — Хулиганы повторили за ней.        Обри: Ребят… Спасибо. — Она ответила на объятия.        Веселье длилось ещё несколько часов, пока вся еда и напитки не кончились. Пора было собираться.        Ким: Ну что, куда теперь?        Обри: У меня есть идея, но вам может не понравиться.        Ким: Какая это же? — Она почувствовала что-то не ладное.        Обри: В этом году я победила свой страх перед матерью, свой страх перед восточной бандой, а теперь…        Ким: Что теперь?        Обри: Эх. Пора встретиться с главным страхом — пошли на кладбище.        Все вокруг резко напряглись, такого поворота событий никто не ожидал.        Вэнс: Т-ты уверена?        Ким: Не нужно себя заставлять!        Обри: Я должна. Чтобы жить дальше мне нужно посмотреть своему страху в глаза.        Ким: Но почему именно сейчас?        Обри: Потому что именно этот день сломал мою жизнь. Я готова с ним встретиться. У меня всё с собой.        Майкл: Какая отвага, какая смелость! Обри, по твоему суровому взгляду ясно одно — ты сможешь преодолеть его!        Энджел: Да, раз уж ты ДиКея заставила навалить в штаны, то какие-то призраки тебе точно нипочём!        Шарлин: Это смело.        Вэнс: Ну раз уж ты решилась, то грех тебя отговаривать — пошли.        Ким: Я буду рядом, обещаю.        Обри: Спасибо вам. Без вас я бы не смогла.        Майкл: Довольно пустых разговоров! Пора идти на великую сечу!        Энджел: Да, пошли!        Обри: Хе, идём. Вот Святой отец афигеет, когда мы всей гурьбой завалимся к нему на ночь глядя.        Вэнс: А он нас не прогонит?        Ким: Даже если захочет — ему «профессиональная этика» не даст, хе-хе.        Обри: Ну, мы всё-таки реально по делу на кладбище идём, так что проблем не будет.               Вечерело, группа подростков под свет заката вышли на кладбищенскую поляну. Пусть они и называют себя Хулиганами, но здесь даже им неуютно делать что-то сложнее коротких смешков и подколов. Никому не хочется нарушать вечный покой местных обитателей. Хотя само место достаточно приятное глазу, всё-таки за новым кладбищем следят, в отличие от того, что на востоке. Оно там стоит со времён основания городка и очень сильно износилось за эти годы, там даже днём находиться неуютно. Страшно только подумать, что в таком месте кому-то суждено провести вечность.        Обри медленно брела во главе группы и вглядывалась в могильные плиты. Кого-то посещали недавно, а кто-то здесь совсем один лежит забытый. Но волнует её не судьба мертвецов, а их имена. Она ищет другое имя, хотя сколь сильно она его ищет, столь сильно она боится его встретить. Откровенно наивно ожидать встретить эту могилу где-то посередине кладбища, но ей не нужна даже призрачная вероятность, Обри должна быть уверенна, что её здесь нет. И вот он, последний ряд надгробий, она прекрасно помнит где его последнее пристанище — ряд 4, место 2. Но сначала нужно проверить другой конец ряда, она должна быть уверена. Идя справа налево, Обри быстро читала имена и переходила к следующим, в самом конце она перепрыгнула одну и проверила левый угол. Обри наконец-то выдохнула — Мари ещё жива. И теперь со спокойным сердцем она может взглянуть перед собой.        Санни Канэко 20.07.10.10.1982.1994 ЛЮБИМЫЙ САННИ, БЕЗ ТЕБЯ НА УЛИЦЕ ВСЕГДА ПАСМУРНО. Эта эпитафия больно кольнула в сердце у всех собравшихся. Все его в какой-то мере знали лично, пусть и было это лишь в детстве. О мёртвых или хорошо, или ничего, кроме правды. Но правда в том, что кроме хорошего говорить реально нечего, он был солнцем даже для тех, кто знал его лишь вскользь, как мальчика с детской площадки. Никто ни проронил ни слова, Ким лишь подошла ближе к подруге и положила руку на плечо. Во взгляде через очки читалось: «Я рядом».        Но долго стоять так никто не мог, потому что эта могила не пустовала. Кто-то тут был до неё. Справа стоял горшок с нежным цветком, у надгробия лежал букет, а слева находилась стопка комиксов. Бэзил и Кел никогда не забывали о своём друге, но Обри хватило мужества прийти только сейчас, спустя три года. Какой же она после этого д-        Ким: Обри, не надо углубляться в эти мысли. — Справа прозвучал негромкий голос.        Обри: Да, ты права. Это не плохо, что я пришла только сейчас. Я же пришла.        Ким: Именно. Все делают всё в своём темпе. С этими чувствами спешить не стоит.        Обри: Ты права, спасибо, Ким.        Вэнс: Нам отойти, чтобы тебе было проще?        Обри: Да… Хе, это всё-таки личный разговор. — На её лице появилась слабая улыбка.        Вэнс: Тогда мы будем рядом с монументом.        Обри: Спасибо.        Хулиганы дали пространства своей подруге. Это неправильно стоять над душой, особенно здесь.        -Привет, Санни…        -Чё-то я задержалась, не правда-ли? — Она слегка усмехнулась и стыдливо почесала затылок.        -Вижу Кел и Бэзил уже наведались. — Обри окинула взглядом их подарки.        -Я тебе тоже кое-что принесла.        Она достала из кармана маленького белого плюшевого зайчика и положила на надгробие.        -Я долго выбирала, милый не правда-ли?        -Знаешь…        -Пусть тебе одному тут и одиноко, но я рада, что никто из нас двоих к тебе не присоединился… — В её голосе звучала горечь. Обри чувствует Грусть.        -Санни…        -Прости меня… за всё…        Обри склонилась над могилой и тихо плакала. Но это была спокойная грусть, здесь не было всепоглощающего горя или ужасающих мыслей. Она просто расчувствовалась, как в детстве.        -Знаешь… -шмыг- летом Ким не поделила торт с Бэзилом и в конце концов нарвалась на его бабушку.        -Видел бы ты какую взбучку ей мать устроила, ха-ха.        -А потом ей ещё и отец в панамку накидал.        -А я ей говорила не лезть к нему.        -Эх… — Она присела рядом с могильным камнем.        -Как думаешь, он меня однажды простит?        -Знаю, я сделала всё, чтобы этого не случилось, но…        -Может однажды…        -Может однажды мы все снова сможем быть друзьями…        -А Мари… снова вернётся к нам.        -Надеюсь, что всё у неё хорошо… — Обри взглянула на небо.        Солнце медленно заходило, ветер становился холодней, а земля и не была тёплой. Обри встала и отряхнулась.        -Пока… Санни…        Обри в последний раз взглянула на своё Солнце и пошла к Хулиганам. По их реакции было понятно, что они очень взволнованны. Придётся всю дорогу доказывать, что с ней всё хорошо.               Условный уют её комнаты на втором этаже встречает после холодной улицы. Начинается классическая рутина: переодеться в домашнее, покормить Бан-Бана, покормить себя и посмотреть что-нибудь перед сном. Кролик был рад новой порции корма со свежим салатом и морковью, Обри довольствовалась не сильно более богатым рационом. Всё-таки холодильник на первом этаже, а это такая морока оттуда брать еду и нести её наверх. Про походы в туалет и говорить не приходится, но теперь ей хотя бы не нужно переживать за обитательницу первого этажа и её трижды полезное мнение. Обри на секунду покосилась на дождевое ведро. Мда, не такие мысли её должны посещать вовремя ужина, ей нужно переключиться. Обри взглянула в окно. «В тот день была такая же погода…»        Обри уронила вилку из рук. Какая же она лгунья. Все её друзья так искренне переживают за неё и стараются помочь. И она держит их во тьме, просто потому что знают, что тогда ей никто не поможет. Она не просто лгунья, она эгоистка и манипуляторша. Обри манипулирует своими друзьями, чтобы создать себе зону комфорта, весь её мир, вся их дружба стоит из бесчисленной лжи. Бэзил ненавидит её за то, что она уничтожила альбом с фотографиями Санни. Но когда он узнает, что она убила самого Санни, то Обри не сомневается, что Бэзил отплатит ей той же монетой. Она заслуживает смерти, и она знает это. Всё вокруг — комок сладкой лжи, чтобы поддерживать в ней эту трижды никому не нужную жизнь. ЧТО-ТО глядело прямо на неё.        Вечерний кошмар набирал обороты, всё вокруг заволокло тьмой, а она лишь по-детски прячется под одеялом, будто бы грехи прошлого, как бабайка, её тут не достанут. Четыре с половиной месяца длилось это наваждение, она почти смогла убедить себя, что достойна яркого будущего, что в принципе достойна будущего. Какая глупость, кто она такая, чтобы просить столь нелепые вещи? Она недостойна этого, удел Обри — личный ад в голове, у себя дома и грядущая вечность в чёртовом горниле. Самоубийцы всегда попадают в ад, а ей уже давно туда путь заказан.        Калейдоскоп инфернальных идей и мыслей кружился в её голове весь вечер, загоняя её всё глубже и глубже в самые тёмные чертоги разума. ЧТО-ТО нависало над ней и тяжёлыми каплями намекало о своём присутствии. Страх, боль, ненависть к себе, все эти чувства как водоворот, утягивают всё глубже. В купе с усталостью от сегодняшнего дня это создаёт поистине пыточные условия. Но всё же усталость взяла верх и Обри, поглощённая самокопаниями, вскоре просто уснула.        Очнулась она посередине леса. На улице было темно. Нет. Это не темнота. Просто сам лес чёрный. Обри осмотрелась вокруг, но не нашла никаких следов или намёков где она может быть или как она тут оказалась. Она пригляделась и среди чёрной травы разглядела серую тропинку. Она не имеет ни грамма представления куда она может вести, но это было всяко лучше стояния посреди лесной глуши. Вовремя своего путешествия из ниоткуда в никуда Обри казалось, что всё вокруг какое-то слишком большое, но взглянув наконец-то на себя до неё дошло. Это не всё вокруг большое, это она маленькая, у неё маленькие ручки, длинные, но почему-то розовые волосы, а сама она в своей детской ночнушке. Всё стало ещё страннее.        Бесконечная по ощущениям тропика бесконечной, к счастью, не оказалась. Перед ней появилась ещё одна перпендикулярная тропинка, пенёк и указатель. Указатель имел три стрелки, но две из них были абсолютно не читаемы, на последней же надпись: «Висячий мост». И действительно, в том направлении был верёвочный мост над ещё более чёрной, чем всё остальное, бездной. Обри подошла к нему, прошла пару шагов и резко отпрыгнула назад — ей слишком страшно. Мост изношенный, страшно качается, а его длину вообще невозможно определить. Обри вздохнула и села на пенёк, ей остаётся только ждать. Только чего? Или кого? Но она села и начала ждать. И почему-то была уверенна, что кто-то придёт и спасёт её. Этот кто-то всегда приходит её спасать.        Нельзя вообще в принципе сказать сколько времени прошло, потому что здесь ничего кроме чёрного леса и статичного серого неба вообще нет. Но её вера не угасла, потому что она знала, что кто-то обязательно придёт. И так оно и случилось. Со второй тропинки неспешно шла девочка-подросток, примерно такого же возраста, что и она в реальности. На ней чёрно-фиолетовый жилет с белой рубашкой под низом, чёрно-фиолетовая юбка, туфли, красный галстук и длинные густые фиолетовые волосы.        -Мари! Хикки! — Обри радостно выкрикнула имя подруги.        -Наконец-то я нашла тебя!        -Ты всегда меня находишь!        -Да-да. Ну что, пошли отсюда?        -Конечно!        -Только куда? — Она задумчиво смотрела по сторонам.        -Я пришла по той тропинке. Так что остаётся только мост. Но мне… страшно по нему идти. — Ей было немного стыдно в этом признаваться        -Пошли вместе. Вместе не страшно! — Хикки мягко улыбнулась.        -Да, пошли.        И так они вдвоём идут по верёвочному мосту. И он действительно оказался очень длинным и страшным. Со всех сторон непроглядная тьма, а сам он качается от любого движения. Обри держала подругу за руку. Так они шли ещё очень долго.        -Хикки…        -Что такое?        -Меня давно беспокоит кое-что… давай поговорим?        -…        -Ой, смотри, вторая сторона!        Действительно перед ними виднелся конец обрыва. И вот Хикки первая вышла на землю и развернулась в сторону Обри.        -Что такое, Хикки?        -…        Хикки в длинном белом платье молча на неё смотрела.        -Хикки, я не могу пройти, ха-ха. — Обри издала нервный смешок.        -…        В её руках материализовался двуручный топор.        -Хикки… т-ты что делаешь? — Обри чувствует Страх.        -…        Хикки одним ударом срубила опору моста, и он на половину провис. Обри чудом успела схватиться за правую верёвку перил.        -Хикки! Прошу! Не надо! — Ей было невероятно страшно.        -…        Но Хикки лишь молча взглянула своими бездонными глазами и срубила последнюю опору. Обри с криками ужаса полетела прямо навстречу своей гибели.        В холодном поту она подскочила с кровати. Такого дикого, но в то же время реалистичного кошмара в её жизни ещё не было.                      -Ким, ты уверена, что вламываться к ней в дом это хорошая идея? — Брат еле поспевал за младшей сестрой.        -Вэнс, прошло уже три дня! Я себе места уже не нахожу! — Ким почти бежала к дому подруги.        -Но, если ей просто нужно побыть одной. Это же не первый раз.        -Тогда она нас просто выставит, но мы хотя бы будем знать, что с ней всё в порядке!        -Ладно, ты права. — Пусть он и уважал границы Обри, но переживания Ким он разделял. Всё может быть очень серьёзно.        Обшарпанный дом своим неприглядным видом предстал перед ними. Они вдвоём очень нервничали и боялись того, что там может быть. Но страх неизвестности был слабее страха за жизнь их самой близкой подруги.        -Ну что, я, да? — Ким повернулась к Вэнсу.        -Угу.        -Эх… -Тук-тук- Есть кто до-        Она даже договорить не успела как дверь открылась. Оказывается, она даже не заперта. Ким взглянула на брата, он кивнул, и они оба вошли. И их тут же встретили красоты Обриевского жилища.        -Ёб переёб! Это что за- — Вэнс не успел описать своё удивление, как Ким резко закрыла его рот руками.        -Тихо! — Она указала на фигуру на диване.        Двое тихо перешагивали через кучи хлама и постоянно озирались на диван. Фигура даже не заметила их присутствия и просто смотрела телевизор. Вскоре, добравшись до коридора они выдохнули и начали перешёптываться.        -Я догадывался, что тут всё плохо, но такого пиздеца я не ожидал.        -Теперь понятно почему у Обри плохое обоняние. Хорошо, что оно вообще есть, я там чуть не блеванула.        -Оййй и не говори, меня до сих пор мутит. — Вэнс немного пошатывался.        -Так, что делать будем?        -А где она живёт?        -Походу вон там. — Ким указала на вертикальную лестницу.        -Может разделимся?        -Зачем?        -Ну вдруг она в ванной, например. Всё-таки неприлично мне как-то…        -Ладно, я поняла. Если что — я крикну.        -Окей.        Они разделились. Вэнс пошёл в сторону лестницы, а Ким постучала в дверь уборной — тишина. Ким вздохнула и попыталась набраться смелости. И пока брат аки медведь-шатун медленно взбирался наверх, она тихонечко приоткрыла дверь в ванную.        -ОБРИ!!! — Дверь чуть не слетела с петель, когда туда вбежала Ким.        -Что?! — Вэнс прыгнул вниз и только чудом не проломил гнилой пол.        В тусклом освещении санузла виднелась полная ванна и лежащая радом с ней на полу Обри. Когда Ким сделала пару шагов вперёд, то увидела, что всё её руки в крови, а рядом лежит нож. Секунда шока сменилась невероятным ужасом, и она пулей подлетела к подруге.        -Ким! Что с ней?!        -… Она!.. дышит… Фууух! — Ким тут же сама присела на пол.        -И что нам делать?        -Поищи у неё в комнате бинты или аптечку, я тут посмотрю.        -Хорошо.        Ким встала и начала в панике рыскать в шкафчиках под раковиной. Но ничего кроме скримера в виде дохлой крысы она не нашла. Теперь ей нужно ждать, благо Вэнс вернулся скоро.        -Вот, всё что есть.        -Молодец.        -Так, надо бы сначала это всё замыть.        Ким начала мыть руки Обри в ванной. Кровь уже подсохла, потому это не так опасно. Когда остались только следы от порезов, Ким вытерла их туалетной бумагой и нанесла бинты. Теперь всё выглядит не так плачевно.        -Её нельзя здесь оставлять.        -Да, но в кровать её не положишь. Я вообще не представляю, как наверх её можно поднять.        -Может принести её одеяло?        -Да, давай.        Вэнс метнулся наверх и принёс розовое одеяло. Ким кое-как смогла попыталась превратить подругу в розовый буррито. Теперь остаётся только ждать.        -Кстати, Ким.        -Что?        -Её кролик такой пушистый.        -Ты тискал её кролика вместо того, чтобы искать аптечку?!        -Я не удержался, прости.        -Когда она проснётся я тоже пойду его гладить.        -Ты не пожалеешь.        Прошло где-то минут сорок. Ким всё-таки не сдержалась и сходила наверх за Бан-Баном, ей надо было немного успокоить нервы. Кролик был очень удивлён незваным гостям, но не пугался чужих рук. Вэнс оказался прав.        -Ммм… что… что случилось?        -Обри! Ты очнулась! — Ким тут же с силой обняла подругу.        -Что?.. Ким? Вэнс? Ч-что вы здесь делаете?        -Тебя не было уже три дня и Ким разнервничалась. Извини за вторжение. — Вэнс стоял рядом, облокотившись на ванну.        -Обри, какая же ты дура! — Ким не могла сдержать слёз.        -П-прости пожалуйста, Ким.        -Да иди в жопу со своими извинениями! Я чуть с ума не сошла за эти три дня! Я думала… -шмыг- Я думала, что ты наложила на себя руки! — Вид зарёванной Ким пугал даже больше.        -Так что очень хорошо, что мы всё-таки подоспели.        -Вэнс, Ким…        -Заткнись… -шмыг- просто заткнись! Ничего не говори! — Ким лишь прижалась к ней ещё сильнее.        -Да уж, редко тебя можно увидеть в слезах.        -Катись к чёрту, Вэнс! — Она шипела как злой дракон.        -Ладно, прости. Я тоже очень переживаю.        -Обри… — Ким посмотрела ей в лицо.        -Что такое?        -Я заставлю маму тебя удочерить!        -Что? — Обри была в лёгком шоке от такого заявления.        -Никаких отговорок! Ты НЕ будешь жить в этой помойке! Исключено!        -Я с тобой Ким, это не дом, это атас! — Обри было стыдно, что друзья увидели то где и как она живёт.        -Н-но… как же Бан-Бан?        -Он с тобой переедет, я всё устрою!        -А если мама откажет, то он будет у Бати жить, он любит всякую живность.        -… Спасибо. — Обри наконец-то ответила на объятия.