Ромашковый Караван

- Черт возьми! Хватит сюда звонить, слышите? Я злостно повесил трубку. Обрывистые гудки всё больше выводили меня из себя. Сколько можно звонить? Телефонный провод ещё слегка колебался от импульсивного рывка моей руки. Дело в том, что уже тогда я стал часто получать навязчивые телефонные звонки. Видимо, кто-то не поленился поделиться моим домашним номером с остальными. Паршиво однако. Меня переполняла злоба,подступая к горлу. Этот навязчиво-мерзкий ком не давал мне вздохнуть полной грудью: что, если они все-таки узнали? Если они только и ждут момента, чтобы подколоть исподтишка? Им всегда было легко говорить. Школьные товарищи всегда были изобретательными, когда дело доходило до издевательств. Почему? Я и сам не знал. Возможно, их отпугивала моя прямолинейность. Да, определенно прямолинейность. Я никогда не мог похвастаться чуткостью или тонкостью своей душевной организации. Понятие это растяжимое, его каждый поймёт по-своему. А если выражаться совсем грубо - я совсем не понимал его. Мне всегда казалось, что я с другой планеты. Смешки и лукавые подколы меня уже не огорчали. Нет, я больше не тот обидчивый парень. Я перерос его и подавил его тонкий, робкий тенорок в глубине моей души. Он задавлен, но не мертв. Пока мои мысли не приняли чересчур мрачный характер, я спустился по лестнице на первый этаж. Каждая ступенька давалась с трудом из-за утренней усталости. У зеркала я пригладил непослушные сальные волосы пятерней и вглянулся в свое отражение. При тусклом освещении ванной комнаты мои глаза отдавали незнакомыми мне оттенками: я наблюдал смешение всевозможных цветов. Как в простых на первый взгляд человеческих глазах может разыграться такое буйство красок? С этой мыслью я непроизвольно потянулся к зубной щетки. Я не всегда чистил зубы с утра, тем более перед едой. Небрежно проведя щеткой по зубам, я ощутил ядрено-мятный вкус на языке. Брезгливо сплюнув смесь пасты и слюны, я почувствовал, как обжигает и морозит весь рот. Паршиво. На кухне я пожарил себе яичницу. Она вышла подгорелой и несъедобной. Мне пришлось съесть ее, я ещё тогда не любил переводить продукты. Ковыряясь вилкой в тарелке, я снова погрузился в себя. Как бы я не старался этого отрицать, меня беспокоили звонки. Я никак не решался ответить на звонок и высказать все, что о звонящем думаю, не вешая трубку. В обычном случае мне бы перестали звонить после пары неудачных попыток дозвониться, но на этот раз приколист попался шибко навязчивым. Я уже собирался рассказать о навязчивых "телефонных атаках" матери, но пока поделился своими переживаниями только с Майки. Он заботливо порекомендовал перестать обращать внимание и жить своей обычной жизнью. Но я не мог забить. Это было не то, на что обычно забивают. Состояние постоянной паранойи сжигало меня изнутри, будто оставляя внутри меня огненную дорожку. Даже ведение дневника не всегда помогало справиться с этим чувством. Мама говорила правду: мне стоило завести пару-тройку друзей и перестать залипать дома. Пока мои ровесники во всю курили что попало и разносили локальные магазины, я всё ещё зависал дома в компании пыльных дисков с заезженными фильмами, комиксами и лоховскими журналами. Я никак не мог понять, как мне будет лучше. В любом случае я предпочитал жизнь без колебаний и перемен: будто рептилия в вольере. Я был таким же хладнокровным, безучастным и незаинтересованным человеком, занимающимся паразитированием на своей семье и близких людях. С другой стороны, я не винил себя: я не оправдывал надежд школьных "друзей". Каждый раз вызывать у всех внутренние дебаты на тему наших с ними отношений я не хотел. Я не такой. Правильно говорят: "Меньше знаешь - крепче спишь." Давайте опустим прочие подробности утренней рутины и перенесемся сразу в школьный автобус. Я сел на свое обычное место - четвертый ряд, справа, прямо у окошка. Я сидел так,прислонившись правым плечом к заляпанному стеклу, моя щека едва ли не касалась его. На месте рядом со мной как всегда лежала моя сумка. Я не любил, когда ко мне подсаживались без спроса. Но я был бы не против, если бы ко мне подсела какая-нибудь популярная сучка или в любом случае тот, с кем я мог обменяться парой слов. А вы поверьте, мне было, что сказать. Я взял пару M&M's в свою ладонь, предварительно протерев ее о левый бок моей помятой штанины и отправил их в рот. Вообще, мне жал этот воротник. Я оттянул его указательным пальцем, и сделав пару вдохов, потянулся к своей сумке. Тут я понял, что ни в одной из своих любительских статей я не представился, как следует. Конечно, вести записи в полном неведении читателя было паршиво. "Привет" - Приветствия в виде «Дорогой дневник» казались мне по-детски наивными и выводили из себя. - "Меня зовут Джерард Артур Уэй. В этом году мне исполняется 18 лет." - если честно я и понятия не имел, что ещё о себе рассказать. С одной стороны, мне не хотелось себе льстить, но и оставлять эту наигранную таинственную паузу я не желал. Решил пока что оставить так. Я чувствовал каждую кочку на дороге: я немного злился на водителя. Разве так сложно было выровнять маршрут? По пути было 7 маленьких ямок и 2 инородных предмета: я считал. Обычно всю дорогу я заполнял свой ежедневник или читал комиксы, но в этот раз я не собирался нагружать читателя несвязанными и порой бессюжетными рассказами о звонках. Повествование в моей запутанной манере могло оставлять множество вопросов, поэтому я пояснил вкратце: "С 18 февраля я начал получать навязчивые звонки на свой домашний телефон. Я даже не сомневаюсь, что дозвониться пытаются именно до меня. Майки так часто не звонят, а если и звонят, он никогда не берет трубку и звонящий бросает свою затею. Я обычно не беру трубку и жду, пока кто-то из домашних ответит на звонок. Это был не классический обзвон всех номеров в телефонной книге, а что-то другое. С другой стороны, это непохоже на школьных задир: в их духе бросать записки и мусор в шкафчик. Без сомнения звонит кто-то другой. Кто не знаком со мной или хотя бы кем-то из моей семьи. Осталось только разобраться, кто." В этот момент я и принял решение. Когда я снова услышу навязчивый гудок, я подниму трубку и наконец расставлю все точки над i.