Happy together

Рабочий день подходил к концу. Сумерки окрашивали небо своими красками различной гаммы. Теплый ветер обдавал открытую кожу своими ласками, неся с собой сладких шлейф весенних цветов. Сакура возвращалась домой несвойственно медленно. Рабочий день не был загруженным, скорее наоборот- спокойным, свободным, оттого и тянущимся как жвачка, прилипшая к подошве обуви. Более обременяющим сегодняшним событием была встреча, а точнее вечер, посвященный празднованию победы в Четвертой войне. Последние несколько лет эту дату превратили в нечто вычурное и искусственное. Харуно чувствовала всю неправильность этой затеи. Раньше, они отдавали честь погибшим у мемориала и могил. А теперь, три года подряд, это событие дополняется вечерним званым ужином, а после-дискотекой. Да, несомненно, живым нужно радовать и продолжать жить, но медик была уверена, что этот день посвящен памяти и тихой скорби по тем, кто мог бы быть с ними, завести детей, жить и шутить. После первого подобного события, она вышла в ярости, чуть ли не снося за собой двери. Позже, на пустой детской площадке, где она бесцельно каталась на качели, появилась знакомая фигура, в непривычно строгом костюме. Как ни странно, он не стал говорить, а просто к ней присоединился в немом диалоге их общего негодования и скорби. Харуно исподтишка наблюдала за его непривычно напряженным лицом. Она сразу поняла что его тревожит и съедает. Узумаки это не говорил. Ему и не нужно было. Сакура знала, что смерть Неджи, не дожившего до финального сражения, мучает Наруто больше всех прочих потерь. У ирьенина таких утрат не было: профессия нин-медика хоть и подразумевает столкновения с потерей пациента, но учит (как бы грубо не звучало) реагировать на это событие более холодно. Из значимых событий, после войны, наверное, был уход Саске. Всё время, до окончания войны, они пытались вернуть товарища, и надежда на совместное будущее с Учиха всё ещё теплилась в её душе. Но, война прошла. Прошел суд. И Саске покинул деревню подарив ей один лишь жест, который, к сожалению, не смог перекрыть собой все ожидания и надежды. Он ушёл, оставляя после себя неприятное послевкусие разбившихся не сбывшихся мечтаний. И почему-то именно сейчас, сидя на этих качелях, она посмотрела на Наруто под каким-то совершенно другим углом. Уже и не вспомнить, кто из них заговорил. Кто кого первым позвал на обед, после этой встречи. Но все шло так естественно и правильно, что она и не удивилась, когда он молча достал коробку с кольцом во время ужина. Жизнь с ним была легче, чем могло показаться со стороны: он больше помогал, чем создавал проблемы. Узумаки уже давно растерял свою детскую непоседливость, оставляя свою простодушность и непосредственность для самых близких. Блондин появился на пороге раньше обычного, но Харуно была уже готова к вечеру, на который ей не хотелось идти. Отчаяние доводило ее до тошноты. Молодой мужчина оглядел девушку с головы до ног. — Ты просто потрясающе выглядишь, Сакура-чан! Он дернулся, обняв ее за плечи, а затем неловко прокашлялся. — Я тут подумал,- он почесал затылок и расплылся в своей дежурной улыбке,— Может, да ну этот вечер,а? Она посмотрела на него со всей напускной строгостью, какой умела. В душе, она конечно же была рада возможности пропустить званный вечер. Но Наруто… Для него это было важно. Важно для цели, к которой он шел. Но при этом, Узумаки обладал невероятной, почти фантастической чертой понимания и создания комфорта для других. Ей было важно, что ни он, ни его интересы и цели не пострадали от её каприза. Но Наруто был целеустемленным малым: неважно что и кто говорил ему, если он принимал решение, он следовал ему несмотря ни на что. И на сегодня, у него была лишь одна цель- избавить жену от душащей её обязанности. Понимая его стремления и подавив улыбку от умиления и некого разочарования в себе, она решила не отступать от роли. — Я потратила уйму времени на подготовку… — Мы можем знатно поужинать и тут, Сакура-чан! Узумаки демонстративно поднял и потряс двумя пакетами со знакомыми логотипами. Он забежал в недавно открывшееся бистро, который последние пол года начала обожать медик. Время от времени, розоволосая баловала себя тамошними блюдами. Слишком вредным, оттого и невероятно вкусными. После покупки горячего, он заскочил в ближайший супермаркет за холодным: маленькой связкой из четырех бутылок импортного ягодного лимонада. Темные бутылки, трезвоня стукались друг об друга, когда он потряс целофаном. Харуно поджала губы. — То есть, ты хочешь сказать, что я красилась и наряжалась два с половиной часа, для того чтобы согласиться остаться дома, и вся такая «при параде», кушать шаурму с холодным лимонадом, сидя на полу дома в новом платье? Запал Наруто испарился. Прозвучавшая в такой манере из её уст, теперь, идея не казалась ему столь привлекательной. Он шумно сглотнул. Может ей нужно было изначально сказать о своей затее, чтобы она не тратила столько сил и времени впустую? Но её резкий смех обрубил все сомнения. — Ты отлично меня знаешь! Молодой мужчина выдохнул с облегчением. Усмехнувшись, он взял с дивана пару подушек и бросил их у панорамных окон. Они переехали в новую квартиру буквально полторы недели назад и еще не успели докупить добрую половину мебели. Но ни он, ни Сакура не жаловались. Плюхнувшись на одну из подушек, он начал распаковывать содержимое пакетов. Харуно не стала садиться напротив, а предвинула ногой подушку ровно между его ног, вынудив парня раздвинуть их шире. Оставаясь в своём новеньком платье, медик уселась почти вплотную к мужу. Довольно глубокий вырез на спине дал ей возможность почувствовать небольшую щекотку от соприкосновения кожи с его футболкой. Наруто протянул ей уже распакованную закуску. Пока Сакура смаковала первый кусок, Наруто смотрел на неё и от мыслей сковало горло. В который раз, рядом с ней, он ловил себя на мысли, что наконец-то он дома. Невольно, Узумаки вспоминал тот холод квартиры одинокого мальчика-сироты. Его единственной опорой был внутренний стержень и буквально- Ирука-сенсей. А теперь… Теперь, сравнение его прошлого и настоящего были настолько контрастными, что невольно становилось страшно. Страшно потерять всё это. Он посмотрел в окно. Там, среди огромного количества ночных огней мерцали лампы и прожектора строительных кранов, обещая вскоре возвести что-то еще более высокое и густонасёленное. Родной городок и вправду рос и разрастался. И в этом была заслуга тех, кто несколько лет назад отдал за эту возможность свою жизнь. Свободной рукой, он притянул девушку ближе к себе. Его реальность намного лучше вечного Цукуёми. Она стоит того пути, что он прошел, той войны, что они выиграли. И оставаясь сегодня здесь, в кругу своей мечты-реальности, будет лучшим жестом его вечной памяти и признательности: За то, кто есть За то, где он За то, что жива Сакура За то, что жив он За жизнь, что зарождается в ней.