Гроза и дом.

Йор любила свою фальшивую семью. Она наслаждалась их прогулками, разговорами, помощью. Дома всегда было тепло. Теперь её ждала не общажная холодная комната с одиноким телефоном и журналом, а уютная квартира, где чувствовался комфорт. И, конечно, сами его жители были прекрасными. Милая непоседливая Аня, которая всегда восторженно кричала "мама", подбегая к уставшей Йор. Спокойный Бонд, что тёрся к ногам. И, конечно, хозяин семейства - Лойд Форджер. Для того, чтобы его описать, у Йор не нашлось бы слов, ведь казалось, что ты можешь просто взять словарь возвышенных эпитетов, и в какой не тыкнешь пальцем - каждый подойдёт этому человеку. Ответственный семьянин, внимательный отец, хороший хозяин и любящий муж. Сердце сжималось, когда Йор приходилось саму себя отдёргивать и возвращаться к мысли, что всё это - фальшивое. Словно выставленные на картонной сцене, играющие свои роли, и озвучивающие заранее заготовленные реплики. И казалось, что лишь фигурка Йор со своей ужасной профессией портила эту картину, добавляя нотку смерти и крови. Иногда Йор думала, что она грубая замена прошлой кукле - первой жене. Нет, она и не мечтала занять место этой прекрасной женщины, которая точно была бы утончённой и нежной, идеальной. Или, возможно, весёлой и активной, рядом с которой флегматичный Лойд расплывался бы в улыбке (и Аня точно была бы её маленькой копией). Может, она была холериком, вспыльчивой, и Лойд находил бы её ярко-красное смущённое лицо очаровательным. А Йор была заменой, но это не говорило о том, что она сдаётся. Она будет прикладывать все силы, чтобы поддерживать эту семью. Если бы не одно но - странности мужа. Чем дольше она жила в этом доме, тем дольше замечала у этой фигуры тоже странные неровности. Это были маленькие, спрятанные браковки, но вместе они заставляли серьёзно задуматься даже такого лёгкого человека, как Йор. Пару раз, на улицах города, Лойд имел привычку отзываться на чужие имена. Льис, Питер, Сергей, Антуан - абсолютно несвязаные имена, имеющие разные происхождения и значения. Но бывало, когда он осознанно оборачивался и был готов начать беседу с человеком, как со старым знакомым, а когда понимал, что ошибся, то тушевался и говорил, что ослышался. И при этом бывало, что он не отзывался на своё имя – Лойда. Словно лишь спустя пару секунд он понимал, что он – это он, и поднимал глаза. Это настораживало. Одежда у Лойда была всегда закрытая, неважно - дом, работа, прогулка, утро с чашечкой кофе. Сначала казалось, что это просто особенности его воспитания и тот привык так одеваться с детства, но чаще Йор стала замечать россыпи шрамов разной тяжести и давности. Благодаря своей профессии Йор в них разбиралась и точно могла сказать, что это, просто идя по улице, не получить. И, работая психотерапевтом, тоже нельзя. У них было разное происхождение: то рассекающая пуля, то режущий нож, может, тычущая остриём во внутрь игла. Ожоги, царапины, неровности - абсолютно любой шрам. И это только на тех участках, которые Йор могла мельком высмотреть. И одной из неровностей было отсутствие привязанности к прошлому. Лойд не имел ни фотографий, ни приятных воспоминаний. Сначала это казалось практичным и будто до смешного подходило такому деловому человеку, как Лойд, но в какой-то момент она поняла, что ей приходится просто верить его словам. Существенного доказательства она не получит. Но у Йор не хватало совести указать Лойду на эти вещи. Сказать, что её доверие нужно оправдать. Это казалось эгоистичным с её стороны - той, кто сама имеет скелеты в шкафу в прямом смысле. Она была готова смириться с этими вещами, прикидываться, отыгрывать и дальше свою роль. Правда готова - до одного происшествия.

***

Молния яркой вспышкой прорезала небеса, а после послышался её раскат. Ливень бил по крышам домов, словно пытался зайти к кому-нибудь в гости. Дожди в Остании не были редкостью, но в основном они были быстрые и лёгкие. Сейчас же на небе ночью громыхала целая гроза. У Йор был чуткий сон. Издержки профессии, из-за чего в 2 часа ночи она медленно вышла из своей спальни, потирая заспанные глаза. Сомнений не было - сегодня ей не уснуть, пока гроза не успокоится. Тихо, шаркая своими тапочками, которые ей подарила Анечка (или, вероятно, Лойд), она подошла к широкому окну в гостиной. Бонд похрапывал на своей лежанке, дёргая своими лапами. Йор улыбнулась и почесала того за ухом. Бонд был славным псом, лучшего для ребёнка просто не найти. В детстве Йор часто заглядывалась на щенков, лелея мечту тоже завести одного, но те постоянно от неё убегали. А после наступила война. И вот, вместо щеночка, у неё на руках остаётся маленький братик, за которым нужно даже больше внимания и заботы. Но Йор не обижалась - она безумно любила брата. Конечно, она иногда задумывалась о том, что её просто не хватало тому в детстве, но она всегда старалась избегать этих мыслей. Она правда старалась. И даже сейчас старается. Но уже не для Юри. Не долго думая, после этого заглянула к Ане в комнату. Кровать была в маленьком хаосе: подушка в ногах, одеяло на полу, простыня скаталась, а сама хозяйка лежала поперёк, раскинув конечности и пуская слюни. Тёплая улыбка не сходила с лица Йор. Мама... Йор была счастлива быть мамой для Ани, ведь та была просто невероятной девочкой. Самой милой, кого только она могла знать. Аню хотелось обнимать, гладить, успокаивать. Вместе с ней хотелось бежать куда-то, восторгаясь мелочам, которые детям кажутся невероятными открытиями. И сама Аня, словно читая мысли окружающих, угождала и помогала каждому. Но могла ли Йор заменить ей мать? Хотя бы немного? Хоть Аня и улыбалась ей всегда лучезарно, Йор волновалась. Ради Ани хотелось завоевать весь мир и отдать той в подарок. И не важно, какие страны, группировки, политики пострадают. Йор стала бы огромной неприступной крепостью лишь ради одной принцессы. И ради одного короля. Йор аккуратно поправляла постель, стараясь не потревожить сон ребёнка. Поцеловал в лоб девочку и положив рядом её любимую химеру, лишь тогда Йор, аккуратно прикрывая дверь, заметила свет из комнаты мужа. Ему тоже не спится? Взгляд на часы. Пол третьего. Должна ли она заглянуть к нему? Или не стоит его тревожить? Йор замялась. Гроза опять вспыхнула за окнами, пугая. И, видимо, не только Йор. В комнате Лойда послышался стук и шорох. Она нежно постучала по косяку. Звуки прекратились. – Йор?... - неуверенно прозвучало. – Это ты? – Мгм, – промычала Йор. Скрежет, шаги. Петля двери неловко скрипит, когда Лойд всё-таки полностью открывает дверь. Он... такой домашний. Помятый, взлохмоченный, глаза жмурятся, осматривая жену. – Почему... не спишь? - он почёсывает по порядку сначала глаза, потом переносицу, потом держит виски. – Гроза, - просто говорит она, улыбаясь. - А ты? – Тоже, - просто отвечает, наконец выходя из комнаты в сторону кухни. - Будешь чай? - С удовольствием. Что ж, это было немного неожиданно, но точно не неприятно. Сидеть рядом с Лойдом было спокойно. Ну, было бы, если бы тот не вздрагивал от каждого раската грома, что раздавался. Йор правда хотела проявить тактичность, но вид такого Лойда: сначала раскат, дрожь по его рукам, сужаются зрачки, прерывается дыхание, жмурится, и просто замирает. Всё это занимает буквально секунду, но с той периодичностью, с какой били молнии на улице, держаться было сложно. На очередном раскате она аккуратно взяла руку Лойда в свою. Тот словно очнулся, вернулся в реальность, и обратил взгляд на неё. – Что-то не так? - он старательно пытался сфокусироваться именно на ней, но его уши ловили каждый громкий звук. – У тебя, Лойд. - она круговым движением погладила его ладонь, пытаясь успокоить. – Прости... - он захрипел, прячет лицо в свободную руку и вздыхает. – Это просто... Мг, тяжело. Я давно не слышал грома, вот от неожиданности и трясёт. Прогноз обещает, что это продлится не более двух дней, а пока я... не знаю, потерплю? И взгляд, который он поднял к ней. Он был такой детский, потерянный. И, словно на момент, но она увидела потерянного, испуганного мальчика, что жмётся, волнуется, но терпит. Старается казаться сильнее, храбрее. Не столько другим, сколько самому себе. Йор не сдержалась и прижала Лойда к своей груди, укладываясь с ним на мягком диване. Тот что-то сдавленно крякнул, но после очередного грома замер, а после доверительно прижался, обхватывая руками её спину. Йор начала тихо гладить его по спине и мычать ужас какую старую песню колыбельную, слова которой даже она не помнит. Было тепло. Спокойно. Лойд начинал дышать медленнее, а его пульс успокаивался. Он заснул. Йор любила свою семью. Она наслаждалась каждой секундой, каждым моментом, проведённым с ними, ведь теперь её ждала не пустая, холодная общажная комната, а тёплый и уютный дом. Они были не постановкой - они были картиной. Искусством. Каждый старательно играл, говорил, притворялся, но это не мешало чувствам проскользнуть сквозь картон. И ей было наплевать на кровь и смрад её работы, на странные привычки Лойда, на подозрительную интуицию Ани и Бонда. Йор любила.