Это ва-банк

      Они пришли на эту вечеринку как пара. И Алекс действительно казалось, что она на свидании. Кори помог зашнуровать ей горловину платья в мерседесе компании, подарил серьги-капли в начале вечера и сделал комплимент гриму, так удачно скрывшему сонные синяки. Держал за руку, оградил от папарацци у входа, вел строго мимо больших компаний внутри. Был зубодробительно галантен.       В ряде зеркал вдоль стен Музея мелькала она — обманчиво хрупкая женщина, бледная от волнения, в руках тестостеронового синонима безопасности. Стая голубушек-сплетниц высших кругов телевидения, заклевавшая бы Алекс наедине, на этот раз отводила взгляды; отступала, едва заметив Элисона. И ведущая за это благодарна. Кори не нанимался спасать ее репутацию, но делал это.       Миссис-уже-практически-мисс Леви натворила делов в медиа-пространстве. Шутка ли: сорвать прямой эфир обвинениями в домогательстве, оказаться погребенной под последствиями этой выходки и провалить попытку восстать из пепла спустя год? Кори встретил ее, скорее мертвую, чем живую, в горах Скандинавии. Не так давно. Алекс часами скатывалась на сноуборде с самого рискованного склона, снова и снова пытаясь умереть. Стоит чуть сменить угол, лишний раз вильнуть задним полюсом, "забыть" закрепить ботинок, еще немного, и... заголовки: "Никому ненужная Алекс Леви скоропостижно скончалась на богом забытом курорте", — виделись мечтой. И она бы достигла ее рано или поздно, но у всея-си-эн-эн было другое мнение.       Кори Элисон сделал ей предложение. Дал выход, направление, способ выбраться с самого дна. Алекс и сама не знала, зачем согласилась: действительно хотела спасти свою карьеру или поддалась на уговоры человека, потерявшего все. Его ведь и самого помотало: судовые проволочки, статьи, пересуды, сплетни, штраф размером в ее зарплату за десять лет, болезненный переход в другую компанию и, конечно, Бредли. Эта бестия чудом выбила себе полгода общественных работ в отдаленном штате, выработала часы и растворилась. Пропала с радаров, даже не факт, что была жива.       Алекс не спрашивала, любила ли она его. Да она бы и не ответила. Но во время переговоров в продуваемом северном городке Кори излучал столь бешеную нервную энергию, что сомневаться не проходилось: вот он любил точно. И сублимировал потерю бешеной работоспособностью. Так и вышло, что Алекс вернулась в свет. Мало-помалу, выступала приглашенным гостем, улыбалась каждому третьесортному изданию, меценатила, озвучивала мультики — словом, вклинивалась в любой ширпотреб.       И Кори не солгал: это дало плоды. Они вдвоем выгрызли ей грязными манипуляциями пару актерских ролей, небольшое личное шоу на видео-хостинге и вели переговоры по подкасту. Это был триумф. Реабилитация.       А сегодня в Музее представительств Кори объявлял результаты проб на самый высококассовый документальный фильм о киносфере, который распорет тело бизнеса, разложит каждый его нерв перед зрителем. Изменит правила. Это было совершенно декадансное мероприятие и предмет их сговора. Пробы главных ролей шли год, на них подались буквально все мастодонты шоу-бизнеса, подробности процесса печатались чудовищными тиражами, желтушники готовы были выкупить даже крупицу инсайдерской информации по цене бюджета небольшого государства, люди обсуждали слухи о проекте чаще погоды над собственной головой. Более строгой секретности Алекс не видела никогда. И этот вечер был апофеозом, жирной точкой, Дамокловым мечом, который наконец коснется чьей-то головы.       И вот он, венец их с Кори переговоров, причина, ради которой он совершил трансатлантический перелет: главную роль отдадут ей. Девчонке с грязной репутацией, без большого актерского таланта, с послужным списком в пару строк. Роль отдадут ей, а не оскароносцам, звездам сериалов планетарного масштаба, музыкальным идолам, реперам, людям, являющимся синонимом слова "искусство". "И это, Алекс, — говорил ей за чашкой горного чая излучающий маниакальную энергию Кори, — изменит всё. Если на пике интереса толпы разочаровать всех, весь мир, то эффект будет термоядерным. И уже неважно, какой ты окажешься актрисой — славы на наш век хватит". Это была совершенно пошлая задумка и грязная слава с привкусом дерьма, Алекс это понимала. Но не согласиться не смогла. Все сотрудники вокруг нее будут номером один в своих отраслях. И она.       План был прост и гениален: мягко поправить репутацию Леви до момента объявления результатов; достаточно, чтобы никто не удивился, увидев ее фамилию в списке приглашенных гостей, но слишком мало, чтобы она была конкурентоспособной кандидаткой. И одновременно искусственно создавать из кастинга главное событие двадцать первого века, точку отсчета, после которой у всей планеты начнется иная жизнь. Кори оказался чрезвычайно в этом одарен.       Алекс не знала точно, но, вроде, Кори трижды или четырежды перезаложил дом для одного только сегодняшнего мероприятия. Он впервые в жизни играл в полную ногу и раскрыл свой истинный уровень потенциала. Алекс было даже немного стыдно за то, что она недооценивала его раньше. Во времена работы в новостях она считала его больным и слабым ублюдком. И в его браваду о том, что "работа мне нужна, потому что она веселая" не верила. Зря. Потому что сейчас от его деловой хватки у нее шли мурашки.       Элисон угрожал, следил, переманивал, подпаивал, использовал корпоративную информацию, шантаж и личные тайны — словом, вел вонючий гангстерский бизнес. Продюсер убеждал каждого подрядчика, группу световиков, рекламодателей, клининг, визажистов, музыкантов и менеджеров, что это их главная работа в жизни, этот фильм будет тем, что напишут на их надгробии, тем, что прокормит их семьи, тем, чем будут гордиться их внуки. Словом, дурил каждого, что знакомства и выхлоп, полученный при участии в продакшене, будет невероятен, что "лично вам повезло иметь возможность поработать с такими людьми". Да и вообще таких везучих собралась целая команда. Благодаря этому навыку в фильме появились бесплатные декорации, звуковики, команда пиар-менеджеров, арт-сопровождение, и прочее, прочее, прочее...       Всех, кого не мог соблазнить, Кори покупал. Он не пытался сбить цену или выбрать кого-то подешевле, а просто подминал под себя очередное известное имя. Чтобы назавтра в новостях появился новый заголовок, новая волна обсуждений. Стоит отметить, успехи его не особенно радовали. Он мимолетно улыбался, заказывал столик в ресторане и переходил к следующему пункту. Но за все промахи Кори мстил. В СМИ ходил слух о том, что за два слитых кадра репетиций он поставил фингал главе информационной безопасности. Только вот Алекс знала, что это действительно просто слух. Ведь в жизни Элисон всего лишь швырнул в него стол. А потом мило улыбнулся и пообещал разорение.       Каким был раздел "конфиденциальность" в контрактах, лучше не вспоминать.       Сложно сказать, сколько денег Элисон уже потерял на этой биржевой игре. Наверное, почти все. Еще сложнее было сказать, чего ради он это устроил в принципе. Кому захочется жизнь положить под проект, который с девяносто пятью процентной вероятностью не выгорит?       По большей части ситуация на «Утреннем шоу» не сломала его судьбу так, как Алекс. И его репутация и востребованность не нуждалась в этом травмоопасном трамплине. У Кори не было ни детей, ни жены, ни амбиций уровня «оставить след в истории». Но тем не менее, когда Алекс прямо спрашивает о причинах, получает ответ: «Эго». И чудится ей в этом фальшь.       Иначе говоря, с безумной этой идеей Кори шел ва-банк, от него в случае провала не останется ни песчинки, и такая мысль дополнительно будоражила интерес общественности. Больше всего Америка любила смотреть, как ее любимец терял все. Истинная причина идеи-фикс и её, и общество волновала мало: пусть хоть какой порок прикрывает делом, хоть спор, хоть попытку потопить чей-то бизнес, пока это выгодно.        Алекс косится на своего спутника. Оценивает. Кори спокоен, его рука на ее плече расслаблена, он подавил глубоко в себе ту нервную энергию, которой пугал ее в рабочих вопросах. Полу-улыбается светски, мерцает для всех огоньками тайного знания. Он очевидно готов к представлению. В полутьме сценического цвета он выглядит как герой из графического нуар-романа. Отрицать мужскую привлекательность Кори она не пыталась. Да уж, это не ее субтильный муж! Такой без особенных проблем срежет дерево для дров в лесном доме. Или заработает миллиард за пару часов.       Его идеальный смокинг будут разбирать на атомы ближайшие месяцы, в то время как ее платьюшко средней руки ку-тюра — забудут уже послезавтра, именно об этом кричат Алекс посторонние взгляды огромного банкетного зала. Она не ровня хозяину жизни рядом с плечом. Алекс спокойно лавирует от столика к столику, обходит колонны, не разрывая прикосновения к Элисону. Дышит. Её глаза слезятся от мягкого лоска, цветастых тряпок, смеси самых дорогих парфюмов. Она видела банкетник и до этого, но небольшой шок все-таки погасила.       Кори выкупил самый большой зал и превратил его в зимнюю сказку в стиле "Доктора Живаго". Столики были разделены по секциям как в цирке шапито, располагались на площадках разной высоты, стены пестрили белоснежными ранкюлусами. По прямой вдоль самой короткой из стен было более пяти сотен шагов. Гости прибывали группами, в интенсивном темпе, но парадные двери были столь широки, что даже намека на очередь не было.       Официант приветствует их немного флуоресцентными в этом свете винирами:       — Мистер Элисон, ваш столик готов.       — Обстановка?       — Штатная, сэр. Все по плану.       Алекс косится на Кори с немым вопросом, мол, мне сесть с тобой? Он мотает головой, нет, вместе нельзя. Шепотом инструктирует, где ей встать в начале церемонии, куда смотреть, какие эмоции демонстрировать. Надевает ей часы и точно называет минуту, к которой ей нужно быть готовой. Быстро просматривает какие-то документы от службы охраны, ухмыляется над одним из списков. Алекс ведет плечами, ей все еще не верится, что она снова допущена на арену больших шишек, что Кори провел свою средневековую махинацию перед лицом у всех и им обоим это сойдет с рук. Но Кори спокоен, он сжимает ее предплечье до синяков, держит, чтобы не испортила вечер — и внезапно говорит в сторону:       — Лора Питерсон, Миа Джордан, — рывком переводит взгляд на прибывших собеседников. Конечно, они тоже есть в списке. Кори бы не упустил информационный бум от заснятой на камеры их реакции в момент объявления претендентов.       Алекс щурит глаза, рассматривая свое буквально ожившее прошлое. Не здоровается. Лора выглядит идеально, она готова нести удар в момент объявления, только пробившийся румянец ее выдает. Алекс знает, что она участвовала в пробах под псевдонимом. Интересно, не ждет ли она всерьез выигрыша?       Официант быстро копается в листе приглашенных, разыскивая их места. Леви хочется его ускорить-ударить, услышать звук перелома, успокоить нервы. Кори будто чувствует этот выпад, сжимает руку сильнее, до остановки кровообращения, до иголочек. Если бы не приглушенный свет залы, бывшие коллеги непременно увидели бы синяки.       — Лора Питерсон и Миа Джордан, конечно же, — винировый посылает очередные блики по потолку. — Добро пожаловать на мероприятие, которое изменит вашу жизнь. Вы сделали совершенно верно, что прибыли. Позвольте, проведу вас до столика и представлю абсолютно невероятным гостям, знакомство с которыми станет вам полезно.       Алекс усмехается, смотря удаляющимся вслед. Элисон хорошо вышколил прислугу.       Она смотрит спутнику в глаза, желая поглумиться над выпровоженными, и внезапно в океане льдинок светского льва ловит неуверенность. Немое колебание. Всего секунду. Не в силах терпеть эту шаткость в мужчине, риск обрушения на дне зрачков, тянет его за локоть в угол потемнее, шепчет: "Что?" Кори смотрит на нее долго, и мысли его далеки и скрыты. Подконтрольны. Говорит через столь длинную паузу, будто это и не ответ на вопрос вовсе:       — У Лоры... — дергает кадыком, как будто решаясь, — у Лоры на пальце кольцо.       Алекс беспомощно мигает. Оглядывается. Причем здесь бижутерия?       — И что?!       — Если я правильно помню, — он отводит взгляд, — это кольцо ей подарила Бредли. В качестве символа помолвки.       Алекс медленно поднимает брови. Она не знает, что на это ответить. Они стоят в потрясающем, не по чину великолепном месте на пороге самого настоящего прорыва, который был бы невозможен, сложись хоть что-то в их прошлом не так, а властителя и причину этого состояния выбило из колеи напоминание о прошлом себе. Еще минуту назад он был в своей стихии, напомаженный, сверкающий начищенной монеткой, радушный хозяин жизни с запахом лимитки "Крида". Он хорош, красив, сорит деньгами и вот-вот заполучит успех без дороги назад. А после мимолетного диалога уже просто человек с запутанным прошлым. И это пугает. До тошноты, до мерзкого комка в горле, который ни проглотить, ни скрыть. Алекс зачем-то поправляет ему воротник.       — Впрочем, — медленно произносит он. — Это уже неважно. — и улыбается столь открыто, что не отразить мимику невозможно.       Кори ведет её обратно, шепотом предлагает представить общую ценность драгоценностей всех гостей, играет в "посчитай все определенного цвета". Алекс идет на поводу, успокаивая собственное сердце, перечисляет желтые парики, туфли, бабочки, платья. Она готова согласиться с ним в чем угодно, лишь бы вернуть беспечность. Хотя бы одному из их пары.       Мужчина спокоен, его руки не дрожат, его голос вкрадчив. Или он хорошо контролирует себя? Алекс не знает, где эта грань.       Кори оставляет ее у столика с шампанским и делает очередной знак главе охраны. Это вроде и не подозрительно — ну что удивительного в беспокойстве о безопасности. Но чем-то царапает его озабоченность охраной. Людей в форме много, слишком много для этого зала. Они маскируются, стоят темными статуями на темном фоне, но все равно видны. Разве можно спрятать десятки человек? После полупустых входов на кинопремиях это кажется издевкой, чем-то надменным. Или страшной западней, потому что люди в зал заходят свободно, и возле каждого из-под земли вырастает личный официант, а вот выпускают обратно только под личную подпись босса.       Кори тем временем медленно проходится по спонсорам, собирая дань. Снова становится собой: ядовитой акулой, титаном шоу-бизнеса, человеком, которой матери подножку поставит ради выгоды. Холодные улыбки, бесчувственные объятия и все такое.       Внезапно нервы прошивает мысль: "Он же их обманывает". Каждого. Смотрит им в лицо и нагло врет, соглашается продвинуть чьих-то детей, любовниц, обещает покровительство и приоритет. И врет. Алекс глотает алкоголь, давится им и этим чувством. Кто даст гарантии, что Кори не обманул и ее тоже? Что Леви не обнаружат завтра с перерезанным горлом в канаве. Ей внезапно хочется умыться, вскрыть этот свой грим, впечатать в кожу истинные эмоции, крикнуть. Такое напряжение сильнее ее.       Алекс знаками показывает, что выйдет в уборную, и идет сквозь толпу, сквозь шепот мерзких языков. Какое счастье, что Кори уговорил ее сделать прямой переход из залы в ванную. В кабинке дышит квадратом. А были бы колеса — и ими бы закинулась. Ей нельзя, нельзя позволить нервам взять верх. Долго моет руки, пытаясь контрастной водой тонизировать мозги. Когда паническая атака отступает, Алекс снимает все до единого кольца и давит в ладонь крема из встроенной помпы. Аромат — Джо Малон, конечно же. Массажирует себе все акупунктурные точки, которые знает. Старая она уже играть в светскую жизнь. Хмыкает, облачая пальцы назад.       Уже у выхода протискивается мимо полной дамы и ловит его. Какой-то силуэт, знакомый, женский, чужой ко всему вокруг. Еще до того, как Алекс додумывает эту мысль, перед ней вырастает хмурый продюсер:       — Ты долго.       — ... прости. — Кори кивает и тащит ее к оговоренному месту, вполголоса отдавая распоряжения, как ей жить и что чувствовать ближайшие полчаса.       Останавливает ее в левом секторе зала, не на виду, но и софитом найти быстро. Говорит какую-то мантру про то, что она воодушевлена, не ожидала, что ее выберут и надеется не подвести. И отходит к порожкам на сцену, принимая доклад председателя комитета безопасности. Алекс отсрочено кивает, смотрит в зал из-под наклеенных ресниц, машинально продолжает играть в пересчет цвета: красное платье раз, красное платье два, красное платье... на сороковом красном платье и она утыкается взглядом в нее. В Лору. Пытается разгадать эту женщину. Она красива. Совершенно не скрывает возраст, подбирающийся к среднему. Черные волосы лежат в хвосте идеально, платье с россыпью камней гармоничнее многих других. Она улыбается, говорит без умолку. Лениво возит вилкой по салату. Она жива. И на пальце у нее и правда кольцо: тонкое, как Элисон только заметил. Зачем она его носит?! Это какая-то столь непонятная Леви ностальгия, как какая-то новостная отсылка, которую она не может раскусить и оттого бесится.       Лора хохочет, вытирает блеск с края губ, кивает ей, Алекс. Она вся правильная аристократка, хоть и лесби, сверкает алмазиком среди фианитов. Она в правильной светской огранке. Уж ей-то невдомек, чего стоит Алекс каждое массовое мероприятие, сколько сосет энергии с нее и Кори, насколько перешиты они оба внутри. Алекс смотрит на Лору столь пристально, что успевает заметить это. В момент, когда живой джаз постепенно затихает, давая возможность ведущему начать вступительную речь, а журналистам прямое вещание, в последнюю секунду, когда входные двери еще открыты и можно что-то изменить, в выражении позы Лоры мелькает напряжение. Мелькает, и сразу заменяется машинальным шажком назад, взглядом а-ля "привидение среди нас". Она роняет бокал со стола.       В этот момент все ускоряется, один стук сердца — Лора кривит губы, второй — Кори шагает на сцену под звук барабанов, третий — официанты тенью начинают собирать с пола осколки, четвертый — Алекс наконец замечает причину шока бывшей коллеги. Вдалеке, у балкона, мелькает женщина. А на пятый стук сердца ее уже нет. И на шестой, и на седьмой, и вроде показалось, привиделось в свете роскошных люстр, в алкогольном угаре, но нет. Алекс стойкий солдатик, и на двадцатый удар она отличает иллюзию от правды. Это была Бредли. Эта дрянь в блядском винном платье пришла, чтобы напиться их крови.       Алекс вздрагивает, слыша начало речи Кори:       — Многочисленные леди и джентльмены, мои друзья, враги и коллеги, те, кого я давно не видел и кого навещаю регулярно, а также, — взмах в сторону телекамер, — незаменимые телезрители! Добрый вечер!!! Я рад приветствовать Вас на уникальном, единственном в своей роде празднике по случаю объявления результатов нашего кастинга. — Алекс слушала болтовню вполуха, обводя зал взглядом снова и снова, с трепещущим сердцем надеясь, что ей померещилось. — Как вы знаете, год назад, а на самом деле еще раньше, я решил впервые выступить в роди продюсера! И да, ха-ха, опережая ваши вопросы, это будет моя е-динст-вен-на-я работа в этом статусе, поэтому к делу я подошел со всей серьезностью! Итак, вернемся в прошлое: после того, как ко мне пришла столь невероятная и, не побоюсь этого слова, великая идея, мне было нужно...       На этом моменте у Кори начиналась пятиминутная подводка к объявлению конкурса, Леви знала ее наизусть, поэтому рванула к спасительной полутьме стены, и оттуда нервными перебежками к единственной, кто мог что-то прояснить.       — Лора! — зашипела кошкой, заметив нужную макушку. — Лора, мать твою! Подойди на минуту!       — Алекс? — закрутила головой та. Заметила. Встала, оправляя платье-футляр, подошла, пригибая голову, — ты же знаешь, что камеры уже снимают нас в лайф? Двигайся к стене!       Уже там, у стены, Алекс схватила собеседницу за локоть и спросила, ища подвох, лукавство, скрытность в глубине зрачков напротив:       — Почему она здесь?! Успокой, скажи, что я обозналась.       К чести Питерсон, отнекиваться та не стала и лишь с облегчением выдохнула что-то вроде: "Блять, мне не показалось". Она не глядя выхватила бокал игристого у проходящего официанта, выпила залпом и зачем-то отдала Алекс. Икнула. И сообщила:       — Мразь! — Лору передернуло, как перед чем-то мерзким, и она договорила, — сука! Нет, Алекс, ты не обозналась. Я давно ее не видела, но это точно Бредли Джексон, так и отхлестала бы по щекам.       Леви давит то ли смешок, то ли рыдание. Какого хуя все планы обязательно должны разрушиться?!       — Что она здесь делает?       — Я не поняла, — Лора отклонилась, чтобы рассмотреть собеседницу получше. — Я подумала, что вы с Кори Элисоном устроили ловушку хайпа и пригласили ее. Но по твоей реакции я вижу, что это не так...       — Блять. — в Леви взрывается ярость. И ее уже не заботит, какой недоступной для бывших коллег она хотела быть в начале вечера. — Блять! Нет, мы не приглашали ее, я лично видела список. Лора, я...       — Уважаемые гостьи, — в шаге от них буквально из-под земли вырос глава службы безопасности. — Я попрошу вас пройти на свои места, скоро начнется объявление результатов отбора.       Лора бросила на ведущую последний взгляд и покорно двинулась к своему столику, стараясь не мешать остальным. А Алекс обратно привел буквально под конвоем сотрудник охраны в пуленепробиваемом жилете. Оставив ее у нужного места, тот развернулся было, но девушка окликнула: "Скажите, не могло ли в списке гостей быть ошибки? Мне кажется, на мероприятие проникли посторонние". Безопасник задумался на секунду, но сразу отрапортовал: "Ошибка невозможна, господин Элисон вчера лично внес последние правки". Алекс перевела взгляд на сцену, пытаясь просчитать, как мелкая дрянь смогла попасть в списки, и вовремя: пламя разгоралось.       — ... таким образом, я получил спонсорство, замечательную техническую команду и беспрецедентные мощности. И мне оставалось лишь... или аж, тут уже решайте сами — собрать достойную команду профессионалов! Лучших из лучших! Кастинг шел год, но имел он второстепенное значение! Дамы и господа, основное, на что я обращал внимание — это работоспособность, талант и умение работать в сложных условиях, а также, и это касается, — он хитро подмигнул, вырвав вздох у женской половины зала, — главной героини, красота. Женственность. Мы рассматривали всех кандидатов, кандидаток, а также тех, кто заявлений не подавал! — Элисон шел по суфлеру, это успокаивало. — Как вы знаете, каждый, кто прибыл по приглашению сегодня, автоматически согласился на участие в проекте в случае, если я выбрал вас! Дополнительно поясню для телезрителей, — Кори нативно обернулся к камерам и Леви в очередной раз подумала, насколько он создан для медиабизнеса, — каждый гость в этой зале в составе документов при входе подписал среди прочего замечательную бумажку, согласно которой он или она обязуются исполнить все предписания актерского контракта в случае моего выбора этого человека, вне зависимости от того, подавался ли этот человек на наш кастинг! Блестящий ход, не так ли?!?       Для Алекс этот выпад секретом не стал — она в отличие от многих всегда читала документы, да и они обговаривали этот ход. Сделан он был для того, чтобы дополнительно поднять зрительский охват. И выбрать не номинально, а фактически лучший актерский состав. Какая разница, участвовала ли в кастинге Опра, если ты смог затащить её на раут?       Так что она зазмеилась усмешкой, слыша, как Кори выдерживает театральную паузу, давая залу время успокоиться. Да, для некоторых это действительно сюрприз. Он театрально развел руками, продолжил речь:       — Тем в зале, для кого это стало сюрпризом, сочувствую. — и сразу расхохотался. — Или нет! Тем не менее, актерский состав был выбран, и начнем мы с ролей третьего плана. Итак, приготовьтесь, протрите свои очки, линзы камер и держитесь за сиденья крепче, потому что мы начинаем! Оглянитесь, я дам вам время. Вокруг вас сейчас стоят, сидят и пьют главные лица индустрии столетия, в том числе те самые главные герои, жизнь которых изменится с минуты на минуту. Из этого зала никто, я подчеркиваю, — он пробежался взглядом по залу, то ли ища кого-то, то ли запоминания момент, — никто не выйдет прежним. Даже я. Надеюсь, вы насладились своей жизнью "до". Что ж, хватит томить: в роли Президента Штатов Джорджа Буша мы увидим...       Алекс опустила взгляд в пол, собираясь с мыслями. Что бы там ни было, галлюцинация Бредли или нет, случайность или намеренность — она не даст этому себя сбить. Сейчас ей на блюдечке поднесут роль, которая изменит всю ее жизнь, и это станет триумфом. Ради этого она выдрочила три актерских школы за неполный год, развелась, чтобы подготовке не мешал бывший, вывела тело в самую совершенную форму для возраста. Вот она, победа в ее собственных Олимпийских играх. Она удивлена, рада, боялась и надеяться на роль и пообещает никого не подвести. Она будет неловко улыбаться, непременно мять в руках платье на бедрах и выложит сториз в слезах счастья.       Люди в зале охали, радовались и аплодировали каждому новому имени. Кори был безупречен. Каждый персонаж, от мала до велика, оказывался совершенен. Алекс буквально перед глазами видела с каждой секундой возрастающие цифры зрителей трансляции, парализованный эфир федеральных каналов, смешные и грустные реакции каждого лица присутствующих. И исторически новый этап, созданный мужчиной на сцене.       Градус медленно накалялся.       — Что ж, друзья, наше мероприятие подходит к концу. — Элисон мягко понизил голос, замедляя речь, наслаждаясь моментом. — Осталось всего два имени, два последних, но не по значению, героя. Я долго думал, как перейти к этому пункту. Как сделать вечер незабываемым для участников. И придумал вот что: давайте мы поступим следующим образом: мужское имя я оглашу завтра в девять утра по Нью-Йорку в социальных сетях нашего проекта. Да-да, не удивляйтесь! Ровно в девять и ни секундой раньше, так что подписывайтесь, друзья, если хотите увидеть мое улыбающееся лицо первым делом с утра. Разумеется, герой будет из этого зала, это сузит вам поиски. Даже больше вам скажу, — он сделал выразительную паузу, давая световикам возможность подготовиться, — это будет мужчина из сектора "си"!       Ряды ахнули, и на каждого мужчину указанной позиции перевели софиты с потолка. Бешено защелками СМИшники, ловя каждую микроэмоцию. Растаскивая их на мемы. К слову, это единственный сектор, на котором специально были собраны как на подбор спортивные мужчины.       — Иными словами, дам вам двенадцать часов на раздумья, гадайте, дорогие гости и телезрители, самым обоснованным теориям моя компания отправит призы за активность и даст возможность присутствия на съемках. А наши дорогие мужчины поживут полдня в мире популярности, который достанется главному герою навсегда. — Алекс, знавшая текст дословно, все равно в эту секунду восхитились умению мужчины продать обыкновенную пиар-утку. — А сейчас, сегодня, мы закончим нашу встречу самым приятным... женским персонажем! Честно скажу, героиню я выбрал первой. — Леви заулыбалась в кулак, скрывая сосущее под ложечкой предвкушение. — Без нее, без этой женщины, красивой — безусловно, тактичной — да, но еще и чистой душой, честной, открытой, прошедшей вместе со мной через очень трудный этап жизни, эта кинокартина была бы невозможна. Ох, характер ее не прост! И не смею надеяться, что разгадал его до конца. Но уверен точно: если это кино не прославит девушку, имя которой я вам сейчас назову — мы зря его создали! Поэтому, еще при первой встрече, тогда, когда был еще маленьким продюсером линии развлечений, я, — Алекс смотрела в лицо Кори сосредоточенно как никогда. Этот монолог вот-вот должен быть изменить ее судьбу. — сразу понял, что хочу иметь дело именно с ней. Только с ней. Более достойного человека я ранее не встречал. К сожалению, она попала под жернова индустрии — как и многие здесь, да! — но это лишь закалило в ней сталь. Я считаю, что институт репутации в нашей свободной стране должен работать на благо людей, а не вопреки, и истинно изменившимся Богом будет даровано освобождение. А поскольку, — Кори расхохотался, ловя мечтательные взгляды дам, — Бог здесь все еще я, и решение об искуплении за мной. Не скрою, — он медленно повел взглядом по столикам, стараясь рассмотреть каждого. Возможно, он тоже пытался запомнить этот момент безраздельной власти над вниманием всего мира, — мы жарко ссорились. Наверное, чаще, чем это обычно бывает между людьми. Мы видим мир чаще всего по-разному. И я до последнего сомневался, удастся ли мне заполучить в картину нашу героиню. Весь этот проект был игрой ва-банк, и вон она моя награда.       На периферии зрения Алекс мелькнула голова Лоры, которая пыталась ей о чем-то просигнализировать, но она лишь отмахнулась. Она слушает, зачем дергать! Руки увлажнились. Вот оно...       — Больше не буду вас томить, друзья, главная героиня моего проекта — это... — его глаза, переходящие под ускоряющийся барабанный стук от лица к лицу, споткнулись о кого-то за спиной Лоры. Споткнулись и приклеились, ввинтились в это место, сверкнули шоком, узнаванием, недоверием. Он совершенно явственно побледнел. Алекс не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кого он увидел. Она медленно закрыла глаза. Мелкая выскочка из деревни все-таки испортила им вечер. Оставалось лишь надеяться, что лицо суки-Джексон, явившейся без приглашения, не собьет Кори с мысли. На оборвавшейся ноте барабанов мужчина заключил, — это женщина.       По трибунам покатился смех, к которому бывшая любимица "Утреннего шоу" присоединиться не могла. Потому что он все-таки запаниковал. Пьяно повел по верхним партерам взглядом, почесал нос. Пауза затягивалась и грозила стать неприличной. Когда с дальних рядов поднялась лавина шепотков, Кори продолжает изменившимся голосом.       — Так вот, это... женщина. Хорошая женщина, честная... а, я это уже говорил... да. Уже говорил, — он утыкается лихорадочным ищущим взглядом прямо в лицо Алекс. Молчит. И что-то в нем меняется, обретает смысл. И тот нервный паззл, энергетика маньяка, что она чувствовала в мужчине целый год подготовки, рассыпается. Кори расправляет плечи, едва заметно качает головой. Поднимает брови, давая понять, что жест намеренный. Алекс еще не может сформулировать причин этому, но в ее нутре солнце стремительно меркнет, превращается в пустоту. — Как уже говорил, и повторю снова, сегодняшний день — моя личная игра ва-банк. И сегодня я срываю джекпот, потому что главная героиня проекта — Бредли Джексон! Бредли, дорогая, поднимись на сцену, будь так добра.       Вид Бредли, наряженной в шлюшье платье с красными губами и вываленными сиськами, выхваченный слишком ярким прожектором, отпечатался внутри Алекс навсегда. Как тогда, в начале вечера, время ускорилось, так сейчас оно заевшим кадром мучило. Вот ее бывшая соведущая, изрядно похудевшая, настороженная, медленно и неуверенно идет к сцене. Громогласная тишина с каждым ее шагом перерождается в столь же раскатистые аплодисменты. Сюрприз, очевидно, удался. Совершенно белая Лора бешено крутит кольцо на своем пальце, сама того не понимая. Лица присутствующих, включая журналистов, выражают весь спектр эмоций, со взрывом Кори очевидно не прогадал. Бредли останавливается у порожков сцены совсем рядом с Алекс, вскидывает затравленный взгляд на Элисона.       — Кори? — спрашивает она совсем тихо и мягко. Так, будто птенец у матери перед прыжком в обрыв. В этом вопросе все: приветствие, недоверие, признание, раскаяние, просьба не обидеть, надежда, что это лишь сон.       Ответное: "Бредли", — спокойное, мужское, уверенное, и протянутая рука оставляют Алекс черную дырку в области левых ребер размером с пулевое отверстие. И будто этого мало, он вытягивает ее с туфель на шпильке на сцену, минуя порожки, босиком. Ставит рядом с собой на трибуне, обезоруженную, маленькую, едва ему по плечо. Под полное сумасшествие в зале.       — Представлю многим вам знакомую Бредли Джексон, кому-то неприятную, кем-то обожаемую. Расскажу самый минимум: Бредли не проходила пробы, и оказалась в зале в последний момент путем обмана, подлога и шантажа. Привет, Бредли, — он разворачивается к выхваченному трофею, улыбается как-то иначе. Лично. — Я бы спросил прямо, хочешь ли со мной поработать, но твое "нет" уже выучил наизусть. Так что, — Кори разводит руками под улюлюканья толпы, — просто скажу: я очень рад тому, что ты от меня больше сбежишь. Работа может и не волк, но я кусаюсь точно. А на случай, если вдруг ты и все остальные еще не поняли мои мотивы, — Элисон ухмыляется, тянет девушку к себе, чуть не отрывая ей ноги от дерева сцены и собственнически целует под начавшийся с потолка взрыв конфетти. Глубоко. Не обращая никакого внимания на сопротивление и шум толпы, сходный с детонацией тысячи тротиловых бомб.       Где-то среди вскочивших со своих мест гостей отвратительно матерится Лора Питерсон, утирает слезы радости Мия Джордан, костерит СММ-талант Кори каждый его конкурент, а Алекс чувствует, что умирает. Прямо здесь, у сцены, сердце подвергнется некрозу, пульс замедляется и каждый новый вздох больнее предыдущего. Она выходит из залы, трясущимися руками в туалете, мужском, кажется — а не похеру ли, — плещет в лицо так долго, будто хочет его смыть. Какого хера, Кори?! Потом выходит. Она не знает, сколько прошло времени, не может сосчитать количество "пропущенных" от бывшего мужа. И не знает, как сделать новый вдох.       В зале совсем пусто. И почему-то от этого лишь больней. Алекс идет вдоль столов, выпивает от пятнадцати до двадцати шотов шампанского со столов раздачи. Падает на случайный стул того самого "мужского" сектора, актер в котором узнает о себе завтра. При мысли о том, что мразь Джексон будет играть с четырехкратным обладателем Оскара, перехватывает дыхание. Леви смотрит на бутылку мерло, щурится, читает этикетку. Говорят, во сне невозможно чтение — значит, лгут. Она же читает, это факт, и она находится в извращенном выблядском сне под веществами, иначе и быть не может — тоже факт. Алекс тупо чешет локоть. Замирает. От щипка же можно проснуться?       После расковырянного внутреннего сгиба локтя и пары затрещин телеведущая убеждается, что увы это не сон. В горле становится противно и ее рвет. Заключила сделку с дьяволом, блять. Алекс толкает ближайшую хрустальную подсвечницу в лужу рвоты. Становится немного легче.       ... когда эмоции сглаживаются, а все, что можно разбить, заканчивается, уже темнеет.       У заднего входа Джексон в грязном платье. Она плачет, швыряется бумагами и ругательствами. Напротив нее стоит совершенно безмятежный Кори, оперся на стену, руки скрещены на груди. Он смотрит на нее со смесью ненависти и восхищения, не делает и попытки девушку успокоить. Он... доволен? Бредли на грани нервного срыва, как она сама — до объявления. Надо отдать должное, Кори сумел одним поступком сломать двух девушек. Две судьбы.       Мелькает воспоминание из его речи: "Из этого зала никто не выйдет прежним. Даже я". Алекс хихикает, выдавая себя. Так он знал!       Бредли дергается, подпрыгивает буквально, замечает ее. Бросает последнюю особенно едкую рекомендацию, куда именно "ублюдок" может засунуть свои незаконные договоры, подписанные ею в состоянии аффекта, и выскакивает на улицу, все также босиком. Кори лениво отлепливается от стены, звонит кому-то по быстрому набору. Пока идут гудки, манит Алекс пальцем к себе. Устало произносит в телефон: "Вышла через задний, пьяная, в течение часа доставить в соседний со мной номер. Что? Я сказал "без насилия". Трескуче смеется. "Мы поняли друг друга". Сбрасывает, спрашивает без перехода:       — Классный праздник, правда?       — Праздник классный, — Алекс вздыхает. Её жажда прикончить этого человека перегорела еще в туалете. — Интересно, сколько было зрителей.       — А я знаю, — он хитро сверкает глазами. — Онлайн более миллиарда. — Алекс мысленно присвистывает. Да это больше даже самых смелых мечтаний. Мужчина подтверждает ее мысли, — одними просмотрами мы считай отбили уже треть бюджета. Только представь.       — Хороший ход с отложенным объявлением мужских результатов, — хвалит дикторша. — Рейтинг будет выше неба.       Элисон только кивает, проверяет входящую эсэмеску на телефоне. Шмыгает носом, спрашивая: "Сигарету?"       — А, впрочем... почему нет? — они выходят на улицу, садятся прямо на тротуар заднего двора. Оба прикуривают, молчат. Когда Леви достаточно собирается с мыслями, она спрашивает:       — Это было специально?       — Что?       — Не притворяйся дураком. Это все. Бредли, я, план поменять героиню прямо во время объявления. Тот поцелуй на сцене.       — Да. Это — да.       — Боже... — Алекс закрывает глаза. Он невыразим. — Ответь мне хоть... почему? Какая причина?       — Это сложно. Я просто не мог без нее. Просто — не мог. Ты понимаешь такое?       Она прищуривается, вспоминая себя в начале отношений с мужем: "Смутно".       — Ну и вот. По сути выбора у меня не было другого, сама бы она не пошла. Я пытался, уж поверь. Звонил, писал, приезжал и к ней, и к брату. Я до конца не был уверен, что она приедет на объявление... честно говоря, надеялся, что придет на пробы, но тщетно. Пришлось выкручиваться с этими... договорами на входе. Бред, знаю. Но теперь я получил главное — ее контракт привязывает ко мне полностью. Значит, наконец результат. Пусть пока это и не тот контакт, который я хочу.       — А какой ты хочешь?       — Честно? Брачный. — Леви лишь усмехается.       — О’кей. То есть весь этот спектакль с самым кассовым фильмом, именитыми актерами и постановкой, которая изменит бизнес, был лишь игрой? — спрашивает, уже зная ответ.       — Ну, "пока люди судачили за спиной о его грехах, он весь был устремлен в свои непорочные мечты".       Алекс смеется: "Это к тому, что ты как великий Гэстби?" Кори качает ладонью, мол, понимай как хочешь. "Хорошо, у меня еще вопрос".       — Ну?       — А зачем меня обманывал? Мог рассказать. — тупой, глупый, детский диалог, это же шоу-бизнес, или ты, или тебя, и против такого соперника у нее не было шансов, прими и иди дальше, но все-таки ей надо узнать. Постараться понять.       — Это было не-личное, если ты об этом. — он жует губы, подбирая слова. Говорит совершенно просто, смотря в сторону. — Точнее, личное, не к тебе. Это был ва-банк. Все или ничего.       Они долго молчат, докуривая и смотря на занимающийся рассвет. Алекс думает, что так и не разгадала мужчину. Он оказался еще безумнее, чем любой мог предположить. Элисон поставил деньги, компанию, саму свою суть ради любви.       Когда первый луч пробивает горизонт, у мужчины вновь пиликает телефон. "Видимо, Джексон довезли куда надо", — думается ей.       — Слушай, а где она будет жить? Бредли. Отдельно?       — Ну... какое-то время. Недолго.       Алекс кивает своим мыслям, встает с тротуара, медленно плетется к парковке. В голове лениво крутит мысли о том, повезло ли Джексон с таким властным мужчиной, который ради романтической западни готов рискнуть целым миром. Или это проклятие. Чем закончится их сегодняшняя встреча в номере, сексом или драматичной потасовкой? Сможет ли она с ним ужиться. Останавливается, кое-что вспомнив:       — А она вообще любит тебя? Ты спрашивал?       Кори Элисон смотрит на нее очень долго. Кори молчит.