Основание разрушить

      Солнечный свет настойчиво прорывается сквозь шторы, подсвечивая пляшущие пылинки. Сощурив один глаз, пытаюсь прогнать сон. Ни миг замираю, заворожённая. В приюте я не видела, как наступает утро. Кровать была где-то в глубине спальни, где солнцем и не пахло. Поэтому, когда у меня появилась возможность иметь своё жильё, я выбрала квартиру с панорамными окнами на восемнадцатом этаже. Снова встретив Исаака, я против воли всё чаще вспоминаю прошлое, которое всеми силами старалась забыть.       Мой будильник не звонит. Подозрительно. Нащупываю телефон на прикроватной тумбе, смотрю на дисплей и вижу то, что не может быть правдой. Неужели я могла проспать столько времени. Открываю сообщения. Их всего два.       Стэфан: «Возьми сегодня выходной, пьянчужка! Не забудь поблагодарить мистера Кресса».       Что, чёрт возьми, было вчера?!       Воспоминания словно в тумане. Сколько же я выпила? Заглядываю под одеяло и вижу, что на мне вчерашняя одежда. На тумбе лежат таблетки от головной боли. Их явно не я подготовила. Я вообще никогда столько не пила, и надобности пить с утра лекарства не было. Осознание событий медленно, но верно накатывает на меня. Вечер, ужин, вино, меня тошнило на глазах у Кресса, и видимо он меня привёз домой и уложил в кровать. Этого не может быть!       Со стоном откидываюсь на подушку. Из всех ситуаций, что могли произойти я вляпалась в самую дерьмовую. Стиснутый телефон коротко жужжит у меня в ладони. Номер мне неизвестен. По работе мне часто пишут. Я почти отбрасываю телефон, как замечаю текст сообщения.       +1 416 962-9911: «Надеюсь, ты выспалась». 09:15.        Это может писать только один человек. Хмурюсь, раздумывая над ответом. Исаак привёз меня и уложил спать, приготовил таблетки. Мне стоило быть вежливой и благодарной, но я снова жутко злюсь на него.       Я: «Благодаря вашей невероятной заботливости, мистер Кресс». 09:22       +1 416 962-9911: «Я рад. У тебя красивая квартира».       Я не отвечаю. Бреду в ванную. Из зеркала на меня смотрело помятое нечто, чему в человеческом мире нет названия. Размазанная тушь, высохшие губы и воронье гнездо на голове. Виски трещали так, словно по ним кто-то стучал кувалдой. Всё же с благодарностью принимаю приготовленную Исааком таблетку. Он теперь знает, где я живу, это настораживает и волнует одновременно.       Впереди у меня был свободный день, и абсолютный ноль идей, как его провести. Я почти всё время работаю, а когда отдыхаю, то большую часть времени сплю. Оказывается, я не знаю, чем занять свободное от работы время. В такие моменты я просто остаюсь дома, заказываю вкусностей и смотрю сериалы. Идеальный вечер одиночки.       Приняв самый долгий из всех в своей жизни душ, я заказываю большую пиццу, и устраиваюсь на большом диване цвета молочного шоколада, усыпанного бежевыми пушистым подушками. На нём так удобно сидеть и лежать, что просто преступление — столько работать и не уделять ему должного внимания. На экране плазменного телевизора, висящего над электрическим камином, появилась заставка сериала, и первый кусочек пиццы отправился в рот. Да, это немного по-детски, но кто может осудить меня за такие маленькие слабости.       Раздался звонок в дверь. Я едва не подскочила на месте. Доставку я больше не ждала, как и гостей. Подойдя на цыпочках к двери, взглянула в глазок. Словно статуя древнегреческого бога, там стоял Исаак Кресс с пакетом в руках. Чего он тут забыл?       Распахнув дверь, я молча смотрю на неожиданного гостя. Исаак, всё ещё в деловом тёмно-сером костюме, держит в руках пакет, из которого доносится дивный аромат чего-то печёного, но я держусь и игнорирую любопытство. От вида Кресса, волн силы и уверенности, исходящих от него, я против воли замираю. Вся одежда идеально на нём сидит, аксессуары в виде часов и запонок подобраны с большим вкусом, весь образ в целом внушает трепет. Он стал невероятно красивым мужчиной. Я должна это признать, и чем скорее, тем лучше. Тогда, возможно, я смогу смотреть на него не разевая рта как глупая школьница.       У него были яркие, выразительные черты лица, а потрясающего сапфирового цвета глаза прожигали насквозь, лишая и без того хаотичные мысли всякой связности. Я боялась того влияния, что он оказывает на меня. Вероятно, от того и злилась, так как привыкла контролировать что чувствую. Годы одиночества и отчуждения вытравили во мне всякую сентиментальность, но в присутствии Исаака Кресса я сомневалась во всём, что казалось мне простым и понятным.       — Мистер Кресс, вы теперь в гости ко мне будете заглядывать? — спросила я, скрестив руки на груди, в жалких попытках унять дрожь.       — Ты не ответила на сообщение, я забеспокоился, что тебе стало плохо. Вчера тебя сильно рвало, — Исаак рассматривал меня, а я поздно спохватилась, что была в коротких домашних шортах и топе, открывающем живот. Зрачки медленно поглощали сапфировую радужку.       — Была немного занята, — уклончиво ответила я, безуспешно стараясь скрыть смущение. Моё лицо и шея пылали под пытливым взглядом.       — О, я вижу, — Исаак улыбнулся, глядя за моё плечо на диван с пледом и пиццей. — Принёс перекусить, но вижу, тебе и так неплохо.       — Спасибо, мистер Кресс, за то, что позаботились обо мне вчера, — пробормотала я, чувствуя себя обязанной поблагодарить.       — Я не мог оставить тебя на милость таксиста. К тому же, меня это жутко повеселило, — Исаак взъерошил волосы, приваливаясь к дверному косяку с таким видом, словно мы старые друзья.       Конечно, мы ими были, но больше нет. Между нами такая пропасть, что Марианская впадина — просто лужица в сравнение с ней. Осознание этого больно кольнуло, и я в миг пришла в себя. Для Исаака это просто игра. Ему нравится провоцировать меня, выводить на эмоции. Мне же хотелось ему подыграть, сделать вид, что он ведёт счёт.       — Рада, что мои страдания доставляют вам радость, мистер Кресс. Я только на первой серии, если хотите, — присоединяйтесь, — предложила я. Он проделал путь ко мне, купил еды, позаботился. Отправить его домой было бы совсем бестактно.       — Будем считать, что это «спасибо», — широко улыбнувшись, Исаак прошёл в квартиру, слегка коснувшись меня плечом. Помедлив несколько секунд, я закрыла входную дверь, и прислонилась к ней спиной. Исаак по-хозяйски скинул пиджак, бросил его на спинку дивана и уселся, закинув ногу на ногу.       — Располагайтесь, скоро буду! — я направилась в спальню, чтобы сменить одежду.       — Не переодевайся, — крикнул мне в след Исаак. Я остановилась в нерешительности на пороге комнаты. Действительно, почему, собственно, я должна переодеваться в своей квартире? Пусть он не пялится!       — И не думала, — твёрдым голосом солгала я. — Налить вам вина?       — У тебя не лучшие отношения с алкоголем, Руфь, — Исаак сверкнул белоснежными ровными зубами. Улыбка хищника, не иначе.       — Вот только без нравоучений! Вчерашний случай был исключением, а не правилом! — фыркнула я, и отправилась на кухню. Там мне потребовалась минута, чтобы слегка успокоиться и решить, что его визит ничего не значит. Просто жест доброй воли. Схватив бутылку и два бокала, я вернулась к Исааку, и села рядом, тут же снова растеряв всякую уверенность.       — Не помню, когда в последний раз смотрел хоть что-то кроме бесконечной череды отчётов и рабочих документов, — Исаак потянулся словно кот, устраиваясь поудобнее.       — Я тоже, работы слишком много, — отвечаю я, ставя бокалы и усаживаясь рядом Хотелось спрятать голые ноги под плед. Накатила какая-то вселенская неловкость.       — Это чертовски грустно, не находишь? — улыбнувшись уголком губ, Исаак намеренно отпил из моего бокала.       — Эй! Обязательно из моего пить? — я отодвинула бокал подальше от загребущих рук Кресса.       — Так вкуснее, — буднично заявил Исаак, а я вздрогнула и на секунду зажмурилась. Он всегда подъедал из моей тарелки в приюте, говоря, что «так вкуснее», а потом воровал на кухне для меня печенье с шоколадной крошкой. Чёрт, я ведь до сих пор их люблю.       Я больше не отвечала, уставившись на заставку сериала и стараясь не вспоминать, что не одна. Мы молча посмотрели две часовые серии и выпили почти всю бутылку. Когда монитор погас, пришло осознание, что мы как-то незаметно оказались слишком близко друг к другу. И, возможно, слишком пьяные. Я — так точно. Мне срочно нужно глотнуть свежего воздуха.       Молча поднявшись, я направилась на застеклённый балкон. На улице уже стемнело, и прохладный ветер ударил в лицо, помогая немного резвеять туман в голове.       — Закурю? — услышала я за спиной.       — Неужели вы спрашиваете на что-то разрешение? — съязвила я, не оборачиваясь.       — Ты права, я делаю это очень редко, — щелчок зажигалки и глубокая затяжка.       — Курить вредно, мистер Кресс, — находясь в такой близости от Исаака, я чувствовала, как попадаю под его влияние, оказываюсь втянута в его будто намагниченное поле.       Он пристально смотрит на меня, когда я оборачиваюсь, ещё раз глубоко затягиваясь, выдыхает сладковатый дым, и широкая ладонь ложится на мою щёку.       — Кресс, твоя рука, — шепчу я, но он игнорирует. Снова. Я чувствую, как под его прикосновением кожа пылает. Он видит это, и на мгновение его плотно сжатых губ касается улыбка.       — Что с моей рукой? — Исаак продолжает пристально смотреть на меня, слегка поглаживая пальцем.       — Она не должна быть там, — я не пытаюсь освободиться. Ладонь Исаака спускается по шее, скользит на мой затылок и слегка притягивает к себе.       Смотрю на тонущие в темноте черты лица, освещённые лишь красным огоньком сигареты, и медленно, но верно теряю связь с реальностью.       — Здесь? — произносит Исаак около моих губ, и меня накрывает волной жара от его дыхания. Вино и сладкий дым сигарет. Боже. Ладонь скользит на мою спину, и прижимает меня к широкой крепкой груди, как безвольную куклу.       Исаак смотрит на меня, не сводя обжигающего взгляда, а я буквально тону в желании поцеловать его и неосознанно облизываю пересохшие губы.       — Тебе не стоит так делать, — практически рычит он, и я чувствую, как короткие ногти царапнули мою обнажённую поясницу. Наши губы разделяли считанные миллиметры.       — Вам тоже, мистер Кресс, — прошептала я, и Исаак внезапно отстранился, и я, потеряв опору, едва не упала.       Отдышавшись, и надев фальшивую маску спокойствия, я вернулась в комнату вслед за Исааком, словно мы только что не прижимались друг к другу на тёмном балконе. Он уже надел пиджак и обувь, источая волны раздражения, и едва смотрел в мою сторону.       — Спасибо за вечер, — произнёс он сквозь сжатые губы, и взялся за ручку двери, — я не должен к вам так прикасаться, мисс Дункан. Буду признателен, если моя вольность останется между нами, — и вышел за порог моей квартиры,       Вот так просто, не сказав больше ни слова, он ушёл. А я осталась одна с чувством недосказанности и потери. Хотелось побежать за ним следом и крикнуть: «Эй, это же я! Неужели ты не помнишь?!» Но я лишь закрыла за ним дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол, стиснув кулаки.