All Fall Down!

— Что это было? Бобби в недоумении оглядывается то на уходящую спину Амира, то на свою жену. Афина боится взглянуть на мужа, чувствуя его напряжение. — Я надеялась, что вы поговорите! Он почти согласился! — Ты издеваешься? Афина раскинула руки в сторону. Бобби все ещё ждёт объяснения. — Ты ведёшь себя странно. Я думала что он... — Что он что, Афина? Поможет мне? После всего, что я заставил его пережить? — Ты спас ему жизнь! Бобби уже на грани срыва. Он злится, и повышает голос. Нэш ненавидел ругаться с женой, но её поступок был словно толчком в пучину ярости. — И что, теперь он должен спасти меня? Ты хотела, чтобы я поплакался ему в жилетку? — Ты не стал говорить со мной! Я надеялась, что ты поговоришь с ним! Афина тоже злилась. Больше на саму себя, нежели на ситуацию в целом. — И что я должен был ему сказать ? — Настоящую причину почему ты хочешь уволиться! Чаша злости достигла пика, и вот-вот выльется прямо на Афину. Разум мужчины затуманен. Он знает, что может сказать лишнего. То, что после он будет жалеть о сказанном. Но сейчас Нэш не мог молчать. — Я уже сказал тебе почему! Я устал! Чувствую себя обманутым! — Прекрати мне врать! Но Бобби пришлось заткнуться, так как его злость оказалось не такой сильной, как у Афины. — Ты ничего не ешь, плохо спишь, уходишь с работы. Со всеми прощаешься, будто готовый уйти не просто с работы! — Это не так! Чушь! Бобби пытается оправдаться, но Афина не глупая. Всё видит. — Ты однажды уже стоял на краю обрыва готовый уйти за своей погибшей семьёй, но тогда мне получилось тебя удержать. И все эти годы, у меня была надежда, что моя любовь к тебе заставит тебя остаться. — Я никуда не ухожу! Я здесь! Бобби отходит назад, скрещивает руки на груди. Закрывается от больной темы, стараясь уберечь свою открытую рану от крупинок соли. Афина берет с горкой, и не жалея сыпет. — Знаешь что, каждый твой уход в темноту, закрывалось на тысячи замков, которых я не могла открыть. Мне оставалось лишь молиться. Афина прерывисто дышит, старается сдержать свою боль, обиду на мужа. Она часто моргает, убирая непрошенные слезы. — Я не хотел чтобы эта часть тебя коснулась! Бобби словно успокоился. Его голос стал более ровным. А Афина вспыхнула огнём. Готовая разрушить своим пламенем весь этот дом. — Ты не думаешь что слишком поздно? Ты не подумал об этом когда делал мне предложение! Афина перешла на яростные крики. Раскинутые руки, напряжение во всем теле, говорит о том, как же ей обидно слышать такое от мужа. — Афина... Бобби хотел что-то сказать, но мысли словно закрылись в клетке. Слова оказались беззвучными. — Что? Ты считаешь себя недостойным? Не достойным быть счастливым? Что? Мы уже говорили об этом! — Что ты хочешь услышать от меня, Афина? Что я гребаный неудачник?! Что все к чему я притрагиваюсь рушится на глазах? Что я хочу быть счастливым, при этом ненавижу себя за это? Что я чертов эгоист? Бобби не мог сдерживать свои эмоции. Это был тот самый бум, который может освободить Бобби от боли или же, убить его. — Что я настолько сильно полюбил женщину, что посчитал могу иметь с ней второй шанс? Забыть о прошлом? Забыть о том, какой я ущербный мудак? Это ты хотела услышать? Что я ненавижу себя за то, что я самый счастливый человек на свете? Бобби с каждым криком отходил назад, пока не наткнулся на кресло, и не упал. Он схватился руками за голову. Ладонью закрыл глаза. Но Афина видела его слезы. Он плачет. Плачет так сильно, что даже соседи могли услышать его боль. Бобби стонет, от тяжести в груди. Он не знает, как её убрать от себя, и вновь свободно задышать. — Милый мой! Афина приближается медленно, словно боясь сделать только хуже. — О Боже! Я так устал! Так устал это чувствовать! Оно убивает меня, Афина! Мне так плохо! Бобби убрал руки, и посмотрел на жену. Эта женщина ещё никогда не видела столько боли в глазах человека. — Мне так страшно! Я боюсь вас всех потерять! Боюсь потерять тебя! Я все порчу! И мне кажется, что вам было бы лучше без меня. Ты права, Афина! Ты права! Бобби тяжёлым вздохом, откинул голову назад и вновь заплакал. Этот нечеловеческий рёв был последней каплей, для сознания Афины. Она одним рывком оказалась на коленях перед мужем. Схватилась руками за его щеки, взглядом прося посмотреть на неё. — Это не так, милый! Все, что ты делаешь, спасаешь нас всех! Ты тот, на кого мы все опираемся, зная, что ты удержишь. Когда нам плохо, ты подставляешь нам свое плечо. Но ты не делаешь так же, родной! Бобби смотрит прямо в глаза Афине. Её взгляд излучает сильную любовь. Она так смотрит, что у Бобби перехватывает дыхание. Без этого взгляда, он и секунды не протянет. — Афина, я... — Нет, послушай! Однажды, я уже сказала тебе, что не стоит тянуть эту ношу одному. Выходя за тебя замуж, я готова была нести твою боль вместе с тобой. Но ты продолжал нести её в одиночку. Позволь мне забрать твою боль. Потому что мне невыносимо видеть как ты страдаешь. Я слишком сильно тебя люблю, Бобби Нэш! Я не могу тебя потерять! У Бобби не было слов. Единственное, что он хотел, это прижаться к жене, и прочувствовать всем телом её любовь. Он нуждался в её объятиях, больше чем в воздухе. И сквозь слезы, он прижался губами к её губам. Чувствует влагу. Она тоже плачет. Он терзает её губы, целует так, будто она уходит навсегда. Бобби зарывается пальцами в её волосы, удерживая её голову так крепко, боясь, что она отпрянет. Но она никуда не уйдёт! Слишком сильно она любит этого отчаянного мужчину, с огромной дырой в сердце. — Я так тебя люблю, милый! Так сильно! Она задыхается от нехватки воздуха. Заныл затылок от тупой боли, из-за крепкой хватки мужа. Но она готова была терпеть все, что угодно, лишь бы он открылся перед ней. Обнажил наконец свою израненную душу. Она готова была принять его в себя, пусть даже грубо, пусть даже с болью. Ей было важно, чтобы ему было сейчас хорошо. Афина легла на пол под натиском тяжёлого тела мужа. Он не стал раздевать её полностью. Сам ограничился снятием брюк и нижнего белья. Это было грубо, жёстко. Так нужно было ему. Так он растворился в ней, убирая свою боль с каждым толчком. Она стала его спасательным кругом, в очередном приступе. Афина была рада, что он выбрал её, в качестве успокоение. Не бутылку! Не таблетки! Не смерть! И если в будущем, это повторится, она готова будет вновь его так принять. Слишком глубоко, слишком яростно, слишком хорошо. — Афина... Этот стон не был похож на его обычный стон наслаждение. Скорее это было похоже на стон боли. — О, Господи! — Бобби? Нэш остановился, привстал на руках. Он сжал кулак у груди, и ещё раз застонал. Он плотнее сжал глаза. Задышал отрывисто. — Бобби, что с тобой? Бобби? Мужчина резко открыл глаза, и закашлялся. Он упал на бок, хватаясь за горло, оттягивая ворот рубашки. — Мне тяжело дышать... Бобби старался брать ртом воздух, но у него ничего не выходило. И в один миг, он просто обмяк, в руках жены. — Бобби? Милый, что с тобой? Найти телефон в кармане брюк у мужа, оказалось тяжёлым делом. Дрожащими руками из-за недавно полученного оргазма, и приступа ужасного страха, Афина набрала 9-1-1. — Мне нужна скорая! Пожалуйста! Мой муж... Быстро назвав адрес, вернув руки обратно к груди мужа. Один! Два! Три! И так тридцать раз и два дыхание! Ждать пока приедет помощь. Тридцать раз и два дыхание! Сердце не бьётся уже целую вечность. Слышны сирены, но не биение сердца. — Пожалуйста, Бобби! А Бобби не слышит! Его здесь нет!