Сегодня звёзды сказали "Да"

Зелёные глаза всегда ощущались как свежесть, как запах леса после дождя, как поездки в два часа ночи и долгие объятия. И они бы навсегда остались самыми обычными, если бы когда то в них не стоило влюбиться. Тепло. И безумно безмятежно, восторженно.(Это на самом деле не по теме, потому что посвящено реальному человеку🥲простите. Такого больше не будет, честно.) *** Он ведь подросток. И они все подростки. Слишком взрослые для детей и недостаточно для взрослых. И мир вокруг все еще слишком велик, огромен. Он задавливает собой и своими правилами, душит. И у Вика даже не осталось людей, они рассыпались будто бусины из раскрытых ладоней. У него даже не осталось себя. Это ощущалось почти как одиночество, потому что ты сам к себе забыл зайти в гости. Это ощущалось как холод, но не сильный, как чересчур прохладный вечер. Как туман внутри собственной головы. И слишком огромное сердце. Когда он был один, внутри было пусто. Но другой появился в его жизни внезапно и как то сам себе на уме нашел в его сердце себе место. Очень ненавязчиво. Так ненавязчиво,что Вик не поймал этот момент. Он просто как то неожиданно внутри себя понял, что без его Ромы уже не сможет. И не важно что с ним станет, но без него он уже больше никогда не сможет. *** Влад был странным и до странного красивым. Он всегда хотел казаться счастливым и непреклонным, уверенным и незадетым. А был всегда всего лишь собой. Не вписывающимся в компании и интерьер, звенящим и навязчиввым, раздражающе громким и банальным. Таким его видели. А Кирилл в какой то момент перестал его видеть, он начал его чувствовать. Сам он был внимательным и любил рассматривать людей, коллекционировать чужие характеры и мнения. А Влад почему то стал его любимым экспонатом. Никто не пытался в нем это увидеть, но хватило бы обычного внимания чтобы понять, что тот не любил запах курева, не спал ночами по известной только ему одному причине, имел зависимость от сладкого и воровал шоколадные батончики из магазинов, он улыбался по привычке и не находил это странным, грыз ногти от невроза, но все равно улыбался, криво и некрасиво, сквозь сжатые зубы. И все только для того чтобы быть. Звенел он тоже поэтому. Ведь если он перестанет оглушать смехом, если он перестанет шуметь и искриться, он просто исчезнет. Ведь внутри себя он пустой, как коробка из под обуви, перестанет о себе напоминать и сразу же умрет. А Кирилл был наполненным, внутри него жили мириады рассказов и ровно восемьдесят выкуренных ментоловых сигарет, в нем жили стихи и деревянные подоконники, пыль на старых полках, кофе и десятки разных рубашек, а ещё в нем жил Влад. Изредка молчаливый, тихий и очень красивый,как маленькая звёздочка, тусклая и обворожительно искренняя. *** Рома засмотрелся на него. Искусство. Одно сплошное искусство. Оно запуталось у него в волосах, повисло на нагрудных карманах рубашки, забралось на запястья и вовсе не собиралось оттуда слезать. Очертило родинку под глазом. Капнуло на ещё одну на шее. Она смотрелось до застрявшего в горле ужаса восхитительно, на белой коже. Захотелось дотронуться до нее, ощутить под пальцами биение сердца, может быть немного царапнуть. У Вика чувствительная кожа, поэтому на ней всегда оставались следы, стоило прикоснуться слегка неосторожно. Характерный оттенок персикового, никогда не переходящий в синяки. Сейчас он распространяется по его запястьям, которые совсем недавно были стиснуты цепкими пальцами Ромы. Ему вдруг понравилось само осознание собственных следов на теле Вика. Хочется наследить ещё, так, чтобы побольше и виднее. Где нибудь на шее или острых плечах, художественно-картинных руках. На губах. -Вик,-его голос срывается в тишине и заветное имя конденсатом остаётся на губах. Вик отрывается от холста, кисть замирает в его руке. Рома снова зависает над глазами. Это, пожалуй, никогда не закончится. -Да, darling? -Поцелуй меня. Сердце екает от своих же слов. Трепещет с ужасающим восторгом, когда Вик, перекинув ногу за стул, нагибается к Роме. Прикасается к скуле, проводит слегка влево. -Ты чего?-спрашивает он. -Да ничего..просто. -Просто так целоваться ко мне лезешь?-смеется Вик. И это новый удар по сердцу. Рома уже устал клясться ему в любви, но это не волнует. Ему хочется сказать это ещё раз. И все-все в мире Вику подарить, просто за то что он существует. Просто потому что Рома утопает в нем, и хочет чтобы Вик так же тонул в нем. Просто потому что Вик-это вся лучшая музыка мира. Это расписание уроков во вторник, оно всегда лучшее, там меньше всего предметов и физра последним. Это дождь, когда ждёшь его больше всего. Это булочки с корицей и заварным кремом. Это закаты и воздух в предзакатное время, чуть более чистый и прекрасный, чем обычно. Это запах кислых яблок и ромашек. Ванильное молоко. Сон по двадцать восемь часов в сутки. Это его улыбка и их первая встреча, которую Рома тоже помнит. И помнит что тогда о Вике подумал. Что тот вампир. Теперь уже его личный вампир. И больше ничей. Его. Его вампир. *** Вот представьте. Влад, почти всё тот же. И ему двенадцать. Это было странно, но приятно. Никто в жизни не говорил ему, что влюбленность ощущается именно так. Никто не рассказал ему, что он вдруг начнет необъяснимо сильно зависать на Кирилле. Никто не рассказал, какие, оказывается, у него красивые глаза. Они сидели на кухне вдвоем. Так нестерпимо близко, за одним столом, что дыхание успокоить не получалось. А Кирилл все не замечал. Он сидел, привычно и легко покачивая лодыжкой. Удивительно красивый, такой, какими девчонки не бывали. Взъерошенный и как будто разнеженый,как после горячего душа. Очень близко, в каком то метре от Влада. Которому не оставалось ничего, кроме как беззвучно млеть, любоваться и вспоминать ту гадальную карту,что попадалась ему безмерно много раз –"влюбленных". Ее можно было сунуть Кириллу за ухо, неровно отобрав каштановую прядь. Он старше Влада на год и выше на восемь сантиметров. А вообще, объективно, Кирилл был восхитительным. Как ванильный крем и квадратное поле шахмат. Как русская классика и ее жизнь во всем, что Кирилл любил. Одни только коты чего стоят. Влад был бы не против, дай он ему имя какого нибудь поэта, если бы это значило, что он любит его тоже. Это звучание Вивальди и сладкий кофе со сливками, это постоянный запах книжной пыли и солнца. Это светло зелёные глаза. Это нежность. И этой нежности внутри так много, что она вот вот выльется из него. Она почти бьёт в голову, когда Кирилл перекидывает ногу на ногу, случайно задевает Влада, но оставляет ее так, слегка соприкасаясь с его ногой. Никто никогда не говорил Владу, что однажды он будет так стыдно и отчаянно в кого то влюблен. В дверях кухни появляются их родители, до этого уходящие на улицу перекурить. Кирилл поднимает голову, а Влад зависает на нем. И он знает, что тоже должен повернуться, но он не может. Он знает, что им видно,как соприкасаются их ноги под столом и это именно сейчас ощущается как что то запретное, неправильное и стыдное. Как что то гораздо более интимное. И он знает, что у него начинают краснеть щеки. Отвести взгляд физически не получается. Получается только думать безостановочно: ужас, это просто кошмар. ⁠｡⁠☆