Зарисовки, закинутые в чулан

      Аврора робко смотрит на ошарашенную Амалию из-за спины своего отца. Он требует трон садида, но не для Авроры, не для ее ребенка, а для себя и своих целей. Так было всегда. Она родилась, чтобы выйти замуж и принести ему выгоду, она росла, чтобы приносить выгоду, она вышла замуж, чтобы принести выгоду, она забеременела, чтобы принести выгоду. Но теперь ее муж, муж, которого она полюбила, был мертв, а она осталась одна, брошенная на произвол судьбы, не знающая, что ей тепепь делать. Всю жизнь у нее была одна цель - отдать себя всецело другим, принося выгоду всем. Отцу, мужу, детям, королевству. Но теперь она осталась одна. Больно, страшно, слишком непривычно. Аврора попросту не знала что ей со всем этим делать, как справится, для чего она вообще тепепь существует, если она провалилась во всём. Муж мертв, ребенок еще даже не родился, и, да поможет ей Озамодас, родится лишь в будущем, если она, конечно, сможет его выносить просле произошедшего. Королевсво перешло к законной наследнице, а отец никогда ее за человека не держал. Но ей некуда было идти, нечего было делать. Она была одна, она провалилась везде. В порыве отчаяния Аврора не смогла придумать ничего лучше, чем явится назад домой, если, конечно, место в которой она выросла можно считать таковым. Арманд показал ей что на самом деле означает дом. Это место, где тебя любят, где тебя ценят, где тебя ждут. Походила ли ее родина на дом? Нет. Были ли у нее другие варианты?

Нет.

             Отец не был рад ее видеть. Ничего удивительного. Но разве у нее был выбор? Возможно и был, но умела ли она принимать решения, умела ли распоряжаться своей жизнью сама, а не следовать заданным установкам, тем, что вбивали в ее головушку с самого рождения? Нет.       Ее отец был в бешенстве, он хотел рвать и метать. Таким она видела его редко. Не то чтобы аврора часто видела своего отца в любом виде, но все же. И, ожидаемо, его гнев достиг той точки, когда хотелось рвать и метать. Под рукой была лишь она. Это происходило не в первый раз, но легче не становилось. Она все так же сжималась, пытаясь стать меньше, незаметнее, провалиться под землю, чтобы избежать данной участи. Крепко зажмурив глаза Аврора ожидала, что вот вот отец ударит ее, заставит вскрикнуть от боли и тут зе замолчать, боясь сделать лишний вдох, спровоцировать его на дальнейшие действия. Но удара не последовало. Майкл, придворный энирипса, перехватил руку короля, и пока тот не успел разразиться криками тихо пролепетал что-то про то, что Аврора была женой здорового и молодого короля, который искренне ее любил, и была рядом с ним более года. Отец понял намёк, но дерзости простить не смог. Энирипса тут же отлетел в стену, а после был вынужден подняться на трясущихся ногах и увести Аврору для обследования. Он оказался прав. Она была беременна. Отец тут же решил извлечь из этого выгоду. Кто бы сомневался.       Теперь она была вынуждена стоять перед теми, кого считала своим народом, требовать трон у той, которую считала своей семьей, подчиняться тому, кто ни во что ее не ставил. Но она не могла иначе. Она не умела иначе. Арманд научил ее тому, что значит свобода, но он не успел объяснить как с ней распоряжаться, что делать, как, в конце концов, жить. Он ушел. Ей не повезло, она осталась жива и теперь стоит здесь, презирая себя, своего отца, судьбу, такую жестокую и горькую.