Соперничество с привилегиями

Чонгук не вздрагивает, услышав громкий звук обычной хлопушки, перебившей даже играющую в клубе музыку, но резко и напряжённо вскидывает голову. Цыкнув, он скользит ладонью по затылку, взъерошивая непривычно отросшие пряди, и слегка дёргает головой. Прошло около полугода с тех пор, как он вернулся из армии на гражданку, но некоторые привычки въелись под кожу слишком глубоко, чтобы от них можно было так просто избавиться. Он опрокидывает в себя стопку текилы, чтобы сбить спровоцированные неприятным звуком воспоминания. Алкоголь приятно горячит кровь, расслабляя тело, и Чонгук почти лениво проворачивается на крутящемся стуле, скользя взглядом по толпе людей. Горячие девочки трутся друг о друга, звонко хохоча и демонстрируя практически обнажённые тела, но он не слишком на них задерживается. Может быть, причина его незаинтересованности в том, как грязно он трахался в первые две недели после возвращения. Может быть. Чонгук собирается было заказать ещё стопку текилы, когда вдруг цепляется взглядом за смутно знакомый профиль. Он растерянно моргает, внимательно приглядываясь. Это… Ким Тэхён? Нет никаких сомнений: слишком много раз Чонгук испытывал желание сломать его идеально ровный нос. Чон даже слегка приподнимается, приоткрыв рот. В его голове Ким Тэхён остался в строгой форме, небрежно расстёгнутой сверху, с короткой стрижкой и вызывающим взглядом янтарных глаз. Этот Ким Тэхён кажется совершенно… другим. Мягкие, чуть вьющиеся тёмные пряди, обрамляющие лицо, короткий обтягивающий топ с высоким горлом и открытыми плечами, обнажающий живот, небрежно съехавшая с плеч белая толстовка, штаны на низкой посадке и… ниточки стрингов, выглядывающие из-под них? Чонгук непроизвольно сглатывает, во все глаза разглядывая своего бывшего… непримиримого соперника. Вероятнее всего, в нём говорит текила, когда он подрывается со своего места и решительно пробирается через толпу к Тэхёну. Ким с кем-то увлечённо болтает, но Чонгук не смотрит ни на кого, кроме него. Он скрещивает руки на груди, невольно напрягая мышцы — здесь, с близкого расстояния становится заметно, что глаза у Тэхёна подведены, а на висках мерцают приклеенные стразы. Чонгук звучит хрипло и насмешливо: — Какая встреча, Ким. Тэхён вздрагивает. Он резко поворачивает голову, явно узнав голос, и его янтарные глаза расширяются, скользнув по всему Чонгуку с головы и до ног. Парень, с которым Ким до этого болтал, тоже окидывает его взглядом и присвистывает, растянув по-кукольному пухлые губы в флиртующей улыбке: — Какой красавчик. Судя по типажу и рьяному взгляду, твой бывший? — Нет, — Тэхён резко отрезает, выпрямляясь, и вскидывает голову так же, как всегда делал в их бытность солдатами. Правда, впечатление несколько смазывается сейчас, когда он выглядит как сладкая соска из клуба. — Не могу сказать, что рад тебя видеть, Чон. Что тебе нужно? — Ничего такого, — Чонгук деланно равнодушно пожимает плечами и делает шаг, сокращая между ними расстояние. Он демонстративно медленно ведёт по Тэхёну взглядом. — Увидел тебя в таком… образе и не смог не подойти. Ищешь себе папика, Ким? — А тебя что, ебёт? — Тэхён вскидывает одну бровь красивым дерзким жестом, но он явно чувствует себя менее уверенным, когда выглядит перед Чонгуком вот так. Впрочем, это совсем не мешает ему слегка повести плечами, спуская толстовку ещё ниже, и непримиримо вскинуть подбородок: — Или ты ищешь себе детку? — Если бы я даже её и искал, — Чонгук хмыкает, собираясь привычно съязвить, но текила внутри него вдруг говорит совершенно противоположное: — Из тебя бы получилась хорошенькая детка. На мгновение они оба замирают, выбитые из колеи слишком спорной фразой. Чонгук, обречённо решив, что давать заднюю уже поздно, демонстративно толкается языком за щёку и слегка приподнимает брови, а Тэхён, приоткрывший рот от удивления, кажется, слегка краснеет щеками. — Ты слишком высокого мнения о себе, если думаешь, что справишься со мной, Чон, — Тэхён наконец находит, что ответить, сверкнув глазами, а парень, стоящий рядом с ним и все это время увлечённо наблюдающий за их разговором, смеётся и слишком громко шепчет: «Думаю, у него все шансы, Тэ». Ким только упрямо фыркает: — Тебе наверняка не хватит выносливости. Выдохнешься через три минуты. Он подзуживает совершенно очевидно, но Чонгук опасно суживает глаза и окончательно сокращает расстояние между ними, опираясь обеими руками по бокам от Тэхёна и буквально вжимая его в барную стойку. Подведённые янтарные глаза привлекательно расширяются. Чонгук хрипловато рычит: — Хочешь поспорить? Я заставлю тебя плакать на моём члене, когда ты кончишь без рук. — Воу, — незнакомый парень приподнимает красиво очерченные бровки и увлечённо делает глоток из высокого бокала с каким-то сладким коктейлем. — Соглашайся, не тупи. Может, суку в тебе наконец хорошо вытрахают. Тэхён бросает на незнакомца горящий взгляд, едва не зашипев, а затем снова вскидывает голову. Кончики их носов практически соприкасаются, когда Тэхён говорит, плавно растягивая слоги: — Мечтай, Чон. Если кто-то из нас и расплачется и кончит без рук, то только ты. Чонгук не совсем понимает, как их диалог вообще вдруг зашёл в такую плоскость, но хорошо понимает, как себя в ней вести. Его горячая ладонь соскальзывает на красивый изгиб обнажённой талии, притискивая гибкое тело к себе, и Чонгук слегка наклоняется к выглядывающему из-под непослушных прядей ушку, шепнув: — К тебе, ко мне? — К тебе, — Тэхён коротко проходится гибким розовым языком по пересохшим губам, дерзко сверкая глазами. — Если ты ещё не хочешь дать заднюю, как обычно. — Детка, в заднюю сегодня дашь ты, — Чонгук невольно роняет короткий лающий смешок, не удержавшись, но Тэхён тоже негромко хихикает. Этот мягкий, непривычно сладкий для Ким Тэхёна звук проходится по телу такой странной волной и заставляет Чонгука потянуть его за руку на себя, увлекая в сторону выхода. — Пошли. — Повеселись хорошо, сладкий! — друг Тэхёна машет им пальчиками вслед, послав воздушный поцелуй, но Чонгук уже целеустремлённо вытягивает их обоих на улицу. — Ты собрался пешком идти до своей берлоги? — Тэхён явно звучит позабавленно, хотя и позволяет себя вести. Он насмешливо приподнимает бровки. — Это не секси, Чон. — Я живу в соседнем доме, — Чонгук демонстративно кивает на высотку, покрытую гладким чёрным стеклом, и ехидно добавляет: — Если хочешь, конечно, я могу и такси вызвать. — Ладно, принимается, — Тэхён закатывает глазки, и Чонгук неожиданно ловит себя на мысли о красоте этого маленького жеста. Он молчит, чтобы не ляпнуть на этот счёт ещё что-нибудь компрометирующее. Никто из них ничего не говорит, пока они заходят в дом, пока едут в лифте, поднимаясь на нужный этаж, но Тэхён не забирает свою ладонь из его руки, и… это отдаётся внутри чем-то странным. Чонгук открывает дверь в свою квартиру, галантно пропуская его внутрь, и всё-таки ляпает: — Чай, кофе, поебёмся? — Всё вместе, но в обратном порядке? — Тэхён слегка приподнимает аккуратную бровку. Его лицо снова кажется расслабленным и насмешливым, и это будит внутри Чонгука что-то тёмное, как будило в армии. Он закрывает дверь, не оглядываясь, и пристально смотрит на очерченного косыми лучами струящегося из окон городского света Тэхёна. Чонгук делает шаг, заставляя его едва уловимо отступить, почти вжимаясь спиной в стену, и хрипло выдохнуть: — Чон? — Для кого, — Чонгук скользит языком по пересохшим губам, слегка склоняя голову к уху Тэхёна. Его пальцы подхватывают выглядывающие над резинкой штанов ниточки стринг и грубовато тянут их наверх. Ким глотает короткий вдох, сжимая в пальцах его напряжённое предплечье, и слегка прогибается в спине, выпячивая задницу. Горячее дыхание Чонгука мажет по его шее. — Для кого ты такое носишь, Ким? — Я не обязан… тебе отвечать, — глубокий голос Тэхёна едва уловимо сбивается на середине предложения, но Чонгуку этого достаточно. Чон хрипло и коротко порыкивает, отпуская стринги, и соскальзывает жадными ладонями под ткань штанов, грязно сжимая сочную, упругую задницу. Тэхён давится вдохом. — Блять. А как же предварительные ласки? — Тебя нужно разогреть, детка? — Чонгук насмешливо хмыкает, даже не думая как-то смещать руки, и грязно, размашисто ведёт языком по красивой медовой шее, а затем прихватывает её клыками, оставляя откровенный след. Длинные пальцы Тэхёна вплетаются в его волосы, сжимая и оттягивая, когда он хрипло выдыхает: — Не смей… метить. Не надо. — Правда? — Чонгук втягивает в рот нежную кожу и оставляет засос, разводя коленом дрогнувшие бёдра Тэхёна. Он жарко выдыхает, чувствуя, как их затвердевшие члены прижимаются друг к другу сквозь одежду. — Не похоже, чтобы тебе это не нравилось. — Ублюдок, — Тэхён сбивчиво шипит, глотая стон, и Чонгук жадно кусает его ещё раз, у линии челюсти, а затем прикусывает ключицу. Сильные пальцы вздрагивают, сжимая его плечи. — Х-хватит кусать меня тут… — Хочешь, чтобы я укусил тебя в другом месте? — Чонгук практически мурлычет, а затем слегка отстраняется, чтобы ловко повернуть Тэхёна, вжимая его лицом в стену. Он бесцеремонно сдёргивает с него штаны, оставляя обнажённым и заставляя растерянно ахнуть, и сам невольно чертыхается. — Блять. Красивый изгиб изогнувшейся талии, длинные крепкие ноги с гладкой золотистой кожей и сочная, круглая задница. Чонгук загипнотизированно смотрит на тонкую ниточку красных стрингов, прячущуюся между полных ягодиц, и хрипло тянет, подцепив их сзади пальцами и слегка натянув: — В армии ты тоже их носил? Надеялся, что кто-то заметит, как они выглядывают из под края форменных штанов, раскроют твой маленький грязный секрет. Тебе бы это понравилось, а, Ким? Если бы я тогда узнал, какая ты развратная маленькая штучка. — Твоё… самомнение поражает, — Тэхён издаёт хриплый судорожный смешок, оглядываясь на него через плечо. Насмешливый, дерзкий взгляд его янтарных глаз выглядит совершенно по-другому, когда он подставляет Чонгуку задницу. Чон сжимает ниточку стрингов в пальцах, натягивая её сильнее, и с удовольствием наблюдает за тем, как Тэхён прогибается в спине, ёрзая и разводя ноги пошире. С этого ракурса он может увидеть даже хорошенький красный треугольничек, плотно обхватывающий гладко выбритые яички. Ким пытается говорить ровно, но Чонгук слишком хорошо знает его голос, чтобы не услышать в нём сладкую сбивчивость: — Вываливаешь на меня свои грязные фантазии, Чон? Дрочил на меня после того, как мы цеплялись днём? — Каждый раз, — Чонгук снова выпрямляется и прижимается к Тэхёну со спины, жарко вжимая его всем весом. Красивое тело под ним сладко вздрагивает от неожиданного признания, а дыхание Тэхёна сбивается. Чонгук жарко прикусывает край выглядывающего из-под мягких кудрей ушка. — Каждый вечер. После каждой ссоры с тобой. Я думал о том, чтобы вбить тебе твои грязные слова в глотку своим членом. Заставить давиться и плакать на нём, пока твоя насмешливая холодная мордашка не станет разрушенной и заплаканной, как у хорошей суки. Я думал о том, чтобы хорошенько отодрать твою сладкую задницу. Думаю, впрочем, не я один — в форменных штанах она выглядела очень грязно. Я не мог не ссориться с тобой, потому что каждый раз мог думать только о том, как сильно я хочу тебя трахнуть, выебать с обеих сторон. Драть, драть и драть. А сейчас ты сам дал мне на это карт-бланш и подставил попку в ебаных красных стрингах, как ебаная шлюха. Как ебаная мечта. Чонгук опускает тяжёлую ладонь на вздёрнутую попку с отчётливым, гулким звуком, ощупывая её жадными пальцами, а второй ладонью сжимает красивый гладкий подбородок, оглаживая распахнутые губы большим пальцем. Он проталкивает пальцы между ними, гладя ровные зубы и мокрый горячий язык, и грязно шепчет, зарываясь лицом в красивую шею: — Ты трахаешь себя в попку пальцами, Ким? — Проверь, Чон, — Тэхён говорит сбивчиво и возбуждённо. Его грудь часто и судорожно вздымается, и Чонгук задыхается от возбуждения, когда Ким красиво изгибается и плотно прижимается задницей к его напряжённому члену прямо сквозь брюки. Ким слегка покачивает бёдрами, трётся и запрокидывает голову, откидывая её Чонгуку на плечо. Его зубы кокетливо сжимаются на подушечке чужого большого пальца, а потом по нему медленно, дразняще скользит розовый язык. — Хочешь выебать меня в задницу? — Спрашиваешь, Ким, — Чонгук хрипло фыркает и сжимает в пальцах чужой подбородок, фиксируя голову. Он не может удержаться, когда наклоняется, чтобы поцеловать распахнутый грешный рот. Тэхён стонет в поцелуй, и хотя целоваться в такой позе, практически вверх ногами, не слишком удобно, Чонгук совершенно не может оторваться. Он недовольно мычит, когда Тэхён поразительно ловко выкручивается, почти не разрывая поцелуя, и наконец прижимается к его груди, закидывая руки на плечи. Надо признать, так целоваться значительно удобнее. Чонгук грубовато прикусывает полную нижнюю губу, сцеловывая короткий, красивый, глубокий стон, и на ощупь сжимает плотные сочные бёдра, подхватывая Кима на руки и заставляя скрестить ноги у себя на поясе. Тэхён сбивчиво выдыхает ему в губы, оторвавшись буквально на мгновение: — Воу. Слабо оттрахать меня на весу, Чон? — Тебя нужно растянуть, — Чонгук чувствует, как от одной только мысли об этом у него в глазах темнеет от удовольствия. Тэхён негромко смеётся, и этот глубокий грудной звук проходится вдоль позвоночника крупными сладкими мурашками. Ким нежно кусает за краешек уха, массируя и почёсывая короткими ноготками висок, и соблазнительно шепчет: — Ты такой глупыш, Чон. Чонгук не успевает даже переспросить, когда чувствует, как ловкие пальцы уверенно расстёгивают его ремень, а затем вжикают ширинкой. Тэхён высвобождает наружу возбуждённо качнувшийся член, проводит по нему пальцами, обласкивая, и насмешливо мурлычет: — Думаешь, я пришёл в клуб в выглядывающих из-под пояса красных стрингах не растянутым? Такой большой мальчик и такой глупый. Чонгук хрипло и возбуждённо ругается, когда Тэхён ёрзает на его руках, придерживая толстый член, и прижимает его головкой к своей пульсирующей дырке. Чонгук чувствует тоненькую ниточку трусиков, слабо справляющуюся с тем, чтобы защитить от него достоинство Ким Тэхёна, и хрипло бормочет, куснув подставленную притягательную шею: — Нужно снять… — Отодвинуть, Чон, — Тэхён, судя по мягкому вздоху, закатывает глаза, и член Чонгука дёргается, даже несмотря на то что он этого не видит. О, этот невероятно соблазнительный, дразнящий жест. Его нетерпеливо похлопывают ладонями по плечам. — Засади мне у… Ах! Ким издаёт чудесный глубокий звук, полный удовольствия, когда Чонгук, здраво посчитав, что его член справится с отодвиганием трусиков сам, толкается внутрь плавным, медленным движением. Горячая мокрая дырка туго сжимается на его стволе, восхитительно выдаивая и лаская. — Ты такой тугой, — Чонгук возбуждённо рычит, слегка подкидывая Тэхёна, чтобы перехватить поудобнее, и из-за этого толкается ещё глубже. Ким издаёт маленький звук, невольно схватившись за его плечи, и сбивчиво выдыхает: — Эт-то ты большой. Я не рассчитывал на такой размер, когда растягивал себя се… ах, сегодня… — Расскажи мне, — Чонгук жадно вглядывается в чужое лицо. Чудесный возбуждённый залом красиво очерченных бровей, слабый блеск стразиков в уголках глаз, трепещущие длинные ресницы. Чонгуку не терпится увидеть, как от слёз с них грязно потечёт тушь. Он ведёт бёдрами плавно, почти неторопливо, размеренно толкаясь в пульсирующую дырку. — Как ты растягивал себя, Ким? — Сначала… пальцами, — Тэхён звучит сбивчиво. Чонгук дразнится, трахая его медленно и глубоко, но, кажется, Тэхёну всё равно это нравится — его глаза мутно блестят, а грудь часто и судорожно сжимается. Может быть, дело в том, что он понимает, сколько нужно силы в мышцах, чтобы делать это так плавно и медленно. Тэхён трогательно жмётся к его груди, прогибаясь сильнее, и выдыхает в губы: — Я люблю долго дразнить себя. Гладить, пока я… ах, пока я не стану мокрым и чувствительным. Медленно дразнить себя пальцами, так, чтобы было много смазки, чтобы… ч-чтобы она хлюпала. Потом я обычно беру пробку… или анальные шарики, в зависимости от н-настроения. М-м, иногда я иду в клуб прямо с ними… Чонгук рокочет. Возбуждение наполняет его пополам с неожиданной жгучей ревностью, провоцирующей ускориться. Он сжимает Тэхёна за бёдра грубее, буквально насаживая на член, и рычит. — Часто ты так делаешь, Ким? Растягиваешь себя, а потом приходишь в клуб, чтобы получить член? — А ты к-как думаешь, Чон? — Тэхён чудесно заикается, закатывая глаза на особенно глубокий толчок. Его щёки раскраснелись, ресницы слегка повлажневшие, но взгляд всё ещё дерзкий. — К-каждую ночь? К-каждую неделю? Ч-что ты сде… ах, сделаешь, если меня трахал к-каждый в этом клубе? Чонгук рычит. Он делает шаг к стене и отпускает одну ногу Тэхёна, вынуждая его опереться ею о пол, а рукой о стену, чтобы высоко запрокинуть вторую ножку к себе на плечо. Поза позволяет ему толкаться внутрь размашистее и грубее; буквально вбивая Кима в стену с каждым толчком, Чонгук хрипло и низко бросает: — Значит, я выебу так, чтобы ты даже думать не мог о ком-то другом. — Б-блять, — Тэхён заикается и стонет, когда Чонгук сжимает его подбородок, чтобы снова глубоко, жадно поцеловать, словно пытаясь заявить свои права. Он всхлипывает между поцелуями. — Ещё… ах, б-быстрее, ещё! Чонгук совершенно не находит в себе сил, чтобы отказать давнему сопернику в такой чудесной просьбе. Он сжимает в пальцах восхитительно упругое медовое бедро, наверняка оставляя на нём грубые синяки от пальцев, и ускоряет движения бёдер. Их тела соприкасаются с отчётливыми пошлыми шлепками кожи о кожу, с грязными звуками, услаждающими слух. Приоткрытые припухшие губы Тэхёна привлекательно блестят от слюны, тушь оставила несколько мазков под глазами, смазавшись, и Чонгук жарко вжимает его, поцеловав в уголок губ. — Нравится, Ким? Мне стоило догадаться, что ты любишь в попу, ещё в армии. Теперь это кажется таким очевидным, правда? — З-заткнись, Чон, — Тэхён невнятно выдыхает, закатывая глаза на особенно сильный толчок, и дёргает Чонгука к себе, зарываясь пальцами в его спутанные волосы. Он бормочет ему прямо в губы: — Лучше, ах, п-поцелуй меня ещё раз. Займи свой рот ч-чем-нибудь п-полезным. — Сука, — Чонгук в равной степени мешает в голосе возмущение и восхищение, но послушно затыкается. Мокрый горячий рот Тэхёна и правда гораздо более привлекателен. Он невнятно стонет между поцелуями. — Блять. Не сжимайся так сильно. — Б-блять, — Тэхён слабо хнычет в поцелуй, и этот уязвимый, такой нехарактерный для него звук заставляет член Чонгука дернуться. Он чувствует, как Тэхён крупно содрогается, сжимаясь и буквально выдаивая его член, и хрипло ругается, позволяя себе кончить внутрь. Тэхён в его руках обмякает и невнятно бормочет: — «Не сжимайся». Я бы посмотрел, как ты не сжимаешься, когда тебя заставляют кончить без рук. Ты ещё и… б-блять, тебя не учили, что кончать внутрь без разрешения невежливо? — Мама учила меня этому сразу после воскресной школы, — Чонгук огрызается, плавно снимая чужую подрагивающую ногу со своего плеча, но пока не торопится выходить из тугой, пульсирующей дырки. — И, если ты хочешь делать вид, что тебе это не нравится, перестань меня доить, Ким. — Ублюдок, — Тэхён тянет это так сладко, что Чонгук невольно роняет короткий смешок. Он плавно выскальзывает наружу, и по телу Тэхёна пробегает привлекательная короткая дрожь. Сперма вытекает наружу с пошлыми, хлюпающими звуками, и скулы Тэхёна трогает нежный румянец. — Чёрт, Чон. Так сложно было вытащить? — Продолжишь ворчать, и я так накачаю тебя спермой, что раздуется живот, — Чонгук коротко фыркает и, не удержавшись, снова целует Тэхёна в шею. Он чувствует, как у того на мгновение сбивается дыхание, и насмешливо тянет: — О? Кажется, тебе это понравится. — Мне это может понравиться, если мы наконец-то выберемся из твоей прихожей, Чон. Хозяин из тебя, надо сказать, так себе, — Тэхён насмешливо блестит янтарными глазами, но сейчас его острый язычок кажется Чонгуку даже хорошеньким. Хмыкнув, он притягивает Кима к себе за талию, чтобы несколько раз чмокнуть красивые губы и заставить заворчать: — Да что ты… М-м, дай… Дай мне, м-м… договорить! — Хрен тебе. Ещё ничего хорошего этот красивый рот не сказал, — Чонгук насмешливо фыркает, но слишком поздно замечает, что его слова больше похожи на комплимент, чем на ответную остроту. К своему удивлению, он замечает, что щёки Тэхёна становятся немного теплее. — Да ладно? У тебя кинк на похвалу? — Отвернись от меня, — Тэхён краснеет ещё сильнее, очаровательно запыхтев, и Чонгук не может сдержать расплывающейся улыбки. Он сжимает в пальцах лицо Тэхёна, слегка сминая мягкие покрасневшие щёки, чтобы укусить его за одну из них и заставить возмущённо вскрикнуть: — Чон! — Я ведь обещал тебя напоить чаем, — Чонгук слегка склоняет голову к плечу, с удовольствием глядя на зарумянившееся лицо. Кажется, будто светло-янтарные глаза Тэхёна в приглушённом свете отливают золотом. Он скользит ладонью по красивому изгибу чужой талии и притискивает Кима поближе к себе: — Чёрный, зелёный? — Любой, с которым ты не идёшь в комплекте, — Тэхён фыркает, вздёрнув красиво очерченный ровный нос, но Чонгук, много и много раз переругивавшийся с ним, слишком отчётливо слышит в его голосе что-то мягкое. Кокетливое. Совершенно не смущаясь того, что остался в одних стрингах и коротком топе, Тэхён выскальзывает из его рук, шагая по коридору. Приглушённые лучи очерчивают его фигуру — красивые плечи, ровную, крепкую спину, восхитительно длинные ноги. Чонгук загипнотизированно оглаживает взглядом раскрасневшиеся от грубоватых шлепков ягодицы и подтёки своего же семени, пачкающего роскошные бёдра. Он толкается языком за щеку. — Чего ты застыл, Чон? Или чаем мне самому угощаться? — Тэхён, поразительно легко отыскав дверь на кухню, замирает в дверном проёме и слегка оглядывается через плечо. Мышцы на его бёдрах плавно перекатываются, обласканные светом, и Чонгук коротко сглатывает. Наконец придя в себя, он рывком застёгивает так и не спущенные до конца штаны и решительно шагает следом. Пока он набирает воду и перебирает маленькие квадратные баночки с китайским чаем, раздумывая, какой из них мог бы подойти, Ким Тэхён забирается на высокий стульчик возле встроенной барной стойки и устраивается на нём, как голливудская дива. Чонгук мельком оборачивается, чтобы примагниченно скользнуть взглядом по красивым округлым коленям и сочным бёдрам, и снова сглатывает. В конце концов, они только что потрахались. Висящее в воздухе напряжение практически нелепо. Он силой заставляет себя сосредоточиться на импровизированной чайной церемонии. Он обдаёт чай кипятком, смывая лишнее, заваривает его, позволяя дурманящему запаху жасмина наполнить воздух. Глубокий мягкий голос Ким Тэхёна тоже похож на жасминовый дурман, когда тот спрашивает: — Ты качаешься? Чонгук моргает, на мгновение думая, что ослышался, и оборачивается через плечо. Тэхён, явно восстановивший своё душевное спокойствие окончательно, слегка покачивает ножкой, внимательно разглядывая его плечи и спину. Он слегка склоняет голову к плечу, и из-за этого стразики на его лице поблёскивают. — Ты стал… сильнее. С того раза, когда я в последний раз тебя видел. — Я всегда был сильнее, чем ты, — Чонгук не может сдержать короткой усмешки. Он разливает чай по чашкам одним движением и переставляет их на маленький поднос, чтобы затем поставить на стол перед Тэхёном. Ким сжимает чашку в пальцах, слегка дёрнув бровью, и Чонгук ещё раз убеждается, как сильно ему подходит запах жасмина. — Я помню выражение твоего лица каждый раз, когда я обходил тебя в состязаниях на силу. Это тебя злило? — Злило? — Тэхён роняет короткий смешок и делает глоток чая. Есть что-то сюрреалистичное в том, как почти голый Ким Тэхён пьёт чай, сидя у него на кухне. Он бросает из-под ресниц длинный, тягучий взгляд. — Глупый. Меня это возбуждало. Чонгук не давится только потому, что успевает проглотить чай до того, как это слышит. Он на мгновение замирает, делает ещё один глоток, а затем ставит чашку на стол, немигающе глядя на усмехающегося уголками губ Тэхёна. — Большой, — Ким скользит пальцами по его предплечью, пользуясь тем, что их разделяет только барная стойка, и массирует напряжённые вздувшиеся мышцы. Его глаза по-лисьи блестят. — Сильный. Острый на язык. Грубый. Чонгук, кажется, не моргает и не дышит, глядя на то, как Ким Тэхён плавно подаётся вперёд, скользнув пальцем от ключиц вверх, по его шее, до подбородка. Он шепчет, когда между их губами практически не остаётся расстояния: — Ты всегда был в моём вкусе, Чон. Он целуется так же, как говорит: медленно, игриво и дразняще, полностью наслаждаясь произведённым собой эффектом. Чонгук сжимает его подбородок в пальцах, дёргая на себя, целует грубее и жарче. Он недовольно оглядывает барную стойку, чертыхнувшись, а затем просто и незатейливо её обходит. Тэхён разве что не хихикает, поворачиваясь на своём стульчике и наблюдая за его передвижениями, и только сбивчиво охает, когда Чонгук буквально подхватывает его на руки, чтобы опрокинуть спиной на кухонную столешницу. — Вау, — тёмные густые кудри, разметавшиеся на гладком чёрном мраморе, делают Тэхёна похожим на мистическое существо. Он насмешливо улыбается. — Дай догадаюсь, ты хочешь меня отжарить? — Тебе ведь нравится, когда с тобой обращаются грубо, — Чонгук дёргает головой в коротком жесте и перехватывает оба запястья Тэхёна над его головой одной рукой, вжимая их в столешницу. Он чувствует, как у Кима на мгновение перехватило дыхание, когда наклоняется вплотную и подхватывает второй рукой стройное бедро, дёргая на себя. Чонгук тянет длинно и медленно, вглядываясь в колдовские медовые глаза: — Будешь для меня хорошим мальчиком? Ресницы Тэхёна вздрагивают, а щёки наконец снова трогает лёгкий румянец. Он слегка хмурится и уже приоткрывает было рот, чтобы ответить, но давится стоном, красиво запрокинув голову. Чонгук входит в него медленным, плавным толчком. — Бля-ять, — Тэхён всхлипывает, и его запястья в пальцах Чонгука вздрагивают, но Чон не лукавил, когда говорил о том, что сильнее. Эта мысль неожиданно отдаётся волной жара и внутри него самого. Он зарывается лицом в чужую шею и мягко смыкает на нежной коже зубы. Чонгук размашисто проводит по ней языком и всасывает в рот, чтобы оставить говорящий, откровенный засос. Тэхён на его члене вздрагивает, застонав. — Т-ты опять… Перестань уже. Все будут знать, ч-что я… — Что ты любишь принимать член? — Чонгук жарко шепчет, наращивая скорость толчков. Он покрывает шею Тэхёна метками неторопливо и обстоятельно, убеждаясь, что не оставил ни одного чистого местечка. — Что тебе нравится, когда кто-то, кто больше и сильнее тебя, вжимает тебя в столешницу и трахает так, что ты ничего не можешь сделать? Я оставлю отпечатки пальцев на твоих бёдрах. Я оставлю следы от своей хватки на твоих запястьях. Я искусаю всю твою шею, Ким. А ещё… Чонгук выпрямляется, чтобы ловко перевернуть издавшего короткий пискнувший звук Тэхёна на живот, буквально сдёргивает с него топ и фиксирует руки за спиной. Он толкается языком за щеку, отводя большим пальцем ниточку стрингов, и снова входит внутрь, нависая сверху и вдавливая в столешницу. — Я покрою метками даже твою спину, детка, — Чонгук, верный своим словам, оставляет вереницу из поцелуев и укусов на напряжённых подрагивающих плечах и беззащитном загривке. Тэхён всхлипывает, чувствительно сжавшись на члене, а Чонгук жарко тянет, размашисто вбиваясь в него сзади: — Твои красивые плечи, твой загривок. Я оставлю их везде. Как думаешь, твоей попке ведь не помешает воспалённое пятно в форме моей ладони, Ким? — Засранец, — Тэхён с трудом оборачивается, метнув на него мутный взгляд из-под ресниц. Он сладко вскрикивает, когда ладонь Чонгука с тяжёлым, вкусным звуком опускается ему на ягодицу. — Б-блять, ещё… Ещё! — Ты такая жадная штучка, — Чонгук встряхивает головой, роняя короткий смешок, и оставляет ещё несколько шлепков. Он жадно смотрит, как краснеет нежная медовая кожа, очерчивая отпечаток его большой ладони, как Тэхён сладко ёрзает и сжимается от его ударов. — Такой хорошенький для меня. — М-м-м… — задняя часть шеи Тэхёна, обнажённая разметавшимися кудрями, покрывается нежным румянцем. Чонгук не может удержаться, когда ласково прихватывает её крупными клыками и снова шлёпает. Тэхён сладко всхлипывает: — Ещё… — Тебе нравится, когда всё делают за тебя, детка? — Чонгук насмешливо мурлычет, покрывая чувствительную шею мелкими поцелуями. Он целует Тэхёна за покрасневшими ушками, нежно покусывая их за край, и сладко тянет: — Подвигай для меня бёдрами, давай. Он выпрямляется, издевательски прекращая двигаться. Его член в Тэхёне по самое основание, так, что привлекательная раскрасневшаяся попка прижимается к его бёдрам. Ким издаёт хорошенький недовольный звук, мычит, напрягая красивые руки и сильную спину, но мало что может противопоставить властной хватке Чонгука. — Ты невыносим. Невыносимый, — Тэхён шипит, оглядываясь через плечо и блестя глазами. Его бёдра красиво напрягаются, когда он ёрзает, снимаясь и насаживаясь на член. Чонгук неотрывно наблюдает, как туго растянутая розовая дырка сладко ездит по его стволу. Тэхён сбивчиво выстанывает: — Самовлюблённый, ах… самоуверенный… невозможный… — Горячий, — Чонгук разжимает хватку на запястьях Тэхёна, позволяя ему упереться ладонями рядом с грудью, чтобы сжать в пальцах красивые бёдра и начать насаживать Тэхёна на свой член. Грубее. Быстрее. Тэхён давится стонами, упираясь лбом в столешницу, и Чонгук жарко шепчет ему на ушко: — Грубый. Дразнящий. Именно такой, как тебе нравится, правда, Тэхён? Имя, сорвавшееся с его губ, звучит как густой сладкий мёд, как тянущаяся патока, как самая дурманящая сладость. Тэхён вздрагивает всем телом, судорожно выдохнув, и Чонгук рычит, вбиваясь в его дырку с громкими отчётливыми шлепками: — Ты так сладко стонешь подо мной, Тэхён. Так послушно подставляешься. Ты думал об этом, когда трахал себя пальцами, Тэхён-и? О том, как я наполню тебя своим членом. Как вытрахаю из твоей хорошенькой головки все дерзкие мысли. — К-каждый… — Тэхён хнычет, и этот восхитительный звук заставляет что-то внутри Чонгука скрутиться от возбуждения. С трудом упираясь ладонями в столешницу, проезжаясь по ней грудью на каждый толчок, Тэхён слабо оборачивается — его щёки мокрые от слёз, испачканные порочными потёками туши, а ресницы слиплись. Красиво очерченные губы приоткрываются в судорожном выдохе. — К-каждый раз! Боже, Чонгук… Его тело изгибается дугой, крупно содрогаясь, когда Тэхён кончает на его члене во второй раз. Чонгук хрипловато стонет, замедляясь — в глазах на мгновение темнеет от того, как сильно Тэхён сжимается. Он упирается ладонью в столешницу, нависая, и горячо, жадно целует податливо распахнутый ему навстречу дерзкий рот. Сладкие губы кажутся ему слегка солоноватыми от слёз в этот раз, но они всё ещё самые вкусные из тех, что Чонгуку доводилось пробовать. Приподнявшийся на локте, изогнувшийся Тэхён слабо хнычет, разрывая поцелуй, и упирается своим лбом в его лоб, чтобы невнятно пробормотать: — Он такой горячий… я чувствую, как он пульсирует во мне… Чонгук хрипло сглатывает, и его член дергается, заставляя Тэхёна чувствительно застонать. Из-за этого он сжимается, и Чонгук неохотно выскальзывает из нежной горячей дырочки, чтобы не сделать больно. Ким скользит мягким розовым языком по нижней губе и соскальзывает взглядом по торсу Чонгука вниз. Он кусает нижнюю губу, когда сбивчиво тянет: — Чёрт. Не хочешь наконец отнести меня в кровать, чтобы я мог взять в рот твой несправедливо притягательный член? Чонгук глупо моргает, несколько мгновений переваривая неожиданное предложение, и с юношеской резвостью подхватывает Тэхёна на руки, как принцессу. Ким невольно растерянно ахает, сжимая ладонями его плечи, и шипит: — Ну не так же! — Способ доставки ты не уточнял, — Чонгук беззлобно огрызается, слишком увлечённый обещанным баловством, и уверенно вносит в свою спальню, чтобы мягко опустить на широкую застеленную кровать. Он не ожидает, что хитро сверкнувший глазами Тэхён резко потянет его на себя за шею, заставляя завалиться, и невольно чертыхается: — Чёрт. — Вообще-то, сейчас я практически ангелочек, — Тэхён пихает его, вынуждая откинуться на спину, и с удобством седлает мощные бёдра. Его глаза вспыхивают от удовольствия. — Вау. Тебе кто-нибудь говорил, что ты дьявольски хорошо выглядишь в этой позе, Чон? — Ну, раз я дьявольски хорош, то ангелочек точно должен хорошенько меня ублажить, — Чонгук ухмыляется, демонстративно скрестив руки за головой и скользнув по Тэхёну взглядом. Красивое, развитое тело, не такое рельефное, как у него самого, но всё же выдающее в Тэхёне талантливого солдата. Чонгук невольно облизывается, когда смотрит на подтянутый животик, испачканный в потёках спермы, и насквозь промокшие красные трусики, чувствительно давящие на смягчившийся член. Он опускает одну руку, ласково скользнув большим пальцем по чужому члену и заставив Тэхёна чувствительно дрогнуть, и хрипловато тянет: — Не хочешь наконец снять трусики, детка? — Какой ты извращенец, Чон, — Тэхён говорит насмешливо, но послушно заваливается вперёд, прижимаясь грудью к груди Чонгука. Его талия изгибается, бёдра слегка приподнимаются, а пальцы соблазнительно оттягивают трусики по бокам, медленно стягивая их ниже по красивым бёдрам. Чонгук невольно кусает нижнюю губу, наблюдая за этим через чужое плечо. Даже после того, как Тэхён несколько раз кончил у него на члене… Чёрт, это всё равно выглядит невероятно горячо. Тэхён наконец снова выпрямляется и демонстративно прокручивает трусики на указательном пальце, слегка приподняв бровки. — Доволен? — Я заберу их в качестве небольшого сувенира, — Чонгук подмигивает ему, перехватив трусики и сжав их в кулаке. Он довольно ухмыляется, когда видит, как скулы Тэхёна вспыхивают румянцем. Словно пытаясь спрятать смущение, Ким ворчит: — Извращенец, как я и говорил. Ты такой… — он плавно сползает ниже, красиво изгибаясь и упираясь ладонью в напряжённое, сильное бедро. Твёрдый член Чонгука слегка покачивается, сочась смазкой, и Тэхён судорожно облизывается, скрещивая на нём взгляд. Он шепчет, почти касаясь пульсирующего ствола губами: — Невозможный извращенец. — Странно слышать это от тебя с такого ракурса, Ким, — Чонгук невнятно бормочет, немигающе глядя на лицо Ким Тэхёна, застывшее рядом с его членом. Господь свидетель, он был бы готов пойти на многое ради такого вида в дни их совместной службы. Не удержавшись, Чонгук скользит ладонью в растрёпанные чёрные волосы, грубовато их сжимая, и буквально прижимает чужое лицо к своему члену. Тэхён невнятно стонет, высовывая язык, и смазанно, грязно лижет толстый ствол, пьяно блестя тёмными глазами. Чонгук сбито выдыхает. — Блять, детка. Возьми его в рот для меня. Тэхён не разрывает зрительный контакт, когда медленно ведёт языком от самого основания к головке и смыкает вокруг неё красиво очерченные, припухшие от поцелуев губы. Они развратно растягиваются, когда Ким медленно скользит головой ниже, вбирая член в рот, и начинает плавно, ритмично двигать головой, постепенно опускаясь всё ниже и ниже. — Твой рот выглядит так хорошо, когда действительно занят чем-то полезным, — Чонгук слегка подталкивает вперёд бёдра, выбивая маленькие влажные звуки и заставляя Тэхёна сладко жмурить слезящиеся глаза и часто сглатывать. Он хрипло тянет, толкаясь языком за щеку: — Вот так, умница. Вкусно, правда, Тэхёни? Нравится сосать мой чёртов член? Тэхён только невнятно мычит, очевидно, несколько неспособный ответить членораздельно, но для Чонгука не скрывается то, как он сводит бёдра, ёрзая, и скользит ладонью по своему животу ниже. Чон властно тянет, сжимая пальцы в чужих волосах грубее и срывая приглушённый стон: — Убери. Не смей себя трогать, Тэхён. Мутные глаза Тэхёна переполняются возбуждением и темнеют. Не разрывая зрительного контакта, он сжимает губы туже, насаживаясь глоткой на член до основания, и сжимает свой собственный в дрогнувших пальцах. Ким ёрзает, отчаянно сводя колени, и небрежно, торопливо дрочит, сжимая бёдра и сладко глядя на него снизу вверх. Чонгук даже прекращает толкаться в его податливый рот, неверяще протянув: — Поверить не могу, Ким. Тебя так возбуждает мой член во рту, что ты не можешь удержаться? Ты бы ещё попку пальцами подрочил. Щёки Тэхёна приятно краснеют, а длинные слипшиеся ресницы вздрагивают. Его пальцы на мгновение разжимаются, дрогнув, и тянутся между разведённых бёдер дальше, к промежности. Чонгук рычит: — Блять. Следовало бы отшлепать тебя за непослушание, но… — он ловко подтягивает растерянно ахнувшего Кима на себя, практически усаживая к себе на грудь, а затем умело переворачивает и тянет к себе за бёдра. Чонгук жадно обласкивает взглядом сочную попку, красную от шлепков его бёдер, и облизывается. — У меня есть идея получше. Тебе придётся кончить попкой в третий раз, золотко. Может быть, в следующий раз ты подумаешь о том, чтобы не послушать меня и потрогать себя, ещё раз. — Чонгук… — сбивчивый голос Тэхёна, выдыхающий его имя, звучит как смертный грех. Ким ёрзает, распластываясь на его груди, и оглядывается через плечо. Его раскрасневшееся, умоляющее лицо выглядит так горячо, что у Чонгука всё внутри возбуждённо сжимается. Тэхён почти хнычет, и от собственных постыдных звуков его лицо краснеет. — Я хочу кончить. Всё так пульсирует… внизу. Я не смогу, я… — Не сможешь кончить дырочкой ещё раз? — Чонгук мурлычет, надавливая на слегка припухшую дырку двумя пальцами и неторопливо её массируя. Тэхён сдавленно всхлипывает, упираясь лбом ему куда-то в бедро. — А мне кажется, ей очень хочется ласки, детка. Поэтому сейчас я вылижу тебя и хорошо оттрахаю пальцами, а ты кончишь для меня попой, как моя хорошая девочка. Ясно, Тэтэ? Чонгук слегка надавливает на края дырки двумя большими пальцами и влажно ведёт по ней языком. На нём остается легкий солоноватый привкус его собственного семени, но он лишь отдаётся внутри большим возбуждением. Тэхён ёрзает, трётся о его грудь пульсирующим членом, роняя тихие уязвимые звуки, и Чонгук заводит его член назад, сжимая у основания и заставляя застонать. Он нежно чмокает его в напряжённые гладкие яички, срывая судорожный всхлип, и медово тянет: — Нет, детка. Только попкой. — Ты издеваешься надо мной, — Тэхён сжимает его бедро в пальцах, слабо оборачиваясь, и ёрзает, чтобы немного приподняться. Чонгук чувствует его сбитое горячее дыхание на своем члене. — Блять… — Ты только это заметил? — насмешку Чонгук выдыхает уже в сочную задницу, глубоко зарывшись в неё лицом. Горячий, нежный, услужливый рот плавно скользит по его члену, и Чонгук ритмично двигает языком, растягивая и потирая пульсирующие стенки. Тэхён такой чувствительный внутри, содрогающийся в ответ на каждое движение языка — кажется, он просто создан, чтобы принимать ласки здесь. Чонгук плавно вводит внутрь два пальца, целенаправленно массируя набухшую простату, и Ким на нём изгибается всем телом, громко хныкнув и невольно выпустив член изо рта. — Потрогай… потрогай меня, потрогай, пожалуйста, Чонгук, я не смогу, не смогу ещё раз, пожалуйста, я… Его сбивчивые, судорожные мольбы заставляют возбуждённо зарычать. Чонгук сжимает сочное бедро крепче, фиксируя дрожащее, ёрзающее тело, и безжалостно толкается третьим пальцем, входя костяшками по самое основание и мокро толкаясь рядом языком. Тэхёна пробирает крупная дрожь — его бёдра беспомощно разъезжаются и приподнимаются, ноги дрожат, а член буквально брызгает, пачкая грудь Чонгука семенем. Он издаёт чудесный хныкающий звук и прячет покрасневшее лицо, отворачиваясь, а Чонгук сыто облизывается, ласково пошлёпывая его по вздёрнутой попке. Ким всё ещё дрожит, когда с трудом слезает с него, откидываясь на спину — Чонгук жадно смотрит на его живот, покрытый липкими разводами семени, на сокращающиеся красивые мышцы, на распахнутые в судорожных вздохах губы и непроизвольно сжимает челюсти. Он выпрямляется, сжимая свой член у основания, и легко перекидывает одну ногу через грудь Тэхёна, замирая рядом с его головой. Ким с трудом фокусирует на нём мутный взгляд и послушно открывает рот, высовывая горячий розовый язык. Чонгук вплетается пальцами ему в волосы и плавно, смакуя, толкается в податливое горло. Заплаканный, раскрасневшийся, испачкавшийся в потёках собственной туши и слюны, Тэхён выглядит чудесно разрушенным. Он жмурится, вздрогнув слипшимися мокрыми ресничками, красиво сводит брови, судорожно сглатывая, но послушно принимает член в горло до основания. Чонгук неторопливо двигает бёдрами, оглаживая большим пальцем туго растянутые губы, и хрипловато бормочет: — Такой красивый, чёрт. Так хорошо берёшь член, Тэхён-и, моя послушная детка. Мой сладкий малыш. Тэхён тихо невнятно стонет, краснея. Его упругое горло сжимается туже, и Чонгук роняет короткое ругательство, непроизвольно застонав. То, как сильно на Тэхёна действует его похвала, как сладко он реагирует, очень возбуждает. Это словно развязывает ему язык. — Твой сладкий податливый рот, твои красивые покрасневшие щёки. Твои припухшие губки. Нравится сосать член, крошка? Нравится чувствовать меня так глубоко внутри? Тэхён скулит. Он отчаянно жмурится, сглатывает, сводя бровки в красивом умоляющем жесте, и Чонгук сам хмурится, коротко застонав. Низ его живота сводит приятной судорогой, и он выскальзывает из податливого рта, чтобы грязно кончить на податливо подставленное лицо. Ким пошло высовывает язык, принимая вязкое горячее семя, пачкающее щёки и красивый ровный нос. Он часто, сбивчиво дышит, послушно смыкая губки вокруг толстой головки, чтобы собрать остатки. Чонгук толкается языком за щеку, жадно глядя, как Тэхён водит языком по его члену, собирая остатки семени, и хрипло выдыхает: — Ты пиздец. — После такого ты обязан сводить меня на свидание, Чон, — Тэхён слабо ухмыляется, но на дне его глаз Чонгук улавливает лёгкую неуверенность. Что-то тёплое сжимается у него в груди, когда он наклоняется, чтобы ласково шепнуть в чужие губы: — Обязательно, Ким.