Молчание

Война закончилась, но даже после этого она глубоко сидит в каждом из нас. Она отобрала нормальную жизнь, забрала умение жить дальше, даже не забрала, а грубо оторвала. Отобрала у кого-то мужа, жену, ребёнка, семью, любовь, близких людей. Невозможно описать, как она покалечила судьбы многих людей. Такие мысли также посещали и доктора. Он, как никто другой, знал войну во всей её красе. Много жизней он не смог спасти: кто-то умирал на его руках, а кто-то медленно и мучительно покидал эту жизнь в белых стенах, те были обречённы на смерть. Всю эту скорбь и вину он нёс на своих плечах до конца войны и даже после неё. Все смерти давались с большой болью, каждая из них оставляла шрам. Но самый большой шрам, который въелся глубоко в душе, – это смерть его близкого друга, на которую тот пошёл добровольно ради спасения жизни. Как же Рэтчет был зол на него, хоть и не показывал этого, ведь уважал каждое его решение. Но глубоко в душе он был очень зол. Всеми возможными способами пытался спасти его жизнь, даже рискуя своей, а тот просто взял и сам покончил с этим. Работа с утра до ночи помогала забыть все терзания, но когда он снова оставался наедине со своими мыслями, он переживал тот ужас снова. Вдруг его мысли прервал мужской голос, доносившийся сзади: – Ты чего ещё не спишь? Так ещё и на холоде стоишь. Рэтчет, стоявший на балконе, повернул голову, чтобы посмотреть на того, кто сказал эти слова. Это был Уилджек. При взгляде на него Рэтчет почувствовал кольцо на своём безымянном пальце, которое он потирал своей сухой рукой, похожей на наждачку. Холод и вправду был неприятный, но терпимый. Медик лишь вздохнул, потёр переносицу и надел очки, чтобы лучше увидеть своего «ненаглядного», который пришёл к нему. – А ты чего ещё не спишь, калека? – спросил Рэтчет своим будто бы всегда недовольным тоном. – Если ты ещё раз сделаешь перегрузку на свои протезы, механизм будешь сам закручивать. На это заявление послышался лишь смех, а затем тяжёлые шаги, которые отдавались металлическим звуком. Подойдя к нему, рекер не долго думая, составил медику компанию. «Ну и решила же судьба подкинуть мне такого оборванца», – подумал про себя Рэтчет, наблюдая, как тот подошел к нему. На самом деле, смотря на Уилджека, он видел жизнь, которую спас. По собственной неаккуратности Уилджек лишился своих ног, последующие дни были кошмаром, который хочется забыть как страшный сон. Сейчас это уже пройденный этап, только иногда нужно медицинское вмешательство, если это можно так назвать. – Я заметил, что тебя ещё нет в постели, поэтому я здесь, – беззаботно ответил Уилджек, опираясь на перила балкона и вдыхая холодный ночной воздух, разделяя этот момент с Рэтчетом. – Ты можешь идти без меня, я скоро приду, – сказал Рэтчет, отводя взгляд от Уилджека. Они стояли на холодном воздухе, оба не были слишком тепло одеты, но это не было большой проблемой. Тишину прервало шуршание со стороны рекера, который доставал наполовину пустую пачку сигарет. Достав одну, он закусил фильтр губами. Рэтчет, увидев это, не сильно обрадовался и своим видом это показывал. – Опять за своё? – начал Рэтчет. – Сколько я с тобой уже бьюсь, и без толку. – О да, и знаешь что? – неожиданно, но спокойно протянул пачку ворчливому доктору. – Я хочу предложить и тебе. Доктор хотел возмутиться, но это возмущение так и осталось вертеться на языке. Вместо этого он взял одну из предложенных сигарет и закусил фильтр губами. – И уже меня на эту дрянь подсадить хочешь? – Я предложил, не более, – Уилджек протянул зажигалку к своей сигарете, несколько раз щёлкнул и, когда появился огонь, прикрылся ладонью, чтобы поджечь сигарету. Затем поджёг и сигарету доктора. Рэтчет закурил и сделал глубокую затяжку, чувствуя, как дым обжигает горло, после чего выдохнул дым с тихим покашливанием. Уилджек спокойно затянулся и выпустил густой дым в ночное небо. – Знаешь, Док, сигареты на войне были лучшим способом отвлечься и расслабиться. Не спорю, что дрянь ещё та, но эта вещь и вправду в некоторые моменты помогала, – сказал Уилджек, переводя взгляд на своего собеседника, который казался таким нервным и тревожным одновременно. – Что ж тебя так тревожит? И снова повисло молчание. Но знаете, молчание – это лучший способ высказаться, прочувствовать все переживания, всю всю тревогу друг друга. Простое молчание вместо тысячу слов. – Ты всё ещё злишься на него? После этих слов Уилджека Рэтчет убрал сигарету в сторону, упёрся локтем в перила балкона и, приподняв свои очки, закрыл лицо рукой. Последнее, что можно было увидеть, – это его горькое выражение лица. Уилджек положил руку ему на волосы и сделал затяжку, после чего убрал сигарету в сторону. – Всё будет нормально, – после сказанных слов, он заметил, как плечи медика начали легонько подрагивать. Убрав руку с волос Рэтчета, он крепко приобнял его за плечи.