Первозданный азатит

— Все-всё, отпусти, прошу, — в очередной раз просил Кэйа, — Мы на месте, дальше я справлюсь сам. Я уже могу идти, видишь? — он сделал аккуратный шаг на правую ногу, демонстрируя, что острая боль отступила. Дилюк посмотрел на него с недоверием, но увидев, что тот и правда стоит вполне уверенно, не стал препятствовать. Эта неожиданная почти агрессивная помощь со стороны Рангвиндира — никак не поддавалась осмыслению и сильно смущала. Разве Дилюк не должен быть последним, кто стал бы помогать Кэйе? Капитану было жутко неловко ощущать, как его тащат эти горячие и сильные руки всю дорогу от таверны. Даже в дни самых тяжелых попоек он не позволял себе обременять других своей тушей. Максимум Розарию, и то лишь слегка поддерживать для баланса — не более. Здесь же Кэйе показалось, что если бы он был хоть чуточку сговорчивей его бы вообще взяли на ручки и донесли как даму, боящуюся испачкать туфельки в царившей на улице грязище. Пусть этот метод вероятно и был бы значительно эффективнее и им бы не пришлось так долго волочиться под дождем — гордость Кэйи была бы растоптана окончательно. Хватит с него на сегодня, он уже итак слишком много раз дал себе слабину за вечер. Нога на деле не переставала болеть, как и всё тело, но он уже достаточно свыкся, чтобы обходится без дополнительной опоры. Кэйа положил одну руку на дверную ручку, а второй начал похлопывать себя по карманам в поиске ключа. Как только груз в виде капитана покинул плечи, Дилюк наконец-то осмотрелся. Длинный опрятный коридор с дюжиной одинаковых темно-коричневых массивных дверей был подсвечен ровным строем настенных ламп. Скромно, но по-рыцарски элегантно, как и всё в Ордо Фавониус. Дверь Кэйи была последней, рядом с ней в торце коридора было одно большое окно, выходящее на площадку для тренировок, еле заметную сейчас за стеной дождя. Несмотря на то, что со времен службы в ордене прошло уже много лет, и где именно поселили Кэйю после повышения по службе Дилюк узнал только сейчас — всё здесь выглядело до боли знакомо. Когда-то по такому же коридору, но этажом ниже они с Кэйей возвращались каждый день с тренировок и заданий, убитые и вымотанные. Тогда они были ещё юнцами, не дослужившимися до того, чтоб им выделили личное пространство, потому в те дни, когда они не возвращались на винокурню, приходилось ютиться вместе с другими юными рыцарями в этих мелких каморках, что располагались на нижних этажах. Дилюк не был внутри Ордо Фавониус уже целую вечность, тем более не имел необходимости подниматься выше библиотеки, и теперь, рассматривая этот забытый интерьер, чувствовал как его одолевает светлая грусть. Он будто снова оказался в том времени, когда в его жизни ещё ничего не успело пойти под откос. Он уже давно не рыцарь, давно не питает жажды славных побед и приключений, давно не бывает отчитан отцом за то, что беззаботно рвется на встречу опасностям, давно не имеет рядом кого-то с кем эти рвения разделить… Послышался скрип двери. Дилюк посмотрел на Кэйю, что уже справился с замком. Он стоял, держась за ручку открытой двери, и смотрел на него будто собираясь что-то сказать. — Ты уверен, что уже впорядке? — опередил его Дилюк, нарушая тишину. Вопрос скорее для профилактики, он прекрасно знал, что правды ему Кэйа не скажет. — Уверен, — вежливо улыбнулся Кэйа, и эта наигранная улыбка сразу же исчезла с лица вновь. Капитан на секунду замялся, — Ты… Мощнейший гром раздавшийся за окном не дал закончить фразу. Оба повернулись к большому окну в конце коридора. Капли воды с новой силой забарабанили по стеклу, будто желая пробить его насквозь. Оказалось все эти часы это было лишь легкое вступление к основной безумной водяной арии. Ветер гудел и беспорядочно кружил потоки воды, создавая непроглядную серую пелену. Казалось будто мир за окном весь погряз в бесконечном бушующем океане стихии. — Чертова погода… — раздраженно выдохнул Дилюк, уже представляя как ему предстоит добираться до Винокурни в кромешной ночной тьме, утопая по колено в грязи. Кэйа задумчиво посмотрел на Дилюка, пока тот все еще вглядывался в серую пелену за стеклом. — Может… тебе остаться? — В городе? Предлагаешь, ночевать в таверне? — буднично переспросил он. Дилюк осмотрел свою уже и без того подмокшую одежду и посильнее натянул пальто, готовясь снова выдвигаться на бой со стихией. Да, владельцу пиро элемента дождь не страшен, магия часто выручала Дилюка в самых обычных бытовых ситуациях: спокойно сушила одежду, при необходимости пиро купол спасал от дождя не хуже зонта, легко разводила костер и грела в холодные вечера, однако в борьбе с ветром и грязью она была бессильна. Ко всему прочему, учитывая позднее время, идти до винокурни, светясь как солнечный шар — ужасная идея. Это только привлечет лишних монстров, что сбегутся как мотыльки на яркий свет. Не нужны ему сейчас такие приключения, а значит нужно было справляться без глаза бога. — Уж лучше перетерпеть эту сырость в пути, чем пытаться спать в кладовой. Переживу. — Да нет же… — вздохнул Кэйа, зачесывая одной рукой промокшую челку назад — Я имел ввиду… прям здесь. Второй рукой Кэйа продолжал сжимать дверную ручку, почему-то боясь услышать ответ. Дилюк прекратил поправлять одежду и поднял глаза на Кэйю в полном непонимании. Он верно услышал? Имелось в виду остаться в здании ордена, в коридоре на этаже или…. — У тебя?.. — Дилюк озадачено нахмурился. Еще секундой ранее в его сознании такая опция даже не рассматривалась как вероятная. — Только не надо делать такое серьезное лицо. Считай, это плата за помощь, — ухмыльнулся Кэйа своей фирменной улыбкой, изо всех сил делая вид, что ладони не потеют, сердце не ускорило бег и он не чувствует совершенно никакой неловкости от перспективы вдруг оказаться на всю ночь наедине. Погода и правда выходила за все рамки разумного, а после внезапно оказанной ему заботы со стороны Дилюка, он просто не мог не предложить что-то в ответ — не любил быть в долгу. Да, именно так. Это всё лишь из чувство долга. Дилюк затих, смотря на Кэйю нечитаемым взглядом. Пауза была недолгой, но достаточной, чтоб Кэйа уже пожалел о своем предложении. И что с ним такое сегодня? Дилюку наверняка мерзко от одной только мысли. А ведь показалось, что их общение будто сдвинулось с метровой точки — какой наивный идиот. Поток сомнений снова быстро взял вверх. — Ну, не хочешь — заставлять не буду. Гулять вцелом, говорят, полезно, — наигранно безразлично хмыкнул Кэйа и пожал плечами, делая шаг в комнату. Он начал неторопливо тянуть за собой дверь, как чужая сильная рука резко ее остановила. Сердце пропустило удар. — Я останусь, — тихо, но твердо произнес Дилюк, встречаясь глазами с чужими. — Всё лучше, чем снова промокнуть как крыса, — добавил он, отводя взгляд.

***

Перешагнув через порог Дилюк ожидал увидеть горы меховых накидок, пестрые вазы на манер той подаренной, что скучает у входа на винокурне, раскиданные повсюду вульгарные рубашки, яркий декор — что угодно в этом ключе, но совсем не то, что по итогу предстало взору. Серость и холод, что царили за окном прекрасно сочетались с безжизненной обстановкой внутри комнаты. Несмотря на просторность и аккуратную мебель, в ней было жутко неуютно, как часто бывает в старых заброшенных домах или захудалых постоялых дворах, где-нибудь на окраинах. Одним словом там, где хозяин либо вечно сменяется, либо и нет его вовсе. Большая кровать была смята, на темном дубовом столе у окна хаотично лежали какие-то бумаги и книги, длинный синий диван у стены, казавшийся слишком большим для размера комнаты, украшала пара забытых хозяином рубашек — вот и все признаки жизни. Никаких пестрых ваз, никаких перьев, никакой вульгарности. Если подумать, комната Кэйи больше напоминала холодный офис, чем дом. Несмотря на хорошую мебель, хозяин будто не бывал здесь, а если и приходил, то лишь переночевать или закончить работу и потому совсем не оставил здесь своего следа. Как это вышло Дилюк понять не мог, ведь Кэйа жил в этом месте уже более пяти лет… Дилюк повесил пальто на крючок при входе, из такого же темного дуба как и вся мебель, пока Кэйа раздевшись первым, уже пошел куда-то вглубь к крупному платяному шкафу. Как он сказал, искать второй набор постельного белья для неожиданного гостя. Пошёл — это громко сказано, скорее похромал, всеми силами скрывая разваливающееся от ранений тело. Дилюк было предложил свою помощь, но ему ожидаемо было отказано. Это раздражало. Нет, не то что его в очередной раз оттолкнули, и даже не болезненное шипение Кэйи, что тот безуспешно пытался прятать, а его притворство. Эта наигранная улыбочка с которой он продолжал откровенно врать даже в такой глупой ситуации — выводила из себя. Дилюк не любил лжецов. И наблюдая как Кэйа в очередной раз чуть не падает от простреливающей тело боли, но изо всех сил играет дальше — Дилюк уже не мешал спектаклю чисто из принципа. Ничего, он дождется занавеса. Актеры должны покидать сцену хотя бы иногда. За неимением других дел и не желая стоять над душой, Дилюк занял себя подсушиванием промокшей верхней одежды при помощи пиро, и, закончив, снова огляделся, только сейчас замечая небольшую полку при входе, что оказалась единственным ярким пятнышком в этой серой обители. На полочке стояли несколько пестрых деревянных статуэток. Небольшие птички смешно смотрели на Дилюка своими неровными глазами. — Подарки Джинн? — спросил Дилюк, отрывая Кэйю от копошения в шкафу. — Как ты понял? — сощурился Кэйа оборачиваясь на голос. Дилюк потупил взгляд. — Просто предположил. — Каждый год дарит эти нелепые статуэтки, — усмехнулся Кэйа, — Уж не знаю к чему это. Он кинул на диван найденную наконец-то подушку. Дилюк нахмурился и уже хотел что-то сказать, но сдержался. Он снова бросил взгляд на фигурки и сложил руки на груди. — Нелепые… — повторил он за Кэйей тише, будто пробуя слово на вкус. — Ну ты же видишь, — продолжил Кэйа как бы указывая на очевидное и тут же снова шумно втянул воздух, когда торс прострелило от боли. Он оперся о шкаф, стараясь принять как можно более непринужденную позу. Черт бы побрал, этих хиличурлов, давненько его так долго не беспокоили последствия сражений. — Может она просто пытается намекнуть тебе что ты тот ещё петух? — язвительно предположил Рангвиндир после недолгих раздумий. На лице Кэйи расплылась слабая ухмылка. Привычная дерзость. Хоть что-то в этом дне вернулось к обыденному. В перепалке с Дилюком Кэйа чувствовал себя комфортней. Забота была слишком уж непривычной, прямолинейной и открытой для их натянутых отношений. Для Кэйи, который трусливо страшился быть снова разбитым и брошенным — прятаться за колкостями было спокойней. Кэйа подошел к небольшой полочке и провел ладонью вдоль всех фигурок. — Если ты присмотришься, то как раз-таки петуха тут ни одного, — гордо озвучил он, смотря на Дилюка с довольным прищуром. Тот ещё раз окинул взглядом коллекцию. — Упущение, — задумчиво заключил он. Кэйа лишь беззлобно хмыкнул в ответ и вернулся к своему занятию. Оставшееся время Рангвиндир хмурился и тихо сжимал кулаки сложенных на груди рук. Ему не хотелось этого признавать, но тихонько наблюдая за тем, как Альберих уперто хромает по комнате — раздражение было не единственным возникающим чувством. Как и всегда, эмоции в сторону Кэйи были сложнее, чем Дилюку хотелось бы. Чем дольше он смотрел, тем сильнее раздражение притуплялось, медленно и верно смешиваясь с сожалением. Он никак не мог перестать корить себя за тот день. Да, тогда несколько лет назад Рангвиндир был глупым импульсивным подростком, но всё-таки достаточное ли это оправдание для того, чтобы теперь позволить себе попытаться все исправить? Что если сорвав с Кэйи эту фальшивую маску, под ней окажутся только осколки того, кого Дилюк так жаждет снова встретить? Тогда он уже точно никогда не сможет спокойно смотреть на себя в зеркало. Еще вчера он был твердо уверен в необходимости поменять всё между ними, но теперь когда первый запал стих, он всё больше сомневался в том сможет ли. Нужно ли это кому-то кроме него самого? — Если тебе так они не нравятся почему не выкинуть? Зачем же ты поставил их у самого входа? — спросил Дилюк после недолгой тишины. Кэйа чувствовал что того, кажется, почему-то задели его слова, иначе откуда вдруг эта мрачность в голосе. Кто бы мог подумать, что Рангвиндир все ещё так переживает за Джинн. В детстве они втроем были не разлей вода, но время отдалило. Кэйа считал, что покинув ряды рыцарей Дилюк уже не был с девушкой так близок, но видимо ошибался. — Я такого не говорил, — устало вздохнул Кэйа. Боль расползалась, теперь заполняя ещё и голову. Играть расслабленность скоро станет совсем невыносимо, Кэйа это понимал. — Даже наоборот, — продолжил он, стараясь разрядить вдруг ни с чего помрачневшую атмосферу. Кэйа уже положил простынь поверх дивана и снова повернулся к Дилюку. — Они может и нелепые до ужаса, но в этом и шарм. Мне нравится, — губы Кэйи расползлись в улыбке, когда он снова посмотрел на свою необычную коллекцию. К удивлению Дилюка, эта эмоция показалась искренней. — Кому интересна идеальность? Мы все одно сплошное несовершенство, — пожал плечами Кэйя, — Главное — она дарит от души. Дилюк не стал ничего отвечать, но Кэйе показалось, что лицо Рангвиндира заметно смягчилось. Говорить больше ничего не хотелось. Да и не было сил. Каждый думал о своём и еще недолго провозившись в тишине, Кэйа все-таки успешно обустроил для Дилюка место на диване и откланявшись, ретировался в ванную, оставляя Рангвиндира наедине со собой.

***

Дилюк не заметил, когда успел заснуть. Он нехотя разомкнул веки и в глаза тут же ударил свет настольной лампы, что так и осталась гореть. С трудом вырываясь из царства Морфея, он приподнялся на локтях и обнаружил, что так и отключился прям в одежде поверх гостеприимно предоставленного одеяла. «Сколько же я проспал?» Не поднимаясь с дивана, он бросил взгляд в окно. Сквозь густые облака, из которых все ещё лил дождь, уже еле заметно пробивался рассвет. Мысленно поругав Кэйю за то, что за все годы он так и не научился гасить на ночь свет, Дилюк нехотя встал с нагретого места и подошел к столу намереваясь потушить светильник, однако рука так и замерла в воздухе. Тишину в комнате, нарушаемую только дробью дождя по стеклу, вдруг нарушили негромкие стоны. Дилюк озадачено обернулся на звук. Снова шорох покрывала и тихое мычание почти похожее на плач. Беспокойство с отдаленным чувством странного дежавю тут же вернули ясность ума. Дилюк подошел к кровати, стараясь разглядеть Кэйю в еще пока полутемной комнате. Тот лежал на боку, замотавшись в одеяло почти по самую макушку, на лбу блестели проступившие капли пота. То ли это холодный свет из окна, то ли лицо Кэйи действительно было болезненно бледным. Альберих хмурился и тихо стонал сквозь дрему. Дилюк не видел как тот вернулся из ванной вчера. Возможно, эти капли на лице — просто вода и Кэйю всего лишь мучает какой-то кошмар. И вообще не должно ли ему быть вцелом безразлично? Однако проверить стоило. В конце концов с этим идиотом явно творилось что-то неладное уже больше недели и, казалось, будто никто вокруг кроме самого Рангвиндира совершенно этого не замечает. Поначалу Дилюк тоже старался закрывать на всё глаза, но происходящие изменения становились все тревожней, пока позавчера, наконец, не достигли своего апогея. Он даже остался в таверне, намереваясь незаметно издалека проследить, чтобы эта пьянь вернулась в орден, не сгинув где-нибудь в канаве. По его плану он должен был тихо убедиться, что тот впорядке, после чего с чистой совестью вернуться домой. Но ничто и никогда не идет по плану с этим Альберихом… Остаться в тени не вышло. И вот теперь он здесь, и вместо облегчения внутри только сильнее нарастает волнение. — Кэйа, — позвал его Дилюк, сев на край кровати и слегка потряс спящего за плечо. Ответа не последовало. Дилюк позвал снова, но уже громче. Никакой реакции. Вдруг Кэйа с трудом перевернулся на спину и стало заметно как тяжело тот дышит. Дилюк не долго думая приложил ладонь ко лбу Альбериха и ее тут же охватило жаром. Кэйа очевидно был в полусознании и горел не хуже пустыни Сумеру. Мокрые как после душа волосы липли к лицу. — Твою ж… Тебя лихорадит, — заключил Дилюк и не успел убрать руку, как ту некрепко обвили тонкие горячие пальцы. — Холодно… — раздался еле слышный сдавленный голос, пока пальцы крепче сжимали кисть Дилюка, цепляясь за нее как за спасение, — Не убира… Дилюк замер. Впервые за вечность он снова видел Кэйю таким уязвимым. Не так он представлял себе момент, когда они снова могли бы друг другу довериться. Сердце невольно сжалось. После всех странностей последних дней, шестое чувство тут же начало бить тревогу. Как бы они не были далеки сейчас, во имя всего, что было Дилюк просто не готов потерять еще одного человека прямо на своих руках. Там где пальцы Кэйи дотрагивались до его ладони кожа горела как от ожога. По телу поползли мурашки. Дилюк замешкался, но всё же спрятал чужую руку назад под одеяло. Не успел он решить бежать ли к кому-то за помощью в этот ранний час или же быстрее сразу отнести Кэйю в лазарет, раздался стук. Дилюк раздраженно повернулся на звук и быстро направился к двери. Кого только занесло сюда в такое время. Он резким движением распахнул дверь, даже не заглядывая в глазок. Снаружи оказалась хрупкая девушка, что нервно прижимала к себе какую-то книжку, переминаясь с ноги на ногу. — Сэр… Ой, то есть… Г-Господин Рангвиндир?! — удивленно воскликнула она, хлопая глазами, а щеки тут же залились румянцем. Вместо привычного капитана с милой улыбкой перед ней вдруг оказался взъерошенный на вид хозяин главного винодельного бизнеса Мондштадта. Волосы непривычно распушились, рубашка, обычно прячущаяся под грузным пальто, была чуть смята, а её верхние пуговицы разошлись, оголяя накаченную грудь. Сахароза безусловно слышала о нем и видела мельком в городе, но никак не ожидала застать здесь и в таком виде. Дилюк совершенно никак не среагировал на её удивление, продолжая держаться за ручку двери, лишь нервно вздохнул, уже желая как можно скорее покончить с этим диалогом. — Доброе утро, Сахароза. Вы очень не вовремя… Она нервно сглотнула и поправила очки. — Я… Эм. Джинн… — начала было заикаясь девушка, но под тяжелым взглядом малознакомого человека перед собой совсем растерялась и опустила глаза. Она нервно потрясла головой выкидывая ненужные мысли. — А сэр Кэйа тут?... - наконец выдала она, снова собравшись, и неловко попыталась заглянуть в комнату сквозь дверной проем, что почти целиком закрывал собой молодой человек, — Эм… Просто. М-Магистр Джинн, попросила д-доложить, что она срочно ждёт его у себя в кабинете и … — затараторила Сахароза. Из комнаты снова донёсся сдавленный стон, не дав ей закончить фразу. Дилюк тут же хмуро обернулся, пока лицо девушки стало совсем пунцовым, ярко контрастируя с зелеными волосами и ушками, что нервно подергивались, пока она снова начала поправлять очки, которые ещё никуда не успели съехать. — Скажи магистру это невозможно. Кэйа очень болен. Я сейчас же отнесу его в лазарет, — быстро ответил Дилюк, уже намереваясь кинуться к кровати. Сахароза в ответ лишь недоуменно похлопала глазами, будто переваривая сказанное. — У него жар, — добавил Дилюк, видя что девушка удивленно застыла и похоже не собирается уходить. — Ох, вот оно что, — с чувством стукнула себя ладошкой по лбу алхимик, скрывая все еще красное как валяшки лицо. Даже будучи заочно знакомыми, Дилюку никогда не приходилось контактировать с Сахарозой напрямую. И он не знал всегда ли она была такой странной как сейчас, но в данный момент его это совершенно не беспокоило. — Пусть Джинн приходит в лазарет. Я буду ждать ее там, — быстро закончил Дилюк, всем видом показывая, что тянуть больше нельзя. — Д-да, конечно! — заторопилась девушка и серьезно закивала головой, — Я сейчас же всё передам! Уже бегу! На этих словах Сахароза развернулась и быстро направилась прочь. Дилюк же не закрывая дверь, подхватил Кэйю с кровати прямо вместе с одеялом и тот безжизненно обмяк в руках, пока от тела продолжал идти пугающе сильный жар…