Наше время

–Таким образом,автоматоны смогут чувствовать имитацию боли,как физической,так и моральной!–парень в белоснежной одежде и оранжевым клетчатым шарфиком,красиво уложенным на собственной шее,не прекращая расхаживал по собственной лаборатории,отчего его длинный шарф и халат красиво развивался. Он с ярким энтузиазмом рассказывал о работе своих изобретениях из своего же будущего великого проекта.–У каждого автоматона будет разная реакция на боль, зависимо от его характера и болевого порога, который так же будет у всех разный. Ха-ха,ты просто представь их лица,когда они ударяться,но вместо синяка получат вмятину! Лололошка сидел напротив учёного, внимательно слушая его речь,тихо посмеиваясь с последних слов говорящего. Как ни странно,половины речи он либо не понимал,либо до него долго доходило. Учёный говорил словами словно из той самой строгой википедии,или к примеру,его можно охарактеризовать моментом, когда забиваешь значение того или иного слова,но в ответ выдаёт ещё больше непонятных слов вместо простой,всем понятной расшифровки. Нет,Лололошка не глупый,как может показаться на первый взгляд. Просто едва ли он раньше когда-то интересовался этим,далеко не углубляясь,когда собеседник изучал это в течении многих многих лет. Но учёный,даже прекрасно осознавая и понимая это,не упускал возможности постебаться над знаниями Лололошки,на что тот вечно закатывал глаза. –Я думаю,в таком случае нужно сделать, чтобы автоматоны этого не замечали,точно так же,как и их поломанных сородичей. При вмятине от удара пойдёт сигнал об ошибке,и люди быстро смогут его залатать,пока тот будет сладко спать.Я не создам неуклюжего автоматона,что будет вечно ломаться,поэтому это не проблема,–Дейв пожал плечами,не прекращая ходить туда сюда,жестикулируя руками.–Какой же я всё таки молодец! Помещение в котором находились тёзки довольно обширное,наполненное разной современной аппаратурой,огромным количеством записей,книг, большим количеством компьютеров,ноутбуков,всякой другой техникой,различных приборов,и другими мелочами. Стены из крепкого стального материала белого цвета,низ который был покрашен в чёрную широкую линию. На стене спереди висит несколько больших меловых досок,все исписанные разными сложными формулам аккуратным почерком,а рядом стоит деревянная лестница,по которой можно забраться,дабы написать что-то на верхушке доски. Около белого стола, заваленного кучей разных бумаг и книг,стоял ещё недоделанный автоматон,с тёмно каштановыми волосами и длинной бородой с телом высокого мужчины. Это один из первых и важных в начинании прототипов,чьё создание Джон до мельчайших деталей рассказал своему напарнику, пока тот с интересом слушал,и иногда давал свои комментарии. Над его именем они думали вместе. В итоге оставили первую часть,мысль от Харриса–Саймон,и вторую,идею от Лололошки–Солус. В итоге автоматона полностью звали "Саймон Солус", первое создание Джона,и именно благодаря ему и начнётся эра JDH. В голове Джон воплощал это как в полноценную семью,и смеялся со своих же мыслей. А Лололошка был просто рад помочь своему двойнику,и тайно восхищался его достижениям,напрямую хваля. Само помещение казалось строгим, официальным и современным,но это лаборатория,что ей и свойственно. На стенах висели разные постеры оранжевого цвета,дабы разбавить строгую атмосферу. Несколько из них они клеили как раз таки с Лололошкой,долго подбирая идеальное место, где плакат не будет мешать. Вещи здесь–расположены в полном беспорядке. Разбросаны по всем углам,и непонятно где что лежит.А на все предложения Ло прибрать их,Харрис строго настрого и со злобой отвечал "нет,не трогай ничего". Иногда Джон просит Лололошку передать ему какой-то предмет,пока у того руки заняты,и Ло приходиться сильно запариться, чтобы найти то,что нужно. Это была своеобразная свалка,но JDH называл это "творческим беспорядком",и советовал не зацикливаться на этом. Они часто проводят здесь время,Дейв постоянно и без умолку говорит о всём:о схемах, функциональности автоматонов, их работы,о механиках,процессорах, двигателях и о всём о всём о всём. Он не прекращает двигаться ни на секунду,никогда спокойной не стоит на месте во время своих пламенных речей,и часто хвастается не только словами, но и своими умелыми действиями. Иногда это даже смешило Лололошку. Да,Джон очень любит себя,свою работу,которую с гордостью,и самодовольной улыбкой выбрал сам, уверенно идя по карьерной лестнице выдающегося учёного,и к своей важной цели всей жизни,на которую он тратит уже не первый,и даже не второй год. Но куда сильнее он любит свою тёзку. Дейв часто признаётся себе в этом,и часто думает о том,что он бы бросил всё:свои цели,работу,статус,и даже себя,только ради своей любимой копии. Звучит по сумасшедшему,но Харриса же не просто так прозвали "сумасшедшим учёным". Его сумасшествие не в голове,не в мозговых нейронах,не с рождения,и не с попадания на ту самую карьерную лестницу, нет. Его сумасшествие сейчас непринуждённо сидит на мягком кресле,что было специально поставлено для него, и внимательно слушает заумный монолог Джона,хлопая усталыми глазками,да слабо улыбаясь.В который раз. В лаборатории нету окон,но Лололошка знает,что на улице уже достаточно темно,а в небе едва видимым отражениям светят маленькие искорки,и весь зелёный,покрытый красивыми цветами город,стал мрачнее,опаснее. Он даже не прикоснулся к своему телефону,даже что-бы просто взглянуть на время. Для него непонятные объяснения,слова,и сложные расшифровки из чужих уст, произнесенные таким живым,ничуть не уставшим под ночь голосом двойника были важнее. Но едва ли он сейчас понимал суть самых обычных предложений,сонно моргая,пытаясь проникнуться в суть. Он зевнул,прикрывая рот ладонью,лениво мотнул головой,борясь со сном. –...так их паттерн будет защищён от..Эй, красотка,ты в сознании ещё?–спросил,заметив состояние мироходца. Харрис спокойно прошел через помещение,перешагивая через оборудование на полу к Лололошке. Наклонившись,кладёт свою ладонь на тёплую щёку сидящего,что ели ели держался в сознании. Шатен выглядел уставшим, сонно и лениво прижимаясь к родной ладони,не открывая своих небесных глаз. Джон недовольно цокнул,на что-то обозлившись.–Я же просил тебя говорить,когда устаёшь.Я то даже не замечаю как время летит,а ты в очередной раз режим себе сбиваешь. Злость как обычно быстро отступила,сменившись на милость. JDH тяжело вздохнул,с лаской смотря на свою копию. Он аккуратно подхватил одной рукой за талию шатена,а второй изгиб ног,взяв на руки,прижимая расслабленное тело к себе. –И как долго ты ещё собираешься умалчивать о своих проблемах?–шёпотом произнёс Джон, вспоминая некоторые моменты с Лололошкой,да прижимаясь щекой к затылку сопящего, попутно идя в нужную комнату.–Глупый ты,красотка. **** Лололошка зевает. Ещё одна бессонная ночь дала о себе знать. Заметные круги под глазами,немного растрёпанные волосы,и море,если не океан усталости в глазах. Зимние каникулы давно прошли, свободного времени уже почти не остаётся. Всё надоело, вечная апатия,сонливость,скука. И всё это стало рутиной,самой отвратительной,которая только может быть. Учёба и правда затягивает, отбирая самое дорогое–свою молодость,свою жизнь,и драгоценное время,которое пошло не туда. Для мироходцев это не так страшно,но лишний год,провалив вот вот наступающие экзамены,здесь оставаться не хочется. –Ой-ой-ой, красотка,как так можно?Так дело не пойдёт!–Джон стоял рядом с Лололошкой,ярко возмущаясь. На глубине рыжих,будто пламенем залитых глаз, видно беспокойство,и некий гнев.–Да ты же убиваешь себя! Почему ты мне раньше не сказал? Харрис недовольно,с серьёзным и возмущённым тоном смотрел прямо в уставшие,почти потухшие,но как обычно добрые,засвеченные блеском то ли его собственной искры,то ли любовью глаза,которые не прикрыты очками,так как те у шатена на затылке. Дейв с печалью вздохнул,видя отведенные в сторону виноватые очи напротив. Да,Лололошка снова молчит. Ему уже нечего сказать. Джон не проникнут эмпатией ,чего не скажешь о Ло,но он прекрасно видит настоящие чувства шатена. И он прекрасно знает, почему тот молчит. Но каждый раз,вспоминая как он старательно в течении долгого времени выстраивал доверие между ними,всё словно рушится,падает на пыльную землю, разбивается насмерть,и склеенные клеем осколки горячего сердца вновь разлетаются на миллиард ошмётков,стоит вновь увидеть непричастное молчание о своём плохом состоянии,будто они чужие,будто он и вовсе забыл о Джоне. Но Джон понимает,и он не устал,нет. Он будет стараться быть не только лучше,он будет стараться исправить свою копию, вытеснить из его пустой головы эту грязь,которая и поливает своего же владельца. Они–из параллельных реальностей,но они одно целое,и они нашли друга друга. Харрис за один год смог понять и узнать Лололошку лучше,чем те,кто прожили с ним в далёком прошлом под одной крышей в течении десятков лет. –Ну,а что тут поделать?Учёба же важна,–на лице Лололошки уже смирение. Ему не избежать выговора от Дейва,с которым он наконец-то за долгое время встретился. –Ох-ох-ох,моя красотка,красотка...Ну почему ты такая глупая?–Харрис тяжело вздохнул,покачав головой в знак негодования. Подошёл к Ло,обняв того за талию,и уткнувшись ему в плечо.–Ты себя вообще хоть во что-то ставишь?Мы же копии друг друга! Не ценишь себя–не ценишь меня! А как меня,великого Джона Дейви Харриса,можно не ценить? Ло аккуратно обнял в ответ старшего. Было сильное чувство вины,но его рот будто зашит. Не может он быть таким открытым,как Джон. Вот поэтому они и "параллельные" копии себя. Они похожи,но совершенно противоположны. –Прости. Но я правда ценю тебя,очень.И себя тоже,–будто оправдываясь перед мамой. Однако про ценность Джона он совсем не соврал,даже наоборот. Джон недовольно мычит в чужое плечо, крепче сжимая в объятьях Ло. Учёный отстранился,смотря на расслабленное,с нежной улыбкой и блестящими бескрайними глазами лицо. –Значит так! С сегодняшнего дня ты берёшь отгул на месяц. Если тебя это не устраивает–на три,а может и вообще до конца учебного года. За каждое прирекание плюс неделю к твоему отпуску!–строго сказал Харрис,с наслаждением наблюдающий за шокированной реакцией тёзки на излюбленном лице.–Я обо всём позабочусь,но единственное чего я попрошу взамен–что бы ты,красотка моя,отдохнул и восстановился. Это ясно? Джон сложил руки на груди, вопросительно и беспрекословно смотря на Ло,давая понять,что спорить с ним нету смысла. Лололошка рот от удивления открыл. –Но,Джон,я не могу,у меня...–начал было как то отнекиваться от слов Харриса,но ему не дали даже договорить. –Лололошка. Месяц и семь дней. Ты чем меня слушал?–казалось,что Дейв разозлился, смотря ещё более гневным взглядом на встревоженного собеседника,говоря всё тем же строгим тоном,даже обратившись официально. Шатен прикрыл глаза вздыхая. Да, возможно,Джон прав. Но как он потом догонит учебную программу? Сейчас об этом с ним лучше не говорить. –Хорошо, хорошо,–Ло поднял руки в знак поражения. Ему и возразить сейчас нечего было. JDH слащаво улыбнулся,беря возлюбленного за руку. –Отлично! Рад,что ты понимаешь. Тебе бы поспать,а то как зомби выглядишь,будто вырубишься прям тут,–Харрис шёл умеренным шагом,таща за собой мироходца,от чего-то резко начав хихикать.–Я,конечно, только рад тебя на руках донести. И никаких "но" тут нет. Лололошка улыбнулся, прикрыв глаза крепче сжимая руку Харриса в своей. Уже вечерело. Природа расцветает на глазах,а снег оставил после себя только огромные лужи,затопив дороги и проходы. Но это не страшно:вода уже давно высохла,животные проснулись,и по утрам своим привычным пением начали запевать птицы,вместе с выдуманной песней,что пел про себя частенько Харрис. Конец весны,и вот,скоро долгожданное лето. Для кого как, именно летом и будут экзамены,из-за чего и ухудшилось состояние шатена,которого только что отчитал Джон. Да,это возможно выглядит грубо,но такова личность JDH:с кем бы он не был, всегда будет ставить себя выше,даже с его любимым Лололошкой. Говорит одно,но мысли совершенно другие. Интересно,все сумасшедшие учёные такие? –Я провожу тебя,и если захочешь, могу остаться с тобой на ночь,–сказал своим игривым тоном Дейв, подмигнув и приспустив свои оранжевые очки,смотря на Лололошку похотливым насмешливым взглядом. –Не нужно,тебя уже все мои соседи обсуждают. Мироходец отвёл тёмный взгляд,лишь бы больше не вспоминать тот случай,когда Харрис без приглашения ворвался в общагу к своей красотке,и вытащил его на улицу,неся на руках на глазах у всех. От него потом неделю не отлипали. JDH рассмеялся,сразу поняв,про что говорит Лололошка. –Ну конечно, ведь меня–Джона Дейви Харриса,не каждый день видят! Можно сказать, редкий джекпот словили. Ха-ха,какие же у них были тупые лица! –что-то Джона забавляло в этой ситуации. Шатен вздохнул. Было неловко перед соседями,они ведь не плохие люди. С соседями у него хорошие отношения,там порядочные и адекватные люди. Лололошка не рассказывал им про свою личную жизнь,пока некоторые ему душу изливали на второй день общения. И он никогда не отвергал,не посылал,и не задавался вопросами:он наоборот принимал,пытался помочь, насколько это возможно,словами. От такого мирного характера Джон бывало бесился,и спрашивал шатена:"почему ты вообще им помогаешь, когда знаешь,что ничего не получишь в ответ?". Харрис намекал,или открыто говорил,что не людям нужен он,а ему нужны люди,и никогда не видел в этом логики. JDH нагло пользуется людьми,унижает,и даже за людей как токовыми не считает никого:для него все жалкие. Он работает с ними только ради выгоды,надоест–бросит. Нет,Джон не монстр,не тиран,это просто его натура. У него есть свои люди,и их по пальцам сосчитать,но все другие –просто серый картон,на фоне реального богатого замка. Поразительно,что такой человек как Джон Дейви Харрис полюбился Лололошке. На небе желтыми пятнами,словно краска разбрызганная, уже видны звёзды. Солнце почти село, отражая алый,почти кровавый,в розовых поддонах закат в чужих глазах. Закат словно олицетворял учёного,всё ещё болтающего о чём-то,идя рядом,за всё время ни на шаг не отходя. Везде цвела сирень,ходили оживлённые люди,и много возлюбленных. Хэнфорт–не самый дружелюбный город. Люди здесь в частности злые,со хмурыми лицами,и пропитанным опасным ядом лезвием на языке. Лололошка это понял ещё в первый день прибывания здесь. Ему много солили,грубили,посылали. Джон всегда шёл рядом,и часто либо заступался за Ло,либо оттаскивал его к себе,дабы тот ни к кому не приставал. И разумеется,давал выговоры,цокая. Джон не часто проводит мироходца до общаги,из-за загруженности на работе,и завале по учёбе они даже не виделись почти месяц. Несомненно,Харрис хотел бы проводить с шатеном намного больше времени,но это не дозволялось возможным. –Спасибо,Джон,–Лололошка ласково улыбнулся,поворачиваясь на двойника. –Говоришь так,будто тебя в первый раз проводят,–Харрис язвительно усмехнулся,на что тот как обычно закатил глаза. JDH снял с себя свои очки,подходя к Лололошке. Одной рукой берёт чужой подбородок,заставляя на себя посмотреть,а второй ,в которой держит очки, обнимает шатена за талию. –Ты само произведение искусства ,красотка. Ты намного важнее того всего,над чем я работаю,и лишаюсь свободного времени, которое я бы больше предпочёл проводить с тобой. Поэтому, пожалуйста,подумай о себе,глупый,–говорит в самые губы,почти шёпотом,смотря в бездонные,такие родные глаза. Между их лицами–считанные миллиметры. Одна рука Ло на плече Харриса,а вторая на его руке,что ласково держит подбородок. Шатен краснеет. Он скучал. Простой переписки для таких сильных чувств слишком мало. Ровно столько же, сколько миллиметров от лица Джона,которые плавно сократились. Они целуются нежно,им и не надо большего. Дейв мягко сминает чужие потрескавшиеся губы,покусывая,зализывая укусы в извинении. Лололошка обвил руки кольцом на шее возлюбленного,пока тот ещё крепче прижимал к себе мироходца. Сладость персиковых губ,мягкие и худые родные руки,что так приятно обвили шею, держась словно за последнюю надежду. Родной изысканный запах тротуаров,пыли,природы,и чего-то приторно сладкого. Нежность и важность момента,всей их истории,её любовный вкус и нежные,заботливые небесные глаза на против Джон запомнит навсегда,а если и не навсегда,то как минимум надолго. Но вот вспомнит ли Ло когда нибудь всё это? Вряд ли. **** Тяжелая пустота давит на сознание. Оглушительный писк в ушах не даёт сосредоточиться. Конечности онемели,их словно нету. Не послушная и растрёпанная чёлка не приятно лезет на лицо. Лололошка не видит,но ощущает это. Пальцы подрагивают, поверхность на которой лежит собственное онемевшее тело холодная,от холода пробежали мурашки. Болит спина–не пошевелиться. Хотелось спрятаться, хотелось встать,открыть глаза и увидеть то,где же он,всё таки,находится. Хотелось вспомнить,что вообще было. Были слышны ели различимые звуки чьих то шагов,какой-то непонятный шум,неразборчивые разговоры,звук колёс. Слышно пение птиц,лай собаки где-то вдалеке. Но совсем не слышно собственного дыхания. Нужно что-то делать. Как-то подать признаки жизни. Шатен медленно,из последних сил открывает глаза,что сразу же начинают болеть. Видно свою руку–ту самую онемевшую и подрагивающую. Видно свои волосы,мешающие что-то разглядеть. Лололошка рвано вздыхает,словно в последний раз. Пытается пошевелиться. Выходит не очень, выходит тяжело,медленно и надломлено. Всё тело начало ломить словно после тяжёлого падения с высоты,но в голове пусто–он не помнил от слова ничего. Может,конечности сломаны,поэтому и пошевелиться тяжело? Ради бога, сколько он так уже лежит? Парень медленно,с тяжестью и болью,что с каждым движением была всё сильнее, поднимается на локтях. Прибирает чёлку,что так лезла в глаза. Перед собой видит огромное здание,на котором что-то написано. Всё размыто,зрение не фокусируется,но отчётливо видны буквы ярко оранжевого цвета. J..JH..JDH? Как странно. Если зрение не подводит,то и вправду это название строения. Но никакого перевода в голове не всплывает. Лежит он на бетоне из серых кирпичей–здесь они по всюду. Вокруг лавки с чем-то,откуда-то вкусно пахнет. Он оглядывается,вокруг очень мало людей,которые услужливо обходят Лололошку стороной,игнорируя его положение и состояние. На улице холодно,лежа на бетоне становится ещё холоднее. Пасмурно,видимо,недавно был дождь,и он снова скоро польёт. Видны деревья с рыжими падающими листами. Голова кружится,пальцы немеют от холода. Дышать получается через раз,задыхаясь. Позвоночник точно сломан. Как же плохо. Все кости будто переломаны по пятьдесят раз,перемолоты в кашу,в миллион осколков,где чувствуется жгучая, убивающая с каждой секундой,с каждым даже мимолётным движением–боль. Лололошка пытается встать. Получается,мягко говоря, не очень. Замёрзшие и дрожащие конечности препятствуют этому. Волосы чуть развиваются на не сильном,но достаточно холодном ветру,вновь мешая обзору. Во второй раз уже что-то получается. Парень смог встать на дрожащих ногах,но голова всё ещё кружилась вальсом, а в глазах резко потемнело, поэтому он почти упал обратно на колени обессиленно,но чьи-то теплые руки успели его поймать. О,его, наконец-то заметили? Сразу же слышится до боли знакомый, но такой странный голос,будто с какой-то вибрацией,эхом отдаваясь в ушах,из за почти бессознательного состояния. Слова было тяжело разобрать,зрение почти отказало,а тело не слушается,всё ещё отдавая болью особенно в тех местах,где его держат.Но сил сопротивляться,или даже разговаривать, реагировать на острую боль попросту не было. Но всё ещё держали его ослабленное тело,подхватив на руки.Вспышка боли сразу жу прошлась импульсом в самые виски,из глаз чуть ли слёзы не хлынули. –Так-так,кто это у нас тут? Ммм?–звонкий игривый голос. Лицо очень знакомое,но Лололошка уже совсем ничего не понимал,почти ничего не видел,с большой размытостью. –Надо же! А я тебя ждал,–назойливая ухмылка не сползала с чужого лица. Её было сложно различить из за собственного севшего зрения,но даже отдалённо это можно было понять по интонации. А незнакомца это,кажется,забавляло. Стало страшно за себя,за то,что он сейчас так уязвим. Этот незнакомец не вызывает доверия, абсолютно никакого. Взялся из ниоткуда,лыбится,пока все другие просто идут мимо,словно это всё сейчас тут не происходит. Почему его вообще все игнорируют?Началась сильная дезориентация,он уже не понимал, реально ли всё это,и почему так. Это конец. В таком состоянии ему просто не выжить. Последнее,что он видел перед потерей сознания это рыжее пятно перед собой, отдалённо напоминающее очки. Всякая надежда пропала,сердце медленно переставало биться,а подрагивающие ресницы медленно закрылись,вот вот и навсегда. Кромешная темнота. Под головой по собственным ощущениям – облако,не иначе. Стало мягко,стало лучше. Тело не отдаёт болью,но оно снова не чувствуется. Ощущение того,что всё нереально,что ты уже умер нарастало с каждой минутой. И, наверное,с таким исходом событий можно было бы и порадоваться,но вот к сожалению, он жив. До сих пор. Слух медленно восстановился,и теперь уже слышаться какие-то негромкие грохоты. Слышится собственное сердцебиение–ритмичное,и спокойное,умеренное дыхание. А ещё слышится чей-то голос, очень знакомый. Он напевает какую–то выдуманную песню себе под нос где-то рядом. Как бы Лололошка не пытался что-то вспомнить – ничего не выходило,и это было откровенно странно. Он не помнил ни как здесь оказался,ни что произошло. Он не помнил даже этого странного тягучего голоса неподалёку. Сознание медленно начало проясняться,словно солнце из дождливых облаков. И он начал вспоминать. Вспоминать свою собственную смерть. Он помнил лишь то,как было больно,как он не мог пошевелиться,и даже нормально дышать. Чувствовал сломанную грудную клетку,по ощущениям,она была разбита в дребезг,словно хрупкая фарфоровая посуда,но сказать наверняка не мог. Помнил холодную поверхность на которой лежал,и сам безжалостно сжирающий холод,который в тот момент, казалось, забрался даже в постепенно перестающее биться сердце. Но на этом всё,больше он не помнил ничего. И стало интересно,кто его спас. Сейчас ни чувствовалось ни холода,ни такой сильной боли. Не было никакой дрожи,и холодной поверхности под собой. Возможно ли,что это был просто сон? Но если сравнивать своё состояние тогда и сейчас,то на данный момент можно почувствовать долгожданное блаженство. Однако страх никуда не делся. Лололошка всё же не знает,с кем находиться в одном помещении,да и где находится впринципе. Медленно открыв глаза,зрение смогло сфокусироваться без боли,что было большим облегчением. Он увидел обширное белое помещение без окон,что было ещё более жутко. Везде что-то валялось, странные устройства,которые Лололошка видит впервые. Это звучит иронично, понимая,что он не помнит ничего, что возможно, когда -то знал. Посередине расположились несколько больших тёмно зелёных досок,на половину исписанных белым мелом. У белого стола, заваленным какими-то документами стоял жуткий манекен человека,весь состоящий из маленьких проводов,словно робот. Всё это было похоже на лабораторию сумасшедшего учёного,на дурацкую злую шутку. Оно давило,оно пугало,здесь совсем не хотелось находиться,здесь не ощущается даже мнимого чувства безопасности. Повернув голову,он увидел того,кого опасался,и впал в немой шок. Человек в белоснежной одежде,с длинным, красиво и аккуратно завязанным на шее оранжевом шарфике в чёрную клетку,такого же рыжего цвета очки,и до боли знакомое лицо. Он чем-то напоминал себя же. Но это же... невозможно? Неизвестный стоял в профиль к Лололошке,совсем не замечая полного недоверия взгляда шатена,что-то делая у белого стола с большим количеством каких-то жидкостей в колбах, каждая из которых разного цвета. Там что-то бурлит, большое количество различных химикатов загоняли ещё больше. Опираясь на локти,Лололошка попытался сесть,как неизвестный сразу обратил на него внимание,перестав петь свою незамысловатую песню, сразу расплываясь в хитрой улыбке. –Надо же,наша красотка проснулась наконец!–парень поставил что-то на стол,да подошёл к больному,с ярким азартом в глазах под очками. Лололошка сразу в страхе,с середины довольно просторной кровати,перебрался на самый край подальше от подозрительного парня. Спина немного побаливала,но это было вполне терпимо. Он понимал,что так ничего не добьется,но и добиваться было нечего. Он полностью уязвим,и даже с силой ребёнка сейчас сравниться не сможет. –Ну-ну,не бойся меня. Я,вообще-то,спас тебя! За это обычно спасибо говорят,ты так не считаешь?–"спаситель" присел на край кровати, смотря на хмурое лицо напротив. Лололошка почувствовал,что в некоторых местах он был забинтован. Он смял в руках мягкое одеяло,настороженно смотря на довольное лицо. –Кто ты такой?–строгим, насколько это возможно в этой ситуации, тоном сказал шатен. Сил было мало, разговаривать было затруднительно. Голос хриплый,тихий,и предательски ломается во время своей речи. Лололошка только сейчас заметил,что их голоса очень похожи. –J-D-H,или по другому–Джон Дейви Харрис! Лучше зови меня "Джон",или "Дейв". Обращение по фамилии мне не нравится. Его тон был уверенным,а голос громким. Во время своей речи он то и дело жестикулировал руками, меняя интонацию. Он и вправду похож на сумасшедшего учёного. JDH...Звучит знакомо. –Я спрашивал тебя не об имени,–съязвил в ответ. Имя, конечно, тоже важно,но какое оно имеет значение в такой ситуации? –А ты любитель погрубить,я вижу,–интонация стала более хитрой. Джон разозлился,но сдерживает гнев,не подавая виду. Спугнёт.–Я– великий учёный! Ты,валявшись в центре,магазин даже не заметил? В честь меня построено много достопримечательностей. А совсем скоро,и весь Хэнфорт только и будет говорить обо мне,и благословлять! Лололошка косо посмотрел на Джона. Значит,с догадкой про сумасшедшего учёного он был прав. За слух зацепилось слово "Хэнфорт". По видимому,это название города,ибо страны в которую он попал. Интересно,как это произошло? Это нагнетало. Для чего бы такому известному, по его словам, человеку, тащить в свою лабораторию неизвестного,полу-живого незнакомца? Почему не отправил его в больницу? Только исходя из этого диалога, если это можно назвать токовым,Ло с уверенностью может сказать,что тот самовлюблённый идиот. Хотя, наверное,так ещё рано говорить. –Зачем ты спас меня?–всё же интересуется шатен,до сих пор удивляясь их сходству. Харрис зацокал,покачав головой. –Меньше знаешь – крепче спишь. Не так рано,красотка. Тебе сейчас отдых нужен,а не сидеть и задавать мне кучу вопросов! –Джон приспустил очки,давая обзор на свои яркие,живые рыжие глаза. – Главное,что тебе нужно знать–ты в безопасности, хоть сначала так и не скажешь. Ты в моей лаборатории,сюда никто не сможет проникнуть, кроме моих людей. Без меня ты,скорее всего,не сможешь здесь приспособиться. Да что уж тут, без меня любимого ты бы уже давно в центре скис! Лололошка давиться возмущением, слыша обращение к себе. Но после вновь с недоверием косится на Джона. В голове крутилось ещё много вопросов,но Харрис явно дал понять,что более не собирается на них отвечать. Мироходец чувствует себя пойманной птичкой в клетке. От безысходности хочется рыдать. –Как только ты поправишься и приспособишься,я так и быть, отвечу на твои вопросы. Но не сейчас,нет-нет-нет,–Дейв активно покачал головой. –Почему? Что тебе мешает? Я не при смерти,и слушать могу. Да,сильная усталость давила. Да,веки слипаются,а тело,в особенности спину, всё ещё немного,но ломит. Но это далеко не проблема. Точнее,Лололошка здесь её не видел. Джон просто словно тянул время,но для чего–неизвестно. –Ага, конечно,я вижу,–Харрис закатил глаза в недовольстве. Злость снова накипала.–Но поверь,я лучше знаю. Я знаю о твоём состоянии больше тебя,и знаю,что ты сейчас –фарфор,уязвимый,и можешь расколоться в любой момент. Тебе кажется,что ты готов,но я знаю куда больше тебя,куколка. Тон JDH строгий,холодный,как тот холод,который он испытал лёжа на бетонной замёрзшей поверхности. Он был почти угрожающим. Чувство опасности резко прильнуло,а недоверие, наверное,возрасло выше неба:того самого,пасмурного и недавно отчужденно смотрящего на полу–мёртвое тело шатена,будто с насмешкой. Лололошка отвёл взгляд,уже смирившись с этой участью,тяжело вздыхая. Очень хотелось заснуть,и никогда больше не просыпаться. Не видеть это грубое небо,жестоких прохожих,и сумасшедшего учёного, который явно что-то недоговаривает. –Ты, кстати,целых трое суток проспал! Как себя чувствуешь?–его настроение будто резко изменилось,и он спросил это уже дружелюбным тоном,и нежной улыбкой на лице. Лололошка на мгновение задумался. Оно и понятно,что тот проспит не мало. –Нормально. Дейв хихикнул. –А ты,я смотрю, немногословный,–Джон встал с кровати, подойдя обратно к стону с колбами,что-то там перебирая.–Хочешь есть? Не волнуйся,еда не отравлена. Ему хотелось,но сон брал своё. Пробормотав почти на шёпоте "нет",он смиренно лег на кровать, закрывая веки. Харрис вновь хихикнул на это, видя сонное состояние своего двойника. Он подошёл к кровати, любуясь на спящее умиротворённое лицо. Дейв знает его не первый год. Ещё издавна,он заинтересовался Лололошкой,и вот,он смирно сопит прямо в подушку собственной кровати.Джона это забавляло. Забавяла беспомощность тёзки,его настороженность, недоверие в голубых измотанных глазах. И,о да,оно вполне оправдано. Но Джон очень дорожит даже этим смазанным временем,которое помнит теперь только он. "Сейчас, твои глаза сверкают таким же недоверием,как тогда".... **** Снова та самая,родная и пропитанная уютом лаборатория. Они снова вместе, Джон игриво притянул к себе Лололошку за талию,наклоняя почти до самого пола,заглядывая в невероятные омуты глаз,почти соприкасаясь к таким желанным губам. Они танцуют здесь не первый раз,и Джон всегда знал,что не в последний. Лололошка никогда не отказывал Харрису в танце,но в частности, здесь и не нужны были слова. Они их и не говорили, каждый раз на поклоне в их танце,всё таки соприкасаясь губами,вжимаясь теснее друг к другу, будто хотев слиться окончательно. Наивно крутясь в руках второго,они были счастливы. Харрис никогда не отрицал,что Лололошка–и есть его счастье. У них было всё:весь Хэнфорт,вселенная,и даже её параллель. Все миры,каждое живое существо, но больше всего у них было любви. Она горела без конца, вечным бушующем пламенем сжигая миллиард миров,миллион вселенных,и тысячи богов. Пока они вместе–не страшно ничего. Не страшна смерть,от цепких лап которой когда-то спас Джон,заботливо относя на своих руках в самое сокровенное ему место–лабораторию,ещё даже не до конца зная самого Лололошку. Не страшна поломка Саймона Солуса: они сидели потом над ним вместе,рассматривая каждую деталь,и в конце успешно найдя загвоздку–вместе починили. Однако Джон боялся лишь одного,но искусно это игнорировал. Ведь рядом с его красоткой–он чувствовал себя настоящим Джоном Дейви Харрисом. Без лишних слов и задних мыслей,они кружились в привычном,но таком романтичном танце. Никто из них не знал, сколько это всё продолжается,но час как минимум на это они с гордостью тратят. И никогда не пожалеют о том,что сделали. Лололошка никогда не умел танцевать,тем более вальс. Харрис же,как его параллельная копия,танцевал почти везде,подпевая себе что-то под нос,никогда не стоя на месте,пока того с одной точки сдвинуть было тяжело. Но он услужливо обучил Лололошку этому, абсолютно без слов. Джон говорил : "ты быстро учишься,танцорка",а второй на это тихо посмеивался отмахиваясь,вновь чувствуя желанные руки на своей талии,продолжая вести танец. И здесь,и сейчас они вновь аккуратно,но уверенно перебирали ногами в самой середине лаборатории. Они танцевали плавно,лишь наклон был слегка резким:Дейв так дразнит Ло,что бы тот подумал,что его резко перестали держать,и он щас полетит вниз,ударяясь головой. Но этого никогда не происходило,Джон всегда успевал поймать мироходца за талию,да желанно прильнуть рядом,к самым губам. Лололошка держался одной рукой за плечо старшего,а второй скрещивая их руки в замок. Харрис игриво шутит ему шёпотом на ухо, будто здесь не только они,но и целая толпа слушателей, от которых стоит скрыть назойливую усмешку. Лололошка так же тихо,подыгрывая,своим чудесным и сладким голосом–смеётся, вновь плавно крутясь в руках JDH,пока тот не сводит с него своих ярких,словно два солнца,глаз. –Боже,как я тебя люблю,Джон,–он прижимается своей щекой к чужой,и у того по ощущениям по всему телу залили то самое заветное тепло,никогда не гаснущее,и настолько яркое,что оно ослепляет глаза. Колба с оглушительным треском падает на пол,разбиваясь. JDH только рад тому,что это не его лаборатория,а совсем чужое место. Здесь он хоть тысячи такие ронять может и не жалеть. Но думать об этом стало слишком тяжело. С каждым днём сердце будто перестаёт биться. И Джон часто, очень часто вспоминает их первую встречу: как он полу–мёртвого его забирает к себе,неся на руках,да чувствуя холод чужого тела,а дома лечит,и спасает жизнь своему мироходцу. Только сейчас вопрос:а кто теперь спасёт его? Его рядом больше нету. Он больше не скажет те заветные три слова. Не прильнёт щекой к его щеке,и не уснёт больше в его лаборатории, под очередной собственный монолог. И имя "Саймон Солус" болью очерчивается в груди. Этот автоматон всё ещё не знает про то,что его вторым, можно сказать,создателем,был студент,который ходит в общагу,которой он сам и заведует. Звучит иронично, правда? Да,прошло очень, очень много времени. Но боль не утихала.Дышать стало настолько тяжело,что и улыбка уже выходит кривой. Нет,Джону всё ещё нравиться своё отражение,но смотреть на него стало невозможно. Они слишком похожи внешне,и воспоминания вновь мучают безжалостные дни и ночи. Абсолютно всё крутиться вокруг него,как в том самом вальсе,который они,бывало, исполняли в лаборатории. Стало настолько плохо, настолько тоскливо,что аж смешно. И звание "сумасшедшего" совсем скоро полностью будет его описывать,кратно описывая во что превратилась его гнилая,увядающая душа. Лаборатория – стала их вторым домом, вторым местом. Там их никто не трогал,и были только они. Харрис дорожит этим местом, очень сильно. Но находится там–он, наверное,уже не сможет. Джон думает о лаборатории – сразу всплывает он,мило улыбаясь двойнику,слушая излюбленные монологи,а потом сладко засыпая. Джон думает об автоматонах – всплывает он,они вместе обсуждали их,а Харрис только ему рассказывал о их механизмах. Джон ложиться спать,когда бессонные ночи дали о себе знать,и сил уже не было ему сопротивляться – снова он, мягко улыбаясь смотрит на него,и зовёт к себе в объятья с поцелуями. Снова,снова,снова и снова. Мир схлопнулся, вселенная встала на порядок,а боги без конца смеются,вытирая слёзы смеха собственным шарфом своих слабостей. И не понятно над чем смеются:лично над JDH,над его разорванным телом,пустыми и умирающими глазами,или со всей этой нелепой историей,что когда-то назвалась "любовь"? "Вселенная стремится к порядку". Фраза выстрелившая прямо в голову,или скорее всего в сердце:Харрис не знает точно. Боль везде,он не сможет вычислить её корень,или избавиться хоть на мгновение,каким бы гениальным он ни был,сколько сил бы не приложил. Он почти пожалел,что когда-то начал это всё. Но те воспоминания,что до сих пор теплятся в голове, снятся сладким змеиными хвостом,заматывая шею в знак того,что жертва здесь – ты,не давали покоя,не давали пожалеть хотя-бы о секунде проведённого времени с ним. "Это не справедливо. Это не так должно работать"–единственная мысль, заполнившая часть нейронов головного мозга,что вот-вот и распадётся,лишь бы больше не чувствовать эту унижающую боль. А ведь он понимает куда больше,чем все эти тупые боги,что возомнили себя главными. Джон Дейви Харрис гениален,но он никто против "порядка", который убил и его,и все его жизненные цели,пути, достижения. И шансов встать на ноги больше нету:это конец,и вроде как,логичный финал. Он догадывался,что так всё и будет,им банально не по пути. Но он до несчастного конца был рядом,и кружил в своих руках, после чего мягко целуя тыльную сторону чужой ладони,а под ночь нежно нёс в комнату спальни задремавшее тело. Джон клал на этот порядок. Почему порядок везде, кроме его судьбы,жизни? Кому это понравится? Ему не страшно даже и одному выступить против небес,он уверен в себе,и ему не страшно пострадать, он боится только за одного человека. И этот человек вот-вот появится прямо здесь. Они увидятся. Сейчас самый важный момент. Было страшно,было неприятно,и снова–больно. Виду он не подаст,не дождетесь. Эту слабость он имел право показывать только ему. Джодах стоит рядом–ожидая чего-то,а точнее кого-то. Он устало прикрыл глаза, сложив руки на груди. Несомненно,он тоже соскучился по Лололошке. –П-ф-ф,ну где моя красотка?–Харрис ходил туда-сюда не находя себе места. Он знал, что будет. Но встречи ждал, наверное,даже сильнее самого Джодаха. Слишком соскучился,даже по тому,кто его теперь и знать не знает. –Тц. Жди,–бог закатил глаза в недовольстве,хмуря брови. Он не понимал, почему JDH так проникся Лололошкой, постоянно либо говоря о нём,либо просто упоминая. Но порой, это раздражало его. В особенности сейчас,перед важным моментом долгожданной встречи. –Токсик! Джодах уже хотел было что-то ответить,но неожиданный небольшой свет рядом заставил обратить своё внимание на него. Он выпрямился,с улыбкой в ожидании смотря на всё ярче и ярче вспыхивающий свет. Он уже тут. Харрис обернулся, мысленно готовясь,пытаясь собрать себя по кусочкам. Была надежда,что всё не так,как он думал:надеялся,что тот всё помнит,и обнимет его,как только появится,заметит его макушку и родной,полный любви взгляд. Свет ослеплял. Маленькие крупицы магии разлетелись по всему помещению. Постепенно из него появилась знакомая фигура,с каждой секундой всё сильнее очерчивая очертания мироходца. Его мироходца. Сияние медленно рассеялось,и появившийся в растерянности осмотрелся,не понимая происходящего. Такое любимое лицо вновь здесь,почти рядом. Его взгляд прошёлся по лицу JDH: но в глазах одно непонимание, отрешённость и недоверие. Он совсем его не узнавал,и ждал ответов. Нет, конечно,так не бывает. Всё как в первый раз,и от этого больнее чем от тысячи ножевых ранений. Ком медленно подступал к горлу,от собственных чувств и безысходности. Не представлялось никакое будущее без него,они ведь вместе его строили. –Ну привет привет, красотка!