Там, где никогда не было

      Наступил новый день. В поместье-храме стояла тишина.       В личные покои хозяина поместья, солнечные лучи не могли проникнуть и нагло его разбудить. Потому что окна были завешаны толстой тканью, о чем позаботилась Селена вчерашним вечером. Ей ли не знать, что еë господа не любят рано вставать утром?       Но сон уже ушел, и пытаться его вернуть было бессмысленно. Поэтому юноше пришлось открыть глаза.       На секунду он испугался, что вчерашнее возвращение домой ему приснилось.       Но увидев убранство его покоев и прижатую к нему тихо урчащую Мияко, он успокоился. Он дома.       А произошедшее в другой реальности казалось сном. Чем-то далеким.       Однако ненадолго.       В памяти всплыло, как он прощался с теми двумя старшими драконами и той Мияко. На языке отдало горечью.       Нет, он вряд ли сможет забыть обо всем, что произошло в мире, что так похож на его, но другой. Он помог им разобраться в них самих. Реально сразился с Богом луны…       Разговор с тем Цукиëми внезапно всплыл в памяти. Кою Яри накрыл голову подушкой, пытаясь унять головную боль.       — Верно. Мне ещë нужно поговорить с отцом, а ещë с Владыкой.       При упоминании богини солнца, забытая с боя замороженная ненависть снова рвалась наружу. Но Кою Яри удалось успокоиться.       — Нет, я не стану с ней говорить. Пока что нет. Пока не буду убежден, что ненависть крепко заморожена.       Мияко тоже проснулась, когда почувствовала холодок, исходящий от ками льда.       — Тсюки, ты чего?       — Ничего. Прости, я тебя разбудил?       — Гм… — только издала Мияко и положила голову на живот Бога войны, повернувшегося на спину.       Тот погладил кошку-демона по голове. И пока та была слишком сонной, чтобы заметить, почесал кошачье ухо и погладил изнутри. Это ухо задергалось, сбрасывая руку.       Мияко что-то промычала. Но была ли это реакция на шалость от ками льда, или по другой причине (?) — было неизвестно.       — Так что случилось?       — Да ничего не случилось. Спи.       — Ничего не случилось? А чего тогда твоя аура проявилась?       Кою Яри не сразу ответил.       — Длинная история. Минутная слабость. Ничего страшного.       — Тсюки… это как-то касается того места, куда ты попал?       Теперь и у Мияко сон, как рукой сняло.       Она приподнялась, зевнула и легла на левое плечо ками льда. Тот снова молчал, смотря в потолок.       — И да, и нет. Я расскажу, когда мы придем в храм луны.       — Я уже отправила туда послание, что удалось открыть портал.       — Когда ты успела? — спросил Кою Яри.       — С момента, как открылся портал, и до твоего возвращения, прошло 3 дня.       Нависло молчание.       — Странно. Я ждал меньше дня.       — Ты о чем?       — Вы же тоже использовали чернокнижников, чтобы открыть портал?       Мияко была удивлена.       — Да… Удивительно. Использовали один и тот же метод, — сказала Мияко, а затем вскочила в кровати и взяла Бога войны за руку и сказала, — Тсюки, ты просто обязан рассказать! Все!       — Все? — просипел тот.       — Да. У меня куча вопросов!       — Я расскажу все, но не сейчас. Событий слишком много. Тем более, сначала мне надо отдать подарки, — сказал Кою Яри и вылез из кровати.       Он зашел за ширму, чтобы переодеться.       — Подарки?! Из того мира? Ты не шутишь? — сказала Мияко.       — Как я мог не купить тебе чего-нибудь, что у нас больше не встретишь? Что-то ещë добыл на Великом Лисьем рынке.       Мияко уже не могла дождаться увидеть сувениры.       Она тоже слезла с кровати и быстро переоделась.       Селена вышла из руны и навела порядок на кровати.       Закончив с одеждой, Кою Яри вернул на пояс ножны меча Инь, которые передала Мияко.       Юноша достал сумку, в которую сложил все сувениры. И вытащил все для супруги.       — Из такой ткани получатся замечательные кимоно и юкаты. Позвольте забрать ткань? Я тот час позабочусь о том, чтобы начали делать наряды, — сказала Селена и забрала ткани.       — Из оставшейся ткани пусть сделают пояса и платки для сестер из клана Огненных кошек.       — Хорошо.       Селена ушла, закрыв за собой седзи.       Мияко поцеловала любимое божество в благодарность.       — Спасибо. Мне понравилось.       — Я рад. Уверен, ты будешь прекрасно выглядеть в нарядах из этих тканей.       Мияко только усмехнулась.       — Ну что, пошли?       — Куда? — опешил юноша.       — К Цукиëми-сама. Или снова будешь тянуть, как когда вернулся из мира демонов?       — Как я могу? — заметив натянутую улыбку у любимой, сказал и отодвинулся Кою Яри.       — Значит пошли. Тем более, я думаю, что для Цукиëми-сама ты тоже подготовил подарки?       Ками льда вздохнул.       Мияко сощурилась и улыбнулась.       — Ладно, пошли.       Захватив сумку с остальными подарками, они переместились ко входу на двор храма луны.       В пантеоне садилось солнце.       Кою Яри постучал.       — Кто?.. Ах! Молодой господин! Вы вернулись!       — Да. Можно мы войдем?       — Конечно-конечно!       Ворота открылись, пропуская пару внутрь.       Появившийся Сеиичи на секунду опешил, увидев ками льда, но тут же отмер и убежал в храм.       Слуги храма тот час оживились и радовались возвращению молодого господина. Спрашивали, все ли хорошо? Не было ли тяжело? Страшно?       Кою Яри от таких вопросов сильно оробел и едва успевал ответить на один вопрос, как ему задавали новый.       Мияко стояла в стороне и улыбалась.       Когда раздались шаги, все слуги отстали от ками льда и расступились, также поклонившись хозяину храма, появившемуся на пороге храма. Парочка тоже посмотрела в ту сторону, стоя возле беседки.       Нависло молчание.

🌘🌘🌘

      Немного ранее...       Цукиëми шел спешно, стараясь держаться прямо. Сеиичи мельтешил следом.       Бога луны не волновало, что он выглядел слегка неряшливо. Все-таки он думал, что ещë 2 дня проведет безвылазно в своих покоях. А тут вот как.       Желание убедиться, что чудо все-таки случилось, было сильнее, так что забив на внешний «домашний» вид, ками луны отправился. Благо собранной за это время духовной энергии хватило, чтобы так спешно идти. Но ломота все равно присутствовала. Так что шел Цукиëми, опираясь рукой об стену.       Увидев своими глазами, что ками льда жив и здоров, и самое главное: вернулся, — Цукиëми смог вздохнуть.       Натянутая за это время пружина расслабилась. С сердца упал камень.       А ведь только недавно Мияко отправила послание, что удалось открыть портал. Но неизвестно, когда вернется Бог войны?       И вот он тут.       Тишину нарушил сам Бог луны.       Несмотря на свое состояние, он легко и быстро оказался перед сыном. И обнял его. Все были в шоке.       Кою Яри особенно. Но решил все-таки ответить за объятия.       На его памяти, Бог луны всегда был отстранённо заботлив.       Ну, когда Кою Яри был ребенком и до его 13 лет, Цукиëми его порой обнимал. Но тоже не так чувственно, как сейчас.       Слуги все же решили оставить троицу наедине.       Остался только Сеиичи.       Мияко прикрывала слегка рот руками. Но была больше счастлива, чем удивлена. Она видела, как ками луны беспокоила неизвестность, по поводу состояния Кою Яри. И оно понятно почему.       Он ужасно не хотел потерять сына, когда его уже разлучили с возлюбленной богиней.       В таком виде, без привычной «божественной отстранённости», но в более домашнем, ками луны казался более беззащитным и «приземлённым». Ближе по духу.       Только когда начали сгущаться сумерки, Бог луны отстранился.       — Нравится же тебе «потрясать» небеса, — сказал он.       — Что-то не изменится даже в другой жизни, — сказал Кою Яри.       Цукиëми вздохнул.       — Пошлите. Не стоять же нам здесь до утра, верно? Сеиичи-тян!       — Этот уже понял, господин. Слуги все подготовят.       Маленький слуга ушел.       — Цукиëми-сама, давайте я вам помогу «подготовиться»? — спросила Мияко, взяв божество ночи под локоть.       — Спасибо, Мияко-тян. Очень признателен.       — Я тогда подожду…       — Ага, так я тебе и позволю. С нами идешь, — обернувшись, сказал в привычной строгой манере Цукиëми.       Они двинулись в сторону покоев ками луны.

🌘🌘🌘

      — Чтобы не терять зря времени. Начинай рассказывать, — сказал Цукиëми, садясь за стол с большим зеркалом.       Мияко достала гребень и начала расчесывать черные, как беззвездная и безлунная ночь, волосы, стекающие рекой по спине мужчины.       Кою Яри остановился на пороге покоев, облокотился плечом об открытые седзи и сложил руки.       — Оказался я, что удивительно, на севере. На месте, где стоит ныне мое поместье. Там же, понятно дело, ничего не было…       Кою Яри начал рассказывать, что делал, что видел.       Мияко помогала Богу луны навести порядок в его внешнем виде.       Порой они оба удивленно смотрели на Бога войны, но молчали.       Кою Яри не успел рассказать, какую опасную игру он устроил с тем Богом луны, как этот Цукиëми уже был готов.       — Следуйте за мной. А ты продолжай. Вернулись ли воспоминания?       — Да. Он их вернул.       Цукиëми остановился и посмотрел на сына.       — Вот так взял и вернул?       Кою Яри отвел взгляд.       — Тсю-ки-но-Ми-су-ко, — по слогам назвал истинное имя Бога войны Цукиëми.       — Я немного приложил своих усилий к тому, чтобы его сподвигнуть на это.       — Ну, так бы и сразу сказал. Как у тебя получилось?       Кою Яри слегка прикусил язык.       Бог луны вздохнул.       — Рассказывай. Я не вижу смысла злиться. Тем более это не со мной было… если можно так сказать?..       — С помощью силы того Чэнчжу-сана и моих воспоминаний, мы создали куклу — копию Кэйташи. Кукла должна была заставить того Бога луны заревновать. И это удалось. Чтобы дать божественную ауру, я одолжил ему ожерелье, которое мне подарила Мияко. Отдай я заговоренный нефрит, и о моей причастности легко было узнать.       Нависло молчание.       — Ничего себе. Какой интересный план. Создание куклы… с характерными чертами личности, которой не было в том мире... Это сработало?       — Да. Но кукла очень испугалась того Бога луны и его ауры.       Мияко усмехнулась в рукав.       Цукиëми ничего не сказал и продолжил обмахиваться.       — Хоть как-то пригодились умения и знания этого Западного алкоголика, — наконец сказал он.       Кою Яри усмехнулся.       Они вошли в залу, где слуги подготовили три столика с разными явствами.       — Что было дальше? Он же, наверное, тебя раскрыл?       — Ну, догадался. Во время беседы с нею.       — Откуда ты знаешь?       — Я наблюдал со стороны. Но как я понял, все закончилось на мирной ноте.       Цукиëми только хмыкнул.       Троица села на места.       — Разговор серьёзный был? — спросила Мияко.       — Да. Я даже удивился, когда ему пощечину дали.       Цукиëми только хотел сделать глоток чая, как этот чай встал поперек горла. И он закашлялся. Кою Яри помог и постучал по спине.       Мияко прыснула со смеху, прикрывшись рукавом.       — Ого, за что она так?       — Я сам не особо понял, но кажется ей не понравилось, что тот так легко говорил о своей смерти, то бишь о возрождении. По глазам, даже с моего места, можно было ощутить, как еë это разозлило.       — Кхе-кхе, да. Несмотря на отстранённость большое количество времени, Доулинг нельзя было назвать бесчувственной. Она умело скрывала чувства. Но если это уже не представлялось возможным, проявляла во всей красе, — сказал Цукиëми, вытер платком лицо от капель и потом грустно улыбнулся.       Счастливые воспоминания из прошлого отдавались горечью на языке и в сердце.       Кою Яри прочувствовал дежавю. Разве он не вел себя также? Скрывал чувства, проявляя бесстрастность. А когда уже невозможно было скрывать какое-то чувство, проявлял его. У него с матерью схожие способности, так что нрав тоже будет схожим. Как стихия, которой они владеют.       Мияко с некоторой печалью и сочувствием посмотрела на двух ками.       — Ладно, раз ты сказал, что все хорошо. Рассказывай дальше, — прервал тишину Цукиëми.       — Дальше, мы с тем Богом луны подрались. Я позаимствовал меч Инь… меня слегка занесло во время боя. Смог заморозить молнию. И проделал это несколько раз. Остановился, потому что ледяной яд проснулся. Бой кончился ничьей. Я первый ушел. Ну и сильно его задел словами.       Снова молчание.       У Цукиëми и Мияко не находилось слов. У них было слишком много вопросов.       — Заморозил молнию?!.. Хорошо, что Бог грома не знает, что так можно. Иначе вызвал тебя на поединок, — сказала Мияко.       — Я не стану это повторять. Говорю же, меня слегка занесло.       — С кем ты сражался?              — В смысле? — не понял Кою Яри.       — В наряде какого цвета был на тот момент другой Бог луны?       — О… в угольно-черном.       — Ясно. Тогда это многое объясняет.       Оба, отец и сын, отводили взгляды. Не желая больше говорить на эту тему.       Поэтому спросить решила Мияко:       — Это играет какую-то роль?       Цукиëми вздохнул и ответил:       — Играет. И ещë какую, — Цукиëми взглянул на сына и заприметив в его взгляде интерес к данной теме, продолжил, — я не такой боец, как мой брат. В боевом искусстве не разбираюсь. Но мои знания в алхимии и контроль стихии это замещали. И уж тем более в такой форме умею управлять только лунным светом. А вот Цукуëми другое дело.       — Очень созвучно, — сказала Мияко.       — Но кто он такой? Вы как-то связаны? — спросил Кою Яри.       — Конечно. Напрямую. Он это я, я это он… у каждого из нас есть светлая сторона, которую мы показываем всем. А есть темная. Она состоит из всего, что мы пытаемся скрыть. И так как я — ками луны, у меня это ярче всего проявляется. Если я — лунный свет, то Цукуëми — ночная мгла. Он чаще пользуется тенями, чем водой. И прекрасно владеет мечом. Ведь пробыл в нем 17 божественных лет. Цукуëми имеет много общих черт с жителями 3 мира. И использовать флейту духов мог лучше меня. Ночью он легко мог раствориться во мгле. Я же потеряться в толпе днем.       — Ничего себе! Это как две личности в одном теле! — сказала Мияко.       — Почти. Но нет. Мы долгое время были разделены, и когда снова «встретились», он стал не просто частью характера, а отдельной личностью. Обычно он спал. Но мы могли мысленно общаться. И меняться местами. Это все, что я могу сказать.       — Ты говоришь о нем в прошедшем времени. Что-то случилось?       — Из-за произошедшего во время инцидента, я не могу больше с ним поменяться местами. Так что рассказываю о том, что было раньше.       Кою Яри хотел задать ещë вопросы. Но видя, что Бог луны не настроен больше говорить на данную тему, юноша промолчал.       — Ты упоминал, что проснулся ледяной яд? Почему?       — Переборщил с ледяными заклинаниями. Будь тот меч Инь моим, то такое не произошло. Но я подавил яд и снова заморозил глубоко внутри себя.       — Дай руку.       — Все нормально…       — Руку. Дал. Быстро.       Спорить, когда на тебя так смотрят пепельно-золотые глаза, Кою Яри не смел и протянул запястье.       Бог луны проверил пульс. И убедившись, что яд не оставил никаких последствий, успокоился.       — Да, все хорошо. Больше не прыгай выше головы. Я уже говорил, если используемой силой руководят эмоции, а не трезвый рассудок, то эта сила может ударить по тебе самому.       — Я понял. Впредь, такое не повторится.       — Если что я тебя остановлю, как один раз это уже сделала, — сказала Мияко.       — Как когда в тебя попал ледяной яд? — выгнув бровь, спросил Кою Яри.       — Нет! Я про тот случай, когда мы случайно попали на территорию клана львов, — сказала Мияко, стиснув палочки в руке.       — Тсюки прав, Мияко-тян. Тебе следует быть аккуратной. Даже если ваши ауры прекрасно взаимодействуют друг с дружкой, вы можете пострадать от силы друг друга. Как для тебя губителен ледяной яд, что стал частью Тсюки, так и для него опасен демонический огонь, что ты используешь. Поэтому история «дружбы» с ледяным ядом должна была тебя научить, что с помощью тоже не следует перебарщивать?       — Да, Цукиëми-сама. Я те ощущения ни за что не забуду. Такое больше не повторится.       — Рад слышать. Ладно, мы ушли от темы. Чем все кончилось?       Кою Яри продолжил рассказ.       Но то, о чем он говорил с тем Богом луны, он не стал раскрывать. Сократив до того, что помирился с ним и пояснил, почему так поступил.       Финал истории уже не так удивил.       — Все.       — Хм? Ты сказал, что открыл портал на юге?              — Д-да.       — А мы — на севере! — сказала Мияко. — Это как-то связано?       — Ещë как. Можно сказать был соблюден идеальный баланс. Сейчас поясню. Мияко-тян — ëкай, с большой концентрацией Инь. Но находилась на севере (Инь), где много божественной энергии (Ян). А Тсюки — ками, с большой концентрацией Ян, находился на юге (Ян), где полно демонической энергии (Инь). Благодаря этому, два портала быстро (хоть и с небольшой разницей во времени) нашли друг друга и соединились, создав проход из одного мира в другой.       — Ооо, — только протянула Мияко.       — Расскажу потом Аматсу-куну. Он точно удивится… если, конечно, ему звезды не рассказали?.. Ладно, я рад, что все теперь в порядке. С остальным, связанным с этим делом, я сам разберусь. Но тебе все равно надо будет проведать свой отряд. И успокоить их.       — Успокоить?       — Мы слегка надавили на них, чтобы они лучше работали, — сказал Цукиëми, переглянувшись с Мияко.       Кою Яри только вздохнул.       — Хорошо. Лучше это, чем встреча с Владыкой.       — Говорю же: я сам это улажу. Успокойся.       — Серьëзно? Но я думал..?       — Я не говорил, что встречусь с ней. Напишу послание и передам. И все, — с хитрой улыбкой сказал Цукиëми.       Они ещë поболтали. И во 2 половине ночи, парочка начала собираться обратно.       Выйдя из храма, Кою Яри остановился и обернулся.       Цукиëми остановился в проходе. Он заметил нечитаемый взгляд сына.       — Я рад, что вернулся. Но это «внезапное путешествие» не прошло бесследно для меня.       Цукиëми 6 чувством понимал, какими будут следующие слова Кою Яри.       Однако тот удивил.       — Теперь я знаю, каким ты был. Это был интересный опыт. Однако то, к чему я привык, мне все же роднее. С тем Богом луны у меня было слишком много общего, отчего мы чаще сталкивались и сложнее было понять мотивы поступков друг друга. Но сражаться с ним было в разы интереснее, чем с богом грома. Один раз я на несколько секунд перепутал вас. Для меня вы — две разные личности. Но сторону я не изменю. Пока.       Кою Яри ушел. Мияко последовала за ним.       Бог луны продолжал стоять на месте, даже когда ему сказали, что парочка ушла.       — Господин… господин, вы плачете?       Цукиëми вздрогнул. И вытер рукавом дорожки слез.       — В глаза что-то попало. Ничего серьёзного. Пошли.       — Куда, господин?       Сеиичи последовал за опирающимся одной рукой об стену ками луны.       Тот остановился и посмотрел в окно на ночное небо.       Пепельно-золотые глаза блеснули во мраке.       — У меня поднялось настроение. Поэтому, почему бы не добавить пару строк в послание для Владыки?       — Господин. Зачем дергать тигра за усы?       — Она ничего не может мне сделать. Слишком любит меня, несмотря на то, что я сжег с ней мосты. Она посмела отправить к моему порогу своих слуг и требовать передать Мияко-тян. Почему я не могу сделать также?       Сеиичи только вздохнул. Ему осталось только последовать за Богом луны.