Молча.

Из динамиков на средней громкости пела Лана Дель Рэй. Тёплый ветер приятно обдувал лицо, невидимыми пальцами разделяя мягкие каштановые волосы на пряди и откидывая их назад. Водитель подпевал в припеве, вёл машину лишь одной рукой. Поправил солнечные очки кончиками пальцев, снова делая затяжку и медленно выдыхая дым. Скорость под двести, почти пустая трасса. Скоро закат, и небо уже меняло свои безоблачные голубые воды в желто-красную, почти розовую сахарную вату. Приближаясь к заправке, Тэхён выкинул окурок и взял в руки ещё прохладный стакан с кубиками льда, втянул остатки айс кофе через трубочку с характерным журчаньем, облизнул губы. Он чувствовал себя прекрасно, предвкушая интересный вечер. Никакие душевные терзания, никакие трещины внутри не могли испортить его. Лишь на короткое время. Он следовал своим правилам в таких моментах, даже заповедям: "Не оставайся в тишине" "Быстро забывай" "Занимайся сексом" "Не люби" Он вышел из вишнёвого кабриолета, поправил темную футболку, заправленную за пояс светлых и обтягивающих джинс с дырками на коленках. Вставил пистолет в бак, наклонился завязать шнурок и, посвистывая, пошёл оплачивать. В рядах с продуктами взял жвачку, слушая, как какая-то парочка ругалась громким шепотом метрах в пяти от него. Широкоплечий парень стоял спиной к Тэхёну и слушал какие-то нравоучения недовольной миниатюрной девушки-азиатки. "Красивые тату" - подумал Ким, увидев у того забитый рукав. Отчего-то захотелось подождать и рассмотреть лицо, но вибрация телефона в кармане отвлекла, и Тэхён, принимая вызов, пошёл к кассам. - Да, я буду через минут двадцать,- Тэхён протягивает карту, тихо добавляя уже на английском, - до полного третья, пожалуйста. - Ким, ебать, Тэхён! Я выжру всё наше пиво один, - на заднем фоне кто-то смеялся, - сигарет купи, я забыл твои. - Агась, скоро приеду, - снова переключился с корейского на английский,- и ещё две пачки Чапман красный. Он чувствовал терпкий и приятный аромат, который исходил от человека, вставшего в очередь справа. Он чувствовал, что его рассматривают, буквально кожей. Он знал, что это тот самый парень с забитым рукавом и в черной майке-алкоголичке. Конечно, не обернулся. Тэхён не загадочный, просто смысла нет. Тот сто процентов красив и, что очевидно, физически сложен шикарно, будто Бог из мифологии. Там спина - ебанёшься. За которой стоит его мелкая азиатская курочка. Не забирая чек, Ким вышел, сел в машину и дал по газам, делая музыку громче. *** Дом Юнги и Чимина находился в небольшом посёлке коттеджного типа на окраине Лос-Анджелеса. Будучи студентами, троица друзей переехала сюда из Сеула покорять чёртов шоу-бизнес. Чимин в итоге открыл сеть своих танцевальных студий, Юнги сначала продавал биты, а теперь заделался продюсером. Карты сложились. Каре. Двадцать одно. Фулл Хаус. Что там ещё... Тэхён же стал профессиональным фотографом и видеографом. Каждый в своём деле стал хорош, заимел имя и хорошо зарабатывал. Естественно, не без помощи родителей: те, будучи не бедными, позволили воспользоваться лишь начальным взносом. Но всё же, вся троица оправдала как свои, так и родительские надежды. Как минимум, денег не просили и были самостоятельны. Отличие было лишь "незначительным". Чимин любил Юнги. Юнги любил Чимина. А Тэхёну не везло, и он просто трахался. Каждый раз доверяя себя кому-то больше, чем физически, он обжигался. Изменяли, бросали, использовали. Больше всего пугало, насколько легко он приходил в себя. Насколько быстро умел адаптироваться и забыть. Он не болел ни по одному своему парню больше недели, равнодушно принимая разрыв и предательство. Он умел не пропускать всю эту гадость через себя, тут же отпуская и выбрасывая человека из своей головы. "Потрясающая скотина" - так называл его Юнги. - Хохооо, кто это? - улыбаясь, Чимин похлопал Тэхёна по плечу, встречая на заднем дворе своего дома, - садись, сейчас все подтянутся. - Как Юнги доверил тебе мясо на гриле готовить, м? - Ким достал из ящика запотевшую бутылку пива, открыл и чокнулся с другом. - Да он отлить пошёл, доверит, ага, как же, - они сделали по глотку. Пак пальцами провёл по пепельным волосам, взял в руки щипцы и стал переворачивать шкворчащие стейки, - Хосок приедет, ещё Сокджин с каким-то Намджуном. Прикинь, они встретились у Юнги в студии, а потом парой стали. И ещё Чонгук с девушкой. - Она знает, что едет в Голубой Дом? - хохотнул Тэхён, закуривая, и сел за круглый стол, на котором уже были выложены приборы, овощи и ещё пара блюд, - что за Чонгук? - Не знаешь его? - Чимин слегка удивился, а потом вспомнил, - а, ты не был с нами в Майами полгода назад. Точно. Тот ещё тип, конечно. Боксёр он. Хер знает, как они повязались с Мином. - Я сделал на него ставку в бою, - Юнги вышел из дома, одетый в легкие спортивные штаны и футболку, отсалютировал Киму и проверил мясо, - киса, ты не пережарил случайно? - Да нормально тут всё, чего... Ой, на, - Пак всучил щипцы своему парню и, захватив свою бутылку, уселся напротив Тэхёна, - не моё вот это всё. - Жарить? - Жарить точно, сам всё делай. Воздух уже не был таким горячим ближе к вечеру. Солнце пряталось за линию горизонта, одарив небольшой задний двор потрясающей палитрой розово-бордовых оттенков. Тэхёну было спокойно, приятно и очень уютно. Больше всего в своей жизни он обожал вечера в хорошей компании, когда знаешь, что завтра нет никаких дел. Телефон молчит, никто не тревожит. В этом месте ему всегда рады - выслушают, пошутят, вспомнят прошлое, поговорят о настоящем, запланируют будущее. Его родные люди под боком. Казалось бы, ничего не может произойти. Хосока и Сокджина Ким знал давно, а новых знакомств совершенно не против был завести. Когда Юнги жарил вторую партию мяса, подоспели и остальные. Уселись за стол, знакомились с Намджуном, шутили и узнавали друг друга лучше. Спустя ещё полчаса, вслед за Чимином, из дома вышли ещё двое опоздавших. Миловидная, маленького роста, в кроп-топе и джинсовых шортиках, девушка мило всех поприветствовала на корейском. За ней, здороваясь с Юнги рукопожатием, появился и её парень. И Тэхён соврёт, если скажет, что не ёкнуло. Черная майка, рука забита тату, спортивные штаны... блять. Парень с заправки. Пока все здоровались, знакомились и рассаживались, Ким не мог отвести взгляд. Делая глубокую затяжку, он испепеляюще смотрел. Кудрявые волосы собраны в хвост на затылке, пирсинг в брови и губе, пышные ресницы. И глаза. Чернющие, хитрые, уверенные. В таких тонут и горят одновременно. Пухлые губы в еле заметной ухмылке, он языком облизывает их, когда тянет свою ладонь. - Чонгук. Держать марку. Ким, сидя рядом с ним, поднимает голову, выдыхая сизый дым вверх, не прерывая зрительный контакт. Касается его пальцев, игнорируя разряды между. - Тэхён. Обмен "ничего не значащими" ухмылками. "Ты рассматривал меня. Там, на заправке. Я знаю" - Вы, блять, на МКАДе в пробке стояли или что? - Хосок явно был с парочкой знаком. - Где? - Место такое в Москве, знаешь? Чёрная дыра, как у старой проститутки, - Сокджин жевал лист салата и, как это всегда происходит, пошло шутил. - Блять, Хосок, - Юнги принёс большое блюдо с мясом на стол и сел рядом с Паком, - твой юмор даже я не понимаю порой. Всем приятного аппетита, налетайте. Тэхён мясо всегда резал ножом на куски и ел вилкой, пока остальные заворачивали в лист салата, как принято в их родной стране. Разговор клеился удачно, шутки шутились, пиво пилось. Тэхёна словно волной окатывало, когда рядом сидящий Чонгук что-то говорил. Не часто, но в тему и коротко. По другую сторону от него сидела Бора - его девушка, что-то втирающая Чимину про "Дайсон", из-за которого пришлось вернуться домой аж с ближайшей заправки. Ангелок, не иначе. Только вот Ким прекрасно слышал, как она промывала мозги своему шикарному парню громким шепотом на заправке. - Что-то ты мало пьешь, Гук, - Юнги чокнулся с ним через стол, приподнимая бутылку вверх. - Только одну можно, не больше. - Как спорт? Слышал, как ты во втором раунде нокаутировал того типа с бородкой, как его там.. - Джонатана, было дело, - парень хмыкнул, расслабленно откинувшись на спинку стула. Уверенностью от него за версту несло, но это было не излишне, - через полторы недели с немцем, та ещё оторва. - Не думаешь перейти в другую категорию? - Намджун явно разбирался. Все внимательно слушали, пока Тэхён сходил за ещё одной бутылкой, открыл её зажигалкой и сделал глоток. - В планах ещё четыре боя, потом как тренер скажет. Не знаю наперёд. Бора уже чуть опьянела, слушала лишь в половину все разговоры, периодически буравя глазами Юнги. И Пак это видел, иногда перекидываясь с Тэхёном "своими" знаками. Ким пару раз случайно задел ногу Чонгука под столом, не придавая этому значения. Он даже был рад, что парень сел не напротив - они не могли толком друг на друга смотреть, да и дама сердца по другую сторону, лакая пивасик, всё же сжимала пальцами ляжку своего мужчины. Тэхён никогда не таил своих желаний и чувств ни от других, ни от самого себя. Он не был голодным до секса - этого добра всегда было достаточно в его жизни. Но сейчас, расслабленный и немного захмелевший, он имел смелость признаться себе в том, как сильно хотел этого чёртового боксёра. Чуйка не подводила ещё никогда - тот точно не был бы против. Девчушка - явно прикрытие. Очень симпатичная, но глупенькая и будто ещё зелёная. Тэхён уже мысленно с её парнем потрахался. Несколько раз. И столько же раз он заметил этот взгляд, когда Ким что-то добавлял в разговор или смеялся. Он чувствовал, как Чонгук его ест, медленно пережевывая и громко глотая. Блять. Желание пробирало до костей, как и запах парфюма этого, чёрт бы его побрал, спортсмена. Когда время на часах близилось к полуночи, на светодиодные лампы дома собиралась мошкара, а от мяса ничего не осталось, Юнги повёл гостей по комнатам. Благо, количество комнат позволяло всех оставить на ночёвку - это было спланировано изначально. Чимин с Тэхёном остались убирать посуду и мусор, как обычно. Ким чуть позже спровадил друга на боковую, оставаясь домывать тарелки на кухне. Перед тем, как сходить в душ и лечь спать, он сделал себе чай и вышел на террасу, чтобы покурить. Его собственная привычка - чай после алкоголя или ужина. За спиной послышалось движение двери-купе. Ким хмыкнул, не оборачиваясь. Стряхнул пепел с сигареты, чувствуя, как уже знакомый запах пробирается в легкие. Чонгук, уже переодетый в черную футболку и шорты до колен, с влажными волосами после душа, встал сбоку, опираясь на перила. Словно зверь, вышедший на охоту, он не сводил своих бездонных глаз с Тэхёна. И тот имел смелость заглянуть. Всего на секунду. Не заметил, как начал тонуть, теряя кислород. Никаких ухмылок, никакой хитрости. Там - в этих почти чёрных омутах - сплошное желание. Тэхён медленно тушит сигарету в пепельнице, продолжая пялиться на парня. Старается дышать размеренно, чтобы не показать слишком очевидного возбуждения от таких игр в молчанку. Киму нравилось, что тихо. Любое слово, казалось, всё испортит. Тут и так всё понятно, да что там уж - ещё на заправке всё было понятно. Чонгуку, кажется, так точно. Ким замер, когда почувствовал, как пальцы Чона невесомо касаются его щеки, двигаясь по линии скулы к подбородку. Не разрывая зрительный контакт, большим пальцем он проводит по нижней губе, и Тэхён, сам того не осознавая, медленно открывает рот и облизывает его. Чонгук завороженно выдыхает, а через секунду уже прижимает его бедрами к перилам, плотно вжимаясь пахом. Ким чувствует, как плавится, когда Чонгук проводит кончиком носа по его щеке. Так близко, так плотно. Его руки уже на талии, он пальцами хватается за шлевки на джинсах и резко тянет Кима на себя, хотя ближе уже некуда. Тот не сдерживает стон, прикрыв глаза и закусив губу. Оба громко выдыхают - в ночной тишине кажется, что услышать их можно даже на втором этаже дома. В голове пусто. Тэхён готов отдаться прямо здесь, на чёртовой веранде, человеку, который даже фразой никакой с ним не обмолвился. Всё, что они сказали друг другу за весь вечер - это имена. Возбуждение бьёт по вискам, внутри всё стягивает в узел. Хочется коснуться. Без одежды. Облизать этого боксёра, сделать всё, что он попросит. Хочется услышать, как он стонет. Как кончает. Тэхён, не сдерживаясь, зарывается пальцами в кудрявые волосы, прижимается сильнее и целует. Не закрывая глаз, не разрывая зрительный контакт. Инициатива потеряна буквально сразу же - его губы сминают, кусают, вылизывают рот. Чонгук пробирается одной рукой к ягодице, сжимая её, второй, не разрывая поцелуя и взгляда, выдирает футболку из-под ремня и касается живота. Пробирается до груди, пальцами сжимает соски. Ким клянется, что слышал, как он рычит. Закрывают глаза. Первый стон. Тэхён сдался без боя. Укусил губу, на что Чонгук зашипел, разрывая поцелуй, гуляя руками по талии, крепко сжимая. Они оба на грани, воздух стал невыносимо горяч, дыхание сбилось. Трутся возбуждением друг о друга, отчего боксёр рвано дышит, но, не выдержав, хватает его за руку и тащит в дом. На второй этаж, в комнату, куда заселили Тэхёна. Он выжидал. Он всё продумал. Он всё знает. Он мысленно трахнул его ещё на заправке, пока назойливая муха щебетала что-то, а Ким покупал сигареты. Дверь громко хлопнула - плевать. В темноте только двое. Тэхён толкает на кровать - тот садится. Снимает футболку - тот повторяет, оголяя татуированное тело. Его рельефы видно даже без света. Широкую спину, крепкие плечи и руки. Глаза даже в темноте сверкают дьявольскими вспышками. Ким садится на него, сразу чувствуя, как чужие руки расстегивают ремень на его джинсах, затем пробираются к ягодицам и крепко, стальной хваткой сжимают. Останутся синяки - и ему это нравится. Они целуются с напором, горячо, сплетаясь языками. Руки кажутся Тэхёну такими тонкими и мелкими на сильных плечах. Он снова стонет, когда пальцы Чонгука пробираются дальше и проводят меж ягодиц, надавливая. Тянется к шортам, под резинку, и чувствует приличный стояк. Снова стонет, сжимая чужой член, проводя пару раз от головки до основания. Блять, идеальный размер. Из кармана Чонгук достает пакетик смазки и протягивает к лицу Тэхёна. Понимая, тот цепляет край зубами. Жидкость льётся прямо в ложбинку между ягодицами, в джинсы. Плевать. Прохладно. Шипит, но тёплые пальцы тут же принимаются размазывать там, внутри, надавливая на вход. Ким обожает такой секс. Грязный, молчаливый и без лишней драмы. Идеально. И пальцы внутри тоже идеально выполняют свою работу, пока Чонгук завороженно ловит его эмоции, смотрит на прогнувшегося в спине Тэхёна. Он держит крепко за талию одной рукой, выдыхая открытым ртом, кусая за подбородок, за шею. Сильно. Останутся цветы. Плевать. Так хорошо. Снова целует, скользко и пошло, громко. "Да, вот так" - не вслух. Чонгук прикрывает глаза и еле слышно стонет, когда пальцы на члене сжимаются сильнее. Он чувствует их каждой веной, каждым сосудом, гоняющим кровь там. Сладкая нега. Пошлый мальчик. Улыбается сам себе - идеальная находка, этот Ким Тэхён. Прекрасно настолько, что хочется его сожрать, сжать, довести до обморока. Не выдерживает. Пальцы убирает, одно движение - Ким уже под ним. Стягивает резко джинсы с бельём. Шорты падают. Чонгук сверху, так близко. Чужие руки сжимают его бицепсы, царапая. Тэхён облизывается, как голодный кот на сметану, и пошло улыбается, дерзко и так грязно, закидывая ноги ему на бёдра и притягивая. Тела покрываются испариной - это желание выходит через поры. Одновременно тихо, обрывисто стонут, когда Чонгук проталкивает член внутрь. Так узко, плотно и тесно в нём. Он не медлит, начиная двигаться и причиняя томный дискомфорт, - Тэхён явно хочет так, без жалости и нежности. Если бы Чон знал, как он чертовски прав. Наклоняется ниже и облизывает его шею, двигаясь мелкими рывками на половину, срывая с губ Кима резкие выдохи. Жарко. Целует, кусает, увеличивая темп. Чувствует, как парню нравится каждое его движение, как тот подается навстречу каждый раз, трётся членом о его пресс. Тэхёна ведёт - они непрерывно смотрят друг на друга, отвлекаясь лишь на ласки шеи и губ, ключиц и скул. Его целуют, пока он не начинает стонать громче от активных движений и ощущения плотности внутри. Чонгук закрывает ему рот ладонью, просовывая два пальца в рот. И Тэхён сосёт их, кусает сильнее, тихо хнычет от приближающегося оргазма. Чонгук смотрит в упор, облизывается и громко дышит, изредка издаёт тихие стоны, когда Ким сжимает его член внутри. Они уже мокрые, когда поза меняется, и Тэхёна берут сзади. Он прогибается в спине, чувствует шлепки по ягодицам и пальцы Чонгука на своём члене. Тот поднимает его, ставит на колени, плотно прижимая к себе. Тэхён запрокидывает голову на плечо боксёра - его рот снова закрыт второй ладонью, а в ухо громко дышат. Блять, это то, что он любит больше всего - полное совпадение с представлениями о сексе. Тэхён не помнит, как они кончают одновременно - его накрыло волной возбуждения настолько сильно, его сжимали так крепко, тело к телу, спиной к горячей груди. Он помнит, как сердце Чонгука билось ему в спину частыми сокращениями, помнит блики и точки разноцветные в глазах. Ему что-то шептали на ухо, когда кончали внутрь, размазывая его же сперму по его животу. Помнит смутно, как облизывал пальцы Чонгука после, восстанавливая дыхание. Он проснулся один. За окном рассвет. На часах 4:45 утра. Его тело чистое и вкусно пахнет - смутные воспоминания, но, кажется, они потом быстро ополоснулись в душе. Кажется, тоже молча. На стуле висят чьи-то чистые спортивки, на полу - его грязные джинсы. Тело ломит, засосы и синяки по всему телу напоминают о ночи сладкой и томной болью. Вся шея усыпана следами до самых ключиц. Это был его самый идеальный любовник. Соулмейт по сексу. Тэхён натягивает штаны на голое тело, следом футболку. Хватает телефон с ключами от машины, ремень и джинсы. Выходит. На веранде находит свою пачку сигарет. Прикурил. Прохладно, придется ехать медленнее, чтобы не продуло. Он выходит за двор и садится в машину. Заводит её, снова делает затяжку. Проводит по шее пальцами и кусает губу, вспоминая. Выкручивает руль, оглядываясь на дом. Его провожают из окна. Стоит, ехидно улыбается, скрестив руки на груди. Тэхён улыбается в ответ лишь уголком губ, отворачивается и давит на газ. Если повезёт - ещё увидятся.