Последний полет Эйреи

      Молодые драконы рычали и стрекотали, услышав ее шаги, но Эйрея даже не смотрела в их сторону. Сегодня ее интересовал лишь он — Балерион Черный Ужас. Сжимая факел в руках, она спускалась всё ниже и ниже по узким темным коридорам, подпрыгивая и задирая платье, чтобы перескочить каменные ступени.       — Она мне не королева, — шипела принцесса сквозь зубы, стирая кулаком злые слезы. — Она мне даже не мать, — заметив под глубоким пещерным сводом очертания огромной чешуйчатой лапы, она повернула руку с факелом и раздраженно выдохнула: то была лишь Пламенная Мечта.       Ни мигом более ей не хотелось оставаться на Драконьем Камне. Остров ей давно опостылел, а замок и вовсе стал ненавистен; утешением служили разве что драконы, и именно с помощью одного из них она и собиралась выгрызть свою свободу — сегодня, сейчас, немедленно.       Будь Эйрея хотя бы на пару лет взрослее, она бы прежде всё обдумала и не забыла забрать у матери валирийский клинок. Но Эйрее не так давно исполнилось двенадцать и бешенство сжигало ее изнутри; едва сдерживая крик, она спрыгнула в самое дальнее, самое темное логовище, где спали драконы Завоевателя и его сестры.       Балерион и Вхагар. Глаза их были закрыты, но Эйрея знала — они ее чуют. Бросив факел на каменный пол, она шумно втянула носом воздух, сжала кулаки и, сердито вжав голову в плечи, подошла к Черному Ужасу. По бликам света на его огромных чешуйках она заметила сеть, оставшуюся, возможно, еще с Мейгора; как только принцесса потянулась к ней, Вхагар распахнула глаза и предостерегающе дыхнула в ее сторону.       — Нэйот! — рявкнула Эйрея, с презрением слыша дрожь в своем голосе. — Ликири, Вхагар! Рибас!       Из глотки Вхагар донесся рокот, но пасть, тем не менее, она не открыла и с места не сдвинулась. Балерион оставался пугающе тих.       Схватившись покрепче за веревки, принцесса не без труда взобралась по плечу дракона и взлезла на седло. Оно оказалось слишком большим для нее; Эйрее пришлось лечь на него животом, чтобы попросту удержаться на месте. Факел уже догорал, и поводья ей пришлось искать практически на ощупь; наткнувшись на два кожаных ремня, она намотала их на пальцы и, приподнявшись, стегнула дракона по длинной шее.       — Жьаяс! — крикнула она. — Вперед, Балерион! Совэс!       Дракон даже не пошевелился.       — Совэс, Балерион! — приказала принцесса уже громче и натянула ремни.       Никакого движения. Как ни билась Эйрея, как ни повышала голос — всё было без толку. Балерион оставался глух к ее словам, а Вхагар опустила голову и громко перевернулась на другой бок. С нарастающим гневом принцесса чувствовала, что драконы посмеиваются над ней.       Чаша ее терпения переполнилась; вся трясясь от ярости, уже не мысля здраво, Эйрея взревела так, что эхо ее крика донеслось до драконьего выводка:       — Домой, Балерион! Неси меня домой!       Янтарные глаза дракона распахнулись.       Черный Ужас взглянул на девочку, лежащую в его седле, и с гулким рычанием поднялся на лапы. Встряхнув могучей шеей, он разбудил Вхагар; она шумно зевнула, клацнув зубами перед его носом, но он ударил ее хвостом по боку, словно подзуживая встать. Сквозь злобу Эйреи пробились в равной мере ужас и восторг: ей подчинились разом два дракона! Но как ими управлять? Она рассчитывала взять одного лишь Балериона, на нем спуститься перед Джейхейрисом и потребовать выдать ей Элиссу — уж королю-то, считала она, докладывают куда больше, чем Рейне на Драконий Камень. Имея при себе двух драконов, она могла бы захватить всю Королевскую Гавань — вот только как это сделать, она совершенно не знала.       Впрочем, вскоре ее тревоги рассеялись: описав в небе круг над замком, драконы простились — Вхагар полетела обратно в логово, а Черный Ужас, взмахнув исполинскими крыльями, полетел дальше. Принцесса, охваченная ликованием — получилось, получилось, у нее всё получилось! — даже не заметила, он несет ее в предрассветную зарю.       Не увидела она и стаек птиц, летящих ей за спину, к берегу; не почувствовала, каким соленым стал воздух, поднимающийся над Узким морем. Эйрея вовсю думала о том, что скажет королю, как изумится он при виде Балериона, как побледнеет его любимая Алисанна, так и не забравшая ее с Драконьего Камня. Она представляла, как закричит Рейна, не найдя ее в покоях, а Черного Ужаса — в логове. Во время их последней ссоры принцесса только и мечтала, как заденет королеву за живое, даст ей понять свою обиду и злость. Она должна была испытать ту же боль, что и Эйрея после ее отказа.       Увы, Эйрея не знала одного: ее мать уже спешила к крепости Мейгора, но их путям пересечься было не суждено.       Потому что Пламенная Мечта направлялась на юго-запад, к столице, а Балерион — на восток, к незнакомым принцессе берегам.       Только когда бескрайняя морская гладь сменилась дикими желтыми лугами, к Эйрее закралось сомнение — не слишком ли долго они летят? Напрасно она высматривала знакомые стены и замок — под ними проносились разве что утопающие в садах усадьбы с квадратными крышами, да и те постепенно встречались всё реже и реже.       — Куда ты меня занес?.. — спросила она и хлестнула ремнями по шее дракона. — Нэйот, Балерион! Эленас!       Черный Ужас громко всхрапнул, но даже не подумал развернуться. Вместо этого он сложил крылья и понесся к земле — туда, где серовато-белые точки принимали очертания овец. Дохнув огнем, он поджарил их всех вместе с пастушком, а потом описал в воздухе круг и сел, тут же набросившись на обугленное мясо.       Раздраженно выдохнув, принцесса спустилась по веревкам. Было бесполезно что-то требовать от Балериона, пока он не набьет свое бездонное брюхо. Глянув по сторонам, она заметила вырытые в земле ступеньки, спускавшиеся в широкий овраг. Подойдя поближе, Эйрея увидела, что ведут они к маленькому роднику, закрытому с одной стороны кустами с большими синими ягодами. Открытие это большой радости ей не принесло: вода в роднике была до того холодной, что сводило зубы, а ягоды оказались жесткими и горькими, лишь обострившими чувство голода. Вчерашние обида и злость отступили, оставив ее с пустым желудком и пугающим осознанием собственного одиночества.       Ничего из этого ей не нравилось. Бегом вернувшись к Балериону, она встала прямо перед его огромной мордой и скрестила руки.       — Вези меня домой. Я теперь твоя наездница, и ты обязан меня слушаться.       Дракон хрустнул костями пастушка и будто нехотя подставил ей плечо. Взобравшись в седло, Эйрея намотала на руки ремни и скомандовала тоном, который казался ей ужасно грозным:       — Совэс! Домой!       Балерион расставил крылья и, разбежавшись, поднялся в воздух. Курса он, однако, не сменил и, казалось, помчался быстрее прежнего — ветер так сильно бил принцессу по лицу, что она едва не вылетала из седла.       — Паэри! Паэри! — тщетно кричала Эйрея, но дракон словно не слышал ее. Он несся, как безумный, до самого вечера, пока не добрался до руин наполовину подтопленного города. В его тени, накрывшей бесчисленные дома и террасы, принцесса вскоре разглядела разрушенный дворец с пробитым куполом; именно туда и влетел Балерион, там устроился на каменном возвышении, поросшем травой и цветами, и там же сделал вид, что уснул.       Едва сдерживая тошноту, Эйрея сползла с дракона и, скрючившись, добралась до разрушенной стены. От голода и сумасшедшего полета кружилась голова, а закрадывающееся осознание так и вовсе доводило ее до отчаяния. Не она улетела с Балерионом — это он улетел вместе с ней! Она дала ему повод покинуть Драконий Камень — и только: своей наездницей он ее не признавал и, видимо, лишь по случайности еще не сбросил на землю или в воду.       Слезы подступили ей к глазам, и Эйрея не стала их сдерживать.       Наплакавшись вдоволь, она всё же решила рискнуть и поискать еды. Надеяться ей было практически не на что, но, тем не менее, в одном из бесчисленных садов она наткнулась на рощицу гранатовых деревьев. Срывая плод за плодом, она жадно поглощала их зернышки, пока пальцы и губы не стали такими же красными, как и ее платье. Пить из старых фонтанов она побоялась и ограничилась водой из пруда с маленьким водопадом.       Может, это и к лучшему, думала Эйрея, выдергивая водяные лилии и сплетая из них венок, чтобы хоть как-то занять руки. Мне же хотелось приключений. Если с Элиссой не вышло, так, может, получится с Балерионом?       Рядом с прудом лежала разломанная статуя какого-то принца или знатного вельможи, и Эйрея набросила венок на его каменную голову.       — Да, верно, — продолжила она уже вслух и повернулась к статуе. — Что толку мне требовать у Джейхейриса того, чего у него может и не быть? Не проще ли найти Элиссу самой и забрать у нее наши яйца? Меня назовут Эйреей Спасительницей, — она попыталась рассмеяться и поморщилась от того, каким глухим и надломленным вышел ее смех. — Нет, лучше Эйреей Путешественницей. Ведь я не успокоюсь, пока не облечу весь мир! Стану принцессой-странницей, побывавшей во всех землях от Закатного моря до Края Теней!       Не сдержав всхлип, она пнула статую и упала на землю, прижимая кулаки к глазам.       — Они все поймут, как ошибались на мой счет, — прошептала она, подтягивая колени к груди. — Они все пожалеют. Алисанна, Джейхейрис, Элисса… И Рейна больше всех.       Слезы вновь потекли по ее щекам, но рядом не было никого, кто мог бы ее утешить.       Балерион спал около двух суток, а затем, очнувшись на рассвете, без предупреждения поднялся в воздух. Эйрея, примостившаяся было у него под крылом, едва успела взобраться в седло и схватиться за ремни, прежде чем дракон вылетел через дыру в куполе и покинул мертвый город. Покружив до полудня над холмами за его пределами, Черный Ужас заметил стадо диких коз. Его огненное дыхание не оставило им и шанса; как только дракон опустился, принцесса выскочила из седла и вгрызлась в обгоревшую козу — соскучившись по нормальной еде, она была готова есть даже из его пасти.       Внезапно Балерион поднял голову. Эйрея оторвалась от мяса и настороженно обернулась. В получасе пути от них поднялось песчаное облако, предвещавшее большой конный отряд или даже караван; порыв теплого ветра донес до нее бронзовый звон колокольчиков и бубенчиков.       Может, стоит добраться до них, подумалось принцессе. Им эти места должны быть известны лучше, чем мне. Вдруг они подскажут, откуда начать поиски?       Но все эти мысли тотчас развеялись, как дым, стоило ее глазам заметить белую точку, что, казалось, двигалась прямо на них.       Бросив обугленную козлятину, Эйрея судорожно вскарабкалась по плечу Балериона и спряталась за шипами на его спине. Слова «Дракарис, дракарис!» так рвались у нее с языка, но она тряслась и надеялась, что один вид огромного черного дракона отпугнет кого угодно — рыцарей ли, разбойников или купцов.       Когда шагах в пятидесяти послышалось испуганное ржание, она, собравшись с духом, приподнялась и посмотрела вниз. Сбоку от Балериона бил копытами белый жеребец в нарядной желтой сбруе; золотые бляшки и колокольчики на ней сверкали до того ярко, что принцесса невольно прикрыла ладонью глаза. На спине его, покрытой попоной из шкуры леопарда, сидел молодой мужчина — такой же блистательный, как и его конь. Короткая борода его была разделена надвое: левая ее часть была бордовой, как и его кафтан, правая же — темно-синей, как его шаровары и пояс, за которым виднелась рукоять длинного кинжала. Светло-голубые глаза его были распахнуты от восхищения; стоило им перехватить ее взгляд, как всадник не сдержал удивленного возгласа.       — Не пугайтесь, юная госпожа! — крикнул он вновь пригнувшейся Эйрее. — Я ушам не поверил, узнав, что за этими холмами видели дракона — и не просто дракона, а самого Балериона Черного Ужаса! Представьте мое изумление, когда я увидел его живьем, да еще и с наездницей!       Поколебавшись, принцесса подняла голову и спросила:       — Откуда вы? Есть ли здесь поблизости город? Мой дракон, похоже, сбился с курса.       — Вы в двух днях пути от Пентоса, юная госпожа, — с улыбкой ответил всадник, переводя взгляд с Эйреи на Балериона и возвращаясь обратно к ней. — Наш караван идет как раз оттуда. А куда направлялись вы?       Она открыла было рот, но, раздумав, покачала головой. Всадник, наклонив голову, посмотрел на пустое седло на спине Балериона, после чего окинул взглядом тлеющих коз, одернул коня и сказал:       — Вас, должно быть, мучают голод и жажда. Скоро наш караван должен встать на дневной привал; почему бы вам не отдохнуть вместе с нами? Ручаюсь головой — я и мои друзья-купцы не сделают ни вам, ни вашему дракону ничего дурного, — он протянул ей руку. — Меня зовут Аллегио Авестис. А вас?       — Принцесса Эйрея Таргариен, — со всей серьезностью ответила она. Словно не замечая его руки, она слезла с Балериона и, как учила септа, присела в поклоне. Аллегио весело хмыкнул и помог ей взобраться на жеребца.       — Чую, занятный нас ждет разговор.       Когда они добрались до каравана, вольные прислужники уже разбивали шатры. Стражники и погонщики провожали Эйрею удивленными взглядами; она же не могла отвести глаз от множества верблюдов и лошадей, навьюченных тюками, источавшими запахи пряностей. Когда, наконец, лагерь встал кругом и с приготовлениями было покончено, Аллегио отвел принцессу в центральный шатер — самый большой и синий, в отличие от прочих, зеленых и серых цветов.       Внутри на расшитых золотом подушках сидели четверо мужчин один другого старше. У всех, за исключением одного, бороды были разделены надвое и выкрашены в немыслимые сочетания цветов — алого и желтого, розового и изумрудного, пурпурного и черного. За их спинами сновали прислужники-летнийцы, поднося то кувшины с вином, то блюда с фруктами.       — И кого же ты к нам привел, Аллегио? — спросил единственный из купцов, чья борода была короткой и седой. Не дав Авестису и слова вымолвить, принцесса заговорила первой:       — Я — Эйрея Таргариен, дочь принца Эйгона. Трона меня лишили и держали пленницей на Драконьем Камне. Три дня назад мне удалось сбежать, но мой дракон заплутал, и мы остановились здесь. По милости Семерых рядом проходил ваш караван, и ваш друг, Аллегио Авестис, предложил мне повидаться с вами.       — И для чего же? — спросил другой, крупный мужчина с красно-золотой бородой. Худое лицо его было обезображено ужасными шрамами будто от зубов и когтей диких зверей.       — Чтобы привести ее в чувство, друг Эннио! — со смехом сказал Аллегио, усаживая Эйрею на подушках рядом с собой. — Девочка потрясена и напугана; какими пентошийцами мы будем, если не позволим ей разделить с нами трапезу и насладиться покоем?       «В свободном городе Пентосе за так подарков не делают» — так, кажется, говорила Элисса. Эйрея сжала ткань платья на груди и опасливо посмотрела по сторонам. Все купцы были так или иначе вооружены — кто кинжалом, как Аллегио, кто мечом или саблей. Балерион, конечно, остался в холмах, но он же всё равно услышит, прилетит, за кого бы он ее ни держал… Да и лошадей здесь немало — пожалуй, если действовать быстро, сбежать ей удастся…       Слово взял старший из купцов — с пурпурно-черной бородой и не по погоде темных одеждах.       — В трапезе мы, так и быть, не откажем. Но что ты будешь делать дальше, Эйрея, дочь Эйгона?       Последние ночи уже дали ей на это ответ.       — Балерион, — не без улыбки произнесла она, заметив, как вздрогнули от его имени мужчины, — хочет лететь дальше, и я отправлюсь вместе с ним. Когда-то мы с моей дорогой подругой мечтали, что повидаем все земли, лежащие на востоке, и доберемся до самого Асшая, — она вздохнула: теплые воспоминания об Элиссе до сих пор причиняли боль. Стиснув кулаки, Эйрея вскинула голову. — Но она предала меня. Я последую за нашей мечтой одна.       — Коли так, может, последуете с нами? — предложил лукавого вида купец с розово-зеленой бородой. — Наш путь лежит в Волантис: город, не побоюсь этого слова, дивной красоты. Идти мы будем по берегу Ройны, по живописным полям и лугам. Летите с нами — и будете нашей желанной гостьей; не останетесь ни без трапезы, ни без компании.       — А вы — без дракона на страже? — усмехнулась Эйрея. Купцы с готовностью кивнули; лишь Аллегио, единственный, кого смутили ее слова, тихо сказал:       — Равнины — опасное место. Если от дотракийцев еще можно откупиться заранее, то прочие… разбойники и вольные наемники малым довольствоваться не будут.       Принцесса скрестила руки и задумалась, но губы ее уже тронула самодовольная улыбка. Эти люди считались с ее мнением! Не прямо, но просили ее о помощи! Может, подумала она, стоило давным-давно оседлать Балериона, чтобы все стали относиться ко мне, как должно?       — Хорошо, господа, — сказала она, надменно вскинув голову. — Ваши слова звучат разумно. Мы с Балерионом сопроводим вас до Волантиса. Как знать? Может, за это время я пойму, куда следовать дальше.       Пока купцы обменивались торжествующими улыбками, Эйрея внезапно нахмурилась и крепче стиснула руки. За себя-то ей было легко говорить — а послушается ли ее Балерион?..